Текст книги "Основы литературоведения. Анализ романного текста: учебное пособие"

Автор книги: Асия Эсалнек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Все подмеченные особенности указывают на взвинченное, ненормальное, непривычное состояние героя. Это отражается и в речи, и в действиях, и в жестах, в их характере и последовательности.

Как заметила Л.Я. Гинзбург, говоря о Жан-Жаке Руссо (и это подтверждает психологическая наука): человек обычно знает, что хорошо и что плохо, но делает то, что у него получается и что не всегда оправдано известными даже ему самому нравственными принципами. В одних случаях Раскольников ведет себя именно по этому принципу. Он не радуется встрече с близкими, дерзит матери, особенно сестре, мучает Соню, хотя знает, что так поступать дурно. Здесь психология вступает в противоречие с нравственностью, и нравственность не может победить, хотя и пробивается наверх. Здесь психология выступает как бы в дискредитирующей ее роли – на это и обращает внимание писатель, демонстрируя свое знание человеческой сущности и как бы предупреждая о возможности подобных конфликтов во внутреннем мире человека.

В других случаях – их в романе тоже много – так называемая психология (мы уже отмечали нечеткость терминов) играет противоположную роль, помогая герою прийти к трезвой оценке своего состояния, через это осознать уязвимость, а в конечном счете и ложность своих мыслей и настроений. Тщательно следя за Раскольниковым после убийства, помещая его в разные микроситуации, Достоевский показывает, что человек с его уровнем мышления своим «нутром», своей собственной «кожей» должен почувствовать, как ему неуютно, неестественно, плохо, а это натолкнет его на мысль о том, что что-то сделано им не так. Ведь мыслящий человек страдает не только от того, что другие поступают плохо, но и от того, что он сам поступает не так. Это и есть признак оценки самого себя, сначала нравственно-психологической, а затем и идейной.

Помимо приведенных фактов можно напомнить другие. После убийства старухи герой живет ощущениями и настроениями, которые вызывают у него самого гадливое чувство. Привыкнув контролировать свои поступки и высказывания, он отступает от этого правила и терзается от недовольства собой. У него появляются «необъяснимые желания», стрессовые состояния, непонятные самому движения, масса реакций возникает «вдруг». Знаменитое «вдруг» уже неоднократно исследовалось в своем качестве и количестве и, по подсчетам В.И. Топорова [53]53
  Топоров В.Н.Поэтика Достоевского и архаичные схемы мифологического мышления // Проблемы поэтики и истории литературы. Саранск, 1973.


[Закрыть], употребляется в романе 560 раз. Все эти моменты становятся сигналами душевного неблагополучия героя и служит толчком к осмыслению и его состояния, и нравственного мира, и теоретических убеждений.

В нравственном самосознании Раскольникову помогает Соня, чья преданность близким и забота о них – не признак надуманности ее характера, а следствие чуткости и добра, присущих многим женщинам. Об этом хорошо сказал В.И. Кулешов: «Соня – это определенный тип человека, всегда появляющегося рядом с потерпевшим несчастье, приходящим на помощь без пышных фраз и театральных жестов! Смирение, которым преисполнена Соня, в принципе явление жизненное» [54]54
  Кулешов В.И.Указ. соч. С. 137.


[Закрыть]. Мы бы добавили: Соня учит не только смирению, но нравственному прозрению.

В идейной самооценке Раскольникову старается помочь Порфирий Петрович, которому это сделать трудно, ибо он не специалист в данной области, да и область-то мало изучена. Видя изъяны в мышлении героя («книжные мечты-с», как он говорит) и даже чуть-чуть сочувствуя ему, он пробивается к его уму через душу и эмоции. Особенно же преуспевает в этом сам автор-повествователь, который, не будучи следователем, хорошо знает человеческую природу. Он подставляет Раскольникову массу «порожков», о которые тот с неизбежностью спотыкается, а затем через эти трудности приходит к нравственной и идейной самокритике и самооценке.

Таким образом, Достоевский показывает, что, несмотря на то что Раскольников – умственно сильный, волевой и привыкший контролировать себя человек, к тому же нравственно воспитанный, он не лишен противоречий. Чтобы убедить в этом и читателя и героя, Достоевский до невероятности детализирует сюжет, особенно психологически насыщенные его эпизоды. Он наслаивает, нагромождает их, казалось бы, повторяет ради того, чтобы не упустить ни одной подробности, ни одной реакции героя и тем самым не ошибиться в оценке их значимости и их сути. Поэтому на небольшом отрезке времени в романе возникает впечатление, что оно течет очень долго – за счет событийной и психологической насыщенности действия. И в большинстве случаев автор сталкивает героя с самим собой, вводя в действие разные мотивы и импульсы человеческого поведения.

Тургенев неоднократно иронизировал по поводу столь въедливого изображения героев Достоевским и во многом был прав, но столь же прав был и его оппонент Достоевский, приучая нас к доскональному исследованию человеческой души. Очень умно подошла к этому современный критик О. Чайковская, напомнив о различном подходе к человеку двух великих писателей и подчеркнув, что не следует умалять ни одного из них, но пить «из двух источников». [55]55
  Чайковская О.Из двух источников // Новый мир. 1985. № 4.


[Закрыть]

Другие персонажи романа даны не столь крупным планом, как Родион Романович Раскольников, но и их изображение подтверждает те наблюдения и выводы, которые сделаны нами на примере анализа характера главного героя. Иными словами, романное начало, т. е. стремление увидеть личность не только в единицах, но и в среднем большинстве, сопровождает повествование в целом, а способы анализа внутреннего мира человека проверяются и подтверждаются и на их сознании. Разница в том, что среди героев в целом встречаются души разной значимости и с разным содержанием, но принципы подхода автора к их исследованию сходны. И это проистекает не из абстрактно-гуманистического понимания личности, а из глубокого знания структуры личностного мира, который в разные эпохи и у разных типов людей наполняется разным содержанием, но складывается из одних и тех же граней – нравственных, интеллектуальных, психологических, осознанных и не до конца осознанных, часто противоречащих друг другу. Отсюда и психологизм у Достоевского имеет много особенностей: он предстает прямым и косвенным, тайным, как у Тургенева, и явным, как будет у Толстого, суммарным и одновременно требующим частного, дифференцированного подхода к рассмотрению внутреннего мира героев.

Все замеченные особенности расширяют и уточняют наши знания о человеке вообще. Во-первых, подтверждается мнение о сложности и многосоставности мира личности, о наличии в нем разнообразных мотивов и импульсов. Во-вторых, уясняется мысль о разноречивости этих импульсов, т. е. о существовании противоречивых тенденций в личности человека – внутри мыслей, между мыслями и чувствами, между намерениями и поступками и т. д. В-третьих, уточняется предположение о возможности конфликта между разными сторонами внутреннего мира, а если использовать терминологию Л.Я. Гинзбург, между морализмом и психологизмом, т. е. нравственно окрашенными мыслями и эмоциями и нравственно-нейтральными или отрицательно заряженными психологическими реакциями мыслительными, эмоциональными, волевыми. В-четвертых, обосновывается, что такой конфликт служит наилучшим способом оценки и нравственного состояния человека, и его умственного мира, т. е. его идейных представлений. И самое главное, все эти особенности отпечатываются в структуре романа, формируя ее как целое жанровое образование.

«Братья Карамазовы»– еще более многоплановый роман, тесно населенный персонажами и потому требующий сложной организации материала. Присутствие героя, данного крупным планом, и здесь несомненно. Но кто выступает в роли такого героя? В «Преступлении и наказании» это безусловно Раскольников. В «Братьях Карамазовых» вопрос о герое вызывает некоторую дискуссию. В.Я. Кирпотин, исходя из философичности как главного качества романа, считает таким героем Ивана Карамазова, а его антагонистом – старца Зосиму. «Свой высший накал философская трагедия приобретает в «партии» Ивана… Достоевский решает дать полный голос Зосиме, чтобы в противовес Ивану провозгласить устами Зосимы свою религиозную утопию» [56]56
  Кирпотин В.Я.Указ. соч. С. 126.


[Закрыть]. В.Е. Ветловская категорически не соглашается с мнением о ведущей роли Ивана, а также Дмитрия Карамазова. Наиболее весомым основанием для этого является степень авторитетности того и другого героя. Исследователь напоминает, что произведение задумано как жизнеописание Алеши, что порождает наличие в романе черт житийного жанра. [57]57
  Ветловская В.Е.Литературные и фольклорные источники «Братьев Карамазовых» // Достоевский и русские писатели. М., 1971.


[Закрыть]

Алеша является единственным «сквозным» героем. С появления его личности и его имени («От автора») начинается вступление и первая фраза первой главы: «Алексей Федорович Карамазов был третьим сыном помещика нашего уезда Федора Павловича Карамазова». Его речью перед мальчиками («Речь у камня») кончается роман. В большинстве сцен и эпизодов он оказывается действующим лицом или свидетелем. Без Алеши практически не обходится ни одно «собрание». Как выясняется на каждом шагу, Алеша всем нужен и многим необходим. Его ждут Лиза, Катя, Грушенька, Снегирев, ему исповедуется Митя, даже Иван излагает ему свои мысли. Естественно, что ему доверяет старец Зосима. Алеша наделен талантом слушателя и умением вникать в чужие мысли, а главное – абсолютным нравственным чутьем. Этим он подобен Соне Мармеладовой.

Отсутствие настоящей семьи, родного угла, гнезда толкает людей такого склада к размышлениям, формирует вдумчивое отношение к жизни, создает личность, способную осознать себя и ощутить чужую боль. Но Алеша обладает и определенными идейными представлениями: он записывает и передает мысли Зосимы, достаточно хорошо понимает смысл идеологических построений Ивана и готов полемизировать с ним. При этом Алеша не повторяет путь старца – он идет в мир и будет способствовать добру в мирских делах. Учитывая хотя бы эти факты, можно согласиться, что Алексей мог быть задуман как ведущий герой. Такой выбор вполне согласуется с традициями русского романа, где приоритетная роль и привилегированное положение отдавались герою, наиболее близкому автору и несущему в своем сознании какое-то субстанциональное начало.

Но оказалось, что Дмитрий со своим темпераментом и Иван со своими умственными исканиями заслонили Алешу. В.Е. Ветловская тонко подметила, что этому впечатлению способствует «великолепно отделанная линия Мити». При этом стоит подчеркнуть, что все три героя исследуются писателем с особой тщательностью и даются в сопоставлении друг с другом. Мотивировка выбора именно трех героев вроде бы чисто семейная, а принцип их сопоставления – исконно романный, отмеченный нами уже в произведениях Стендаля, Пушкина, Тургенева. Трактовка характеров Алеши, Ивана, Дмитрия в романном ключе окончательно утверждает в своих правах те принципы изображения внутреннего мира героев, которые проявились в «Преступлении и наказании», и те особенности в понимании личности, к которым пришел писатель, хотя различие самих характеров диктует некоторые различия в способах их изображения.

Из всех героев Иван Федорович – явный идеолог. Как и Раскольников, он – автор концепции, но его концепция более широка. Отсюда в ее толковании больше разночтений среди исследователей, хотя и она тоже в основных своих моментах разобрана и осмыслена. Само же ее присутствие в сознании Ивана и желание Достоевского познакомить с ней как героев, так и читателей накладывают особый отпечаток на структуру романа.

Наличие идеологически мыслящего героя в романе обусловило появление его антагониста, старца Зосимы. Они не показаны в роли прямых идейных противников, однако, по тонкому замечанию В.Я. Кирпотина, глава «Русский инок» помещена сразу же после исповеди Ивана. Идеи старца полемичны по отношению к мыслям Ивана, но герои полемизируют косвенно. Читателю приходится самому сопоставлять их идеи и делать выводы. Поэтому глава, посвященная старцу, не очень органична для романа, но ее введение мотивировано желанием Алеши приобщить окружающих к идеям своего учителя. Правда, он не дает даже небольшого комментария к суждениям старца, но принадлежность записок Алеше делает их достойными внимания.

Других серьезных противников у Ивана нет, но есть слушатели и одновременно судьи. Прежде чем говорить, кто и как «судит» героя, скажем о том, как вводятся его мысли в ткань повествования.

Наиболее органичными компонентами романа, обусловленными необходимостью ввести в него собственно идейные суждения героя, являются сюжетные эпизоды, в которых участвует герой, делящийся своими мыслями. В числе таких эпизодов – первое собрание в монастыре, беседа в трактире, состоящая из двух частей («Бунт» и «Великий инквизитор»), диалог Ивана с чертом, т. е. с самим собой, а также сцены общения с другими действующими лицами, в частности со Смердяковым. Во всех этих случаях центром внимания оказываются концепция героя и причины ее возникновения. В первом романе Достоевский максимально объясняет истоки зарождения теории Раскольникова, окружая его бесконечными бедами и несчастиями людей и таким образом мотивируя ход его мысли социальными обстоятельствами. В «Братьях Карамазовых» социальные мотивы бунта Ивана, толкающие его к идейному протесту, явно приглушены. Наиболее обездоленные персонажи, к которым относится семья Снегиревых, по существу находятся вне поля зрения героя. В приводимых им фактах во время беседы с Алешей рядом с ребенком, разодранным собаками барина, фигурирует девочка, замученная своими же родителями, а это явления совершенно разного плана. Кроме того, в изображаемый период жизни Иван становится свидетелем разногласий в семье Карамазовых, которые имеют не социальный, а скорее нравственно-психологический характер. Поэтому в размышлениях Ивана об истоках человеческих бедствий чаще других звучит мысль о дурной человеческой природе, а не об униженности людей в обществе. Борьба отца с сыном Дмитрием не столько за деньги, сколько за женщину, как бы подтверждает его этическую теорию о несовершенстве и порочности человеческого рода.

Об идейных предпосылках данной концепции, как и в первом романе Достоевского, практически не говорится, кроме того, что «русские мальчики ломают себе головы над мировыми проблемами». Всем этим уже предопределяется оценка концепции героя.

Наиболее серьезным аргументом в оценке любой концепции являются ее идейный смысл и общественная направленность. Концепция Ивана противоречива, о чем уже неоднократно писалось. Хотелось бы добавить, что ее противоречия проистекают в первую очередь из ее широты. Ведь она включает в себя, по существу, социологические, политические, теологические, нравственные и философские мотивы. Отсутствие диалектики в понимании связи между разными сторонами мышления, или, говоря современным языком, разными гранями общественного сознания, указывает на эклектичность автора, его непоследовательность, на невозможность ответить на поставленные вопросы. Достоевский обнажает противоречия концепции, подмечая абстрактность идей, высказываемых Иваном, но сам противопоставляет им такие же абстракции из учения Зосимы. К счастью, в большинстве случаев он старается проанализировать и осознать эти мысли и без помощи Зосимы.

Претендуя на компетентность, но не будучи по-настоящему компетентным в трактовке социологических, философских, политических идей, Достоевский достаточно силен и правомочен в оценке нравственно-психологических аспектов концепции своего героя. Выявление этих аспектов и их отражение в облике героя он и избирает способом оценки теории в целом. Это оказывается весьма результативным еще и потому, что именно такая интерпретация и такое освещение сознания героя наиболее соответствуют читательскому восприятию художественного произведения.

Прежде всего, оценка достигается обнажением объективного нравственного пафоса идей, которыми делится Иван Карамазов со своим братом Алексеем. Содержание его рассказа должно убедить, что нравственно нормальный человек не может не ощутить горечь от обилия страданий на земле, не ужаснуться тем фактам, которые приводятся Иваном, не задуматься над причинами, которые порождают такие страдания. Иными словами, систематизированные им жизненные впечатления столь потрясающи, что не могут не вызвать сочувствия у слушателя и заставляют поверить в нравственное обаяние героя. По мысли Кирпотина, «Достоевский полон сочувствия Ивану».

В размышлениях о причинах бедствий людей позиция героя не столь убедительна – мы уже обращали на это внимание. Исходя из тезиса о порочности людей, об их злобности и несовершенстве, о нелюбви друг к другу (Иван настойчиво повторяет эту мысль), герой предлагает доверить их судьбу людям типа Великого инквизитора, которые накормят их и поведут за собой, как стадо, совершая при этом новые жестокости вроде сожжения еретиков, к которым они готовы причислить самого Иисуса Христа. По мнению героя, это единственный выход, который и его самого приводит в отчаяние, но другого он предложить не может.

Мы отвергаем такую теорию за антиисторизм и утопичность. Достоевский не принимает ее за безнравственность. Предпочтение жестокого, не доверяющего людям Инквизитора верящему в людей Иисусу Христу дискредитирует концепцию Ивана Карамазова. К этому хочется добавить, что человек, в том числе современный, независимо от его веры в Бога, не может не поддержать Достоевского в этом отношении, ибо речь идет не о религиозности, а о нравственной окраске поведения человека, претендующего на руководство другими людьми.

С теоретическими убеждениями социально-политического характера связаны философские и этические представления Ивана. Приятие Инквизитора взамен Христа означает отрицание Бога и атеизм. Атеизм, в свою очередь, подразумевает отрицание идеи бессмертия, т. е. веры в бесконечные нравственные начала. Сочетание атеистической идеи с идеей дурной человеческой природы логично приводит к выводу о вседозволенности, который подкрепляется впечатлениями о необузданности человеческих страстей, о праве на любое желание, на своеволие. Наблюдая за собой и окружающими, Иван Федорович заявляет Алеше: «А насчет права, так кто же не имеет права желать?.. К чему же лгать пред собой, когда все люди так живут, а пожалуй, так и не могут иначе жить… В желаниях моих я оставляю за собой полный простор».

В таких умозаключениях писатель уже не мог сочувствовать герою, о чем он говорит устами Алеши, подчеркивая тем самым нравственную несостоятельность концепции его брата. «Как же жить-то будешь? – горестно восклицал Алеша. – С таким адом в груди и в голове разве это возможно?»

Нравственная уязвимость теории подчеркивается и другими приемами. Во-первых, самой манерой ее преподнесения. В данном романе, как и в первом, сообщается о существовании статьи Ивана Федоровича, но дается она в устном изложении автора и его читателей, знаменитая поэма «Великий инквизитор» – тоже. Думается, что в данном случае действуют два мотива. С одной стороны, писатель избрал наиболее доступную форму донесения мысли до читателей, с другой – эта форма вуалирует некоторые недостатки самой мысли. Дело в том, что устное изложение как бы не претендует на абсолютную точность и отчетливость, допускает противоречия, которые возникают будто бы за счет произнесения. Это хорошо подмечает Алеша, стремящийся своими вопросами и репликами уточнить некоторые положения. На это, возможно, и рассчитывает Иван, зная о неясности некоторых положений своей концепции. Но все это означает определенную ее окраску.

Изложение Иваном Федоровичем своих мыслей не предполагает их обсуждения и хотя бы некоторой дискуссии – это тоже ощущает Алеша. Любые его попытки вмешаться, задать вопрос, уточнить услышанное игнорируются Иваном. Ему важно сказать, а не узнать, высказаться, а не дойти до истины. Он подозревает непоследовательность в своих мыслях, но не желает останавливаться и разбираться с помощью других, пока сам верит в них В этом обстоятельстве опять же скрыта оценка сути его мыслей. При таком способе изложения мыслей речь героя превращается в монолог. Монолог довольно стройный, логичный, лишенный эмоциональности, которая была присуща монологам Раскольникова. Это говорит об отсутствии у героя прямых сомнений и нежелании хотя бы самому себе признаться в них.

Сомнения обнажаются в реакциях героя. В ответ на недоумение и тревогу Алеши Иван смеется. Его смех часто выражает ироническое, презрительное, несерьезное отношение к окружающим и к своим мыслям. Это улавливает даже Федор Павлович Карамазов, который говорит: «Чего опять смеешься?»

Еще более показательна реакция окружающих. Стремление неоднократно проговорить свои мысли и таким образом проверить их на слушателях заставляет Ивана Федоровича высказываться и в обычных разговорах – с отцом, Катериной Ивановной, Дмитрием, Смердяковым. Такие беседы позволяют увидеть реакцию на суждения Ивана и отношение к нему как к личности. При этом образованность Ивана никем не подвергается сомнению, а вот его тип мышления воспринимается неоднозначно.

«Иван гимну не верит!» – с горечью констатирует Митя, подтверждая приведенный выше тезис о нелюбви Ивана к ближнему, о его нежелании поверить в благородные порывы и вскрывая тем самым противоречивость и непоследовательность мотивов бунта Ивана. Ракитин, тоже не чуждый подлости, говорит про Ивана: «Сам подлость сознает и сам в подлость лезет». Миусов удивляется тому, что после скандала в монастыре Иван идет на обед к игумену «как ни в чем не бывало». Герой вызывает раздражение и у Катерины Ивановны, укоряющей его в том, что он убедил ее в убийстве отца Митей. Даже Федор Павлович чует что-то не то и говорит, что боится Ивана больше, чем Митю. Но особенно показательны реакции Смердякова, который сначала слишком внимательно слушает Ивана, а в конце издевается над ним за его трусость. Внимание Смердякова к речам Ивана смущает и волнует того больше, чем критические замечания отца Паисия, Алеши, Миусова.

Нравственная оценка героя подается и в форме комментария к его поведению со стороны рассказчика, что очень напоминает изображение Раскольникова. Повествователь подмечает и фиксирует психологические нюансы состояния героя, подчеркивая, в частности, как после собрания в монастыре Иван, садясь в дрожки, «злобно крикнул кучеру», «заодно отпихнул Максимова так, что тот отлетел на сажень», «злобно закричал» на отца, «злобно искривил лицо», «с отвращением понял», «засмеялся» в ответ на горестное восклицание Алеши и т. п. Все это проявления косвенного, предметного психологизма и одновременно способ оценки поведения героя.

Похожая, но несколько другая форма косвенного психологизма проявляется в констатации поступков и состояний героя, не соответствующих его привычному поведению. Этот прием уже знаком по «Преступлению и наказанию». Такая тенденция особенно активизируется к концу романа, т. е. к моменту убийства Федора Карамазова, нарушающего обычное состояние окружающих людей. Весьма заметно отражается это и на Иване. Его поведение становится автоматичным, трудно контролируемым, а состояние неприятным, неуютным для него самого. «Но странное дело, на него напала вдруг тоска нестерпимая и, главное, с каждым шагом, по мере приближения к дому, все более и более нараставшая. Не в тоске была странность, а в том, что Иван Федорович никак не мог определить, в чем тоска состояла… Тоска до тошноты, а определить не в силах, чего хочу. Не думать разве». Косвенный психологизм тут сочетается с прямым. Или: «Что-то ненавистное щемило его душу, точно он собирался мстить кому. Ненавидел он даже Алешу, вспоминая давешний с ним разговор (в трактире), ненавидел очень минутами и себя».

Чем ближе к трагедии, тем больше Иван наталкивается на свои идеи в смердяковском толковании и приближается к прямой нравственной самооценке. Перед отъездом из города Иван впервые признается себе: «Я подлец!». А когда узнает об убийстве, еще сильнее осознает свою причастность к нему. Однако увидеть свою настоящую роль в происшедших событиях ему очень трудно до самого конца, до того момента, когда он появляется в суде с целью фактического признания. Не случайно у него, как и у Раскольникова, начинается поединок с самим собой, поединок между мыслями и их мотивами, мыслями и поступками.

Иван Федорович страдает, мучается, мечется. Его тянет к Смердякову, как Раскольникова к Свидригайлову. Раньше он делился своими мыслями с окружающими – теперь скрывает. Так же как Раскольников, он становится желчным, необщительным, злым. Идя вечером по улице, в раздражении он чуть не убил мужичка, толкнув его изо всех сил. Наконец он заболевает. Болезнь приобретает опасные формы и приводит к галлюцинациям, а затем к потере разума.

Следовательно, и здесь прямо и косвенно вступает в силу психология. Психологическая неуравновешенность сигнализирует о душевном неблагополучии, в основе которого возникшие сомнения в своих мыслях и особенно в идее вседозволенности.

Психология помогает герою ощутить нравственную уязвимость своих мыслей, а нравственная оценка этих мыслей и вытекающих отсюда последствий ведет к осознанию их идейной несостоятельности. При этом ложные стороны концепции Ивана подаются и воспринимаются как результат искренних его заблуждений: он желал помочь людям, подобно герою его легенды Великому инквизитору, и потому изображается в данный момент с сочувствием и жалостью.

Итак, принцип трактовки характера Ивана и его изображения в «Братьях Карамазовых» близок к таковому в «Преступлении и наказании», что обусловлено сходством материала, т. е. характерами героев-идеологов, носителей еще не окончательных идей, и способами подхода к анализу таких характеров, разработанными Достоевским, чтобы проникнуть в «тайну» человека, как писала Е.П. Червинскене. [58]58
  Гашкене-Червинскене Е.П.«Тайна» Ф.М. Достевского // Ученые записки высших учебных заведений Литовской ССР. Вильнюс, 1976.


[Закрыть]

Ярко очерчена и исследована с завидной придирчивостью личность Дмитрия Федоровича Карамазова. Исследователи не склонны видеть в нем ведущего героя, хотя готовы признать великолепную отделку именно его характера. Заметим, что сама по себе отделка и свидетельствует об особом интересе к нему автора и выделении его в качестве романного героя.

Дмитрий не является антиподом двух названных героев, но введен в роман не просто как один из членов семьи Карамазовых, а как личность, привлекающая своей характерностью и входящая в состав микросреды, представленной в данном романе. В организации микросреды Достоевский отличается от других писателей и тем, что у него не так ощутимо противопоставление характеров, герои высвечивают друг друга, отражаются друг в друге, находят точки соприкосновения, что объясняется опять же многомерным пониманием личности, умением подметить наряду с различиями сходные нравственно-психологические тенденции.

Дмитрий не может быть противопоставлен Ивану, потому что он не идеолог. Зато в его мироощущении активны нравственные начала. Поэтому если при изображении Ивана объектом анализа были мысли и в связи с этим эмоциональные состояния, действия, поступки, помогавшие проникнуть в его нравственный мир, то при изображении Дмитрия предметом внимания становятся в первую очередь поступки и эмоции, а в связи с этим мысли, убеждения, представления. Иван все время думает, Митя живет импульсами и порывами, Иван часто не договаривает, Митя слишком много говорит, навлекая на себя подозрения в убийстве отца почти всех жителей города. Поэтому его характер изображается иначе, чем характер Ивана. Автору не нужно комментировать слова и поступки героя – они открыты, непреднамеренны, не продуманы, очевидны. Собственно психологические реакции проявляются в самих действиях, жестах и, конечно, словах. Обычные диалоги, сопровождающие поступки или представляющие собой его порывы, как правило, идеологически не окрашены.

Серьезные высказывания, преследующие задачу обнажить свой внутренний мир, иногда принимают монологический характер. Таково его излияние перед Алешей, названное автором «Исповедью горячего сердца», а затем и перед другими персонажами – Хохлаковой, Самсоновым, судьями. Речь Дмитрия эмоциональна, экспрессивна, не всегда логична. Вот, например, как начинается его исповедь в саду: «– Чего шепчу? Ах, черт возьми, – крикнул вдруг Дмитрий Федорович самым полным голосом, – да чего же я шепчу? Ну, вот сам видишь, как может выйти вдруг сумбур природы. Я здесь на секрете и стерегу секрет. Объяснение впредь, но понимая, что секрет, я вдруг и говорить стал секретно и шепчу как дурак, тогда как не надо. Идем! Вон куда! До тех пор молчи. Поцеловать тебя хочу!» Или: «Грянула гроза, ударила чума, заразился и заражен доселе, и знаю, что уж все кончено, что ничего другого и никогда не будет. Цикл времен совершен. Вот мое дело. А тогда вдруг как нарочно у меня в кармане, у нищего, очутились три тысячи. Мы отсюда с ней в Мокрое, это двадцать пять отсюда верст, цыган туда добыл, цыганок, шампанского, всех мужиков там шампанским перепоил, всех баб и девок, двинул тысячами. Через три дня гол, но сокол. Ты думал, достиг чего сокол-то? Даже издали не показала. Я говорю тебе: изгиб. У Грушеньки, шельмы, есть такой один изгиб тела, он и на ножке у ней отразился, даже в пальчике-мизинчике на левой ножке отозвался. Видел и целовал, но и только – клянусь!».

Помимо экспрессивности здесь обращает на себя внимание многословность, которая объясняется, во-первых, отсутствием привычки формулировать свои мысли, во-вторых, взволнованным состоянием героя, в-третьих, стремлением доказать окружающим, какие мотивы двигали им и какое большое место занимали в них благие порывы.

Писателю тоже необходимо зафиксировать эти порывы, даже если они еще не реализовались в поступки или убеждения. Говоря об убеждениях применительно к Мите, нужно иметь в виду не идеологические представления (поэтому он носитель своего «голоса», но не «идеи»), а нравственные принципы, присутствие которых является одним их главных признаков личности. При всей своей импульсивности и непредсказуемости Митя все время думает о них, анализируя себя, видя в себе плохое и ища хорошее.

На данном этапе его более всего беспокоит вина перед Катей, желание отдать ей долг и не быть подлецом в ее глазах. Ради этого ему нужны деньги, которые он не возьмет нечестным путем. Требуя их от отца, он исходит из чувства справедливости и сознания того, что отец ему должен по законам имущественных отношений. Беспокоит его и ощущение измены Кате, которую он оставил, встретив Грушеньку. И он принимает все меры, чтобы снять с души этот грех. Ищет деньги, которые истратил («не как вор»!), не считает себя женихом и, наконец, узнав о Грушенькином возлюбленном, принимает решение расстаться с жизнью. Обидев Катю уходом, Митя боится оскорбить ее на следствии, ранив Григория, он жалеет его, благоговеет перед Алешей, тревожится за Грушу. Все это говорит о добрых намерениях и положительных нравственных началах в его душе. Нравственная позиция Мити, во многом, конечно, уязвимая, укрепляется и формой общения его с Алешей в момент исповеди. Монолог Мити сопровождается диалогом, в котором Алеше предоставляется гораздо большее право задавать вопросы, комментировать речь брата, сказать свое слово.