Текст книги "История Украинской ССР в десяти томах. Том второй"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

4. АРХИТЕКТУРА И ЖИВОПИСЬ

Архитектура второй половины XIII – первой половины XIV в. Развитие архитектуры и живописи на землях Юго-Западной Руси после монголо-татарского нашествия свидетельствует, что народ своим неутомимым трудом успешно преодолевал его тяжелые последствия. На протяжении второй половины XIII–XIV в. увеличилось число городов и замков-крепостей. Если в домонгольскую эпоху на территории княжеств, где формировалась украинская народность, известно 87 городов, то уже в конце XIV в. – 143. Вместе с ростом городского населения усиливалось экономическое и политическое значение городов. В европейской история

XV–XVI века ознаменовались важнейшими явлениями – зарождением в недрах феодальной формации новых общественных отношений, а вместе с ними возникновением ростков гуманизма и связанного с ними искусства Предвозрождения, складыванием национальных культур. Подобные тенденции наблюдаются во всех странах, где для этого имелись соответствующие исторические условия, хотя в различных странах этот процесс проходил неодинаково и не в одно время. Новые стилистические черты в архитектуре и изобразительном искусстве явились непосредственным отражением эстетических вкусов широких масс народа – ремесленно-купеческих слоев городов и крестьянства.

Восстановление нормальной жизни страны сопровождалось возведением огромного количества строений – жилых, хозяйственных, производственных и оборонительных.

Никогда не затухавшее сознание общности восточнославянских народов обусловило живое общение украинской культуры с русской и белорусской культурами, продолжались культурные связи с Арменией, Италией и ее колониями в Крыму, Балканскими странами, Польшей, Чехией, Венгрией и Германией. В градостроительных приемах определяющими оставались древнерусские (X–XII вв.) традиции нерегулярной планировки и застройки. К концу XIV в. начинают применяться также приемы западноевропейской регулярной планировки.

На архитектуру оборонительных сооружений решающее влияние оказали изменения в стратегии и тактике ведения войны, развитие военной техники. В предыдущую эпоху важную роль играла тактика длительной осады города или замка. После монголо-татарского нашествия преобладает тактика захвата их путем решительного штурма с широким применением различных орудий для разрушения стен. Поэтому в системе укреплений увеличивается количество башен. Это, в свою очередь, существенно отразилось не только на конструкции укреплений, но и на их внешнем архитектурно-художественном облике, на их стиле.

Для более эффективного противодействия врагу при штурме, а также на случай захвата им части укреплений с середины XIII в. в строительстве вырабатываются соответствующие типы фортификационных сооружений, главными опорными узлами которых становятся башни-донжоны. Появление их в южнорусской фортификационной архитектуре (замки в Остроге, Чарторыйске и Каменце возле Бреста) свидетельствует о знакомстве как заказчиков, так и строителей с достижениями европейской военно-инженерной мысли. Подобного рода сооружений не было в архитектуре Древней Руси XI–XII вв. Башни, как правило, возводились внутри укреплений возле оборонительных стен, в наиболее уязвимых местах. Обводные стены укреплений, сооружавшиеся зачастую из дерева, с внешней стороны обмазывались глиной и белились. По виду они ничем не отличались от каменных.

Но со временем выявились существенные недостатки таких укреплений – они не обеспечивали достаточной фланговой обороны. Поэтому перед строителями остро встала задача так расположить башни и создать такую конфигурацию укреплений, которые позволили бы надежно прикрывать подступы к крепости с флангов. Примером фортификационных сооружений нового типа являются замки в Луцке, Кременце, Каменце-Подольском, строительство которых относится к XIII в.

Новые приемы ведения войны настоятельно требовали сооружения укреплений, не только усиленных каменными башнями, но и полностью построенных из камня или кирпича.

В этот период сложились две архитектурно-строительные школы: галицкая и волынская. Для галицкой характерна каменная кладка на известковом растворе с примесью толченого камня-известняка и древесного угля, а изредка и кирпича, слегка стрельчатые, готической формы обрамления бойниц, оконных и дверных проемов, въездных арок с простым декором. Таковы каменные крепости в Белавино, Столпье, Чернееве, Угруске, Хотине, Невицком, Кременце, Каменце-Подольском, Белгороде-Днестровском. Главнейшим их признаком является наличие мощных каменных стен и нескольких башен. Наиболее типичен замок в Кременце (около 1290–1340), сооруженный на высокой горе. Он имел внутренние и внешние укрепления с тремя башнями, расположенными так, что они обеспечивали не только оборону наиболее уязвимых участков крепости, но и фланговый обстрел подступов к ним. На изломе стен в плане, там, где затруднялся фланговый обстрел, сооружали специальные выступы – фонарики (подсябитья-машикули), из которых был возможен обстрел подступов к крепостным стенам. Такие фортификационные компоненты сохранились в замках Белгорода-Днестровского, Олеско и Луцка.

Замок в Хотине до перестроек в XIV–XV вв. имел две башни, из которых северная, очевидно, играла роль донжона. Укреплениям детинца в Белгороде-Днестровском, возведенным на ровном плато, зодчий придал регулярную форму: расположил по углам четыре круглые башни. Замок в Невицком, занимающий верхушку отрога горы, имеет только две башни, а замок в Олеско – одну. Нерегулярная планировка стен, типы бойниц с сужающимися кнаружи щелями, въездные ворота, подъемные мосты, сводчатые перекрытия – все это позволяет связать названные сооружения с традициями древнерусского оборонного зодчества.

Церковь в с. Горяны Закарпатской области. XIII–XIV вв.

Суровый вид оборонительных сооружений, их монументальные объемы и величественные силуэты наиболее полно воплощали вкусы и эстетические воззрения эпохи. Художественные образы замков выражали прогрессивные патриотические идеи защиты родины, вызывали чувство гордости и веру в силы народа.

В оборонительных сооружениях Волынской архитектурно-строительной традиции – башнях в Луцке, Дрогобыче, Высокого замка во Львове – большеформатный тонкий кирпич (плинфа) был заменен брусчатым, получили распространение приемы и формы романо-готической архитектуры. Все кирпичные башни волынской школы (исключая Дрогобыч и Луцк) – в плане круглые, имеют вид мощных цилиндров. В системе укреплений они играли роль донжонов в западноевропейском зодчестве. Большие плоскости степ башен декорированы нишами, карнизы – поребриком, а проемы – готическими профилями. Такие конструкции и оформление имела башня в Каменце возле Бреста. В других подобных сооружениях декор дополнялся орнаментальной кладкой из кирпича с поливой на тычках в сочетании с белокаменной резьбой порталов, применялись крестовые и купольные своды, расширялся арсенал средств архитектурной выразительности.

Васильевская церковь во Владимире-Волынском. Конец XIII – начало XIV в.

В культовом строительстве также появились новые тенденции: наряду с сооружениями старого типа возводились храмы подчеркнуто торжественного вида. Например, в Холме были сооружены башнеобразные церкви Иоанна Предтечи, Козьмы и Демьяна, «величеством и красотою не менее сущих древних». К этому же направлению относятся храмы Иоанна Богослова и Дмитрия в Луцке (конец XII] в.). Кроме крестовокупольных храмов возводились небольшие ротонды с одной апсидой – конхой (Перемышль, XIII в.), с шестью (Горяны Закарпатской обл.; Галич, XIII в.) и восемью апсидами или с опорными столбами (церкви Василия и ротонда на территории Михайловского монастыря во Владимире-Волынском, конец XIII – начало XIV в.). Оригинальна архитектура крестовой церкви Николая во Львове (XIII в.).

Итак, за сто лет после нашествия орд Батыя архитектура сделала большой шаг вперед. Политические задачи времени – укрепление княжеской власти, способной положить конец феодальной анархии и своеволию боярства, – нашли выражение в архитектуре, в которой все громче звучала нота торжественности.

Изобразительное искусство (вторая половина XIII – первая половина XIV в.). Изобразительное искусство второй половины XIII – первой половины XIV в. сохраняло характерные черты, сложившиеся в нем в предыдущий период: монументальность, утонченный колорит, гармоничные пропорции, уверенный рисунок и высокое профессиональное мастерство. Одновременно развивалось и направление, в котором проявлялся реалистический взгляд на жизнь, вера в человека, стремление к жизнерадостности образного строя, тяга к узорочью и красочности, обусловленные народно-эстетическими идеалами. Религиозные образы постепенно теряют былую неподвижность, а лики святых приобретают черты простых людей. Виртуозное владение композицией и так называемой «обратной перспективой» позволяло художникам придавать пространству определенную глубину, а образы наделять яркими чертами, величием и человеческим достоинством.

Из памятников киевской живописи этого времени сохранилась икона богоматери Печерской-Свенской (около 1288 г.). Прототипом для нее послужило изображение богоматери Кипрской на троне, но фигуры ангелов киевский мастер заменил образами отечественных святых, основателей Киево-Печерского монастыря – Антония и Феодосия. Их изображения привлекают искренностью и непосредственностью. Сочные, насыщенные цвета, изысканная гамма оттенков как нельзя лучше гармонируют с мягким блеском золотого фона.

Киевской школе принадлежит также икона «Николай с житием» (конец XIII– начало XIV в.) иЗ церкви в урочище Киевец в Москве. Образ Николая в значительной степени лишен аскетизма. Мягкий овал охристого лика Николая оттенен нежным колоритом розово-голубой ризы, светящейся на золотом фоне. Нежнорозовые и бледно-голубые складки одежды придают фигуре легкость и воздушность.

К числу киевских памятников принадлежат также выдающиеся произведения конца XIII в. – иконы «Игоревская богоматерь» и «Максимовская богоматерь». Последняя, вероятно, исполнена по заказу митрополита Максима. Лик богоматери написан мягко, без условности и геометризации или стилизации формы. С большим мастерством выписана одежда, складки на ней. Много внимания уделено цветовым переходам. Названные произведения живописи свидетельствуют о высоком уровне художественной культуры Киева в период после монголо-татарского нашествия.

В Галицко-Волынском княжестве искусство развивалось под влиянием Киева, откуда, как указывают летописи, были «принесены» многочисленные иконы, послужившие образцами для многих поколений художников. Икона «Покрова» (XIII в.) из Галичины – произведение народного мастера, не получившего специальной профессиональной выучки, но зато хорошо чувствовавшего декоративные возможности цвета. Теплый зеленый цвет тонко гармонирует с багряным фоном, лазурные тона – с коричнево-черными и вишнево-красными, на фоне которых изредка пламенеет киноварь.

«Волынская богоматерь». Икона конца XIII – начала XIV в.

Ярчайшим произведением конца XIII– начала XIV в. является икона «Волынская богоматерь». Величественный силуэт богоматери в темнокрасном мафории очерчен уверенной рукой. Гордая посадка головы, слегка склоненной к младенцу, огромные скорбные глаза, смотрящие с укором, будто требуют от зрителя готовности к самопожертвованию. Утонченная живопись и морально-этический пафос иконы оставляют неизгладимое впечатление и ставят ее в ряд самых выдающихся произведений украинской средневековой живописи.

Высоким профессиональным уровнем и утонченной живописью отличаются миниатюры «Галицкого евангелия» (конец XIII в.). Не исключено, что оно было исполнено по заказу князя Льва Данииловича и предназначалось для его личного пользования. Об этом говорят небольшие размеры рукописи (1/32 листа). На помещенных в ней миниатюрах изображены евангелисты в непринужденных позах, одежды их естественно облегают стан. Округло ниспадающие складки создают выразительный ритм, подчеркивают реальную весомость одежды, усиливают впечатление движения. Поражают изысканность композиций и утонченный колористический лад. С темно-синим, как на фресках, фоном прекрасно гармонируют нежно-розовые, голубые, сиреневые и зеленые цвета одежды евангелистов и красная киноварь велюмов. Созвучны им лица нежно-охристого и розового цвета.

Архитектура конца XIV – первой половины XVI в. Архитектура и живопись конца XIV – первой половины XVI в. развивались в условиях нарастания борьбы народных масс против социального и национального угнетения. Феодалы возводили в своих резиденциях – опорных пунктах господства над зависимым населением – замки и укрепления. Вместе с тем строительство их вызывалось необходимостью защиты от участившихся опустошительных набегов татарских орд, а со временем и вторжений турецких захватчиков. Оборонное строительство заняло ведущее место и поглощало огромные материальные и людские ресурсы. Важную роль в возведении замков играли местные строители и инженеры, о чем свидетельствуют особенности стиля архитектуры оборонительных сооружений этого периода, планировка, устройство, конструкция и декор башен, ворот и других частей замка.

Главным строительным материалом оставалось дерево, хотя удельный вес камня и кирпича в строительстве возрастал. Из дерева возводилось преобладающее большинство сооружений – от простых жилых, хозяйственных и производственных зданий до больших замков и роскошных дворцов. В деревянном строительстве благодаря его массовости накоплялся инженерно-строительный и архитектурно-художественный опыт, кристаллизовались новые нормы народной архитектурной эстетики, оказавшие воздействие на развитие архитектуры в целом.

Прежде всего изменения проявились в архитектуре оборонительных сооружений. Стены и башни старых замков надстраивались и усиливались утолщениями – прикладками. Во вновь возводимых замках башни стремились располагать почти равномерно по периметру двора. В стенах устраивали бойницы нижнего (подошвенного) и среднего боя (Бучач Тернопольской обл., конец XIV в.; Клевань Ровенской обл., 1495). Иногда замки усиливались новым рядом стен, вынесенных вперед (Невицкое, XIV–XV вв.), либо укреплениями, охватывавшими детинец (Луцк, Острог, Белгород-Днестровский). Как новые замки, так и городские укрепления часто имели нерегулярный план, определяемый условиями местности. Этими особенностями украинское оборонное зодчество близко русскому.

Примером модернизации старых фортификационных сооружений может служить замок в Луцке. Его трехъярусные башни и стены, завершавшиеся зубцами-мерлонами с узкими щелевидными бойницами для стрельбы из луков и арбалетов, были переделаны: зубцы-мерлоны заложили и надстроили сверху, устроив новые бойницы в два, а в некоторых местах и в три яруса такой формы, которая могла обеспечить обстрел из огнестрельного оружия как дальних, так и ближних подступов к замку. На башнях в Луцке возвели по дополнительному ярусу, благодаря чему его силуэт стал выразительнее, чем еще более подчеркивалась его военнооборонительная мощь. Перестройка коснулась почти всех давнишних каменных укреплений XII–XIV вв., в том числе в Каменце-Подольском, Белгороде-Днестровском, Кременце, Хотине, Невицком, Мукачеве.

Хотинский замок. Современный вид

Особенно хорошо видны изменения не только в фортификации в связи с применением огнестрельного оружия, но и в нормах архитектурной эстетики в облике Хотинского замка. Его старые стены и башни времени Даниила Галицкого перестроили до неузнаваемости: башни и стены были обложены прикладками и оказались внутри новых стен и улучшили фланговую оборону. Объемы башен и стены воспринимаются слитно, усиливая впечатление огромного массива. Они объединены декоративным орнаментом в виде узора украинской плахты или вышивки, образованным кладкой красного кирпича на фоне белокаменных стен.

Смягчение суровости военно-оборонительных сооружений свидетельствует о неуклонном развитии и изменении норм архитектурной эстетики под сильным воздействием народных вкусов. В облике Хотинского замка причудливо сочетаются традиции оборонной архитектуры, элементы готики, мотивы украинского и молдавского народного искусства. Суровость и народная красочность представлены здесь в нерасторжимом единстве.

Изменения заметны и в типе укреплений боярских усадеб, постепенно превращающихся в магнатские замки. Об этом напоминает архитектура замков в Олеско, Клевани, Остроге. Острожский замок схемой укреплений близок замку в Чарторыйске или Каменце возле Бреста. В Остроге ближе к восточной стороне деревянных оборонительных стен соорудили так называемую Башню, или Дом мурованный, по образцу западноевропейских и волынских башен-донжонов. Стены были окружены рвом, через который перебросила подъемный мост, благодаря чему замок мог выдержать длительную осаду.

Особенно большое влияние на структуру замков оказало появление огнестрельного оружия. В XV в. башни сооружались так, чтобы они выступали за поле стены и имели квадратную либо неправильную пятиугольную форму, острым углом к фронту, что значительно усиливало их устойчивость к артиллерийскому огню. Кроме того, это создавало благоприятные условия для ведения флангового обстрела. Увеличение в стенах и башнях количества бойниц позволило повысить плотность огневой обороны подступов к замку. Например, в хорошо сохранившемся замке в Клеваны (1495) бойницы устроены в три яруса, имеют большие боевые камеры для артиллерии и прислуги. Впечатление особой мощи замка в Клевани достигается тем, что стены башен имеют уклон внутрь.

Историческая ситуация потребовала приспособить к обороне не только монастыри, но и другие культовые сооружения. Такие древние укрепленные комплексы, как Киево-Печерская лавра, монастыри Михайловский Златоверхий, Кирилловский в Киеве, Елецкий в Чернигове, Спасский в Новгороде-Северском, обносились мощными оборонительными стенами. Архитектурой монастыри-крепости почти ничем не отличались от других видов укреплений. Только набор сооружений, внутренняя планировка и размещение главного монастырского храма создавали определенные отличия от обыкновенного замка. Если главный храм не приспосабливался к обороне по первоначальному замыслу, то его сооружали посреди двора, как в Троицком монастыре в Межириче возле Острога (XV в.) или Дермани Ровенской обл. (XV в.). Иногда и приспособленную к обороне церковь возводили посреди двора, как в Уневе Львовской обл. (XV в.), и тогда она выполняла роль донжона. Но часто храмы включались в систему оборонительных сооружений, как, например, Успенская церковь в Зимно Волынской обл. (1495), церковь Богоявления в Остроге (XV в.).

В культовой архитектуре начиная с последней четверти XIV в. наблюдаются интенсивные поиски новых форм, способных полнее воплотить народные вкусы и художественные идеалы. Храмы этого периода несут печать архитектуры суровой переходной эпохи. Их творцы еще не решались окончательно порвать с традициями XII–XIII вв., отказаться от трехнефных с опорными столбами храмов, не отваживались применить в каменном зодчестве планово-пространственную структуру и конструктивные приемы, выработанные в деревянном народном строительстве, истолковать применительно к камню приобретенный народными мастерами богатый опыт, воплотить его в каменных сооружениях.

В торжественной архитектуре крестовокупольных храмов, таких, как в Дермани, Межириче или Остроге, мастера сумели тонко воплотить представления людей XV в. о возвышенно-прекрасном, воскрешая в иной интерпретации прерванную и забытую линию древнерусских времен, начатую на рубеже XII–XIII вв. Петром Милонегом постройкой храма Пятницы в Чернигове. Их планово-пространственная композиция имеет аналогию в русской архитектуре храмов московского Кремля (XV в.).

Острожский замок. Современный вид

Иные зодчие пытались на трехнефном в плане храме поставить три купола по продольной оси, как в церкви Рождества в Галиче (XIV в.), а строители храма Рождества богородицы в Рогатине (XV в.) стали на путь преодоления традиционной крестовокупольной системы.

Опорные столбы в подобных храмах использовались не для водружения купола, а для перекрытия нефа готическими нервюрными сводами. Над бабинцем возводилась оборонительная башня.

Появляются новые типы храмов, структура которых формировалась под воздействием приемов и форм деревянной архитектуры – трехчастные в плане (неф, алтарь, бабинец) церкви Пятницы во Львове (XIV в.) и Успения в Лужанах Черновицкой обл. (1453). У них бабинец одной ширины с нефом, а перекрытие сводчатое. В некоторых храмах устраивали оборонную башню над бабинцем (церковь Онуфрия в посаде Рыботицкой, конец XIV – начало XV в.), или один световой верх пирамидальной формы, как в церкви Николая в с. Збручанское Тернопольской обл. (XIV в.), либо три купола, как в церкви Михаила в с. Чесники Ивано-Франковской обл. (XV в.).

Культурно-художественными связями с зодчеством Балканских стран – южнославянским, молдавским – обусловлена архитектура храмов, соединяющих традиционные украинские трехчастпые купольные формы с конховыми, как в церкви Онуфрия в Лаврове Львовской обл. (конец XV в.) или без куполов, как в церкви Петра и Павла в Каменце-Подольском (XV в.), но с оборонной башней над бабинцем или без нее, как в Замковой часовне в Хотинском замке (XV в.). К наиболее совершенным храмам оборонного типа относится храм Покрова в с. Сутковцы Хмельницкой обл. (1476). Центральное квадратное в плане помещение перекрыто на первом этаже системой сводов, опирающихся на стены и один столб. К этому помещению с четырех сторон примыкают двухэтажные полукруглые башни, перекрытые на первом этаже звездчатыми нервюрными сводами, а на втором – плоскими деревянными потолками. Венчание зданий поясом машикулей, бойницы в двух ярусах, лаконичные объемы придавали небольшому строению вид мощной, неприступной крепости. Безвестные зодчие воплотили в храме эстетические вкусы и представления народа о неодолимости и мощи, о мужестве в борьбе за справедливое дело, за национальное самосохранение.

Замок в Меджибоже Хмельницкой области. Современный вид

В XV – начале XVI в. в архитектуре небольших храмов появляются черты, непосредственно связанные с народным пониманием прекрасного. В этом плаце представляет интерес маленькая церковь Троицы в с. Зимно Волынской обл. (1465), ибо в этом миниатюрном храме, имеющем только неф и апсиду, впервые в каменной архитектуре применен новый архитектурно-конструктивный прием – купола, перекрывающие неф и апсиду, опираются не на подпружные арки и паруса, а на сомкнутый, как бы срезанный на трети высоты свод. Иными словами, неизвестный мастер впервые применил конструкцию залома, хорошо и давно известную в деревянной архитектуре. Купол-верх (баня) с заломом полюбились, вероятно, потому, что эта конструкция открывала широкие возможности для создания торжественных храмов с высотно раскрытым внутренним пространством.

Каменное строительство на Поднепровье и Чернигово-Северских землях ограничивалось восстановлением сооружений XI–XIII вв. Были отстроены храмы Софийского, Михайловского Златоверхого и Печерского монастырей в Киеве, Спаса, Успенский, Елецкий и Пятницкий – в Чернигове, Спасский монастырь – в Новгороде-Северском. Возле прославленных древних храмов строили небольшие часовни-усыпальницы.

Дошедшие до нас памятники деревянной архитектуры свидетельствуют о их высоком совершенстве. Однако большинство из них не сохранилось. Храм Николая в с. Среднее Водяное Закарпатской обл. (1428) – трехчастный в плане, неф и бабинец у него одной ширины, как и в Ильинской церкви в Чернигове (XII в.), но перекрыт он не куполом-баней, а срубным сводом. Над бабинцем возвышается колокольня оборонных форм с машикулями-«подсябитьем» в завершении. Увенчана церковь высокой шатровой кровлей. Примечательны окошки готической формы в бабинце.

Храм Николая в с. Колодное Закарпатской области (1470) конструктивно близок к Средневодянскому, но более совершенен. Крыльцо на колонках, круглые и крещатые окошки в алтаре, имеющие аналогии в изображениях храмов на иконах XIII–XIV вв., придают его облику особую задушевность. Над бабинцем также возведена башня-колокольня с «подсябитьем», но увенчана она не шатровым, а позднейшим барочным верхом (конец XVII в.). Подобные храмы с башнями над бабинцем хранят в себе черты древнерусской и романо-готической архитектуры, появившиеся еще в XII–XIII вв. Благодаря тому что в таких храмах объемы нарастают уступами от самого низкого алтаря со скатной кровлей превышающего его нефа к высокой башне над бабинцем, их силуэты динамичны, а весь облик героичен и величествен.

Церковь-крепость в с. Сутковцы Хмельницкой области. 1476 г.

Другое направление, тесно связанное с местными традициями, представляют трехсрубные храмы, у которых бабинец и алтарь уже нефа. Они перекрыты банями-верхами, поэтому их массы гармонично уравновешены и в случае, когда они имеют один верх, как первоначально в храме св. Духа в с. Потелич Львовской обл. (1502, 1520, реконструкция 1620), так и тогда, когда их три, как в церкви св. Дмитрия в Тишине на Волыни (1567). Особенность этих сооружений заключается в том, что над бабинцем возвышается верх-колокольня таких же форм, как и верх над нефом. Пропорции масс, их уравновешенная композиция и архитектурные детали – карнизы на фигурных кронштейнах – дополняют высокохудожественную архитектуру здания. Интерьер, несмотря на скромные размеры, отличается торжественностью благодаря высотно раскрытому пространству бани-верха с заломом над нефом, с которым пространство бабинца объединено при помощи фигурной арки-выреза изысканной формы.

«Распятие». Деталь фрески церкви в с. Горяны Закарпатской области.

К сожалению, памятников деревянной архитектуры рассматриваемого времени на Поднепровье и Чернигово-Северских землях не сохранилось. О них можно составить представление только из позднейших источников – описаний XVII в. Ретроспективно можно судить о богатстве и разнообразии пространственных композиций замков, дворцов, монастырей-крепостей, храмов, жилищ, хозяйственных и производственных зданий, отличающихся сочетанием объемов, силуэтами и пропорциональным строем.

Деревянное народное строительство сохраняло вековой опыт, создавая непрерывную цепь традиций, не позволяло бесследно исчезнуть удачно найденным инженерно-конструктивным решениям и художественно совершенным формам. В них материализовались представления людей о прекрасном, они были неисчерпаемым источником творчества для последующих поколений.

Изобразительное искусство (конец XIV – первая половина XVI в.). Изобразительное искусство с конца XIV в. развивалось при интенсивном проникновении в него народной струи. Угнетенному иноземными захватчиками украинскому народу нужно было единство, способное укрепить его и сплотить для отпора врагу. Эта идея единства нашла яркое воплощение во фресках церкви Онуфрия в Лаврове (конец XV в.), в сценах на тему «Вселенский собор» и «Акафист богоматери».

Украинских художников приглашали для росписей католических костелов, ценя их высокое живописное мастерство. Ими выполнены, например, фрески в костеле Вислицкой коллегиаты (конец XIV в.). В стиле росписей соединены традиции древнерусского искусства XII–XIII вв. с характерными чертами готики. Такое соединение прослеживается в изображении архитектурных кулис, а также в ликах персонажей евангельской легенды, где энергичная моделировка объемов широкой кистью придает особую конструктивность формам. Эту тенденцию углубили украинские мастера во главе с Волынским художником Андреем, расписавшие часовню св. Троицы в Люблинском замке (1418). В росписях ощущается углубленный интерес к внутреннему миру изображаемых персонажей. В стиле фресок нерасторжимо соединились элементы древнерусского, готического и проторенессансного искусства. Еще большей экспрессией отличаются фрески в часовне св. Креста на Вавеле в Кракове (1470). Персонажи росписей, наделенные лицами людей из народа, написаны энергично и уверенно, исполнены внутреннего драматизма.

Фрагменты иконы из Воздвиженской церкви в Дрогобыче. XVI в.

Наряду с фресковой живописью с XV в. все большее распространение получает иконопись. В ней сохраняются традиции древнерусского искусства XII–XIII вв., много общего с иконописью Новгорода и Пскова.

С XV в. в церквах вместо невысокой предалтарной преграды устанавливают иконостасы, в которых все иконы размещаются в определенном порядке.

Для украинской иконописи характерны сочный колорит, лапидарный силуэт и энергичный рисунок, выверенная композиция. Особенно популярны были образы воинов-победителей. Образ такого воина воплощен в иконе «Юрий Змееборец» из с. Станыля Львовской обл. (конец XIV в.). Воин, пронзающий копьем чудовище, изображен в рыцарских доспехах на вороном коне, который топчет змея. Красный плащ героя победно развевается на ветру. Необычайно динамичный силуэт и яркий колорит – характерные черты этого выдающегося произведения украинского изобразительного искусства. С подъемом освободительной борьбы а образованием Запорожской Сечи в душе народа крепла надежда на освобождение, что незамедлительно отразилось в искусстве. В иконе «Чудо Георгия о змие» (середина XVI в.) киевской школы образ Георгия по сравнению со станыльским более приподнят и мажорен. Ослепительно белый конь, алый плащ Георгия и золотой фон создают торжественную цветовую симфонию.

Усиление влияния церкви, стремившейся внушить народным массам чувство страха перед муками загробной жизни, нашло проявление в иконах на тему «Страшный суд». Но под воздействием значительного числа заказчиков из народа – крестьян и мещан-ремесленников – эти иконы вскоре приобрели не только сатирическую, но и антифеодальную и антикатолическую окраску. На многих из них изображены в характерных одеждах римские папы, короли, вельможные паны, таможенники, пьяницы и блудницы с остриженными головами и обрезанными подолами. Всех их ждут адские муки. Под влиянием народного художественно-поэтического творчества слабеет аскетическая струя в изображении святых, облики их приобретают особую теплоту, а палитра становится яркой. Более изысканными становятся не только композиции, но и силуэты фигур, архитектурные фоны, изображение одежды и различных аксессуаров.

Народные вкусы нашли отражение и в подборе святых. Все чаще на иконах изображаются Юрий – воин и защитник, Николай – покровитель мореплавателей, путешественников и плотников, Параскева Пятница – покровительница торговли и женского ремесла, врачи-бессребреники Козьма и Демьян и конечно же богоматерь с младенцем – заступница пленных и обездоленных. Икона «Богоматерь» из с. Красов Львовской обл. (XV в.) – свидетельство появления в живописи эмоционального образа женщины-матери.