Текст книги "Хозяйка Кленовой Долины (СИ)"

Автор книги: Ayashka Ahmedova

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7. Признание в тишине и бурлящие капли

Следующие несколько дней превратились для меня в настоящее хождение по лезвию ножа. Полученная записка от Кэтрин жгла мне душу, заставляя каждую свободную минуту проводить на тренировочном треке. Я гоняла Оскара до седьмого пота, отрабатывая самые крутые, опасные повороты и мысленно представляя каменистый ландшафт Черных скал. Верный вороной скакун выкладывался на максимум, словно понимая, что от его скорости теперь зависит не просто судьба Кленовой долины, а моя жизнь.

Нейтен, разумеется, не мог не заметить перемен в моем поведении. Его цепкий, внимательный взгляд бывшего приглядывающего постоянно следовал за мной. Он видел мою странную задумчивость, то, как я вздрагивала от каждого резкого звука, и как отчаянно изнуряла себя тренировками. Несколько раз он пытался подойти и мягко расспросить, что меня гложет, но я лишь натянуто улыбалась и переводила тему на обсуждение здоровья раненого Шторма или запасов овса. Сердце обливалось кровью от этой лжи, но я знала: скажи я ему правду, его мужская гордость и страх за меня разрушат всё.

Ближе к вечеру четверга, когда изнурительный день тренировок подошел к концу, Нейтен застал меня на заднем дворе у старого колодца. Я стояла, устало опершись на деревянный ворот, и смотрела на угасающий багряный закат.

Мужчина подошел бесшумно. Его сильные руки осторожно легли на мои плечи, разворачивая к себе. В его карих глазах, подсвеченных вечерним солнцем, металась глубокая, искренняя тревога.

– Жаклин, посмотри на меня, – негромко, но властно попросил он, приподнимая мой подбородок пальцами. – Ты сама не своя последние три дня. Ты тренируешься так, словно завтра конец света. Твоя подруга Виола постоянно отводит глаза, когда я спрашиваю о тебе. Что происходит? Граф Оливер снова угрожал тебе?

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Видеть его заботу и молчать было невыносимой пыткой. Особенно сейчас, когда двадцать пять лет его силы, мужества и преданности были направлены только на то, чтобы защитить меня.

– Нет, Нейтен, граф здесь ни при чем, – тихо соврала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Я просто... очень волнуюсь перед официальными скачками. На кону слишком многое. Если я проиграю, я потеряю это место. Потеряю дядюшку Барнаби, Оскара... и тебя.

Нейтен замер. Его суровое лицо дрогнуло, а взгляд стал невероятно мягким и глубоким. Он притянул меня ближе, обнимая за талию и заставляя уткнуться носом в его крепкую шею, пахнущую морозным ветром и кожей.

– Глупая моя девочка... – хрипло прошептал он, зарываясь пальцами в мои рыжие волосы. – Ты не проиграешь. Я не позволю Терону забрать у тебя хоть пядь этой земли. Но даже если весь мир рухнет, слышишь? Даже если казна заберет эти стены – меня ты не потеряешь. Потому что я люблю тебя, Жаклин. Люблю с той самой первой минуты, когда ты дерзко вскинула подбородок на проселочной дороге. Ты – моя жизнь. Моя единственная хозяйка.

Его слова пронзили мое сердце острой, сладкой стрелой. Он признался мне в любви. Настоящий, сильный мужчина открыл мне душу, а я... я продолжала скрывать от него смертельную опасность, которая ждала меня у Черных скал. В глазах вскипели слезы, но я сдержала их, лишь крепче прижавшись к его груди и безмолвно молясь, чтобы эта ложь во спасение не разрушила наше хрупкое счастье.

После тяжелого, изнурительного дня и напряженного ужина, на котором я едва притронулась к еде под пристальным, любящим взглядом Нейтена, мое тело буквально умоляло об отдыхе. Каждая мышца ныла от напряжения. Поняв, что в спальне я не найду покоя, я взяла чистую шелковую простыню и спустилась в цокольный этаж – в нашу тайную купальню.

Дядюшка Барнаби снова протопил магическую систему. Большая круглая чаша джакузи бурлила, наполняя просторную каменную комнату густым, расслабляющим паром с ароматом лаванды и диких трав.

Я сбросила с себя одежду, оставаясь абсолютно голой, и с блаженным вздохом погрузилась в горячую воду. Пузырьки приятно щекотали кожу, смывая дневную пыль, усталость и въевшийся страх перед грядущей дуэлью. Я откинула голову на бортик, прикрыла глаза и попыталась ни о чем не думать.

Вдруг тяжелая дубовая дверь купальни тихо скрипнула и закрылась на защелку.

Я приоткрыла глаза и затаила дыхание. Из полумрака коридора к чаше джакузи уверенно шел Нейтен. Он был полностью голым. Лунный свет и блики от воды выгодно подчеркивали его идеальное, мускулистое тело: широкие плечи, мощный рельефный пресс, сильные бедра и внушительное мужское достоинство, которое уже начало лениво наливаться твердостью от одного вида моей обнаженной фигуры в воде.

Нейтен шел медленно, его потемневший, голодный взгляд буквально высматривал каждый сантиметр моего тела сквозь прозрачную толщу бурлящей воды. Он скользил глазами по моим плечам, округлой груди, прикрытой лишь редкой пеной, и тонкой талии. В воздухе мгновенно воцарилось то самое густое, пьянящее чувственное напряжение, от которого у меня перехватило дыхание.

Мужчина плавно вошел в воду. Горячие струи джакузи приняли его тело. Нейтен в несколько мощных движений преодолел разделявшее нас расстояние и резко, но бережно притянул меня к себе. Его горячие, сильные руки обхватили мою талию, прижимая мою обнаженную грудь к своей мускулистой, покрытой каплями воды грудной клетке.

– Расслабляйся, любимая, – тихо, бархатно прошептал он прямо мне в губы, и его горячее дыхание обжгло мою кожу. – Ты слишком напряжена в последние дни. Позволь мне забрать твою усталость.

От его ласкового, нежного обращения «любимая» у меня окончательно растаяли все защитные барьеры. Я преданно обвила его широкую шею руками, а ногами крепко обхватила его мускулистую талию под водой, полностью растворяясь в его надежных, горячих объятиях. Нейтен медленно покачивался вместе со мной в такт бурлящим струям джакузи, его ладони нежно поглаживали мою мокрую спину и ягодицы, разминая уставшие мышцы и даруя невыразимый, абсолютный покой. Его губы то и дело находили мои, одаряя глубокими, тягучими и влажными поцелуями, от которых кружилась голова. В эту минуту Черных скал и угроз Кэтрин больше не существовало. Были только мы вдвоем, бурлящая лавандовая вода и наша общая, сносящая крышу страсть.

Мы пробыли в джакузи около часа, просто наслаждаясь близостью и теплом друг друга, без лишних слов и суеты. Наконец, когда вода начала постепенно остывать, Нейтен аккуратно поднял меня на руки и вынес из чаши.

Мы вышли на прохладный каменный пол. Мужчина взял большое, пушистое полотенце и принялся бережно, с невероятной нежностью просушивать мое тело. Он вытирал капли воды с моих плеч, груди, живота, задерживаясь поцелуями на каждой высушенной зоне, заставляя мою кожу покрываться сладкой дрожью. Затем я взяла второе полотенце и помогла просушить его крепкую спину и влажные темные волосы.

Закончив, мы, накинув простые домашние халаты, в полном, уютном молчании поднялись на второй этаж. Нейтен довел меня до моей спальни, крепко обнял на прощание и, поцеловав в лоб, прошептал – Спи крепко, моя жизнь. Завтра будет новый день.

Мы пошли спать каждый в свою постель, но эта ночь подарила мне ту самую силу и уверенность, которые были мне так необходимы.

Наступило утро пятницы. День дуэли.

Пока Кленовая долина еще спала, а туман плотным молоком окутывал левады, я тихо поднялась. Виола, как и обещала, уже ждала меня в коридоре в дорожном плаще. Она помогла мне тайно вывести Оскара через дальние ворота, чтобы дядюшка Барнаби и Нейтен ничего не услышали.

– Возвращайся живой, Жаклин, – со слезами на глазах прошептала подруга, сжимая мою руку на прощание. – Я задержу Нейтена, скажу, что ты уехала в город по делам поместья. Но у тебя мало времени.

– Я успею, Ви, – твердо ответила я, взбираясь в седло Оскара.

Я пустила вороного в галоп, направляясь к зловещим Черным скалам. Через час безумной скачки по каменистой тропе деревья расступились, и я оказалась на краю заброшенного, полуразрушенного ипподрома. Вокруг высились мрачные острые скалы, а земля была усыпана острыми камнями и рытвинами.

По центру трека, лениво перебирая ногами крупного серого жеребца, меня уже ждала Кэтрин. На ней был облегающий костюм для скачек, а её красивые, но холодные черты лица исказила высокомерная, торжествующая усмешка.

– Надо же, городская куколка всё-таки приехала, – громко, издевательски крикнула она, вскидывая хлыст. – Ну что, Жаклин Элфорд, готова узнать, что такое настоящие скачки и как ломаются надежды тех, кто встает на пути у графа Оливера?

Я сильнее сжала поводья Оскара, чувствуя, как адреналин ледяной волной выжигает внутри весь страх. Назад дороги не было. Начиналась битва за выживание.

Глава 8. Первый триумф и пламя в темноте

Королевский ипподром гудел, как разворошенный улей. Подготовка к Осенним скачкам завершилась, и сегодня усадьбу Кленовой долины ждало решающее испытание – первый тур из трех. Всего три заезда, и в каждом нужно было войти в тройку лидеров, чтобы получить пропуск в финал и спасти поместье от долгов.

Атмосфера в судейской ложе и на трибунах была накалена до предела. Мы с Нейтеном и дядюшкой Барнаби приехали на ипподром на рассвете. Мой верный Оскар, почувствовав дух соперничества и услышав гул толпы, нервно перебирал ногами и высоко вскидывал голову, косясь на роскошных породистых скакунов из других провинций.

– Спокойно, мальчик, спокойно, – шептала я, бережно поглаживая вороного по шее и затягивая подпругу. На мне был плотный жокейский костюм, а волосы я намертво спрятала под высокий защитный шлем. Женщинам официально не запрещалось скакать, если у них были документы владения, но косые взгляды столичных снобов я ловила постоянно.

Нейтен подошел ко мне вплотную, перекрывая нас от любопытных глаз. Его лицо было бременно заботой. Он бережно поправил ремешок на моем шлеме, его горячие пальцы на секунду задержались на моей щеке. – Ты готова, Жаклин? – тихо, но твердо спросил он. – Помни, Кэтрин пойдет на всё. На первом туре её задача – выбить тебя психологически. Держи Оскара на средней дистанции до последнего поворота. На финишной прямой выдавай максимум.

– Я готова, Нейтен, – ответила я, глядя в его любящие карие глаза. – Мы выиграем этот тур. Ради долины. Ради нас.

Раздался оглушительный гонг, призывающий жокеев к стартовым створам. Я взметнулась в седло Оскара. Сердце колотилось в такт копытам. Рядом со мной на стартовой линии выстроились еще десять всадников, среди которых выделялась Кэтрин на своем огромном сером жеребце. Она бросила на меня ледяной, презрительный взгляд и едва заметно кивнула в сторону первого крутого виража.

Бум! Стартовые ворота распахнулись.

Земля задрожала под мощным ударом десятков копыт. Оскар рванул вперед, как выпущенная стрела. Ветер мгновенно засвистел в ушах, а в лицо полетели комья сырой земли и сухой травы. Кэтрин сразу же захватила лидерство, ведя своего серого жеребца по внутреннему радиусу.

Я помнила наказ Нейтена. Я держала Оскара на третьей позиции, экономя его силы. На первом повороте один из жокеев графа Оливера попытался грубо подрезать меня, прижимая Оскара к деревянному борту трека. – Но-о, мальчик! Вправо! – крикнула я, корпусом перенаправляя вороного. Оскар проявил чудеса маневренности, увернулся от столкновения и мощным рывком обошел наглеца.

Второй круг. Дистанция сокращалась. Зрители на трибунах ревели. Кэтрин шла впереди с отрывом в два корпуса. Но я чувствовала, что её конь начинает тяжело дышать – она слишком рано выжала из него скорость.

– Пора, Оскар! Давай, мой хороший! – выкрикнула я, припадая к самой шее коня и ослабляя поводья.

Вороной словно ждал этой команды. Его мощные мускулы заработали на пределе возможностей. Мы начали стремительно сокращать разрыв. Кэтрин оглянулась, её лицо перекосило от ярости. Она попыталась заблокировать мне траекторию на финальном повороте, но я рискнула и пошла по внешнему, самому широкому и опасному радиусу.

Финальная прямая! Мы шли ноздря в ноздрю. Барабанная дробь копыт заглушала всё. Я видела только финишную ленту. Оскар выдал безумное, яростное ускорение, вытягивая шею вперед.

Лента лопнула на моей груди. Мы выиграли! Первый тур остался за Кленовой долиной!

Трибуны взорвались овациями. Когда я, тяжело дыша и едва держась на ногах от усталости и нахлынувшего счастья, сошла с седла, Нейтен уже был рядом. Он подхватил меня на руки, кружа в воздухе, совершенно забыв про приличия. Дядюшка Барнаби утирал слезы радости, а Виола прыгала от восторга, обнимая всех подряд. Первый шаг к спасению был сделан.

Вечером в особняке Кленовой долины стоял праздничный гул. Виола и Барнаби накрыли роскошный стол, мы пили легкое вино, смеялись и без конца обсуждали детали заезда. Нейтен сидел рядом, и его ладонь под столом крепко сжимала мои пальцы. Между нами горело такое сильное, невыносимое притяжение, подстегнутое дневным адреналином победы, что еда не лезла в горло.

Когда около полуночи Барнаби и Виола наконец разошлись по своим комнатам, усадьба погрузилась в тишину. Мы с Нейтеном остались в столовой одни.

Я поднялась со своего места, подошла к нему и, не говоря ни слова, взяла его за руку. Мой взгляд был прямым и полным решимости. Нейтен тяжело сглотнул, поднимаясь вслед за мной. Наша общая победа сорвала все замки.

Я потащила его за собой по темному коридору в его комнату в левом крыле. Стоило тяжелой дубовой двери захлопнуться, как я развернулась и первая бросилась в его объятия. Я припала к его губам с голодной, безумной страстью. Нейтен глухо застонал, отвечая на поцелуй, и его сильные руки намертво обхватили мою талию.

Не разрывая этого умопомрачительного поцелуя, я спустилась губами к его мускулистой шее, вдыхая родной аромат, а затем к ключицам, покусывая и лаская его кожу. Нейтен крупно дрожал под моими прикосновениями. Его пальцы взлетели к пуговицам моего платья. Мы принялись отчаянно, лихорадочно раздевать друг друга, избавляясь от одежды, которая сейчас казалась досадной помехой. Платье, рубашка, белье – всё полетело на пол.

Оставшись абсолютно нагими в полумраке комнаты, освещаемой лишь лунным светом, я взяла его за крепкую, мозолистую руку и притянула к кровати. Мы вместе легли на прохладные простыни, но холода не чувствовали – от наших тел исходил почти осязаемый жар.

Нейтен навис надо мной, опираясь на локти. Его потемневший, полный безграничной любви и вожделения взгляд скользил по моему лицу. Он начал целовать меня всю – бережно, нежно, покрывая поцелуями мои веки, щеки, спускаясь к груди, животу и бедрам, заставляя меня плавиться под его губами. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его ласку сладкой истомой.

Мужчина вернулся к моим губам и, нежно раздвинув мои бедра своими коленями, прижал свое горячее, твердое достоинство к моему лону. На его лбу выступили капли пота от предельного напряжения и желания сдерживаться ради меня.

– Я люблю тебя, Жаклин... – хрипло прошептал он мне в самые губы.

– Я люблю тебя, Нейтен... – отозвалась я, крепче обнимая его за плечи.

Он подался вперед и начал медленно, невероятно бережно входить в меня. Я тихо выдохнула, чувствуя, как его внушительный размер заполняет меня до краев. Нейтен замер на несколько секунд, давая моему телу привыкнуть к нему, нежно целуя мои глаза и поглаживая по бедрам. Когда он почувствовал, что я полностью расслабилась и потянулась навстречу, он сделал первый глубокий, плавный толчок.

Нейтен начал двигаться не спеша, баюкая меня в этом ритме. Каждое движение было наполнено невероятной глубиной и нежностью. Постепенно, ведомый нашей общей страстью, он начал плавно набирать темп. Мои стоны становились всё громче, я впивалась ногтями в его крепкую спину, полностью растворяясь в ощущении его силы внутри меня.

Но затем, чувствуя, что мы оба подходим к опасной черте, Нейтен намеренно замедлился. Он поймал этот идеальный, сводящий с ума ритм и начал держать этот размеренный темп, продлевая наше наслаждение, не давая нам сгореть слишком быстро. Эта сладкая, тягучая пытка была невыносимо прекрасной. Мы двигались как единое целое, ловя дыхание друг друга.

Наконец, под воздействием этого непрерывного, глубокого ритма внутри меня все сжалось в тугой узел. С громким, протяжным стоном я закончила, содрогаясь в мощном, затяжном оргазме. Нейтен, видя мою разрядку, больше не сдерживался. Он продолжил двигаться мощно и глубоко, совершая последние, самые сильные толчки. С хриплым, гортанным рыком он закончил глубоко внутри меня, изливая свою страсть и заполняя меня своим теплом.

Он бессильно опустился рядом, тяжело дыша. Одеяло соскользнуло, но нам было тепло. Нейтен крепко притянул меня к своей груди, укрывая нас пледом. Несколько минут мы просто молча приходили в себя, слушая, как постепенно выравниваются наши сердца.

Мужчина нежно поцеловал меня в макушку, его сильные руки надежно замкнулись на моей талии. Прижавшись к его крепкому телу, я почувствовала абсолютную безопасность. В этих любящих объятиях мы мирно и крепко заснули до самого утра, зная, что впереди нас ждут новые битвы, но теперь мы абсолютно непобедимы.

Глава 9. Перед лицом бури и тихая гавань

Утреннее солнце Кленовой долины заглянуло в окно комнаты Нейтена, окрашивая деревянные стены в мягкие золотистые тона. Я открыла глаза и невольно улыбнулась. Моя голова покоилась на его широком, мускулистом плече, а одна сильная рука мужчины бережно, но надежно обнимала меня за талию, словно даже во сне он караулил мое спокойствие. От его кожи исходило приятное, убаюкивающее тепло.

Нейтен пошевелился, его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Увидев меня, он мягко улыбнулся – той самой особенной, открытой улыбкой, которую берег только для меня одной. Он наклонился и запечатлел на моих губах легкий, нежный поцелуй, пахнущий утренней свежестью. – Доброе утро, моя прекрасная хозяйка, – тихо прошептал он, убирая непослушную рыжую прядь с моего лица.

Мы поднялись, быстро привели себя в порядок и вместе, рука об руку, вышли из его крыла, направляясь в столовую. Скрывать наши отношения больше не имело смысла, да мы и не хотели. За завтраком Виола, едва завидев нас, входящих вместе, понимающе хмыкнула и победно подмигнула мне, а дядюшка Барнаби лишь добродушно улыбнулся в свои седые усы, подливая нам горячий кофе. Атмосфера была наполнена уютом, но мы все знали: расслабляться рано. Сегодня нас ждал второй тур Королевских скачек.

Второй тур соревнований оказался куда более жестким и изнурительным, чем первый. Слухи о победе «городской выскочки» на вороном Оскаре разлетелись мгновенно, и теперь соперники смотрели на меня не с презрением, а с опаской. Граф Оливер кон Терон лично присутствовал в судейской ложе, и его ледяной, яростный взгляд буквально прожигал во мне дыру.

– На этом этапе трек длиннее, Жаклин, – наставлял меня Нейтен у стартовых ворот, помогая проверить подпругу. – Будет сложный подъем в гору и резкий спуск. Береги дыхание Оскара. Кэтрин попытается вымотать тебя на равнине, не поддавайся на её провокации.

Начался заезд. Под оглушительный рев трибун двенадцать всадников сорвались с места. Кэтрин на своем сером жеребце снова шла впереди, задавая безумный, изматывающий темп. Как и предупреждал Нейтен, она намеренно провоцировала меня пойти на обгон раньше времени. Но я стиснула зубы, сжимая поводья, и держала Оскара в плотном узде на четвертой позиции.

На затяжном подъеме в гору кони соперников начали сдавать, их шаг тяжелел. Вот тут-то и сказалась выносливость Оскара, которого Нейтен так долго гонял по холмам долины. – Вперед, мальчик! Твой выход! – крикнула я, припадая к гриве коня.

Оскар мощно заработал задними ногами, буквально взлетая на холм. На крутом, опасном спуске Кэтрин попыталась снова зажать меня у внутреннего борта, но я хладнокровно придержала коня, пропустила её чуть вперед и на финальном вираже обошла её по чистой, открытой траектории.

Финишную черту мы пересекли вторыми – этого было более чем достаточно, чтобы с триумфом пройти в третий, финальный тур. Кэтрин пришла третьей. Её лицо было бледным от ярости, а граф Оливер в ложе судей со злостью захлопнул свои золотые часы. Кленовая долина снова доказала свое право на существование.

Вечером в усадьбе был тихий ужин. Праздновать сил уже ни у кого не осталось – дневное напряжение и изнурительная гонка выжали нас до капли. Даже веселая Виола сидела притихшая, то и дело поглядывая на меня с беспокойством. Мы быстро поели, обменялись парой фраз с Барнаби о состоянии копыт Оскара после каменистого спуска, и разошлись по комнатам.

Часы в холле пробили два часа ночи, но сон к нам не шел. Я ворочалась в своей постели, уставившись в темный потолок. Страх, который я усердно подавляла днем, ночью разросся до невероятных размеров. Завтра. Завтра будет последний, третий тур. Решающий заезд, который определит всё: либо я спасу Кленовую долину и останусь здесь навсегда с мужчиной, которого люблю, либо граф Оливер заберет у меня всё, а Оскара и Шторма пустят под нож за долги. Мысли роились в голове, не давая вздохнуть, сердце колотилось где-то у самого горла.

Поняв, что одиночество в четырех стенах сводит меня с ума, я поднялась. Накинув простую шаль поверх ночной сорочки, я босыми ногами тихо пошла по длинному коридору особняка. Мои шаги привели меня к двери левого крыла – к комнате Нейтена.

Я остановилась, не решаясь поднять руку. Но страх перед завтрашним днем был сильнее приличий. Я робко, едва слышно постучала в массивную дубовую дверь.

Прошло всего пара секунд, и изнутри раздался его низкий, спокойный голос – Входи, Жаклин.

Я толкнула дверь и вошла. В комнате горела лишь одна свеча, отбрасывая длинные тени на стены. Нейтен не спал – он сидел на краю кровати в одних домашних брюках, словно чувствовал, что я приду. Стоило ему увидеть меня – бледную, с растрепанными рыжими волосами и огромными, полными тревоги глазами, – как его лицо мгновенно изменилось. В нем не было ни капли удивления, только безграничная нежность и понимание.

Он поднялся на ноги, сделал два быстрых шага навстречу и крепко обнял меня, притягивая к своему горячему, сильному телу. – Тихо, маленькая моя, тихо... Я здесь, – прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы и гладя меня по спине. Меня мгновенно окутал его родной запах, а дрожь в теле начала постепенно утихать под давлением его уверенных рук.

– Нейтен... мне страшно, – глухо призналась я, сильнее прижимаясь к его груди. – Завтра всё решится. Если я не справлюсь...

– Справишься, – мягко, но непреклонно перебил он меня. – Ты самая сильная и смелая всадница из всех, кого я видел. Оскар верит тебе, а я верю в вас обоих. Ложись.

Нейтен бережно увлек меня к кровати. Он лег первым, прислонившись спиной к деревянному изголовью, и потянул меня за собой. Я устроилась рядом, положив голову на его крепкую грудь, слушая ровный, размеренный стук его сердца. Он укрыл нас теплым пушистым пледом до самого подбородка.

Мужчина начал медленно, убаюкивающе поглаживать меня по плечу и волосам. Его ладонь двигалась в одном и том же размеренном ритме, прогоняя остатки ночных кошмаров и страхов. – Спи, моя хозяйка, – тихо, монотонно нашептывал он мне на ухо, и его бархатный голос действовал лучше любого успокоительного зелья. – Завтра я буду стоять у финишной черты и ждать тебя. Никто не заберет у нас эту долину. Спи...

Под его мерное шуршание, под убаюкивающие движения его сильной руки и успокаивающий стук сердца страхи начали отступать, растворяясь в ночной темноте. Я закрыла глаза, чувствуя себя в полной, абсолютной безопасности в его объятиях. Нейтен продолжал гладить меня, пока мое дыхание не выровнялось. Так, переплетенные руками и согретые общим теплом, мы мирно и крепко уснули вместе до самого рассвета, готовые встретить главный день нашей жизни.