Текст книги "Пустынное пламя (СИ)"

Автор книги: Астрид Бьонрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

"Один плюс – если однажды обзаведусь детьми, то уже буду иметь опыт а воспитании."

Парень усмехнулся своим же мыслям. Да кто захочет жить под одной крышей с извергнутым пастью Льва и сумасшедшим стариком? Амато нашел последнюю деревянную тарелку и нарезал в нее несколько овощей. Сделав салат, добавил один вымытый фрукт и протянул кушанье дяде.

– Ох, Амато, Великие, не стоило оно того! Этим должна заниматься старуха Прейри, но никак не ты, мой мальчик. Если мы будем позволять прислуге отдыхать, то что же с нами будет?

Аматино в ответ лишь пожал плечами. Протянул старику деревянную вилку, а сам устроился рядом, на лавку. За дядюшкой следовало приглядывать и, пока тот поглощен едой, заняться изучением древнего фолианта.

Тяжёлая массивная обложка с треском старой бумаги раскрылась, шумно ударившись о лавку. Она подняла пыль и Аматино закашлялся. Эльф взглянул на фолиант. Древние писания, которые были начерчены старинной краской, уже почти исчезли в путах времени. Местами текст совсем потерся и невозможно было разобрать ни слова. Где-то неаккуратный мастер пролил баночку с краской и теперь на странице красовалось чёрное, как ночь, пятно. Под ним можно было рассмотреть очертания символов, но просидеть за этим делом пришлось бы долго. Амато принялся изучать фолиант. По отдельности слова были понятны, но смысл цельных предложений иногда был непонятен ученику. Древний язык был мрачен, как и само то время, когда был создан. Почему только мастера, когда переписывали вручную фолиант, сохранили древний слог, а не перенесли на всеобщий – одним Великим известно. Аматино знал древний язык плохо. Из баек дядюшки он узнал, что некогда эта речь существовала лишь на одном общем материке. До падения Империи это был родной язык рода Амато и дядюшка научил читать лишь некоторые слоги. Ох, если бы он знал больше!.. Омбретр нахмурился и отодвинул фолиант от себя. Его немного злило, что какая-то древняя книжонка сейчас победила любопытного эльфа. Ученик зачаровника облокотился подбородком о кулак, смотря в одну точку. В груди нарастало беспокойство.

– Используй нити, сынок, используй нити, – пробубнил с набитым ртом дядюшка.

Аматино встрепенулся от неожиданности и взглянул на родственника. Тот, как не в чем не бывало, был занят едой. Эльф попробовал переспросить старика, но тот внезапно начал петь:

– Огонь бушует, огонь ревёт – то в сердце звон души ликует.

А после затих и продолжил натыкивать на вилку овощи, хихикая от "забавного вида" помидора.

"И что это сейчас было?" – промелькнуло в голове Амато

Он вновь нахмурился, но было в словах дядюшки нечто логичное. Очень давно старик рассказывал племяннику, что заклинания можно прочесть из книги, если представить их в виде нитей магии. Если. Пока что Аматино таким не занимался вовсе. Он не раз в своей жизни слышал про нити магии, а ещё совсем недавно наставник Вин утверждал, что магия Амато состоит из хаотичных клубков. Парень нахмурился сильнее. Он впился взглядом в книгу, будто от одного взора текст испугается и выдаст все свои накопленные столетиями знания. Возможно, если эльф превратит древние письмена в нити, то сможет не только понять сущность целительской магии, но и изучить какие-либо заклинания. Амато стал всматриваться в фолиант. Пытался представить силой мысли, как древние рунические писания становятся тоньше, превращаются в нити и открывают саму сущность магии. Любопытство разъедало нутро эльфа. Какие же тогда заклинания он сможет изучить? Что скрывает за собой данная книга? Только сколько бы ученик не всматривался, но ничего не получалось. Дядюшка поднялся, медленно прошоркал поближе и тяжело приземлился на лавку так, что древесина болезненно скрипнула под ним.

– Не получается, племянничек? – поинтересовался он.

Аматино покачал головой.

– Ты плохо, видимо, меня слушал, – вздохнул старик. – Я много раз тебе рассказывал, что силой и упорством мало, что можно достичь. Эти качества, несомненно, тоже полезны, но не всегда.

Амато с любопытством посмотрел на родственника. Неужели память перестала просачиваться, как решето, и теперь перед ним сидел тот самый дядюшка, которого он знал столетие назад? Умные старческие глаза, которые многое повидали за тысячу с лишним лет, устало взглянули на фолиант. Мужчина взял книгу в руки, немного попереворачивал листы. Все время Аматино молча наблюдал за дядей, не желая беспокоить его. Наконец старик произнес:

– Это слишком древние письмена. Еще в наши лучшие годы этот язык уже был древним и на нем мало, кто умел читать и уж тем более разговаривать. Такую редкость только с помощью нитей и изучать, если ты хочешь добиться успеха, – он продолжал переворачивать листы, что с хрустом отзывались на его движения. – Неужто ты позабыл все то, чему я тебя учил?

Амато молчал. Даже речь старика стала плавной, логичной. Он не спотыкался, не бубнил себе под нос, а вполне серьезно вел беседу. Ох, и как же давно это было, когда они могли вот так просто разговаривать.

– Попробуй почувствовать магию, племянничек. Ты из рода Редригов, тебе такая ерунда должна даваться проще простого, – старик с любовью вложил фолиант в руки Аматино. – Ты наша последняя надежда, сынок.

"Последняя надежда? На что?.."

Эльф удивленно посмотрел на старика, но тот, словно ничего и не было, вновь стал вести себя, как обычно:

– Хо-хо! Племянничек! А что это за фолиант такой у тебя? Ну-ка, расскажи старику! А? Что? Не слышу! – он вновь стал срываться на крик. – Ну и не говори! Тьфу на тебя.

Старик слез с лавки, с хрустом в костях потянулся и направился в свою комнату, что-то бормоча себе под нос. Аматино удивлённо заморгал. Иногда ему казалось, что старик специально ведёт себя странно, будто за ним кто-то следит и быть сумасшедшим полезно и безопасно. Никто не сможет обвинить тебя в чем-то, если ты болен. Амато посмотрел на книгу заклинаний. Он вновь отложил ее подальше от себя, поудобнее устроившись на лавке и та потяжно скрипнула. Эльф осторожно дотронулся до обложки и медленно закрыл фолиант. Положил руку поверх него и закрыл глаза. Следовало сначала успокоить себя, обратившись к своим нитям магии. Те в хаосе пронизывали руку парня, метаясь во все стороны, не желая его слушать. Они то обрывались, то вновь собирались, создавали то маленькие клубки, то огромные. Шумно выдохнув, Амато сконцентрировался на одной руке. Ему предстоит долгая и тяжёлая работа – нужно придать магии правильный вид. Это как перед работой почистить свой рабочий стол и отсортировать задачи. Аматино почувствовал одну из нитей – тоненькая, хрупкая, будто вот-вот оторвётся. Из-за своей хрупкости, она извивалась, желая превратиться в клубок, но Амато не давал. Вот он восстановил одну нить, вторую. Отсоединил от них третью. Четвертая пронизывала их сверху и с ней пришлось помучиться подольше. Направил нити на пальцы, натянув так сильно, что резкая боль пронзила руку, отскочив в плечо и отдав в шее. Аматино болезненно дернулся, но продолжил поиск пятой нити. Она оборвалась где-то в районе плеча, создав клубок нитей в груди. Сначала следовало распутать его. Медленно, спокойно, не торопясь. Следовало упразднить хаос, творящийся внутри и создать свой собственный порядок, который понимает лишь он. Наконец пятая нить была найдена и восстановлена. Маг приподнял руку от обложки фолианта и темно-красные нити, светясь алым цветом, проникли в книгу через подушечки пальцев. Фолиант скрипнул, самостоятельно открылся на странице с первым попавшимся заклинанием исцеления.

– Moliva fo Gneht, – тихо произнес Амато.

Слова вырвались из уст спонтанно, будто он всегда их знал. Нити слушались тяжело: они рвались, собирались в клубки, переплетались между собой и снова рвались. Наконец Аматино плюнул на них и направил все нити в фолиант. Тот вспыхнул огнем и взлетел над лавкой. Страницы бегло перелистывались, пока в конце концов из книги не вылетели сотни нитей. Они заполнили всю маленькую кухню и Амато ахнул. Он поднял голову и старался всмотреться в магию фолианта. Нити, исходящие из него, имели слабый серо-стальной оттенок.

– Moliva fo Gneht, – вновь произнес Амато.

Нити послушно стали перевоплощаться во всеобщий язык. Они заметно деформировались, убавили в размере и приобрели знакомые для мага символы.

– Лечение глубоких ран, лечение головной боли, лечение болезненного горла, – читал вслух парень. – Все не то. Так, а это у нас что…

Нити окружили парня, формируя некий кокон. Повсюду были письмена, везде плыла магия. Амато повернул голову, вглядываясь в нити, что создали безумно мелкий шрифт. Наконец с усилием маг прочел:

– Лечение лихорадок, да, вот оно!

Амато поднял вторую руку и, наплевав на свои нити, воссоздал в ладони алый клубок. Отчего-то эльф решил, что это верное действие. Если весь мир говорит, что должны быть прямые нити, но почему у него не могут быть спутанными?

Он открыл свой Чаннгу'Иль этому миру, впервые за столько десятилетий в мире Сконстеотры вспыхнула магия огня. От его руки до половины лица кожа потрескалась и опала кусками на пол. Мышцы преобразились в тягучую лаву, огонь протекал по измененным сосудам. Правый глаз сгорел – теперь вместо него была обугленная чернота из которой полыхало пламя. Несмотря на это Аматино прекрасно видел нити. Более того, мир наконец-то преобразился сотнями красок, помимо оттенков красного он теперь видел и зеленый, и синий, и сочетания этих цветов. Волшебник засмотрелся на прекрасный вид мира, но быстро вернулся к поглощению заклинания. Серые письмена приблизились к магу и вспыхнули алым цветом. Они сгорали прямо на глазах, исчезая и превращаясь в пепел. Парень обернулся, чтобы посмотреть на книгу, и заметил, что там ровным счетом происходит то же самое. Древние письмена исчезают со страниц фолианта, словно их там никогда и не существовало. Аматино напрягся, но, собравшись с духом, усилил поток маны на горящие письмена. За мгновение те вспыхнули вновь и теперь перед волшебником появились огненные письмена. Часть из них была на древнем, а какая-то на всеобщем. Это был полный хаос, который невозможно было бы разобрать до конца. К удивлению самого ученика он полностью понимал смысл этих слов.

"И в Хаосе есть свой порядок. Нужно лишь принять и понять его."

Письмена закружились, стали истончаться, пока не превратились в тончайшие горящие нити. Они вплелись в клубок в ладони Амато и теперь он мог не только понимать эту магию, но и чувствовать внутри себя. Она заметно ослабла, по сравнению с теми нитями, что сейчас витали по кухне. Возможно, что силы этого заклинания не хватит, чтобы полностью исцелить зараженного, но продлить его жизнь – вполне. Аматино удивленно ахнул и сжал руку в кулак. Резко все прекратилось, фолиант с шумом схлопнулся и ударился о лавку, а после рухнул на пол, подняв клубы пыли. Сильная боль пронзила ладонь ученика, а после молниеносно ударила в голову. Он взвыл, схватившись за голову. Амато был готов поклясться всеми Великими, что сейчас его череп попросту взорвется. В голове проносились неизвестные слова заклинаний, хаотично переплетаясь с другими. Испарялись, возвращались, вплетались в иные, сгорали и вновь появлялись. Ученик съежился в комок, трясясь от боли и страха. Голова вот-вот взорвется. Перед глазами все плыло. Его Чаннгу'Иль болезненно уходил внутрь тела, превращаясь в нити. Рука обрела привычный вид, вернулся на место и обуглившийся глаз. Комната, дом и даже эта лавка плыли в сознании мага, сливаясь вместе. С ужасом парень понял, что кричит уже довольно давно и его голос охрип, превратившись в странное шипение, но все равно продолжал кричать до тех пор, пока не провалился в непроглядную пустоту.

Глава 8. О посвящении

Айра

День 10, месяц Двух Сестёр.

Ничто так не будоражило разум, как предстоящее посвящение. Айра уже несколько раз сама себя отчитала за решение вступить в гильдию. Вроде приноровилась – и одной работать неплохо было. С другой стороны – постоянная смена жилья и неясность, где она окажется завтра. Пожалуй, только этот пункт перебивал все остальные ее доводы "против".

Айра прибыла на материк Ниргурии несколько Лун назад. Портовый город, название которого девушка не помнила, не дал ей ровным счётом ничего. Вонючий, грязный и мерзкий город вызывал только отвращение и желание свалить куда-то подальше. Она честно пыталась заработать медяки легальным путем. Пыталась устроиться сторожем на склад – у нее это отлично получалось какое-то время, но местные жители быстро стали жаловаться на постоянный надзор варвара. Ментеры славились пылким нравом, постоянным желанием кого-то поколотить и тем, что не поклонялись ни одним из известных Великих. Поэтому постоянное соседство с безбожником только сильнее злило жителей.

Здесь, в Ниргурии, очень любили Богов. Сами Омбретры называли их "Великими", ни к кому особо не обращаясь. Иногда, конечно, упоминали Бога-покровителя животных, Мх'Хэ, но чаще всего просто обращались ко Льву. Айра не понимала этого. Ментеры считали, что во всём есть душа и во всём есть жизнь. Нет смысла обожествлять одно существо, когда в мире есть множество других, кто достоин жизни.

Айра слишком много думала. Посторонние мысли пачкают мозги и мешают рационально размышлять. Мешают воровать, убивать и, в конце концов, выживать. Стоя сейчас босиком, в одном нижнем белье на холодном полуразрушенном каменном полу, она старалась не думать о прошлой жизни. Не думать о том, кем она была, как выживала. Сейчас надо было сосредоточиться на посвящении.

Сосредоточиться мешала также и рука, которую недавно повредила Айра. Кисть слегка опухла и девушка несколько раз возненавидела себя за тот прием. Она уже очень давно не брала в руки мечей, не билась на них и уж тем более давно не получала увечий от тренировок. Всё это ей хотелось как можно скорее забыть.

Вместе с Айрой босиком стояли ещё четверо. Высокий мускулистый мужчина, чьи ноги заканчивались к подошве звериными лапами, недовольно озирался вокруг. Рядом – низенькая хрупкая девчушка, обладающая нежной голубой кожей. Дейтресс. Уши не эльфийские, Айра это приметила сразу. Они походили на жабры, что очень сильно отличало девушку от всех присутствующих. Даже высокий оборотень казался не таким пугающим, в отличии от амфибии. Айра знала о них лишь по слухам. Удивительно, как жительница морей и океанов забралась так далеко от воды.

Остальные двое – типичные Омбретры. Светлые, высокие, с яркими глазами цвета травы. Аккуратные, словно их сделали скульпторы. Красивые, словно сами Боги. И Айра. Не высокая и не короткая. Не красивая, но и не уродина. Она отличалась от остальных лишь серо-голубым цветом кожи, что было отнюдь не в диковинку. Странным цветом кожи давно уже никого не удивишь. Она выросла в неприветливом крае, куда Солнце заглядывает лишь несколько раз в сезон.

Айра поежилась от холода. Было немного неприятно стоять босой и в одном лишь белье в полу-пустом зале. На нее никто не пытался пялиться, но желание одеться поскорее никуда не уходило. Дейтресс оскалила острые, как бритва, зубы и просипела:

– Как долго нас заставят ждать?

Никто ей не ответил. Некоторые лишь осторожно пожали плечами. За ними наблюдают – это точно. Айра чувствовала на себе этот неприятный взгляд, который сверлит в ее спине дырку. Хотелось развернуться и найти того, кто следит за каждым ее движением, но она продолжала стоять, как вкопанная. Дейтресс вновь тихо зашипела, выказывая свое недовольство.

В тени, под куполом магии, ходило четверо. Невысокая женщина, высокий и тонкий, как тростник, юноша, карлик и Джеб. Последний вечно останавливался, отставал от соратников и вглядывался в каждого. Видеть его не могли, как и слышать, а посему он безбоязно бродил возле собравшихся будущих членов гильдии.

– Слабоват в этом году набор, – пробубнила женщина, закуривая трубку. – Никто мне не нравится.

– А этот? А тот? А может, баба? Смотри, какая. Сиськи, что надо! – разглядывал новобранцев тонкий.

– Они ж не сиськами служить нам будут, – ответил ему карлик. – Если хоть один поймет, что уже не одни в этом зале – уже будет хорошо.

– Девчонка, кажись, уже поняла, – равнодушно сказал ему Джеб. – Глазами нас ищет. Гляньте.

Проверяющие осторожно пододвинулись к Айре, стараясь не дышать.

– Тьфу ты! Мрачная, мелкая, ни бедер, ни сисек, ни длинных пальцев, – недовольно произнес тонкий.

– Повторяю: не сиськами делом служить будут! – сплюнул карлик. – Нормальная. Посмотрим, как в деле будет себя вести. Эй, Джеб! Ты же вроде сегодня с ней возился? Ну? Что скажешь?

Джеб скучающе вздохнул.

– Обычная, Глеб, обычная. Оружие держать в руках умеет, научена, но дикарка. Видно, что больше тяга к топорам, да к кинжалам. Ум и характер явно больше боевой, нежели воровской. Толку нам от нее будет ни-ка-ко-го. Нам воры нужны, опытные, да умелые, а у нее в голове всё одно – воевать.

– Так она же Ментер, глупый, – протянула женщина, пуская клубы дыма. – Слышала у них сейчас гражданская война идет, как уже пятое десятилетие точно. Неудивительно что дикарка. Ты, вроде как, знаком же с их обычаями, Джеб.

Джеб не ответил. Он бросил презрительный взгляд на женщину, но та лишь спокойно пожала плечами.

– А этот что? – карлик тыкнул пальцем в оборотня. – На кой ляд нам оборотень сдался? Совсем уже очумели там?

– Нынче лета неспокойные идут, друг мой, – ответила ему женщина. – Набрали, кто просился. Даже девку эту взяли, – она вновь тыкнула в Айру, которая старалась найти говорящих. – А ведь она многим крови испила. Скольким помешала в воровстве? Сколько кренгов гильдия из-за нее потеряла? Я за то, чтобы девка отработала все. До последней монеты!

– Без выплат ее! Без! – поддакнул тонкий.

– Что же до оборотня…

Они прошлись по каждому. В каждом находили изъяны, каждый их в чем-то не устраивал. Карлик даже единожды предложил от всех отказаться и подождать следующих рекрутов, но остальные его не поддержали.

– Мельчаем мы, Глеб, мельчаем, – вздохнув, сказала ему женщина. – Мы и этих брать-то не хотели сколько раз. А ведь каждый из них не по разу прошение оставлял.

Проверяющие смолкли. Все они давно чувствовали надвигающуюся бурю, но в каком виде она предстанет перед гильдией – было не ясно. Это и решил напомнить им Джеб:

– Времена меняются, дорогие мои. Грядет нечто странное, что-то, что возможно, сотрет нашу гильдию в порошок. Нам пригодится каждый. Даже такие немощные ребята, как эти. Даже такие никудышные воры. Даже если они мешали нашей гильдии годами.

Он подошел к блондинке и пощелкал возле ее лица пальцами. Обмретр не отреагировала. Карлик недовольно хмыкнул, продолжая наблюдать за представлением. Тогда Джеб попытался ущипнуть второго – тот лишь недовольно поморщился. Подойдя к оборотню, рекрут недовольно обнюхал лицо вора.

– Чую же, – сказал мужчина Джебу.

Парень лишь улыбнулся.

– Ну в этом дурне я ничуть не сомневался! – махнул на него рукой Глеб и попытался пнуть обмретра, паренька, стоявшего рядом с блондинкой, но в последний момент бросил это дело. Парнишка все равно не чувствовал ничего.

Женщина дыхнула в лицо Айре. Девушка сморщилась, слегка прикрыв глаза. Она не понимала, что это и откуда взялся табачный дым. Ментер продолжала искать глазами проверяющих, но тщетно.

– Понять-то понимает, а высказать – не может, – сплюнула женщина.

– Как и сделать что-то. Тьфу, – проворчал тонкий.

Проверяющие вновь стихли. Наконец они отошли на достаточное расстояние от рекрутов, уйдя почти в тень, к разрушенной стене. К новичкам вышел главарь гильдии, которого здесь именовали Отцом. Он был стар, как эти стены, но до сих пор держался на ногах. Он был слеп, но спокойно ориентировался в здании, обходя даже мелкие камушки. Айре на мгновение показалось, что старик намеренно лишил себя зрения, дабы усилить другие чувства.

– Говорить долго и нудно я не стану, – начал он, – мы, все таки, не в церкви и не на празднике. Я вам, остолопы, скажу лишь вот что: детство кончилось. Придя к нам, вы полностью понимаете на что идете. Прикажу убить – должны убить. Прикажу своровать последнюю монетку у старухи – должны своровать. Прикажу отправить в тюрьму родную мать – отправите. С этого момента вашей семьей станет гильдия и нет ничего дороже вашего брата по черному одеянию, одеянию Ночи. А это значит, что вы не должны враждовать между собой, убивать или наносить хоть какие-то увечья. Рана брата – ваша рана. Надеюсь, что это понятно. Добро пожаловать в Ночь.

Из темноты тихо вышли пять местных жрецов – по одному на рекрута. Передвигались они тихо и незаметно, от чего оборотень рыкнул на тех с испуга, но обмретры недовольно посмотрели на собрата, а дейтресс попыталась прошептать что-то успокаивающее. Их как раз перебили, не дав никому договорить. Словно тени, жрецы встали очень близко к новичкам. Лиц не было. Вместо них Айра заметила кромешную пустоту, самую черную из всех, что могла когда-либо видеть. От них веяло холодом и страхом. Она невольно поежилась, но цепкие холодные руки вцепились в ее плечи. Даже через перчатки она чувствовала костлявость пальцев жреца. Сердце бешено заколотилось от страха. Девушке показалось, что ее сейчас хотят убить и явно не самым приятным способом. Вместо этого костлявые пальцы спустились ниже, ухватив эльфийку сначала за локти, а потом за кисти рук. Вцепившись в Айру, жрец не собирался более отпускать ее. Девушка постаралась высвободиться, но все было тщетно.

– Смотрите прямо на них, – прокричал старик, – смотрите и пытайтесь отыскать в них себя же. Смотрите, и пытайтесь отдаться тьме без остатка. Да поможет вам в этом сама Ночь.

Айра действительно пыталась смотреть в темноту, где, по ее мнению, должно было быть лицо жреца. Но каждый раз, ка кона поднимала на него глаза – ей хотелось опустить их вновь. Она не сможет, не сможет, не сможет! Отчего-то было страшно. Жутковато. Противно. Сзади ее резко и болезненно схватили за плечи и встряхнули.

– Смотри на него, треклятая девка! – послышался голос Джеба. – Смотри же, Великие тебя раздери!

Айра вновь постаралась поднять на жреца глаза, но ей не дали в этот раз опустить лицо. Вор крепко схватил девушку за подбородок и заставил смотреть в темноту Ночи. Нечто шипящее, холодное и потустороннее заговорило с ней. Голос эхом отзывался у эльфийки в голове.

– Я начало. Я конец. Я пришёл, чтобы исполнить не волю свою, но волю того, кто послал меня. Прими же Ночь, прими же свет Звезд ярчайших, что горят для исполнения воли его.

– Мы обращаемся в первую очередь к тем, кто в душе презирает собственные желания и не желает служить ни королю, ни к кому-либо еще. К тому, кто желает носить доспехи послушания Ночных, – услышала она троекратный голос.

Голова раскалывалась. С каждым сказанным словом жреца она болела все сильнее и сильнее и девушке казалось, что еще немного – еще совсем чу-чуть! – и она не сможет это более терпеть.

– Успокойся, дитя, – произнес Отец, подходя к Айре.

Он положил свою тяжелую мозолистую ладонь на ее хрупкое плечо, от чего эльфийка невольно вздрогнула. Его тихий голос казался в этом хаосе странным и до ужаса… громким. Голова гудела, крики нарастали, а чужой голос все время твердил: "Я – начало, я – конец".

– Тшш, сначала помолись Богине, нашей горячо любимой Мх'Вилатте, – тихо произнес голос. – Джеб, помоги ей помолиться. Наша дочь заплутала.

Сердце было готово вырваться из груди. Оно бешено билось, отбивая ужасный ритм в ушах. Старик отошел, убрав свою ладонь и страх только усилился. Айра не могла оторвать взгляд от темноты, что смотрела прямо на нее. Хотела, но не могла. Джеб аккуратно взял ее за локоть и произнес почти у самого уха:

– Повторяй за мной.

Айра слабо кивнула.

– Mrahet ol Vilatte, – зашептал вор, а следом за ним и девушка, – mrahet ol ghol. Ughost turna le suotter.

Эльфийке казались эти слова вечностью. Она не понимала их смысл и, пожалуй, не хотела понимать. Все, что она смогла разобрать, это "mrahet ol Vilatte", или кратко – Мх'Виллатте, Богиня Ночи. Девушка лишь поняла, что это древнее наречие. Ныне на этом языке не говорят, он – мертвый. На нем лишь читают заклинания, иногда читаются молитвы, но уже гораздо, гораздо реже. Почему обычные воры так сильно почитают Богиню Ночи и откуда они знают древнее наречие – Айра не знала. Когда-нибудь она обязательно спросит об этом кого-нибудь, но сейчас…

Сейчас ей хотелось бежать. Бежать без оглядки. Вот только ее держала темнота, называемая Жрецом, и Джеб, называемый вором. От нелепой молитвы мысли действительно улетели куда-то вдаль и Айра как-то позабыла о страхе. Коленки перестали дрожать, стук сердца по-немногу успокоился и девушка вдруг поняла, что голос, который гудел у нее в голове все это время, стих. Она перестала повторять за Джебом странные слова и замерла. Эльфийка подняла голову. На удивление, она могла спокойно двигаться, а Жрец более не пугал ее. Вокруг воцарилась безмолвная тишина. Айра посмотрела вновь в темноту капюшона, затем на Джеба и поняла, что время вокруг нее будто остановилось. Присутствующие замерли, Джеб застыл, стоя рядом с девушкой. Его рот вытянулся, словно он остановился на полу-слове. Старик, расхаживающийся до этого по залу, также замер. Его нога повисла в воздухе, не закончив шаг. В темноте, у разрушенной стены, Айра приметила неестественную тень. Прищурив глаза, она различала еле-еле заметные очертания эльфов: высокой девушки и тонкого молодого юноши. Рядом была неприглядная тень карлика. Айра аккуратно освободилась из рук Жреца, мягко убрала ладонь Джеба и медленно двинулась к теням. Она сначала было решила, что ей показалось, но подойдя ближе убедилась, что нет. Девушка действительно видела очертания наблюдателей.

– Тьфу ты, – выплюнула та, – таки наблюдали за нами.

Она провела ладонью над "лицом" теней, – все таки девушка не знала точно, где их лица, – да убедилась, что время замерло. Этот факт должен был напугать ее до смерти, но Айра отчего-то была спокойна. Наоборот, в ней прогрызалось сильное любопытство. Ей хотелось разглядывать зал, новичков, Джеба, старика. Девушка облазила каждый пыльный уголок, пока ей наконец не наскучило.

Как долго это будет длиться? Вдруг она уснула, пока повторяла за парнем и сейчас всё это ей только снится? Проснется с утра в своей комнатушке, а над ней будут потешаться, мол, уснула за проведением посвящения. Потом не отмоешься от стыда и позора, что ляжет на её хрупкие плечи. Айра направилась уже на выход из зала, решив проверить, замерло ли время за пределами этой комнаты. Она дошла до середины, как сзади нее послышался странный щелчок, а за ним – яркое свечение. Голос в голове вновь пробудился. Но на этот раз его шептал кто-то другой, кто-то слабый и не уверенный. Оно шептало, словно боясь испугать девушку. Не торопливо перебирало слова на старом наречии, то говоря громче, то снова тише. В Айре вновь взыграло любопытство. На этот раз сильнее предыдущего. Она медленными шагами направилась в сторону света. Чем ближе подходила девушка, тем отчетливей та замечала, что свет идет от странного сгустка магической энергии. Маленького, как зернышко. Оно висело в воздухе, притягивая к себе и магию и маня воровку. Шепот нарастал. В голове послышался второй голос, женский и тонкий. Теперь оба голоса говорили несинхронно, иногда перебивая друг друга. Когда Айра подошла к сияющему зернышку, прикрывая одной рукой слезившиеся глаза, в голове послышался еще один, уже третий, голос. Она не обращала на говорящих ни какого внимания. Весь ее взгляд был обращен к сгустку магии, который по неведомой причине возник посреди зала. Айра чувствовала, что именно он виновник остановки времени, но как именно связан она не понимала. Девушка боязливо стала протягивать руку к "зернышку", желая дотронуться до него.

Боль. Звон в ушах. Сильная усталость от которой хочется повалиться на каменный пол и отключиться на сутки. Айра с силой зажмуривает глаза, стараясь сосредоточиться, а когда открыла, то перед ней стоял жрец. Он продолжал что-то говорить, держа в своих костлявых руках девушку. Рядом стоял Джеб, продолжая читать молитву. Голова раскалывалась на тысячи осколков. Хотелось выть от пронизывающей боли, а еще от пережитого шока. Почему все вернулась к тому, с чего начиналось? Разве время только что не остановилось и она, Айра, не бродила по замершему миру?

– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался Джеб, заглядывая в ее глаза.

Девушка не ответила. Она подняла на него полный паники и недопонимания взгляд, но ее немой вопрос "что случилось?" остался без ответа. Вор спокойно пожал плечами и в то же мгновение жрец отпустил Айру. Существо отошло на несколько шагов назад, давая новобранцам прийти в себя. Следом вышло несколько девушек в черной длинной до пола мантии. Каждая несла поднос на котором была аккуратно сложена серая одежонка, местами помятая, выцветшая и пахнущая старой тряпкой. Именно такие одеяния Айра и видела совсем недавно на некоторых из участников гильдии. Теперь ей было ясно: новобранцы. Среди этих новичков теперь была и ментер. Серая одежда сильно выделялась на фоне черных – новенького было легко заметить.

"Скорее всего, буду на побегушках, выполнять странные поручения и получать нагоняй от старших", – подумала Айра.

Новеньким протянули форму и эльфийка осторожно взяла новую одежду в руки, будто та была заражена смертельным ядом.

– Сегодня вы становитесь Лунами, – произнес Господин, глядя, как новички медленно и неуверенно, – а некоторые даже нелепо, – натягивают на себя новые одеяния. – Вы еще близки к мирскому образу жизни, вы еще слепы и молоды, вы – неполноценная Ночь. Такие же серые, неинтересные, неотесанные камни. Для того, чтобы стать Звездой и воссиять, чтобы слиться с Ночным Небом вы должны усердно трудиться и выполнять любое поручение.

"Ну, что и требовалось доказать," – пробубнила про себя Айра, натягивая серые штаны из дешевой ткани.

Местами они были уже не единожды рванные и заштопанные. Где-то, по всей видимости, давненько недоставало куска ткани и сверху прилепили другой, более темный, неуклюже заштопав дыру. Следом Айра натянула серую курточку.

– Добро пожаловать в Ночь, – вновь повторил Господин и исчез с поля зрения девушки.