Текст книги "Время долга (СИ)"

Автор книги: Ася Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

На мгновение голоса смешались, отозвавшись тупой болью в голове, и Ная едва не отдернула руку, но смогла сдержаться – настроиться второй раз не получилось бы.

– …не горячись. Я не отрицаю вины Дома и сделаю все, чтобы выяснить предателя. Верь мне, а не моим бардам.

– На вас было слишком много завязано в наших делах. На твой Дом, больше ни к кому я не обращался.

– В Лангрии живет бард Гильрани. Талантливая девочка, но сама по себе, не вступает ни в один Дом и держится особняком. Уговорить ее на политический заказ непросто, но ты попробуй. Если есть кто-то непредвзятый, то она. Кстати, не знаешь, с кем здешний граф работает? Слухи доходят постоянно, но никак не могу понять… Как раз хотела навестить его, пока приехал разбираться с беспорядками. Ты не знаешь, вероятно, раз три месяца просидел под замком, но здесь... неспокойно.

– Лорд Мейсом в Шинте?

– Да, прибыл дня два назад. Подожди… Ты куда? Стой!

Ная резко выпрямилась, выдохнула и, переведя дыхание, открыла глаза, надеясь, что они перестали светиться – побочное явление ведьмовских способностей, помогающее вельвам с островов, но совершенно неуместное в обычной жизни центральных королевств. Морьен опустил флейту и недоуменно посмотрел на нее, но ничего спросить не успел: за дверь послышались шаги и голоса, и Ная, схватив сумку, поспешила догнать Лиса. После визита к Дарите им не имело смысла держаться вместе, но любопытство взяло верх.

– Ты же не собираешься его хотя бы убивать? – длинный подол мешал бегать по лестнице, и Дарита задержалась, пытаясь совладать с ним.

– Зачем? – удивился Лис от самой двери. – Но поговорить с ним в столице я не имею возможности, просто не успею добраться до его дома.

– Я очень прошу, не натвори дел, – со вздохом попросила она. – Нам и без того досталось королевской немилости, постарайся не усугубить.

– Что происходит в Шинте? – бесцеремонно влезла Ная. – Я знаю этот край, здесь всегда было спокойно, даже когда принц едва ли не в открытую столкнулся с королем.

– У границы спокойно, но если проехать дальше… – Дарита развела руками, словно пыталась охватить всю Шинту. – Боюсь, вы все увидите сами.

Лис только скрипнул зубами и, не прощаясь, вышел на улицу, так резко распахнув дверь, что едва не прилетел подошедшей слишком близко Нае по лбу. Она едва успела отскочить, почтительно поклонилась обоим бардам сразу и выскочила следом, догнав только у привязанных к яблоне лошадей – своя конюшня у Дома точно была, но воспользоваться ей никто не предложил.

– Ты куда так резво несешься? – для вида спросила Ная. Было бы странно, увяжись она следом просто так, еще страннее, если уверенно скажет, куда он собрался. – Как будто на пожар.

– Дарита сказала, что лорд Мейсом находится в поместье, – рассеяно сказал Лис, отвязывая поводья от тонкого ствола и, мельком глянув на нее, заметил. – У тебя глаза светятся. Мерцают.

– Тебе упорно кажется, – она отвернулась. – Не возражаешь против компании?

– Хочешь посмотреть на графа?

– Навестить старого знакомого. Я выступала в его столичном доме. И, может, хочу увидеться с Максимилианом?

– Ему всего семнадцать, выглядишь для него старовато.

– Или леди Авильон, вдруг мы закадычные подруги? В любом случае, грех не воспользоваться такой возможностью.

– Я не возражаю, – ответил Лис, вскакивая в седло. – Хотя вопрос странный. Даже если бы я отказался, никто не мешал тебе поехать самой.

– Вежливость, – ответила Ная и хитро улыбнулась. – Опять же, тебе могло показаться, что я тебя преследую, и ты бы прикопал под ближайшей елкой.

– Потом бы тебя хватились и рано или поздно вышли на Дариту, а последний раз тебя видели со мной. Она бы не сдала, конечно, а вот в ее барде я сомневаюсь. Ко всему прочему он меня тоже неплохо знает, а я бы однажды вернулся к ним и попал в засаду, – совершенно серьезно предположил Лис, но не выдержал и рассмеялся, поймав недоуменный взгляд. – Что? Я тоже неплохо умею сочинять.

– Достойно, – Ная уважительно похлопала ему, едва не навернувшись с лошади. – В сказители тебя не примут, но что-то определенно есть.

Например, так мог бы рассуждать начальник стражи, лично ведущий расследование особо заковыристого убийства. Четкая скупая логика: изучить жизнь жертвы незадолго до пропажи, выяснить, с кем общалась, пообщаться с подозреваемыми, выйти на Лиса. С ним ее видели многие, и все они никуда не денутся в ближайшее время: два трактирщика, пограничная стража, Дариты и два барда.

Или наемный убийца. Здесь логика еще прозрачнее: как можно больше узнать о жертве, о ее связях и покровителях, распорядке дня и увлечениях, чтобы проще было запутать следы, выведя их совсем к другому человеку. Без умения видеть на три шага вперед и предвидеть последствия каждого из них в этом деле не обойтись, иначе долго не проработаешь – тех, кто работает слишком грязно, или быстро поймает стража, или прирежут другие наемники, чтобы не привлекал внимания. Этому ее в свободное время учил отец, старший следователь Стормгрита.

Бардам повезло больше всего – их Дома прикрывали всех, кого считали своими, подкидывали заказы, помогали выпутаться из любой ситуации, а еще деньгами и просто советом. Ная порой им завидовала, но ни к одному не собиралась присоединяться. Да, они дают защиту, а быть частью общины выгодно и почетно – но в обмен на свое покровительство Дом всегда забирает часть свободы. Не говоря уж о том, что умения Наи были принципиально иной природы, и притворяться своей ей бы удалось не дольше пары недель. Знает, пробовала.

С помощью флейты барды не могли причинить ей вреда, но простые ножи никто не отменял. Как и нежно любимые ею яды.

Задумавшись, Ная не сразу заметила, как Лис свернул прямо в поле с наезженной и все расширяющейся дороги, ведущей к городу, и успела проехать мимо, но вовремя опомнилась и успела догнать.

– Поместье находится на той стороны Шинты, быстрее будет проехать напрямую через город, – без особой уверенности предположила Ная. Ей не приходилось гостить в поместье лорда Мейсома, но где оно располагалось, была наслышана. – И объездных дорог здесь нет, а в поле лошади могут переломать ноги.

– Не прямо на той стороне, намного западнее. Если потерпишь полчаса, мы выберемся на лангрийский тракт, оттуда свернем к Заречью, – пояснил Лис. – Дальше дорога не самая лучшая, основная торговля все-таки с городом, но до Перекрестка и, соответственно, поместья добраться можно.

– Ты ездил этой дорогой?

– Давно, лет пятнадцать назад, но вряд ли что-то изменилось, разве что деревни разрослись… Ты чувствуешь?

– Что? – Ная закрутила головой, принюхалась и с трудом различила едва уловимый запах гари, принесенный ветром.

Лис нахмурился и пустил лошадь в галоп, не смотря ей под ноги. Возможно, он неплохо знал местность, но Ная повторять трюк не решилась – в конце концов, покупать новую потом ей же за собственные деньги – и ускорилась, только когда нашла тот самый съезд, о котором он говорил. Догнать смогла только у деревни, когда Лис остановился.

– Что это? – дрогнувшим голосом спросила Ная.

– Заречье, – мрачно пояснил он и, тронув поводья, поехал вдоль главной улицы, начинавшейся от обгорелого и повалившегося забора. – Было.

Глава 4

Горело уже давно, несколько дней назад, но в воздухе до сих пор висел тяжелый запах горелого дерева, шерсти… мяса. Огонь охватил и уничтожил почти всю деревню, пощадив разве что самые окраинные дома, но и у тех потемнели стены. Крупное поселение превратилось в черного призрака, щерящегося обвалившимися бревнами перекрытий и следящего за единственными живыми людьми провалами окон.

Ная зацепилась краем глаза за лежащее на дороге наполовину обгоревшее тело и отвернулась, уткнувшись взглядом в лошадиную гриву. Она всегда считала, что к смерти относится легко, без особого трепета и пиетета, как к неизбежному злу, но находиться в выжженном поселении оказалось выше ее сил.

– Дарита говорила, что в Шинте неспокойно, – сказал Лис после долгого молчания, когда они выехали с противоположной стороны на широкую нахоженную тропу, которая для телег бы не подошла, но для двух всадников – в самый раз. – Надеюсь, она не это имела в виду, и Заозерье сгорело без постороннего участия.

Он даже не пытался скрыть смятения и не уверенность в голосе, а в его эмоции Ная побоялась лезть – даже если и прячет, как обычно, ей сейчас собственных было многовато, чтобы еще и чужие случайно хватануть.

– Без постороннего участия пожары не случаются, – угрюмо заметила Ная. Зря она пошутила про пожар… Ее слова, конечно, ничего не меняли, все, что могло сгореть, сгорело задолго до их приезда, но неприятное ощущение, что накаркала, никак не желало проходить.

– Надо добраться до поместья. Может, там смогут что-то рассказать, – Лис подхлестнул лошадь, снова вырываясь вперед.

До следующей деревушки, примыкающей к поместью Мейсома – Перекрестка – они добрались часа через два, и там, к облегчению Наи, все оказалось спокойно. Ни криков, ни горящих домов, разве что людей у колодца собралось чуть больше обычного, и теперь они с интересом смотрели на Лиса, идущего к ним и ведущего под уздцы лошадь. Ная брела следом, надеясь, что все внимание привлечет он.

– У вас такой вид, как будто демона увидели, – заметила одна из женщин вместо приветствия.

– Почти, – Лис остановился рядом с ней и спросил. – Что случилось у ваших соседей?

– В Заозерье? – уточнила она и невесело махнула рукой. – Собака их знает. Нам говорили, что кто-то не уследил за печкой, но не верится. Один дом сгорел бы, два, но не вся деревня.

– Так кто об этом говорил-то, – раздосадовано сплюнул стоявший рядом с ней мужчина. – Приперлись к нам такие, куртки одинаковые, морды кирпичом. Сказали, что разбирались в пожаре, но как им верить… сами и подожгли.

– Не говори ерунды, – зло шикнула еще одна женщина, затравленно оглядываясь. – Услышат, а мне жить хочется.

– Что, если будем молчать, не спалят? Им даже Шинта под боком не указ, – только сильнее распалился мужчина. – Да они запугать хотят, бандитье.

– Кто они? – перебил Лис, не давая начаться перепалке. – Требовали что-то?

– Да если б. Просто сказали… эй, да ты чего?!

В собравшихся, спотыкаясь и тяжело дыша, влетел перепачканный грязью парнишка, повиснув на раздраженном мужчине.

– Пожар… там, – он вяло махнул рукой, указывая направление. – В поместье. Помогите.

От Лиса пошла такая волна ужаса, что Ная помимо воли ощутила и ее, и то, как на голове дыбом встают волосы. Он быстро оглянулся на лошадь и, выпустив поводья, кинулся в указанном направлении – видимо, решил не кидать несчастное животное еще и в костер. Ная проводила его взглядом, выругалась сквозь зубы и побежала следом – если не поможет в тушении, так хоть дурака остановит, а то интуиция вовсю трубила, что с него станется броситься в огонь, иначе бы так не испугался.

Торопиться, впрочем, было уже некуда – еще издалека Ная увидела, что пламенем охвачена даже каменная ограда, внутри которой за стеной огня плескалось огненное море, и в нем не различались ни дом, ни окружившие его постройки, ни сад.

Невдалеке, куда уже не доставало пламя, сиротливо столпились человек пятнадцать – видимо, местные обитатели, сумевшие выбраться из пожара, среди которых Ная с удивлением заметила несколько мордоворотов в кожаных куртках и при оружии. Они стояли спиной к поместью, держа под заломленные руки человека, наполовину седого мужчину средних лет, в которых она, подойдя ближе, с ужасом узнала лорда Мейсома.

Добравшийся до людей первым Лис грубо их распихал и подлетел к мордоворотам, явно собираясь освободить лорда, но ему не дали, скрутив точно так же.

– Мужик, шел бы ты мимо, – посоветовал один из них. – Если не хочешь оказаться на костре.

– Прогрессивные методы решать проблемы, – оскалился Лис и тут же получил коленом в живот, а от звука его голоса лорд Мейсом поднял поникшую голову, и по одному отсутствующему взгляду Ная предположила, что его чем-то опоили еще до начала пожара, и отнюдь не безобидным вином.

Пробиваться ближе она не стала, остановилась за спинами, пригнувшись – как назло, ростом оказалась выше почти всех присутствующих – и достала флакон со снадобьем. Скептически встряхнула, а потом решительно открыла и выпила половину. Гадость редкостная, и для ясности ума не слишком полезно так много его пить, но когда вокруг во всех смыслах запахло жаренным, а из какого-никакого оружия только кинжал, выбирать не приходится.

– Уж какие есть, извиняй, – буркнул мордоворот и кивнул тем, которые держали лорда, в сторону пожара. Его напарники понятливо подхватили мужчину и потащили к поместью.

Лис дернулся и, невероятным образом выскользнув из держащих его рук, кинулся следом, а Ная ловко проскользнула между людьми и заступила дорогу двум господам в куртках. В голове царила непривычная ясность, очистившая мысли и дающая ощущение если не всемогущества, то чего-то к нему близкого.

– Добрый день, – ласково улыбнулась она, и в глазах мордоворота увидела удивление и голубой отблеск от глаз собственных, за которым показалась бескрайняя снежная пустыня под переливчатым зеленоватым сиянием северного неба. Тишина, пустота, безмолвие... чистота сознания и полная покорность. – Твой друг что-то хочет сказать, не поможешь ему?

И резко развернула покорного мужчину лицом к напарнику, успевшему схватиться за меч. Остановить занесенное оружие он не успел, и зачарованный мордоворот насадился на него, но не остановился – его сознание находилось у границы миров, от которой теперь не сможет вернуться, и боли для него не существовало. Он кинулся на нападающего, не давая отскочить, и вцепился в лицо.

Окружающие люди понятливо расступились, а кто-то и вовсе кинулся наутек к Перекрестку, надеясь то ли найти помощь, то ли, что вероятнее, спрятаться подальше от обезумевшего человека.

– Может, легенды и не врут, – пробормотала себе под нос Ная, вспоминая о драуграх, неупокоенных мертвецах, и, пока силы ее не покинули, побежала к Лису, одновременно уворачивающегося от меча и пытавшегося остановить сожжение лорда.

Мордовороты были больше и сильнее него, хуже того – вооружены, и в какой-то момент, у самой границы огня, он запнулся, едва не упав, но вывернулся, оттолкнувшись руками от раскаленной ограды.

Зашипев от боли в обожженных ладонях, он едва успел уклониться от кулака главного в этой шайке, потеряв драгоценное время. Мордоворот грубо схватил выпущенного было и начавшего приходить в себя лорда, поднял на ноги и с силой толкнул в огонь, до которого оставалась пара шагов. Этого хватало, чтобы отпрыгнуть, откатиться, но плохо слушающиеся ноги подвели мужчину: он пошатнулся, не удержал равновесия и без посторонней помощи полетел вперед.

Ная застыла, не в силах отвести взгляд от взметнувшегося вокруг человека пламени. Хорошего, преданного своему королевству человека, который в отличие от многих ее заказчиков пытался что-то изменить, сдержать резкого и радикального в своих решениях короля. Да он один из немногих пытался наладить хоть сколько-нибудь дипломатические отношения с Лангрией, не давая стране окончательно развалиться!

Из ступора ее вывел мордоворот, схвативший ее за руку и потащивший к поместью; она уперлась и попыталась вывернуться, но держал он крепко, до хруста в запястье, а ловкости Лиса ей не хватало.

– Отпусти, – прошипела Ная, но нападавший притянул ее к себе, чтобы толкнуть следом за лордом. – Пусти!

Собравшаяся благодаря снадобью, но так и не израсходованная сила переполнила ее и перелилась через край; в воздухе словно порвалась туго натянутая струна, и раздавшийся гул до невозможной боли резанул уши, окончательно дезориентировав Наю. Где находится, она поняла только минуту спустя и с вялым удивлением обнаружила, что лежит на животе на земле, а рядом стоит, зажимая уши, мордоворот, по рукам которого тонкой струйкой бежала кровь.

Его напарники чувствовали себя не лучше, и Лис, осоловело тряхнув головой, схватился за оружие, быстрым ударом повалив ближайшего. Второго пнул под колено и, когда тот упал, пригвоздил мечом к земле, так и оставив. Третий попытался сопротивляться, но Лис оказался быстрее, заехав локтем между глаз.

Упали они вместе, а боль, которую Ная уловила от Лиса, придавила надежнее каменной плиты.

– Эй, – она с опасением приподнялась, чувствуя себя совершенно опустошенной, и на коленях подползла к нему. На то, чтобы встать и пройти хоть пару шагов, ее уже не хватило. – Ты жив?

– Нет, – он кое-как перевернулся на спину и, поднеся к лицу обожженную руку, тут же ее уронил. Досталось и ладони, и запястью, удивительно еще, как за оружие держался.

– Тебе надо показаться лекарю, иначе останешься без рук.

– Нет. Потом.

– Я в Шинте знаю неплохого парня, он работает с любыми сложными травмами, – настойчиво сказала Ная и без лишней сентиментальности всадила в горло лежавшему тут же мордовороту свой кинжал, чтобы точно не встал, а то черепа у таких обычно крепкие.

Внутри что-то дрогнуло, но она тут же отогнала ненужные эмоции. Какая разница, чем убивать, ядом или ножом, разница только в наличии реальной, а не метафорической крови на руках.

Гораздо интереснее оказалось залезть под ворот куртки. Предчувствие не обмануло: на шее обнаружилась цепочка с плоской круглой пластиной, которую Ная тут же сорвала и предъявила Лису. Кроме выбитого номера – 87 – на пластине не было никакого рисунка… во всяком случае, если не знать, что хаотичная россыпь черточек наносится в определенном порядке и определенным способом, можно принять их за царапины от неаккуратной носки.

– И что это? – хмуро спросил Лис и сел, глядя не на протянутую ладонь, а на бушующее пламя.

– Тайная стража короля.

– Тайная подразумевает, что о ней никто не знает.

– Я уверена, – коротко ответила Ная, не вдаваясь в подробности, что однажды изящно вытягивала сведения из человека с таким же медальоном, только номером повыше. По поручению все того же лорда Мейсома, оттуда и узнала.

– Пошли. Надо что-то со всем этим делать, – развивать тему Лис не стал и поднялся на ноги, стараясь не касаться вообще ничего. – Организовать деревенских. У них должен быть староста, который сообщит в столицу.

– Сначала тебе нужно к лекарю.

– Нет, – упрямо сказал он и пошел к опасливо жавшимся к друг другу людям. Они смотрели на него с опаской, а когда заговорил, окончательно пришли в ужас. – Найдите мужиков покрепче и киньте тела в огонь.

– Зачем? – робко спросила бледная женщина, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я не смогу, а если кто-то обнаружит их в вашей деревне, получите проблемы. Максимилиан и леди Авильон в Шинте?

– Лорд Мейсом приехал оди-ин, – самообладания на большее ей не хватило, и она всхлипнула, зажав рот ладонью.

– Хорошо, – Лис покачнулся и недоуменно нахмурился, еще больше напугав людей. – Надо сообщить герцогу Брамсу в столице… Найдите гонца и…

– Эй-эй-эй, только падать не надо, я тебя до города не дотащу, – Ная поспешила подставить ему плечо, чтобы совсем уж не свалился, хотя и сама едва стояла на ногах. От снадобья подташнивало, кружилась голова, и хотелось лечь под какой-нибудь елкой и сдохнуть. Знающие люди применяли его в ритуалах, находясь в покое в безопасном месте, настроившись на долгую ворожбу и находясь на грани транса, и то пару капель, а не хлестали сразу полфлакона, чтобы после этого кидаться на агрессивных мордоворотов. – Ты в седле-то усидишь? Или давай я съезжу до города и вернусь с Карлом.

– Все нормально, – ответил Лис и еще больше на нее навалился. Хорошо еще, что не маленькая тонкая девочка, рослость и крепкое телосложение северян не зря славились во всех центральных королевствах, иначе бы грохнулись оба.

– Обожаю людей, которые помрут, но о помощи не попросят, – проворчала Ная и со вздохом попросила мальчишку, жавшегося к остальным, но хотя бы с сухими глазами. – В деревне остались наши лошади, можешь привести? А лучше попроси взрослых.

– Это во что же вы такое интересное ввязались? – с граничащим с неприличием любопытством спросил Карл, талантливый лекарь из Шинты и давний знакомый Наи.

Обращаться к нему раньше толком и не доводилось, только если пополнить запасы вроде ранозаживляющей мази или бутылька с обезболивающим, зато он имел нездоровую тягу к историям о разного рода авантюрах и приключениях, чем больше крови, тем лучше. Обычно она специально для него заготавливала что-нибудь увлекательное, но сегодня развлекать кого-то просто не поворачивался язык.

– Сгорело поместье лорда Мейсома, – ответил Лис, терпеливо наблюдая за тем, как Карл смазывает обгоревшие ладони. Удивительное самообладание, даже ни разу не дернулся, хотя болеть должно было невыносимо, Ная даже позавидовала.

Карл только цокнул языком, но ничего не сказал и не сбился, разве что помрачнел; сам когда-то рассказывал, что от четкости его действий иногда зависит чужая жизнь, и позволить себе раскиснуть даже от самой черной внезапной вести было бы попросту безответственно.

Сесть в приемной комнате кроме занятой Лисом кушетки было негде: все свободное место занимали книги, шеренги склянок, свертки ткани и инструменты пыточного вида. Даже в кресле обнаружилась не слишком чистая и липкая металлическая миска со следами копоти, в которой явно что-то варили. Ная подцепила ее двумя пальцами, переставила на пол и упала в кресло, откинувшись на спинку. В комнате приятно пахло травами, а наспех намешанная Карлом бурда отогнала тошноту, зато окончательно разболелась голова, а эмпатические способности вырвались из-под контроля, и теперь она улавливала случайные всплески эмоций от окружающих, даже тех, кто просто прошел рядом с домом лекаря.

– Готово, – он затянул бинт, вручил Лису кружку с обезболивающим настоем и снял очки, которые надевал при работе с клиентами. – С поместьем, конечно, дела… У нас все кругом горит, видели, наверное. А лорд что?

– Сгорел.

– Дожили, – Карл бесцеремонно подвинул абсолютно апатичного Лиса и сел на край кушетки. – Даже графов сжигают среди белого дня… Боюсь представить, что теперь будет с Шинтой и кому она достанется. Слышал, у него детей нет?

– Сын, – возразила Ная. – Правда, Максу всего семнадцать, но у него и жена осталась.

– В семнадцать уже можно соображать. Посмотри на нашего принца, он же из столицы в этом возрасте и сбежал, зато какой регион создал! И это без помощи.

– Да. Но Максимилиан еще ребенок, – через силу сказал Лис. – Пока вырастет и поумнеет, герцог Брамс приберет к своим рукам. Не худший вариант.

– Да лучше б принцу, он хоть рядом. Не доверяю я этим столичным, граф хоть изредка заезжал в город, – Карл махнул рукой и спросил. – Вы сейчас куда? Если на постоялый двор, то лучше у меня оставайтесь, а то смотреть на обоих больно.

– Спасибо, – улыбнулась Ная.

– Тогда пойду готовить ужин, – он встал и скептически оглядел комнату. – Заодно расчищу, где можно лечь.

Ная хмыкнула. С порядком у Карла были натянутые отношения, большее, на что его хватало – сгрести вещи в шкаф, а особо впечатлительных не пускать в жилую и рабочую часть дома, чтобы не шокировать окровавленными тряпками и инструментами, которые не успел отмыть. Впрочем, в работе он всегда умело сдерживал свою тягу к хаосу, с лихвой компенсируя ее в быту.

– Ты дальше в Лангрию? – спросила Ная, когда они с Лисом остались одни. Молчание давило, а от улавливаемых эмоций, смешивающихся в какофонию, становилось тревожно на душе.

–Наверное, найду Макса и леди Авильон, – Лис вздохнул и сгорбился, упершись локтями в колени и свесив между ними кисти рук. – С Эллен у нас не слишком хорошие отношения, но лучше пусть узнают от меня, чем от посыльного.

– Ты думаешь, почта не попадет к ним раньше?

– Не знаю. Надеюсь.

Его настроение Нае совсем не понравилось – слишком упадническое, как будто он вот-вот сойдет с ума, окончательно отключившись от мира.

Поддавшись порыву человеколюбия, она села перед Лисом на корточки и осторожно, не сжимая, взяла его за руки; судя по тому, что он не отдернул и даже не поморщился, больно не было, а вот то, что даже не удивился, уже плохо.

– Происходящее в Шинте ужасно, я до сих пор не осознала, что лорда Мейсома убили. Мы были неплохо знакомы, – тихо сказала Ная, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Но себя уничтожать не надо. Что бы ни случилось, всегда важнее живые. Пока не встретились со смертью, мы можем мстить, горевать и разгребать последствия, и без нас этого никто не сделает. Позволь помочь?

– Что ты хочешь? – без особого интереса спросил Лис.

Она не ответила и глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на ощущениях. Лис даже не подумал открыться, продолжая прятаться за непроницаемой пеленой мнимого спокойствия, и в другой ситуации Ная не смогла бы через нее пробиться, но сейчас собственные эмоции были обострены до предела, а дикая смесь из вины перед лордом Мейсомом, растерянностью и горечью выливалась в непреодолимое желание куда-то бежать и что-то делать. Да хотя бы помочь ближнему, даже если никто об этом не просит.

Лис не сопротивлялся, не вырвал руки и не отвел взгляд, и Ная смогла поймать отголосок глухой тоски, застаревшую и едва пульсирующую боль, разочарование... постепенно они усиливались, становясь ярче, в них вплетались новые эмоции, просачивающиеся через пелену. В какой-то момент их стало так много, что она не выдержала и разлетелась клочьями, и тогда на Наю словно обрушилась лавина, сносящая все живое на своем пути.

Она давно привыкла, что внутри даже самого уравновешенного человека может бушевать ураган, но во мраке, который скрывал за мнимым спокойствием Лис, не было ничего, кроме беспросветного отчаяния и одиночества.

– И ты с этим живешь?! – ужаснулась Ная и выпустила руки. Наваждение прошло, оставив после себя горечь и пустоту, а тишина комнаты показалась противоестественной и неправильной.

– О чем ты? – устало спросил Лис.

– Да нельзя держать в себе столько негатива, это верный путь к саморазрушению!

– Что, по-твоему, лучше раскисать от любой мелочи? Так ничего и никогда не добьешься.

– Нет, но хотя бы поорать, побить посуду или какого-нибудь сунувшегося под руку идиота, но не копить! Сдохнув, ты тем более своих целей не достигнешь, – Ная резко поднялась, пересела на кушетку и крепко обняла Лиса, одну руку положив на середину спины, а вторую на шею под самой головой. – Заткнись и не дергайся.

Она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на пестрый хлам Карла вокруг, и уже осознанно окунулась во мрак, на этот раз полностью ему открывшись и позволяя проходить через себя. Хорошие эмпаты могли облегчить чужие страдания и боль, разделив их и пропустив через себя, и если с ведьмоством у Наи не особо ладилось, то с эмоциями работать умела – ценный навык на выступлениях и при выполнении заказов. Поговаривали, что кто-то может полностью управлять чувствами других, меняя настроение окружающих на свой вкус, но для нее это оставалось чем-то из области сказок.

Ная закусила губу, отгоняя лишние мысли. Сейчас отвлекаться не стоило – можно случайно зацепиться за эмоцию, перетянув ее на себя, и тогда эмпату станет совсем плохо, не говоря уж о том, что он перестанет быть проводником, превратившись в болото для слива ненужных чувств.

Нет, не надо думать о постороннем, раз уж взялась помогать. Сосредоточиться на том, что таилось во мраке.

На боли, страхе, одиночестве, злости, безнадежности, которые хлынули сплошным потоком, готовым накрыть с головой и оцарапать ее собственную душу. За несколько минут она успела возненавидеть едва ли не весь мир, захотеть убить случайного прохожего, кинуться в драку, отомстить, пережить расставание с кем-то важным и испугаться непредсказуемого будущего. На то, чтобы не утонуть, приходилось прикладывать все больше сил, и в какой-то момент Ная запаниковала, что не сумеет выбраться, но неожиданно мрак стал светлеть, разлетаясь клочьями.

Ная с трудом разжала сведенные судорогой руки, выдохнула и отстранилась; все тело горело, как при лихорадке – ведьмовская сила пыталась погасить чужие эмоции, использовав слишком много резервов организма.

Она с трудом поднялась, отошла к заваленному столу и оперлась на него обеими руками, чувствуя, что начинает падать, прямо так, как стояла, к границе миров, где обитали тени воспоминаний. Ная пользовалась возможностями этого места, даже совсем недавно, после убийства посла, чтобы показать трактирщику происходившее в комнате, но тогда она не была вымотана до предела и контролировала каждый шаг.

– Проклятье, – сквозь зубы прошипела она и обернулась, догадываясь, что может увидеть. Комната потеряла цвета, и теперь на клочке свободного места между ней и Лисом возникали тускло светящиеся силуэты.Вопреки ожиданиям – не Карл с его пациентами, а парень, подросток, сидящий на полу и кидавший в стену мячик.

Каждый раз он отскакивал обратно в руку; в какой-то момент лицо парня исказила злоба, и он с такой силой швырнул мячик, что тот уже не вернулся. Ная с удивлением опознала Лиса, только гораздо моложе – так, должно быть, он выглядел лет в пятнадцать.

– Отец всерьез намерен обвинить тебя в убийстве Криллы. Меня он даже не пытается слушать, – из пустоты появился еще один силуэт, сел перед ним на корточки и вздохнул.

– Наш король безумно милосерден и справедлив, – едко заметил Лис; выходит, разговаривал он с принцем Крейгом после убийства принцессы.

– Именно поэтому я настоял на том, чтобы привлечь дворянское собрание.

– Он тебя не простит.

– Отец выгнал меня из дворца, пообещав приложить все усилия, чтобы мне никогда не достался трон, – усмехнулся Крейг. – Хотел кинуть в соседнюю камеру, но кто бы ему дал. Председательствующий герцог Брамс заявил, что собрание не потерпит бездоказательной казни дворян, тем более крон-принца. Нам дали сутки, чтобы убраться как можно дальше и никогда не появляться в столице.

Он подкинул на ладони забренчавшие ключи от тюремной двери, и видение рассеялось, почти сразу сменившись другим, совсем коротким и бессловесным – чуть повзрослевший Лис раскланивался с совсем еще молодой Даритой, которой и в этом возрасте хватало изящества и стати.

Ная моргнула, и образы снова сменились. Теперь в центре комнаты оживленно сражались на деревянных мечах еще больше повзрослевший и похожий на себя Лис и мальчишка лет десяти, в котором не без труда удалось опознать Макса Мейсома. Мальчик оступился, грохнулся задом на землю и, рассмеявшись, ухватился за протянутую руку усмехающегося мужчины. Возобновить бой им не дала появившаяся леди Авильон, и такой недовольной Ная ее никогда не видела.

– Что вы здесь устроили? – холодно спросила она, поджав губы.

– Рой показал мне несколько приемов, – насуплено ответил Макс, разом растеряв хорошее настроение. – Мы давно не виделись, а у папы постоянно нет времени со мной заниматься.