Текст книги "Улицы Севильи"

Автор книги: Айгуль Иксанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

И в этот момент на пороге появилась Сашка. Вздрогнув, Олеся уставилась на дочь, не в силах отвести глаз от ее повзрослевшего личика. Как она подросла! Стала такой невыносимо очаровательной! Ее мягкие кудрявые волосы отросли, и на них можно было нацепить уже не две резинки, как раньше, а все четыре, и Сашка была тому рада, Олеся не сомневалась! И какое у нее милое красное платьице! Новое, она ей такого не покупала! Все стало другим, все изменилось. И прежде всего – она сама. «До неузнаваемости, в прямом смысле этого слова», – с горечью думала Олеся.

– Поздоровайся, Саша! – приказал Андрей.

– Здравствуйте, – не глядя на гостью, пробормотала девочка, уткнувшись в плечо отца.

– Здравствуй, Сашенька! – сказала Олеся, улыбаясь. Она не могла скрыть своей нежности, и ей казалось, что сейчас они все поймут, они узнают ее!

«Ничего себе актриса!» – молча возмутилась мать, и Олеся прочла это в ее взгляде.

– Тебе понравилась игрушка, доченька? – спросил Андрей, поднимая за подбородок Сашкину мордочку.

– Нет, – буркнула она и снова уткнулась в его плечо.

– Почему? – Олеся не выдержала и протянула девочке руку.

– Не трогайте меня! – Сашка резко дернулась и с откровенной ненавистью, на которую способны только дети, посмотрела ей в глаза. – Я не хочу!

– Саша… – начал было Андрей.

– Не хочу! – перебила его дочка. – Я не хочу ее видеть, никогда!

И, развернувшись, она стремительно выскочила из кухни, громко всхлипывая.

Олеся закрыла лицо руками, запустив пальцы в густые белые волосы.

– Не могу больше! – прошептала она.

– Пойдем в гостиную, – Андрей обнял ее за плечи.

– Расстроили ребенка, говорила же я! – пробормотала мама им вслед.

– Вы ничего не понимаете! – Андрей возмущенно обернулся.

– Только ты все понимаешь! – парировала теща, собирая посуду со стола.

Олеся с мужем прошли в темную гостиную.

– Может, потанцуем? – предложил он. – Понимаю, это нелепо, но тут у меня твоя любимая песня. Наша песня.

Он включил магнитофон, заиграла медленная мелодия «Nothing gonna change my love to you», Андрей обнял жену, Олеся положила голову ему на плечо и вспомнила, как они танцевали раньше под эту же песню, и она всегда во всех ресторанах просила исполнить ее для них. Это была их песня. Да, Олеся стала другим человеком, но это не изменило его любви к ней.

– Если будет нужно, я уйду к тебе, – сказал он, – так что не бойся. Я на твоей стороне.

– Ты скучаешь по той Олесе? – спросила она, со страхом ожидая ответа.

– Я настолько счастлив сейчас, что не могу скучать. – Он еще крепче прижал ее к себе, и Олеся окончательно успокоилась и закрыла глаза, прислушиваясь к любимой мелодии.

И тут песня оборвалась, зажегся свет.

Вздрогнув, Олеся открыла глаза. Мама стояла рядом со штепселем в руке.

– Как же тебе не стыдно? – Она с осуждением смотрела на зятя. – Неужели ничего святого нет? Это же была любимая песня Олесеньки, здесь висит ее портрет, а ты… И года ведь не прошло!

– Простите, – прошептала Олеся, выбежала в коридор и, накинув куртку, отперла входную дверь. Отперла мгновенно, ведь она знала эти замки, но никто не обратил на это внимания, – и выскочила на лестничную площадку. Андрей выбежал следом.

Он догнал ее уже у машины, Олеся не могла сдерживать слезы, она горько рыдала, облокотившись на дверь.

– Даже песню мою у меня отняли! – сказала она сквозь слезы, и ему нечего было возразить.

– Мы вернем тебе все! – пообещал муж. – Все, что у тебя отняли. Просто потребуется время.

«Какие же все мужики мерзавцы!» – думала в этот момент Мария Семеновна…

Настя закрыла Книгу книг и огорченно вздохнула. Бедная Олеся! Сколько всего ей уже пришлось вынести, а конца ее мучениям пока не видать! Проклятые часы! Что же было в них такого, почему они смогли разрушить жизнь человека? Удастся ли ей узнать это с помощью Книги книг?

Настя снова открыла страницу, подсказанную ей интуицией, – страницу восемь.

Книга книг. Страница 8

Холмы, покрытые густой растительностью. Влажный, субтропический климат, джунгли, похожие на южноамериканские. «Бразилия!» – вспомнила она.

Она медленно продвигалась вперед, видела глубокие полноводные реки, крокодилов, лежавших в мутной воде, и снова леса, и ярких птиц, и огромных ящериц, и большие зеленые листья деревьев, и их ветви, опутанные лианами, и непроходимые чащи, а потом леса расступились, появились горы. Настя продвигалась все дальше, все выше, все глубже, пока не остановилась там, куда много веков не ступала нога человека. На земле была выложена из камней круглая площадка с двенадцатью делениями, напоминавшими циферблат, и две каменные стрелки. Сзади в скале виднелось небольшое круглое углубление, по размеру вполне подходящее для часов, дальше шла глухая стена, но было ясно, что все здесь – творение рук человеческих, и за этой стеной находилось нечто гипнотизирующее, подчиняющее себе любого. Нечто, ради чего стоило убивать. За эту стену нельзя было проникнуть, но для Книги книг нет ничего невозможного. И взгляду Насти открылись золотые россыпи, изумрудные горы и каменные сундуки, наполненные драгоценностями. В мире не было эквивалента этим сокровищам, они были поистине бесценны!..

– Господи! – прошептала Настя. – Если бы Олеся только знала!

Но она никогда не откроет своей старшей подруге тайну тех часов, никогда ни придет сюда сама, никогда не расскажет об увиденном. Сокровища могут принести только несчастья, только страдания и беды. И девочке, прошедшей такой длинный путь духовного совершенствования, это стало очевидным.

Настя закрыла книгу и подняла голову. Учитель стоял перед ней, устремив взгляд на страницу.

– Удивительно! – улыбнулась она.

– Муж попросил Бога вернуть ему жену – и вот она вернулась! – заметил тот в ответ. – Поговорим о мечте? Если ты еще не устала, конечно…

– Поговорим, – ответила девочка.

– Страница 345. И еще. Пора бы уже прекратить читать с помощью Книги только настоящее. Здесь ты можешь найти и прошлое – в людских воспоминаниях. Его субъективное восприятие, конечно. Попробуй.

Книга книг. Страница 345

Небольшой городок в Южной Испании. Место, далекое от туристических маршрутов, тихое, спокойное, с неторопливым течением жизни. Неделя праздников. Самая красивая девушка города надевает свой праздничный наряд – черную кофту, с отделанным кружевом вырезом «a-la Кармен», и черную же юбку, расшитую золотыми цветами. Ее неожиданно светлая для юга кожа, волнистые волосы цвета чистого золота и огромные черные глаза привели к тому, что слава о красоте девушки разнеслась по всему побережью, а необыкновенно подходившее ей имя Дорада – «золотая девушка» – стало известно всем. Стоя перед зеркалом, Дорада улыбалась, представляя, какой ажиотаж вызовет ее появление на празднике.

Она вышла из дома и направилась по мощенной брусчаткой мостовой к главной площади города, где сегодня самые ловкие юноши будут демонстрировать свое умение, а потом их ждут веселые танцы при свете факелов. Сколько предложений руки и сердца услышит она этим вечером?

В красных отблесках огня Дорада действительно услышала множество признаний, множество заманчивых предложений, самые лучшие женихи Южной Испании были у ее ног, но сегодня девушка вовсе не замечала их. Взгляд ее прекрасных черных глаз был прикован к скромно сидевшему у костра Иносентио Медине, худому, бледному, необычайно застенчивому юноше, чье имя также удивительно соответствовало его натуре, ведь оно означало – «невинный». Дорада несколько раз ловила на себе его взгляд, но как только она поднимала глаза, он тут же опускал свои и при этом мучительно краснел, отворачиваясь. Обычно подобная стеснительность, свойственная влюбленным, забавляла девушку, но теперь ей было не смешно.

– Прости, я сейчас. – Она вырвала свою руку из рук очередного настойчивого поклонника и приблизилась к сидевшему у костра Иносентио. – Добрый вечер! – поздоровалась она и продолжила: – Я так полагаю, что мне не удастся дождаться, когда ты пригласишь меня потанцевать. Поэтому мне остается только самой пригласить тебя. – И она протянула ему руку.

– Зачем ты так? – вдруг спросил он. – Разве это смешно?

– А разве я смеюсь? – возразила она. – Ты что, видишь улыбку на моем лице? Пойдем! Или я должна понимать это как отказ?

Иносентио молча поднялся, и они отправились танцевать.

С этого вечера первая красавица Дорада и самый тихий и незаметный парень Иносентио Медина были неразлучны. Сначала вся округа подшучивала над ними, затем люди привыкли к странной паре, и известие об их свадьбе уже никого не удивило. Они переехали в большой город, где Иносентио устроился на работу, и жизнь молодых супругов потекла мирно, спокойно и счастливо.

Дорада любила своего застенчивого мужа, ей нравилась его неуверенность в себе, его наивность, беззащитность и неприспособленность к жизни, хотя иногда ей становилось страшно за него: как он сможет жить в этом жестоком мире, как сможет бороться с обстоятельствами, решать проблемы, находить ответы на сложные вопросы? Но ведь затем она и нужна, чтобы помогать ему, чтобы не позволить ему утонуть в безбрежном океане, именуемом жизнью!

Иносентио работал на часовом заводе и был необычайно увлечен работой, даже считался гением в своем деле. С его приходом появились новые, необычные модели, и владельцы завода поняли, что благодаря этому юноше они смогут в скором времени с успехом конкурировать на мировом рынке. Иносентио повысили жалованье, и Дорада могла теперь на законных основаниях гордиться достижениями мужа, тем более что молва о его выдающихся способностях уже затмила ее славу необыкновенной красавицы.

Настя перевернула страницу и увидела молодого мужчину за столом с выражением крайней озабоченности на лице. Сидевший напротив седовласый человек пытался в чем-то убедить его. Что-то в лице этого мужчины показалось Насте смутно знакомым.

– Это твой старый знакомый – Алексеев, – пояснил Учитель, – тот самый, который перевернул жизнь Олеси.

– Вот оно что! – Настя с ненавистью посмотрела на его довольно красивое, ухоженное лицо.

– Не знаю, как мне теперь быть! Я потерял их, понимаешь, потерял! Всю Москву перевернул, но их нет! Эта дура, видно, унесла их с собой в могилу! – Алексеев со злостью ударил кулаком по столу, потом вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, пытаясь успокоиться. – Мое сокровище!

– Валентин, я думаю, ты уже не найдешь их. Надо смотреть правде в глаза.

– И забыть?! – Алексеев вскочил со стула. – Забыть о том, что я знаю? Никогда, слышишь, никогда!! Разве я похож на идиота? Нет, я буду искать, буду искать их, пока не найду! В них смысл моей жизни, только в них!

– Ты их не найдешь. Но я не призываю забыть. Сядь, успокойся и послушай меня. – Седой похлопал его по руке. – Слушай: есть еще два способа. Первый. Ты можешь попробовать пробиться туда без часов, но это будет сложно. Второй. Раз уж ты создал их один раз, можно попробовать воссоздать снова. По твоему описанию. Ты же помнишь основные параметры? И знаешь, как были расположены стрелки?

– Но тот человек уже мертв, и я сам, идиот, отправил его на тот свет! – заметил Валентин.

– Найди другого. Я слышал об одном пареньке. Говорят, он творит чудеса. Попробуй, почему бы нет? Заплатим ему.

– Ты опять об этом часовщике из Испании? Не знаю, не знаю… – На лице Алексеева отразились сомнения. – И опять лишний свидетель. Хотя попробовать стоит.

Несколько мгновений он колебался, но часы, открывающие доступ к сокровищам, того стоили.

– Закажи-ка нам билеты, забронируй гостиницу. В общем, займись организацией, – сказал он.

– Хорошо. – Седой удовлетворенно кивнул. – Наконец-то ты говоришь дело.

Картинка исчезла, и Настя с удивлением взглянула на Учителя.

– Это прошлое, – спокойно пояснил он. – Воспоминания людей, которые разговаривают в настоящий момент. Ты просто прочитала их мысли. Кстати, тебе давно пора самой научиться читать мысли, без Книги. И все-таки ты очень трудная ученица. У тебя мало старательности.

– Что мне делать сейчас? – перебила девочка.

– Послушать их разговор, что же еще? Или тебе неинтересно?

Настя снова опустила глаза в Книгу.

Роскошный гостиничный номер-люкс, тяжелые шторы на окнах, дорогая мебель красного дерева с витыми ножками, пушистый ковер на полу, большой мягкий диван уголком. На диване в весьма фривольной позе восседал Валентин Алексеев в темно-фиолетовом домашнем халате, в небольшом кресле напротив сидела Дорада в черном, сильно декольтированном платье, обнажавшем ее прекрасные плечи. Женщина слушала то, что говорил ей этот русский, в ее глазах застыла печаль и мольба.

– Дорада, я еще раз прошу вас о помощи, – ласково начал Валентин. Очевидно, они разговаривали на испанском, хотя Насте это было неважно: она научилась расшифровывать мозговые волны – мысли и предугадывала еще не сказанные слова.

– Как я могу вам помочь? – спросила Дорада. – Подумайте, что вы предлагаете мне!

– Я предлагаю вам титул самой красивой и самой богатой женщины мира. У вас будет все! Послушайте, я не обманываю вас. Вы, правда, мне нравитесь, безумно нравитесь! Сделайте то, о чем я прошу, пожалуйста!

– Если я сделаю это, – Дорада сильно наклонилась вперед, отчего вырез ее платья опустился еще ниже, и ослепительно улыбнулась ему, – вы сохраните ему жизнь?

– Помилуйте! Дорада, ну кто же оставляет свидетелей в живых? Сделайте то, о чем я прошу, ведь у вас нет выбора! Если вы попытаетесь спасти вашего несчастного мужа и сбежать, я все равно найду вас. Я найду вас повсюду, это же очевидно! К тому же ваш муж слишком наивен, чтобы сохранять все это в тайне. Я найду вас, и вы понимаете, что его ждет. Если он сделал часы неправильно, то, едва он опустит их в отверстие в горе, площадка уйдет под землю и он, несомненно, погибнет. Если же он сумеет открыть дверь и я получу сокровища, как вы думаете, могу я оставить в живых человека, которому известна подобная тайна? Дорада, ну будьте же умницей, поймите же меня!

– А вы – меня! – Дорада откинулась на спинку кресла. – Я действительно люблю мужа. И не хочу, чтобы он умирал! Знаю, для такого человека, как он, смерть будет лучшим выходом из положения, он не может жить в этом мире, я мечтала бы жить с ним в другом! Это моя самая большая мечта! Но позволить кому-то убить его я не могу! Послушайте, Валентин, если я обещаю, что буду с вами, если обещаю вам свою любовь, вы отпустите его? Хотя как он будет жить без меня… – она вздохнула.

Несколько мгновений, глядя на нее, Валентин колебался, слишком уж соблазнительным было ее предложение. Необыкновенно красивая женщина, такой нельзя отказать! Но то, о чем она просит…

– Я уже несколько недель мечтаю о вас, Дорада, – сказал он наконец. – Но у меня есть и другая мечта. О которой я думаю уже много лет, и я не могу пожертвовать ею. Знаете, о чем я мечтаю? Я мечтаю о памятнике себе! Из гранита и бронзы, красивом памятнике. Почему у писателей, политиков, музыкантов есть памятники, а у меня нет? Разве это справедливо? Я хочу власти, признания, хочу вписать свое имя в историю человечества, и для этого мне нужны деньги, большие деньги! И они у меня будут. Поэтому не просите, Дорада! Лучшее, что вы можете сделать, – это остаться со мной! Разделите мою власть и мою славу, вместе мы сможем подчинить себе весь мир!

Дорада молчала. Лицо ее заволокло хмурой тенью.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я помогу вам. Прошу вас только об одном: позвольте мне быть с ним в тот момент, когда он будет открывать дверь. У меня тоже есть мечта. Позвольте мне полететь с мужем в Южную Америку!

– А вдруг он ошибся, вдруг часы не подойдут? Это рискованно!

Дорада покачала головой.

– Никакого риска. Я отвечаю за своего мужа. Он никогда не ошибается. И он откроет проклятую дверь, я уверена в этом.

– Хорошо, пусть будет так. Но вы клянетесь мне? – настаивал Алексеев.

– Клянусь. – Золотая девушка улыбнулась. – Клянусь.

Вернувшись домой, Дорада собрала свои вещи и вещи мужа, затем осторожно достала из семейного сейфа первый – неудачный экземпляр часов, на глаз не отличимый от второго и, открыв ту шкатулку, где лежал оригинал, заменила его. Оригинал она раздавила, а обломки часов выбросила в море. Теперь Валентин, поставивший их в безвыходное положение, никогда не увидит своих сокровищ и своего памятника. И хотя бы этому она могла радоваться! Он хотел заставить ее совершить предательство, и вот она его совершила. Иносентио огорчится, когда поймет, что не сумел правильно изготовить часы. Но ничего, она расскажет ему правду. Расскажет, что он достиг совершенства в своем деле, что он не мог ошибиться – и не ошибся.

Она расскажет ему обо всем. Когда-нибудь. В другом мире.

Настя закрыла Книгу книг и подняла глаза на Учителя.

– Я не видела окончания этой истории, – заметила она.

– Окончание нас пока не интересует. Нас интересуют мечты, – возразил тот. – В мире есть одно правило, оно работает, работает абсолютно всегда. Если ты действительно мечтаешь о чем-то, если сильно хочешь чего-либо, если просишь чего-то у судьбы, то обязательно получишь. Это закон, и не может быть по-другому. Ты получишь это. В том или ином виде.

– Значит, Валентин Алексеев получит свой памятник? Ведь он мечтал об этом? – тут же спросила Настя.

– Он получит его, – спокойно ответил Учитель. – Получит то, за что боролся, и очень скоро. Помни и еще кое-что. Если ты шла к своей мечте кривыми дорогами, если не брезговала любыми средствами, чтобы достичь желаемого, твоя мечта все равно придет к тебе. Но только не удивляйся тому, какова она будет. Под воздействием твоих же поступков мечта приняла столь уродливые очертания. Поэтому, если ты хочешь получить именно то, о чем просишь, веди себя соответственно. Любой твой шаг в сторону рикошетом ударяет по твоей мечте, искажая ее. Сначала изменится ее внешний вид, а затем и содержание. И когда увидишь воплощение своей мечты – ты испугаешься. Но не пугайся. Ты ведь просила о ней, ты боролась – правда, слишком активно. Так что не пугайся теперь, когда получишь то, что заслужила…

– Моя мечта – найти брата, – сказала Настя.

– Почему же ты ни разу не сделала попытки отыскать его? Книга в твоем распоряжении.

– Мне страшно, – честно призналась девочка.

– Решайся. Всегда лучше знать правду, какой бы горькой она ни была.

– Хорошо. Может быть, позже. Пока я не готова. – И спросила тихо: – Это все, что вы можете сказать о мечте?

– Этого достаточно. Мечта – великая сила, ведь цель определяет дорогу. И всегда есть обходные пути, пути, которыми легче идти. Но тогда и цель делается дешевле, покуда от нее не останется лишь пародия. А продолжение этой истории ты узнаешь несколько позже. Так же как и продолжение истории своей подруги. Там еще не все узлы распутаны, не все слова сказаны. А теперь сходи принеси воды, ты уже слишком давно не выходила из нашего жилища. Пора тебе вспомнить о существовании окружающего мира.

– Сколько же? – девочка как бы очнулась от спячки – и перепугалась.

– Четыре месяца, – был ответ. – Знаю, ты думала, что прошло всего несколько дней. Но все относительно. Иди и принеси воды.

Настя поднялась, взяла глиняный кувшин и вышла из хижины, и тут же окружающий мир обрушился на нее тысячью незнакомых ранее ощущений, невиданных прежде красок, новых запахов и звуков. Девочка зажала уши ладонями, зажмурилась – и лишилась сознания.

Два месяца Настя не вставала со своего матраца, обессиленная, измученная. Новые способности – способности воспринимать чужую боль, слышать мысли других людей, видеть любую точку Вселенной – оказались слишком тяжелыми для ее еще неокрепшего организма, она была слишком слаба физически, чтобы принять их.

Однако, придя в себя, Настя поняла, что ей не дает покоя мысль об Олесе, и она вытащила Книгу книг, чтобы узнать об изменениях, произошедших в жизни подруги за это время. Настя открыла шестьсот первую страницу и поняла, что чуть было не опоздала.

Андрей, Олеся, ее мама и Сашка сидели на пляже. На том самом пляже, в Серебряном бору, где Олеся открыла мужу свою тайну. Было солнечное утро. Кроме них здесь пока не было ни души.

– Давайте пройдемся, Мария Семеновна! – предложила Олеся матери. – Нам надо поговорить!

– Мы уже все сказали друг другу, о чем еще говорить! – недовольно вздохнула мать.

– Хотя бы о том, как нам жить дальше, – резко ответила Олеся. – Идемте!

И они вместе пошли по пляжу: худенькая, затянутая в белые бриджи Галина, с собранными в «конский хвост» волосами, так непохожая на прежнюю Олесю, и Мария Семеновна, невысокая, уже немолодая женщина, потерявшая интерес к жизни после смерти любимой дочери.

Они шли молча, пока наконец Мария Семеновна первой не нарушила молчания:

– Я все понимаю, Галя, вы неплохая женщина, может быть, даже замечательная. Вижу, что Андрей любит вас, да и вы его тоже. Но и вы поймите меня. Я потеряла дочь, а Сашенька – мать, и никто нам больше не нужен, кроме нашей Олеси. Понимаете вы это? Вы можете быть хоть золотой, но вы не сможете заменить ее мне! Почему же я должна позволить вам заменить Сашеньке мать? Я думаю иногда: все бы отдала, чтобы вернуть мою девочку. Она была такая молодая, такая способная, почему она должна была умереть? Как вы думаете, разве это правильно, когда дети умирают, а старики продолжают жить?

– Нет, неправильно, – согласилась Олеся, и ей снова стало жалко и мать, и себя.

– Так чего же вы хотите?

Женщины поднялись на небольшой деревянный причал и пошли вперед.

– Заменить вам дочь, – решительно сказала Олеся.

– Это невозможно, – мать грустно усмехнулась.

– А я думаю, возможно. – Олеся остановилась и твердо посмотрела ей в глаза. – Ты так и не узнаешь меня, мама? – тихо спросила она.

– Что?! – в глазах матери отразилось недоумение.

– Только прошу, тише, никто не знает и не должен знать. Только Андрей и ты, мама…

– Не знает о чем? – Мать начала терять терпение. – Что вы хотите сказать? И почему вы называете меня мамой?!

Олеся грустно улыбнулась чужой улыбкой.

– Ты помнишь, мама, когда мне исполнялось десять лет, ты заказала красивый торт с моим именем, а я уронила на него банку с огурцами? А помнишь, когда родилась Сашка, как ты от радости кинулась целовать доктора, и он не знал, куда деваться? Или когда пришла эта твоя сумасшедшая Иллария Павловна и принялась сватать меня за своего сына, а я не могла сдержаться и смеялась почти до истерики? Ты помнишь все это, мама?

– Что вы говорите! Да вы с ума сошли! – Мать с негодованием отшатнулась от нее. – Вы с Андреем совсем голову потеряли! Он рассказал вам все это, и теперь вы пытаетесь выдать себя за Олесю! Думаете, я сумасшедшая и могу не узнать свою дочь? Немедленно прекратите и не смейте больше никогда!.. Слышите?

Мать повернулась и стремительно двинулась обратно. Олеся догнала ее.

– Подожди! – Она сжала плечо матери. – Я понимаю, меня невозможно узнать. У меня другое лицо, другой голос, другая фигура, другое имя. У меня не осталось ничего. И тем не менее Андрей узнал меня. И Лана узнала. Только ты, мама, не веришь, а ведь должно было быть наоборот. Ты думаешь, Андрей рассказал мне все это? Хорошо, спрашивай. Спрашивай о чем угодно: о моем детстве, о тебе, об отце, о родственниках, спрашивай о том, что было задолго до появления Андрея в моей жизни. Спроси о том, о чем я никогда не рассказывала и не расскажу ему – о Димке, о нашей поездке в Крым, о том, как долго я выбирала между ними, и о том, почему в итоге выбрала Андрея. Спроси о том, как я сбежала в детстве из дома, вели описать во всех подробностях нашу старую квартиру, квартиру бабушки, ее дачу! Спрашивай, я не боюсь! Воспоминания – это все, что мне осталось, поэтому я помню каждую минуту моей прежней жизни. А помнишь, когда я однажды спросила тебя о самом тяжелом моменте в твоей жизни? Ты вспомнила о моем литературном конкурсе, когда меня несправедливо вышибли из тройки призеров, и как ты плакала тогда. А я сказала, что это ерунда и все призеры дураки и не заслуживают своих наград. Помнишь? – Слеза побежала по щеке Олеси, и она не успела вовремя смахнуть ее.

– Олеся? Олеся… Дочка… – Мать не могла поверить услышанному, но и не верить уже тоже было невозможно. – Что они с тобой сделали?..

– Все в порядке. Я привыкла. Не бросай меня! – Олеся обняла мать.

Женщины стояли обнявшись, плечи их вздрагивали от рыданий, они плакали и плакали и никак не могли остановиться.

– А как же Сашка? – всхлипывала Олеся. – Ей-то нельзя будет сказать еще лет пять как минимум…

– Ничего, она ребенок. Я смогу ее убедить. Она полюбит тебя. Виданное ли дело – не любить мать!

– А если нет?

– Не бойся. Мы все устроим. Никто тебя больше не обидит. Бедная моя доченька… Мы вернем тебе все, что ты потеряла.

– Кроме внешности, кроме имени, – прошептала Олеся.

– Не имя, так хоть фамилию. А внешность у тебя ничего. Сейчас все себя меняют. Дмитрий-то видел тебя?

– Конечно. Он это все и устроил. Ему понравилось, – Олеся улыбнулась.

– Значит и нам понравится. И ты привыкнешь.

– Надеюсь. Пойдем, а то мы уже выглядим подозрительно. – Олеся потянула мать за рукав.

– Да здесь же нет никого! Дай, я обниму тебя еще раз!

– Ты только так не волнуйся, а то еще инфаркт будет!

– С вами будет! – Мать крепко прижала к себе Олесю. – Слава Богу, слава Богу… – бормотала она.

Больше у Насти не было возможности наблюдать судьбу Олеси в Книге книг.

Слишком многое отвлекало ее внимание, и в частности – наиболее сложный урок, главная часть ее обучения.

Учитель и Настя медленно брели по пустыне, в последнее время их уроки все чаще проходили на таких прогулках, все реже пользовались они Книгой книг и трудами ученых мудрецов.

– О чем мы поговорим сегодня? – спросила Настя, вдыхая прохладный воздух ночной пустыни.

У нее на глазах солнце только что опустилось за линию горизонта, так быстро, что она наблюдала его движение – чудо, которое можно увидеть только здесь.

– Я научил тебя почти всему, что знал сам. Теперь, пожалуй, пора поговорить и о главном. О судьбе. О жизненном пути, который есть у каждого из нас. О том, почему ты пришла и я ждал тебя, о том, почему ты ищешь Севилью, о том, почему тебя никто не остановил, о том, почему с тобой ничего не случилось. Что интересует тебя в вопросах судьбы?

– То же, что и всех, – ответила девочка. – Можем ли мы изменить свою судьбу или же она предначертана нам свыше? Если бы я не пошла в тот день искать Севилью, попала ли бы я сюда? Если я стану вести себя неправильно, изменится ли в моей жизни хоть что-то? Похожа ли наша жизнь на дорогу, где мы можем выбрать направление, свернуть в переулок, пойти не по тому пути?

– Боюсь, нам все же придется вернуться и заглянуть в Книгу книг. Прямо сейчас есть замечательный пример. Потом мы продолжим нашу прогулку, но тебе нельзя пропустить этой истории, – сказал Учитель.

И они повернули назад, они уже почти бежали к хижине, дабы не опоздать к началу нового необычного спектакля.

– Найди сама! – предложил Учитель, протягивая девочке книгу.

Настя уверенно, без всяких колебаний открыла ее на сто пятьдесят второй странице.

Книга книг. Страница 152

Молодая высокая блондинка, элегантная, в брюках защитного цвета и таком же топе, удивительно сочетающимися с ее серо-зелеными глазами, расставляла вазы с цветами в витрине своего небольшого магазинчика, расположенного в одном из многочисленных переулков Рима, и ворчала на отсутствие покупателей.

– Мама! Мама, ты здесь?! – раздался крик, и рядом с ней возникла физиономия ее дочери, обрамленная черными кудряшками, как всегда непричесанными, и женщина поняла, что дочка снова плакала: на щеках девочки явно виднелись следы недавних слез.

– Что опять? – сурово спросила она.

– Мне нужно тебе что-то сказать!

– Хорошо.

Они прошли к внутренней двери магазина.

– Анна, куда ты? – крикнула ей молодая продавщица.

– Я сейчас! – ответила Анна, подталкивая дочь к выходу. Они прошли по коридору в небольшую кухню, Анна налила дочери соку в бокал и устало опустилась на стул рядом с ней.

– Что? – вздохнула она. – Почему ты опять ревела?

– Кто мой отец? – решительно спросила ее десятилетняя девочка. – На этот раз ты мне ответишь. Не может быть, чтобы у меня не было отца! У всех есть! Меня все спрашивают, и все смеются надо мной. А я даже не знаю, кто он! И не говори мне, что он умер!

– Как ты мне надоела! – Анна сердито взглянула на дочь: сколько можно мучить ее этими расспросами!

– И кто же он? – упрямо повторила девочка. – Я от тебя не отстану! Кто он? Кто он? Кто он?

– Антонио Дзанотто, – устало произнесла Анна. – Я даже назвала тебя в честь него. Я его очень любила. Но он предпочел свою карьеру. Ты довольна?

– Антонио Дзанотто? Певец? Ты серьезно?! Вот здорово! У меня такой папа, и ты молчала! Я же его обожаю, спасибо, мама, ты замечательная! – озвучив миллионную долю переполнявшей ее благодарности, маленькая Антония выбежала из кухни, потом, вдруг вернувшись, крикнула: – Как же я сама не догадалась! Я ведь так похожа на него! Мне даже говорили! – И она убежала, а Анна стояла и усмехалась над этой своей выдумкой и нелепым совпадением. Странно, но дочка действительно похожа на Антонио, хотя она не имела к нему никакого отношения!

Это сейчас Анна работала флористом в цветочном магазине и даже выкупила его у бывшего владельца. А когда-то она была студенткой, потом, вылетев из университета, работала официанткой, манекенщицей, продавщицей, да кем она только не работала! Занялась цветами и наконец-то поняла, что это занятие ей по душе. И здесь впервые она начала забывать Антонио.

Анне исполнилось семнадцать, когда она впервые попала на его концерт. Тогда он еще не был звездой, был просто молодым начинающим певцом, хорошеньким юношей лет двадцати пяти. Черноволосый, кудрявый, стройный, он обладал прекрасными вокальными способностями и редкостным обаянием и только-только сколотил свою первую группу, игравшую в дешевых молодежных кафе и клубах. С первого взгляда Анна поняла, что всегда ждала именно этого человека, и на несколько секунд ей стало страшно. Она поднялась и вышла из зала, долго шла по ночной улице, не понимая, что происходит с ней, потом остановилась на мосту и, глядя вниз, подумала, что сейчас перед ее душой такая же, только еще более страшная пропасть, и ей решать: отойти от края или сделать шаг вперед. А дальше она либо будет парить над землей, либо упадет в эту бездонную пропасть и разобьется, навсегда оставшись на острых камнях. В других подобных случаях, когда чувство, именуемое страстью, стучалось в ее двери, Анна проявляла осторожность. Она знала: незнакомцам нельзя открывать. Но сейчас что-то вдруг изменилось в ней, и она подумала: «А почему бы и нет? Кто может быть лучше его? Чего еще ждать? Будь что будет! Сейчас или никогда!»