Текст книги "Единственная для Буйного (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
Соавторы: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36
Я прихожу в себя от того, что кто-то сжимает меня в своих руках. Давит крупными ладонями на плечи.
Понимаю, что я отключилась. Просто потеряла сознание. Когда услышала… Господи, Буйный! Что с моим Эмиром? Что с ним случилось?
Я пытаюсь вскочить, потребовать ответы. Мне нужно знать! Кровь – это не страшно, мало ли чья была. Мне бы только услышать, что с ним всё хорошо… Тогда мне сразу легче станет.
– Лежи, бляха. – Рычание раздаётся над ухом.
Вибрация идёт по телу, запуская в мою кровь нейротоксин. Я замираю, не веря. С надеждой жду ещё чего-то. Хоть словечка. Маленького доказательства, что я не впала в бред. Не почудилось.
– Хули ты такая резвая, кукла?
– Эмир.
Я вслепую тянусь. Веки ещё налиты свинцом, не могу поднять. Но тянусь, упираюсь губами в колючий подбородок. Я жадно втягиваю запах мужчины. Его одеколона, немного гари. Прижимаюсь к горячей коже, трусь.
– Обезьянкой стала? – Мужчина недовольно порыкивает, но не пытается меня остановить.
Я едва не сверху на него забираюсь, всеми конечностями обхватываю. Глажу его шею, пальчиками на венку надавливаю. Отсчитываю ровный пульс, пока мой скачет, с ума сходит всё тело. Живой. Всё ещё живой. И со мной.
Запускаю ладонь в жёсткие волосы, целую чуть ниже. На этот раз в уголок губ попадаю. Я не могу остановиться. Меня словно разрывает от эмоций. Мне их выплеснуть нужно. Показать мужчине, которому их посвящаю. Даже если Эмир никак не ответит.
– Я тебя люблю. – Шепчу тихо.
Улавливаю, как дыхание мужчины становится тяжёлым и прерывистым.
Сильнее жмурюсь от удовольствия, когда Эмир запускает пальцы в мои волосы. Гладит, царапает немного затылок. А после к себе тянет. Заставляет глаза распахнуть. В его бездну с разбега окунуться.
– С хера ли ты меня пугаешь? – Рычит зло. – Окочуриться решила? Так нехуй, от меня никуда не денешься.
– А ты? – Я недовольно соплю. – Ты не пугаешь? Сказали, что рацию нашли, а потом кровь и…
– Много лишнего слушаешь, кукла. Порядок.
– Точно?
Я сама не знаю, откуда во мне такая бодрость и заряд энергии. Но усаживаюсь верхом на мужчине. Ойкаю, когда попкой усаживаюсь на его пах. Мгновенно сдвигаюсь, задирая футболку на мужчине. Осматриваю. Аккуратно обвожу повязку на боку. Но других ран не замечаю. Только старая.
– Опять в больничку поиграем? – Скалится Эмир.
– Посмотрим.
Я качаю головой, волосы падают на лицо. Сдуваю их недовольно, продолжая осмотр. Веду руками по рёбрам, словно смогу почувствовать повреждение.
Эмир руки за голову закидывает, лениво следит за моими действиями. Не мешает. Может, надо было в медучилище? Сейчас бы я тут всё быстро порешала. Прописала мужчине постельный режим. Конечно, у меня есть проверенный способ, но…
– Пересрали все, – хмыкает Эмир. – Когда ты решила в спящую красавицу поиграть
– Ох, – я замираю. – А Катюша…
Я о сестре не беспокоилась, потому что была уверена, чтобы ни случилось – Эмир бы позаботился о ней. Не лежал со мной рядом, если бы сестре моей было плохо.
– Сказала, что наши игры её заебали.
– Эмир!
– Не прямая цитата, расслабься. Но заявила, что это уже невесело, если ты отключаешься. И надо прекращать.
– А ты думал об этом?
Я прикусываю губу, внимательно рассматриваю мужчину. Замечаю, как расслабленность стекает с его лица. Заменяется решительностью. Я уже знаю, что ответит Эмир. Он не собирается завязывать со своими криминальными делами. Даже когда жизнь на волоске, постоянная встряска и угроза, он не собирается ничего менять.
Затаив дыхание, я жду ответа. Готовлюсь к резкому отказу, грубостям. Но Эмир удивляет. Спокойным тоном и прикосновением к моему подбородку.
– В моём деле, кукла, из бизнеса выходят только ногами вперёд. Всё равно убрать захочет кто-то, кому я раньше дорогу перешёл. Хочешь этого?
– Нет! – Я возмущаюсь. – Как ты можешь…
– Значит, выходить нельзя. Но я всё порешаю. Это одна сука оборзела. Вычислю и грохну. И будем спокойно жить.
– А как? В качестве кого? – Я решаюсь на волнующий вопрос. После моих извинений Эмир не напоминал о сделке. Это отошло задний план. Повисло недосказанностью на фоне. Но я хочу узнать. Услышать признание, хотя бы такое.
Наклоняюсь к мужчине, едва касаясь его губ своими. Терпкий вкус собираю, наслаждаясь жаром, который в животе пульсирует.
– В качестве кого? – Повторяю вопрос. – Эмир! – Взвизгиваю, когда он резко опрокидывает меня на спину. Нависает, сверлит недовольным взглядом.
– Любишь ты попиздеть.
Придавливает своим весом, мои ноги раздвигает. Прижимается требовательным поцелуем. Я пытаюсь спорить, продавить своё, но… Невозможно перед Эмиром устоять. Я поддаюсь. Глажу его напряжённые мышцы, собираю рваное дыхание.
– В качестве моей женщины, бляха, – всё же произносит. – В какой ещё роли, блядь, можно быть?
Не признаются так. С рычанием – это вообще не похоже на признание в любви. Но от Эмира… Это оно. Самое лучшее и милое. Самое необходимое. И такое искренне, сказанное на выдохе, что мне плакать хочется. Настолько приятно.
– А теперь, – жёстко прикусывает мою губу. – Я покажу, как правильно своего мужика с разборок встречать, Злата.
Возбуждение простреливает тело за секунду. Вызывает мурашки на коже. Я издаю громкий стон. Кровь как будто закипает в венах, а внутри всё полыхает адским огнём. Это он со мной сотворил. Это он вызвал во мне такие ощущения.
Эмир наваливается сверху. Жаром своего тела заражает. Заставляет вспыхнуть за секунду.
Моя одежда отправляется на пол. Эмир как будто голодный. Как будто так долго ждал и наконец до меня дорвался. Готов съесть прямо здесь и сейчас. Сжимает пальцами мои ягодицы, как будто клеймит, не иначе как хочет оставить на мне свои отметины. Напомнить ещё раз, чья я. Кому принадлежу.
Буйный рычит, а я издаю новый стон, его язык проникает в мой рот. Имеет так, что я задыхаюсь от дикого желания. Как будто показывает, как именно он сейчас меня будет брать. Жадно. Властно. Так, чтобы кончала под ним раз за разом.
– Моя, – отрывается от меня, даёт возможность жадно глотнуть воздух. А после снова рычит в мои губы, и тут же, подхватив меня под бёдра, к себе вплотную притягивает.
Во мне сейчас бушует столько эмоций, что я сама не в состоянии с ними справиться. Я могла дважды его потерять. Дважды за такой короткий период времени. А он сам всех победил и ко мне вернулся. Испугался за меня. А я за него. До жути. До потери сознания.
Жадно к нему прижимаюсь. Пальчиками по коже веду. Венки пульсирующие глажу. Мне мало. Всего так мало. Эмира мало. Его вкуса. Запаха. Я вдруг очень жадной становлюсь. Он весь только для меня. Мой и ничей больше. Никто его у меня не украдёт. Даже смерти не под силу.
Эмир скользит пальцами по моим бёдрам, обжигая нежную кожу своими прикосновениями. Поднимается выше... Когда его пальцы кожи животика касаются, я закатываю глаза и впиваюсь зубами в нижнюю губу. От одного его прикосновения моё тело становится настолько чувствительным, что мне кажется я могу прийти к финишу вот так. Просто из-за того, что он ко мне прикасается. Просто потому что это он.
Горячие губы касаются моей кожи. С губ срывается новый стон, а на коже появляются мурашки. Он обжигает поцелуем мою кожу. Клеймит.
Мои пальцы сами вплетаются в его волосы, притягивают мужчину ближе ко мне. Тело трепещет в его руках. Вздрагиваю от каждого его поцелуя. Когда его губы накрывают сосок, я чувствую, как внутри что-то взрывается. Чувствую острую вспышку удовольствия внизу живота.
Эмир имеет надо мной власть. До жути пугающую и непоколебимую. Моё тело реагирует на все виды его ласк, а мозги отказываются соображать в правильном направлении.
Трусики влажные настолько, что мне кажется я смогу устроить здесь потоп, если он не исправит эту ситуацию. Когда его зубы впиваются в сосок, я слегка вскрикиваю, но не чувствую боли, что ещё больше погружает меня в шок. Наоборот, я как будто получаю кайф от всего происходящего.
– Ты охуительно мокрая, кукла, – хрипит в мои губы и тут же скользит по ним языком, – пиздец как хочу тебя!
Эмир стягивает с меня трусики. Пальцами ведёт по влажным складочкам. Тело пронзает тысячи мелких иголочек. А после громкий стон, он проникает в меня одним резким толчком. Заполняет до упора. По телу жар распространяется.
– Эмир, люблю тебя... – Хриплю ему на ухо, а он начинает двигаться. Этот раз как будто другой. Всё иначе. Ощущения другие. Эмир как будто пытается всё делать нежно, боится разгоняться. Бережёт меня.
Впиваюсь ногтями в его широкие плечи. Царапаю. Отметины оставляю.
– Быстрее, – сама прошу, на ухо хриплю. И он всё исполняет, делает, как прошу, умоляю.
Пальчики на ногах поджимаются, я чувствую приближение оргазма, на члене Эмира сжимаюсь. Стону его имя очень громко, прошу ещё быстрее и глубже. Мне как будто всего мало. Хочу больше. Хочу ещё.
– Эмир, я сейчас... сейчас... – Хриплю
– Кончай, кукла, – хрипит в ответ, и я взрываюсь. Сжимаюсь, пульсирую, хриплю.
Яркий оргазм отнимает почти все силы. Тело содрогается в конвульсиях.
Эмир совершает ещё один толчок, а после кожу живота обжигает от капель его спермы. Мы пришли к финишу одновременно.
Глава 37.
Буйный
***
– Не уходи. – Злата ворчит, ко мне прижимается. Светлыми волосами задушить пытается. – Я не хочу, чтобы ты уходил, – признаётся сонно, даже глаз не разлепляет. – Когда ты рядом – спокойно.
Зависаю. Впитываю. Смакую каждое, сука, слово. Что-то новое во мне пробуждает. Разом глушит всю злость, которую хочется на девчонку спустить. За то, что пытается в обморок грохнуться и голову раздолбить. За то, что хрень всякую надумывает и лезет, куда не стоит. За то, что удрать от меня вздумала, столько хуйни наворотила, что чудом не придушил. А хотелось. Рвало. Каждый раз по грани ходил. Чтобы кукле шею не свернуть. Руки чесались, а в груди жгло. И попустило. Как-то быстро, стоило ей жалкое "извини" ляпнуть. Дрожала полуголая, то всхлипывала, то кричала. И как будто что-то надломилось к херам. Окончательно.
Хотел же, сука, чтобы по-простому. Я ебу, она подмахивает. Без лишних заморочек. Без новых проблем. Только когда с куклой всё по плану шло? Перемкнуло окончательно.
– Не уйду. – Обещаю, а стоит ей снова уснуть, на подушку перекладываю.
Время поджимает. В любой момент позвонить могут. И надо сорваться будет. Снова дела решать. Гниду давить, которая решила на меня попереть. С нехилой поддержкой. По всем фронтам лупит. Подобралась крыса близко. Пока я на Дикого отвлёкся, стала зажимать. Нападения организовывать. Убрать пытается. Меня. Друзей моих. Зачищает всё, что может. И сразу внаглую. С верхушки начала мразь. Нападения наглые и дерзкие, показательные. Люди – как смертники валят. Тупо штабелями ложить приходится. Поэтому и сразу отсёк мысль, что не Дикий. Он не церемонится, лишних убирает. Но бездумно людей на смерть не посылает. А здесь… Нет, другая мразь. Которую никак вычислить не получается.
Я спешно собираюсь. Ещё раз взгляд на Злату бросаю, а после прикрываю дверь. Пусть спит. Если всё нормально пройдёт, то вернусь быстрее, чем проснётся. А если нет…
В гостиной мелкую нахожу. Сидит за столом, усердно что-то рисует. Рядом криво слеплённый бутерброд.
– Ты ка… Кхм, – исправляюсь. – Почему не в кровати?
– Пить захотела, – отмахивается малая, кусая кончик карандаша. – А потом порисовать. А вы уже уходите?
– Ухожу.
– На свои игры опять? Вы их заканчивайте, дядя Эмир, а то не весело уже.
Нихуя не весело. И погано, что это на других отражается. Злату задевает, мелкую пугает. Только за это рвать хочется. Уложить нахуй всех в землю. Чтобы не смели моих трогать.
– Скоро прекращу, – обещаю.
– Ладно. А потом я хочу брата или сестричку, – хмурится. – Нет, братика лучше.
– Эм… – Зависаю от таких хотелок. С малыми я ни в зуб ногой как общаться. С мелкой просто везло, интуитивно двигался. До этого прокатывало. А теперь реально ступор ловлю.
– Хоти? – Хмыкаю я, поправляя часы. – Боюсь я тут не помощник.
– Ну как, вы со Златой можете пообниматься, и у вас будет ребёночек. А у меня братик.
Я со Златой наобнимался уже. Целый выводок можно было склепать. Но она исправно таблетки глушит. Серьёзно к этому подошла, без проебов. По часам таблетки закидывает. Оно и к лучшему. Сейчас мне неожиданный сюрприз вообще не упал. Разобраться с делами надо. А там решим.
– Если мы пообнимаемся, – глаза закатываю, – то это не братик будет.
– Девочка? – С горестным вздохом. – Ну, ладно.
– Не, малая. Если у Златы ребёнок будет, ты станешь тётей.
– Дядя Эмир, вы разве не знаете? Тёти они взрослые и старые. А я маленькая. Значит, я сестрой буду.
Я херею. Малая так серьёзно задвигает, что сам едва верить не начинаю.
– Обсуди со Златой. – Ответственность сталкиваю.
Пусть лучше кукла эти дела обсуждает. Не по моей части. Вот надо будет Катюхе прикопать какого-то поклонника лет через двадцать – тут я легко. А трёп о детях – бабское дело. Тем более, у Златы это прекрасно получается. Не ожидал, что настолько легко с новой ролью справится. Реально переключается. Как по щелчку. Кукла – это кукла. Которая огонь из камня раздобудет, и всю деревню зажжёт. Или сожжёт к чертям. Но с мелкой Злата другая. Будто собирается разом, взрослеет на глазах. Сестринский инстинкт работает. Удивляет. С новой стороны мне открывается. Сильнее закручивает.
– Я ушёл. – Бросаю, стоит телефону завибрировать. Тело мгновенно в боевую готовность приходит. Готовится к разборкам.
Скалюсь, будто уже запах крови чувствую. Надвигающуюся бойню, из которой одна сторона в живых останется.
Руль в сторону выворачиваю. Тачка виляет, но тормозит. Жажда крови только больше становится. За меня кто-то конкретно взялся. И, сука, пока что никаких зацепок. Одни догадки. Вроде как улавливаю нить. Нащупываю. А она ускользает. Два колеса у тачки пробито. Сюда чисто на упрямстве и везении добрался.
– Были сюрпризы по дороге? – Марат на тачку кивает, сигарету протягивает.
У нас уговор был, что встретимся на нашем месте. Если сам приеду, то мразь в атаку ещё не пошла. Если пришлю шестёрку, то нужно напрягаться и палить по всем направлениям.
– Заебали меня эти сюрпризы, – рявкаю, сигарету прикуриваю, – пора давить крысу, а мы никак не поймём из какой помойки она вылезла.
– Тебе думать нужно, Эмир, – друг в ответ заряжает, – кто на тебя зуб точит. Взялись только конкретно за тебя. По остальным точкам тихо. Пацанов не трогают. Ну и ещё по Дикому проходятся. Ваша вражда только на руку кому-то. Как только вы из-за тёлки воевать стали, так сразу и подключились.
Затягиваюсь сильнее, чтобы лёгкие обжигать стало. Эту закономерность я уже тоже проследил. Подсуетились. Как только за девку активно начал впрягаться, сразу хуйня пошла со всех щелей. Скалюсь, здесь только одно радует, что Дикий, как поджаренный по лесу скакал.
– Ты знаешь, сколько уебней меня закапать мечтают?
– Здесь кто-то со связями и мозгами.
– Значительно круг сузил.
– Обращайся, – Марат язвит, подъебывает. Сам понимает, что не крыса какая-то. Кто-то со связями и желанием меня прикопать.
– По Злате всё готово? – Перевожу тему. К главному сразу. Бункер больше не укрытие. Про девчонку знают. Дальше будут попытки прорваться. У Златы уже и так нервы шалят. Нужно в безопасное место их. И малая там.
– Готово, осталось их с малой вывести и в машину усадить, – Марат в сторону отворачивается. Думает, что я не вижу, как бесится.
– Что? – Рявкаю.
– Тебя грохнуть могут с секунды на секунду, а мы с девчонкой играемся.
– Эта девчонка мне не меньше своей же жизни нужна. – Слова сами из меня вылетают. Я суть только сам отдупляю через несколько секунд. И ведь правда, я про куклу всегда вперёд думаю. Зараза мелкая, засела глубоко. За жабры взяла и не отпускает. И самое хуёвое, что я сам не хочу, чтобы отпускала.
– Ты серьёзно? – Марат щурится, не верит.
– Если меня грохнут, ты должен слово дать, что она за тобой будет. Чтобы ни хера с ней не произошло.
– Буйный, ты сдыхать собрался?
– Слово дай! – На своём стою. Замут серьёзный. Меня вчера в воздух должно было взорвать, я чудом уцелел. Так что...
Марат взглядом сверлит, а после согласно кивает.
Рация срабатывает, шипит.
– Шеф, девка ехать не хочет.
Какого хуя?!
– Мне тебе рассказывать, как в тачку её усадить?! – Вы сказали силу не применять...
– Сука! Дай ей рацию! – Зубы сжимаю до хруста. Кукла, что за очередные выебоны?!
Марат сбоку кривится. Как будто намекает, что говорил, что она проблемная.
– Я не поеду! – Злата выделываться начинает. Придумывает тупые отмазки. Как ребёнок капризничает.
– Сядь в машину! Сейчас не время для показательных выступлений.
– Эмир... я не могу... Не получится. Я чувствую, что...
– Если сама не сядешь, они тебя силой усадят!
В ответ ни хера. Кукла тупо не отвечает.
– Шеф, она отказывается говорить.
Да какого, бля...
– Силой сажай! – С яростью произношу. Ну что за характер сраный?!
– Я тебе за это и говорил, Эмир. Дело серьёзное. Обстановка пизда, а она кони мочит.
– У неё заскоки бывают.
– Я бы сказал, что она из них состоит.
– Слышь, – на друга тут же скалюсь, но ничего больше произнести не успеваю.
Рация в руке оживает. Сначала шипение слышу, а после взрыв. Громкий. – Что там происходит?! – В рацию ору. Уже к тачке несусь. – Что там у вас?!
– Шеф... Здесь... Блядь... Машина с девчонкой... она...
– Что со Златой?! Я за неё всех на хуй порешаю!
– Машина взорвалась.
В ушах гул стоит. Я на автомате в тачку сажусь. Завожу. На педаль жму. На заднем фоне Марат орёт. Но я не слышу. В ушах гул. Злата. Моя Злата. Не может...
Взгляд выхватывает часы на руке. Стрелки начинают во все стороны крутиться. Что за... Поздно осознаю, что в тачке бомба. Секунда и происходит мощный взрыв.
Глава 38
Я убью Буйного. Возьму и убью. Я клянусь! Просто кинусь на него за то, что происходит!
Он давно ввязался в эти кровавые игры, я понимаю. Но он и не хочет их оставлять. Он всё глубже погружается, не переживая, как это может на него повлиять. Эмир с жизнью играет, ничего не боится. И нами с Катюшей рискует.
Господи. У меня перед глазами до сих пор пылающая машина. Падающие обломки железа. Грохот вибрирует в ушах. Я только помню, как всё резко загорелось. Оглушило. Жаркой волной ударило в лицо. Я даже не сообразила, как оказалась на земле. Кажется, охранник меня оттолкнул от взрыва. А я Катюшу за собой утянула, прикрыла.
И смотрела. Смотрела. Смотрела.
Огонь манил и устрашал. Звал меня, намекая, что я там должна была быть. Я там гореть должна была. Эмир вечно шутит, что я огнём повелеваю. Но я от него умереть должна была. Лишь чудо спасло.
Я не хотела ехать. Не могла. Будто наизнанку выворачивало от мысли, что я должна из бункера уехать. Без Эмира. Всё противилось. Тело налило свинцом, в голове стучало одно: "Не садиться в машину". А теперь… Теперь в голове взрыв тот звучит. Страшный, огромный. Повторяется постоянно, выстукивает в висках
Я прижимаю ладошку к губам, стараясь сглотнуть ком в горле. Желудок скручивает сухими спазмами, тошнит.
Иван пытался меня отправить к врачу, но я отказалась. Сначала я хочу узнать, что с Катюшей всё хорошо. Я обязана с ней быть рядом. А потом, когда обследование закончат, тогда меня можно осмотреть.
Нас привезли в какую-то больницу. С посредственным оборудованием, зато других пациентов тут мало. Изначально ехали куда-то в другое место, но резко поменяли маршрут. Наверное, перестраховывались.
Господи, я не знаю, как меня уговорили сесть в машину. Как я боялась, но понимала, что лучше провериться. И убираться подальше
– Это сотрясение может быть, – цедит Иван. – Не дури. Буйный силу разрешил применять.
– Чтобы в машину усадить! – Шиплю я. – И чем это бы закончилось, а?
– А-а-а. – Тянет Катюша, показывая горло врачу. Она отлично справляется, моя умница.
У меня сердце крошится от мысли сколько моей сестрёнке пришлось пережить за последний месяц. Я хотела ей помочь и спасти, но втянула в другой мир. Нет, я обязана сделать всё, чтобы Катюша жила спокойно. Нет уж! Когда Эмир приедет, мы с ним серьёзно поговорим. Разберёмся. Я не могу так жить, подвергать ребёнка опасности. Пусть меняет что-то, исправляет. Я хочу верить, что ради меня мужчина откажется от своей жизни. Да? Нет?
– Нет, – я хмыкаю, отступая от Ивана. – Попытаешься силой куда-то увести – я на тебя Эмиру нажалуюсь. – Я смакую эту угрозу, а мужчина в лице меняется. Будто сереет. Неужели впервые внял моей угрозе?
Я подрываюсь, когда в кабинет распахивается дверь. Нагло врываются. Не сомневаюсь, что это Эмир. Только у него столько наглости. Или нет?
Я прокашливаюсь, стоит заметить Марата. Этот мужчина у меня двоякие ощущения вызывает. Опасный. Непонятный. Он друг Эмира, но… У меня от него мороз по коже гуляет. Хочется спрятаться сразу. Желательно, за спину Буйного.
– Закончили тут, – он и не спрашивает. Оповещает. – Док, мелкую в другом кабинете осмотрите.
– Но…
– Вон! – Ревёт так, что окна начинают дрожать.
Я сглатываю новый ком тошноты, когда помещение наполняется запахом гари. Моя одежда так же пахла, пока я не переоделась в одежду какой-то медсестры. Из-за взрыва.
Почему… Я только сейчас замечаю, как выглядит Марат. По-другому. От былой уверенности и спокойствия ни следа. Его трясёт, он суетится. Взгляд бегает, а пальцы… Дрожат так, что едва он сможет что-то в руках удержать.
Мне от этого не по себе.
Я спрыгиваю с кушетки, подальше отхожу. Такой Марат ещё сильнее пугает.
Точнее то, что это значит может.
– Почему Эмир не приехал ко мне? – Мой голос надломан. – Он просто занят?
– Я не верю, что мужчина бы бросил нас тут. Услышав о взрыве, не стал бы проверять. Не убедился, что с нами всё хорошо. Мой Эмир другой, он бы беспокоился и переживал. Он бы обязательно приехал, если бы мог. Тогда почему?
Нет! Я отказываюсь об этом думать. Это не правда! Этого просто не может быть. Нет. Нет!
Я зажимаю уши, отворачиваясь от Марата. В его тёмных глазах сожаление, которым я захлёбываюсь.
Внутренний голос ядовито нашёптывает, что я знаю ответ. Но я не могу его услышать. Я не могу даже допустить… Эмир выживет! Он всегда выживает! Он не может меня бросить! Он мне в любви не признался. Я запретила ему умирать. Сколько раз я переживала, а всё хорошо заканчивалось. Эмир всегда ко мне возвращался. Он…
Ноги подкашиваются. Я отмахиваюсь от Марата, который помочь пытается. Сползаю на холодный пол, вжимаясь затылком в стену. Внутри будто тоже взрыв. Мой, персональный. Огнём обжигает внутренности, сжигает всё дотла.
Я давлюсь пеплом, кашлять начинаю. Из глаз слёзы брызгают, заливают лицо горячим потоком.
– Нет, – я смотрю на Марата. – Не смей мне этого говорить.
– Два взрыва было, – зло чеканит он. Не слушает. – Буйный прыгнул в машину, к вам рванул. Когда…
– Замолчи! Просто прекрати! Я не хочу! Я не могу… Он не может…
– … Когда его машина взлетела на воздух. Буйный пытался выпрыгнуть. Но поздно среагировал. И…
Я качаю головой. Крики раздирают грудную клетку, но вырываются лишь рваны всхлипы. Мне кажется, что я горю. Рядом с Эмиром горю, а вместо крови кислота у меня. Все органы разъедает, сердце сильнее всего терзает.
Марат замолкает, понимая, что со мной говорить не получится. А тишина ещё сильнее давит. Будто звенит от напряжения, напевая, что моего Эмира больше нет.
Я судорожно дышу, не могу взять себя в руки. Понимаю, что должна, а внутри раздрай. Выжженная пустыня.
Но я должна. Должна сейчас всё выслушать. Всё узнать, а после… Господи, что после? Какое после может существовать без моего Эмира?
Но я решаюсь. Поднимаю взгляд на Марата. Из-за слёз всё расплывается перед глазами. Но у меня получается подавить скулёж, спросить почти внятно.
– Он мёртв, да?
Мой мир рушится. На частички разлетается. Мощный взрыв меня уничтожает. Медленно убивает изнутри.
Я на Марата смотрю. Главный вопрос задала. А ответ слышать не хочу. Боюсь. Как будто интуитивно знаю, что ничего хорошего он не скажет.
Глаза от слёз жжёт. Они ручейками по щекам скатываются.
Эмир не мог. Мой Эмир. Конечно, не мог. Сколько раз он со смертью в поединке сходился? И каждый раз её обыгрывал. Побеждал. Эмир, как и всегда, смог. Сейчас Марат скажет, что ему нужно немного прийти в себя. Отлежаться. Нужен уход. А я рядом буду. Буду все повязки менять. Раны обрабатывать. Сутками у его койки сидеть буду. Я всё сделаю. Разговаривать с ним буду. Я для него всё сделаю. Всё.
Сама не замечаю, как всхлипы из горла вырываться начинают. Мы с Маратом одни остались в помещении. Все вышли. Его приказа послушали.
– Живой, – Марат выдаёт, когда я уже и надеяться боялась. Вдох делаю и хриплю, – но док сказал, что до утра не дотянет.
Добивает. Контрольный в голову.
Назад отшатываюсь. За плечи себя руками обнимаю. Головой в сторону веду.
Бред. Полнейший бред. Такого быть не может. Не может!
– Неправда, – не принимаю его слова. Мимо Марата смотрю, – ты всё врёшь. Он успел выпрыгнуть. Успел. Значит...
– Злата, послушай, – я не замечаю, как Марат рядом оказывается. Пальцами мои плечи сжимает. Встряхивает так, что буквально вынуждает ему в глаза посмотреть.
– Ты всё врёшь. – Хриплю. Нахожусь на своей пластинке. Психика не воспринимает происходящее. Отказывается верить. Иначе... Иначе я просто с ума сойду. Не выдержу. Мой Эмир... Он права не имеет меня оставлять! Сдаваться! Не имеет права!
– Сейчас сюда принесут Эмира. Ты должна выйти. Тебе нельзя видеть. И ребёнка отправь отсюда в безопасное место. Парни знают, куда везти. И сама поезжай. Не оставайся. Поверь, тебе лучше не видеть.
Его голос внутри всё замораживает. Я глазами в его лицо впиваюсь.
Марат бледный. Одни лишь серые глаза сталью поблёскивают. Наверное, в этот момент до меня доходит... Осознание волной накрывает. Мощной. Настолько мощной, что я от эмоций захлёбываюсь. Задыхаюсь.
– Ты должен был проследить! Ты должен был спасти! Ты... Ты... – Я ору как ненормальная. Кулаками Марата по груди бью. Рыдания вырываются наружу. Оглушают. Я умираю. Сейчас. В эту секунду. Прямо на этом месте.
– Злата, ты должна...
– Мой Эмир-р-р-р-р... – Падаю на пол и громко взвываю. Сердце сжимается с такой сильной, что кажется уже никогда не забьётся.
Марат теряется. Не знает, что со мной делать. В себя приходит, только когда в палату дверь открывается. А я замерзаю намертво. Взгляд поднять не могу.
Марат одной рукой мне глаза закрывает, а второй подхватывает и выносит из палаты. Не обращает внимания на то, что я пытаюсь вырваться. Ору. Несёт прочь.
– Увезти обеих в укрытие! Выполнять приказ! – Марат со сталью в голосе охране Буйного приказы раздаёт.
Меня от этого кроет ещё сильнее. Сам его не уберёг. Эмир сказал, что верит ему как себе, а он... Он же был там?! Видел?! Тогда почему?!
Когда Марат из помещения выходит, Иван меня под руку берёт. Катюши здесь нет. Я в панике по сторонам оборачиваюсь.
– Где Катя?! – Тут же на Ивана смотрю.
– Девочку отвели в машину, чтобы она не слышала... – Он взгляд в пол опускает.
Чтобы мои крики не слышала? Я лишь киваю. Хорошо, что Катя не здесь.
– Давайте пойдём, вас нужно отвезти в безопасное место. – Иван на меня с мольбой смотрит. Умоляет не сопротивляться.
– Я скоро выйду, – хрипло произношу.
– Так не получится, я...
– Я сама выйду через пять минут, – мой голос холодный и острый, об него порезаться можно.
Я хочу зайти в палату. Я должна. Я хочу увидеть Эмира. Взять его за руку. Хочу, чтобы он тепло моё почувствовал. Знал, что я рядом...
Иван несколько секунд меня взглядом сканирует, а после кивает и прочь уходит.
Делаю глубокий вдох и выхожу из помещения. На ватных ногах в сторону палаты иду, из которой меня только что насильно вынесли. Но голос Марата остановиться вынуждает. На месте замереть. Я могу видеть немного. Через щёлочку в двери. Но вижу отчётливо, как Марат протягивает руку с пистолетом, на кого-то его наставляет.
– Вам никто не даст гарантий! Вы не понимаете?! Он в ужасном состоянии!
Этот голос принадлежит неизвестному мне мужчине.
– Если ты его не спасёшь я сам лично тебя пристрелю. Так что постарайся. Твоя жизнь зависит от того выживет ли мой друг или нет.
– Вы... вы в своём уме?!
Марат снимает оружие с предохранителя.
– Я сам лично твои мозги вынесу. Приступай!
