Текст книги "Слишком хорошая няня (СИ)"
Автор книги: Ашира Хаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Браво чудо-няне!
Решение все-таки найти эту загадочную «Лалу» полностью себя оправдало.
За едой мои партнеры вдруг вспоминают байки тех лет, когда я еще жил и работал в Петербурге и начинают наперебой напоминать мне о делах давно минувших дней. Илона заливисто смеется, а Лара прислушивается, но не комментирует.
– Большое спасибо за приглашение, – говорит она, когда Дина вручает ей вилку, показывая этим, что больше есть не собирается. – Нам пора. Мы хотели еще немного отдохнуть перед визитом к психологу.
– Ой, большинство психологов просто наживается на том, что сейчас все пляшут вокруг ребенка, – сообщает Илона, хотя ее никто не спрашивал. – Современные дети просто чувствуют слабость взрослых и пользуются этим. Надо просто не…
Лара не дослушивает очередную педагогическую мудрость, резко вставая из-за стола.
– Хорошо, – говорит она. – Пойду тогда нарежу веток и отлуплю ее розгами, вдруг поможет!
Мы встречаемся с ней взглядами, и в ее глазах я вижу вызов.
Нет, я не ошибся с няней. Эта сможет защитить мою дочь.
13
Ближе к восьми вечера Дина начинает клевать носом. Я могла ее понять – самой хотелось прикорнуть на мягком диване в гостиной и под уютный шелест дождя за окном немножко подремать. День выдался суматошным – три врача, обед с Александром и его знакомыми и еще прогулка в парке у больницы, где принимал последний специалист.
Мы обе просто валились с ног.
Но уложить девочку спать без чистки зубов и мытья казалось неправильным. Только как ее купать? Вообще-то я Дине совершенно посторонняя женщина без всяких навыков обращения с детьми.
В интернете ответа на вопрос, в каком возрасте дети уже моются самостоятельно, ответа не нашлось. Туманные рассуждения о том, что к школе они должны это уже уметь, мне никак не помогли. Но кто-то же отмывал Дину после тусовки с бомжами? Не сам же Александр?
Поворот ключа в замке раздается в половину девятого.
К тому времени я уже успеваю немного побухтеть на тему занятых бизнесменов, которые не страдают от пунктуальности. Вероятно, потому что слишком заняты со своими стервозными любовницами. Но на самом деле я даже не сержусь.
Мимолетная искра взаимопонимания, проскочившая между нами во время обеда, за день успела разгореться в теплую симпатию. Ну да, Александр совершенно не умеет выбирать женщин, судя по его жене и любовнице. Но с богатыми мужиками это случается сплошь и рядом – им в первую очередь нужен красивый аксессуар, а не хороший человек.
А сам он нормальный. Сработаемся.
Он заходит в квартиру и сразу же в прихожей снимает пиджак и галстук, расстегивает манжеты на рубашке и закатывает рукава. Мельком кивает мне, проходя в гостиную и сразу идет к Дине, которая смотрит мультики. Она быстренько обнимает папу, но тут же отталкивает его и отодвигает в сторону, чтобы не загораживал экран.
– Что сказал психиатр? – поворачивается Александр ко мне.
– Сказал, что пришлет все рекомендации вам на почту, потому что я ребенку никто, – отчитываюсь я. – Логопед готов работать, но после получения рекомендаций психиатра.
– Психолог? – Александр распахивает холодильник и задумчиво смотрит на одинокую кастрюльку внутри.
Вытаскивает ее, открывает крышку и изучает рисовую кашу на молоке, которую мы с Диной сварили совместными усилиями. Получилось вкусно, особенно с грушевым джемом.
– А мне ничего нет? – оборачивается он ко мне.
– Извините, Александр, готовить вам не входит в мои обязанности, – развожу я руками. – Кстати, договор я прочитала и подписала.
– Понял, – вздыхает он, принюхиваясь к каше. – А можно я это съем? Нет сил ждать доставку.
Когда у тебя так жалобно просит покушать кашку огромный брутальный мужик с жестким взглядом, сил отказаться нет никаких.
И я вздыхаю:
– Можно. Ешьте. Завтра новую сварю. Да погодите, сейчас погрею!
Вырываю у Александра кастрюльку, причем отпускает он ее не сразу, и перекладываю кашу в тарелку, чтобы поставить в микроволновку.
– Так что психолог сказал? – спрашивает он.
– А! – спохватываюсь я. – Психолог единственный, кто со мной поговорил! Сначала с Диной полчаса, потом меня позвала. Я рассказала все про нашу ситуацию…
– Зачем?
Александр не дожидается последних трех секунд работы микроволновки и начинает есть кашу раньше, чем садится за стол.
– Ну, – я киваю на стол, где лежат документы. – NDA я не подписывала. Кстати, это вы зря. Информация, которую я могу получить в вашем доме, способна серьезно вам навредить.
– Я вам доверяю, Лара, – с набитым ртом комментирует Александр.
– Ну тогда доверяйте до конца! – фыркаю я. – Психологу нужно понимать, что у нас происходит. В общем, она сказала, что я со своей стороны могу только любить Дину, остальным займутся специалисты. Это ей нужнее всего.
– Полностью согласен, – кивает мой работодатель. Он только что обнаружил на столе джем и додумался добавить его в кашу.
– Я понятия не имею, как это делать!
– У вас есть книги.
– В книгах не написано, как любить детей. Только как воспитывать. А я вообще еще не думала о детях!
– Почему, Лара?
Оборачиваюсь на Дину.
Она устроилась среди подушек, обняв моего зайца, и смотрит «Машу и медведя». Это единственное, что мне пришло в голову ей включить. Мои познания в мультиках остановились на «Телепузиках» и «Смешариках». Но от «Смешариков» она отказалась. Какой у нее любимый мультик, тоже выяснить не удалось – Дина просто смотрела на меня и улыбалась.
Я спросила у психолога, когда она заговорит.
Но та ничем не смогла мне помочь.
Скоро. Или никогда.
– Александр, это нетактичный вопрос, вы в курсе? – вздыхаю я.
– Я уже говорил, – он доскребает последнюю ложку каши и, похоже, жалеет, что ему не по статусу вылизать тарелку. – Мне надо понимать, чего от вас ждать.
– Детей у меня нет, потому что у меня нет мужа. А почему его у меня нет, вы уже спрашивали. Чай будете?
– Буду.
Я отхожу, чтобы включить чайник. В шкафу я нашла шарики из марципана и сушки в старинной вазочке, расписанной золотыми цветами. Она мне кажется ровесницей этого дома, а в нем, как я прочитала на стендах во дворе, селились музыканты Придворного оркестра. Может быть, вазочка принадлежала кому-нибудь из них. Или одному из писателей, поселившихся тут после революции. А может, жена Александра нашла вазочку где-нибудь на аукционе и купила за бешеные деньги. У таких вещей обычно весьма причудливая история.
– Я помню, что это не мое дело, Лара, – говорит Александр мне в спину, пока я вожусь с чайными пакетиками. – Но вы привлекательная женщина, и мне правда непонятно, что не сложилось? У вас какая-то травма? Хотите я и вам оплачу психотерапию?
На «привлекательной женщине» я не могу сдержать улыбки.
Разливаю кипяток по чашкам и разворачиваюсь к столу.
– Если я выйду замуж, кто же будет няней для Дины? – спрашиваю я, придвигая к нему чашку.
– Действительно… – Александр задумывается. – Но терапия – процесс долгий и нелегкий, за три месяца не успеете.
– Вот видите, – говорю я. – Сами признаете, что нелегкий.
Он хмурится. Отпивает чай.
– Но… – начинает он, а я прикладываю палец к губам и киваю на диван в гостиной.
Дина так и заснула – перед экраном, подложив вместо подушки под голову зайца.
– Искупаться не успели, – говорю я шепотом. – Простите.
– Ничего, – Александр встает, бесшумно отодвигая стул и идет к дивану. – Еще ни один ребенок не умер от нечищенных зубов и немытых пяток.
– Не хотелось бы стать первым известным случаем.
Он бросает на меня упрекающий взгляд и подхватывает дочь на руки.
Следую за ним в детскую на цыпочках.
Он укладывает Дину в кровать, благо я успела переодеть ее в домашнюю пижаму, и накрывает одеялом. Прикручивает свет ночника до полутьмы.
Я кладу зайца Ой ей под бок и тоже накрываю его одеялом.
Александр стоит над кроватью дочери еще минуту или две, и я решаю оставить его одного. Но он оборачивается ко мне. Его глаза в полумраке кажутся почти черными и блестят.
– Лара, – говорит он вполголоса, глядя мне прямо в глаза. – Скажите честно – вы не любите мужчин?
– Нет, Александр, – я усмехаюсь. – Наоборот. Это они меня не любят.
– Но почему?
Смотрю на него и не знаю, что ответить. Неужели он сам не понимает?
14
На цыпочках отступаю от кровати Дины и маню Александра из комнаты.
– Откуда мне знать? – говорю вполголоса уже в коридоре. – Никогда не нравилась мужчинам. Почему – это у них надо спрашивать.
Мои дела здесь закончены, поэтому иду собирать сумку.
– Полагаю, вы спрашивали?
Александр стоит в узком коридоре между гостиной и «моей» комнатой и я в суете сборов вынуждена постоянно мимо него протискиваться. Но не скажешь же хозяину дома отойти с дороги.
– Спрашивала.
– И что вам ответили?
Останавливаюсь в прихожей и кладу сумку на полку под зеркалом.
Усмехаюсь и цитирую:
– «Ты, конечно, симпатичная, но не в моем вкусе, Ларис», – на весу начинаю надевать ботильоны. – Ни в чьем вкусе. Так уж вышло.
Не люблю обсуждать эту тему, зато в большинстве случаев мой ответ надолго ее закрывает. Не работает с родственниками – они продолжают требовать замуж и детей. Но с остальными помогает.
– Довольно странно, – хмыкает Александр, перемещаясь в прихожую и включая свет. – Вы ведь симпатичная.
Он смотрит на меня так, словно и правда произвел тщательную оценку параметров.
– Просто не в вашем вкусе? – вновь усмехаюсь я.
Он мешкает, и эта пауза говорит мне все, что требуется знать.
– Вот об этом я и говорю, – срываю с вешалки куртку и понимаю, что меня все-таки задела его реакция. Что он хотя бы из вежливости не сказал, что я привлекательная.
Александр шагает ко мне, забирая куртку из рук и разворачивает ее так, чтобы помочь мне надеть.
– Вам всего двадцать восемь, – его низкий голос над самым ухом заставляет ежиться от мурашек. – Рано еще отчаиваться.
Вдеваю руку во второй рукав и поспешно застегиваю молнию, чуть не прищемляя кожу на голом горле. Забыла платок. Снова расстегиваю и наматываю платок вокруг шеи, избегая взгляда мужчины, стоящего рядом. Я так давно отчаялась, что уже перестала смущаться в присутствии других мужчин. Но Александр умудрился пробить мою защиту.
– Думаю, в самый раз, – говорю я и усилием воли поднимаю на него глаза. – Если до этого момента ничего не получилось, вряд ли уже сложится. Так что, не волнуйтесь – замуж я внезапно не выйду. И никаких тайных пороков у меня нет. Просто я не привлекаю мужчин. Во все времена были такие женщины. Они становились компаньонками, приживалками, уходили в монастырь. Сейчас можно заняться чем-нибудь поинтереснее.
Его взгляд непроницаем. Он не смущается, как большинство мужчин, когда я им это говорю. Они как будто считают себя обязанными проявить ко мне внимание, но при этом не испытывают никакого желания. Наблюдать за этой внутренней борьбой всегда неловко.
– Мне кажется, вы все-таки ошибаетесь, – говорит Александр.
– Вам кажется, – отрезаю я. – До завтра.
На следующее утро за мной снова заезжает «роллс-ройс», и история повторяется – спешащий Александр, список докторов, список поручений. Теперь к ним добавляются выписанные Дине таблетки, и я вновь отправляюсь в интернет искать способ скормить их ребенку.
– И побольше с ней общайтесь! – просит напоследок Александр, захлопывая за собой дверь. – Говорят – это поможет!
Дина смотрит на меня, держа на руках зайца Ой.
– Кашу? – спрашиваю я у нее.
Она мотает головой.
– Мороженое? – коварно интересуюсь я.
Энергичный кивок.
– Тогда сначала кашу, потом психолог, а потом пойдем гулять в парк с мороженым.
Раздумывает пару секунд – и кивает.
Что ж, можно поставить галочку – искусству родительского подкупа я тоже научилась.
Честно говоря, я еще никому из знакомых не сказала, что работаю няней. Отчасти потому, что не знала, как объяснить, почему согласилась, отчасти – потому что не хотела озвучивать предложенную зарплату.
За такие деньги я бы и сама подумала, что там не только за девочкой надо присматривать, но и оказывать… кхм… иные услуги ее отцу…
Впрочем, отца я толком не вижу – Александр раньше восьми домой не возвращается
– Может быть, вам на следующий вечер что-нибудь заказать? – спрашиваю я как-то у него, увидев, как он расстроился, узнав, что мы с Диной перекусили в парке хот-догами и не готовили ужин.
– Нет, не надо, просто готовьте на мою долю. Вам доплатить?
Я смотрю на него с упреком.
Дина стала соглашаться не только на рисовую кашу и мороженое, а еще на супы-пюре и спагетти с любыми добавками, лишь бы там было побольше сыра. Приготовить тройную порцию вместо двойной не так уж сложно.
В остальное время мы стараемся побольше гулять, пока не стало слишком холодно.
В ноябре меньше всего хочется выходить из дома, но ради мороженого мы с Диной оказываемся способны на подвиги.
В Михайловском парке облетают листья, под ногами валяются шипастые шкурки от расколотых каштанов, никто не хочет сидеть на мокрых лавочках, зато в павильоне Росси – аншлаг. Мы едим мороженое, сидя за столиком с видом на темную воду канала, по которой плывут золотые листья – это очень красиво и печально. На наших глазах до следующего сезона разбирают пристань экскурсионных катеров и последние капитаны уводят свои судна на стоянки до весны.
– Чтоб не измучилось дитя, учил его всему шутя, не докучал моралью строгой, слегка за шалости бранил и в Летний сад гулять водил, – цитирую Дине «Евгения Онегина», крепко держа ее за маленькую лапку на светофорах, когда нам надоедает Михайловский и мы идем в Летний сад.
Ей почему-то очень нравится Пушкин, и мне приходится вытаскивать из памяти все, что я знаю из него про нянь, воспитание и непослушных детей. Дина заливается счастливым хохотом, и я не могу не вспоминать ее настороженный взгляд в тот день, когда увидела ее в компании бомжей.
Она как будто забыла этот опыт. Если не считать того, что она по-прежнему говорит только «Лала» и «Папа». Но мы с психологом надеемся, что однажды все пройдет само собой, когда она почувствует себя в безопасности со мной.
Мы в очередной раз гуляем по Летнему саду, рассматривая аллегорические скульптуры, и я пересказываю Дине мифы, когда вдруг под статуей Сатурна, пожирающего своих детей, меня хватает за плечо высокий мужчина.
– Вы кто такая?! – жестко говорит он и ловит Дину за капюшон другой рукой. – Что вы делаете с этой девочкой?!
15
Никогда в жизни я не ощущала такой чистейшей злости.
Все поле зрения застилает красная пелена, и я чувствую, как откуда-то изнутри рвется яростное рычание.
Я отталкиваю мужчину в сторону, вырывая у него капюшон Дины и задвигаю ее за спину. Отступаю назад, низко наклоняя голову и готовясь к сопротивлению вплоть до драки. Даже оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего оружия, но ничего, кроме гибких ветвей кустов мне на глаза не попадается.
– Лала! – она дергает меня за куртку, показывая на мужика.
– Не бойся, маленькая… – бормочу я. – А вы кто такой вообще? – это я уже мужику.
– Я ее дядя! – говорит тот, указывая на Дину. – А вы, видимо, очередная подружка-алкоголичка ее матери?
– Я ее няня, – внимательно слежу за каждым его движением, готова в любую секунду вцепиться в глотку, если увижу, что он приближается к Дине. – Меня нанял Александр Владимирович. Вас же я вижу впервые, и меня никто не предупреждал ни о каких дядях! Так что быстро убрал свои грабли, пока я их тебе в зад не засунула!
Где-то внутри меня поколения питерской интеллигенции падают в обморок штабелями.
И только прабабка, пережившая войну, голод и Блокаду, одобрительно качает головой.
Нащупываю в кармане телефон и, стараясь не отрывать глаз от врага, нахожу номер своего работодателя.
– Александр… – с удовлетворением отмечаю, что мой голос не дрожит, напротив – в нем звенит сталь. – Тут какой-то человек называет себя дядей Дины и на этом основании…
– Фото его пришлите, пожалуйста, – прерывает меня Александр.
Демонстративно делаю фото напавшего на меня мужчины. Он больше не пытается хватать меня или Дину. Стоит, сложив руки на груди, и сверлит меня холодным взглядом. В том, как кривится его лицо, я улавливаю нечто знакомое. И через мгновение, это подтверждает и Александр:
– Да, это мой брат. Все в порядке.
– Хорош брат, – выдыхаю я. – Который не в курсе вашей жизни, но на людей бросается.
– Пожалуйста, Лара, не убивайте его, – раздается смешок в трубке. – Идите домой, я сейчас приеду.
Он отключается, а через несколько мгновений звонит телефон у моего противника. Пользуясь тем, что он отвлекся, я беру Дину за руку и потихоньку начинаю двигаться к выходу. Но он замечает, что мы уходим и, увы, следует за нами.
Идет позади, поэтому у меня даже повода на него наорать нет, хотя хочется. Слышно, что хмыкает в трубку, говорит «да!» и «понял!»
Потом прощается и нагоняет нас широкими шагами.
– Меня Роберт зовут, – сообщает он.
Я мысленно закатываю глаза, но продолжаю рассказывать Дине, кто такой Марс и почему Марсово поле называется именно так.
– Как вы подсуетились и стали няней? – Обращается он ко мне. – Вы подружка моего брата? Надо признать, вы хотя бы выглядите вменяемой, в отличие от других его девиц и от Светкиных подруг.
Продолжаю не реагировать, но не могу же я заткнуть уши Дине! А она уже вся извертелась, пытаясь посмотреть на этого Роберта. Через ворота он проходит за нами, а с охраной в холле даже здоровается.
Все, что я могу – это захлопнуть дверь квартиры у него перед носом в последнюю секунду.
И выключить звонок на всякий случай.
Только в этот момент меня наконец отпускает нервная дрожь, сопровождавшая от самого Летнего сада. Опускаюсь на корточки и помогаю Дине расстегнуть пальто.
– Испугалась? – спрашиваю ее полушепотом.
Она мотает головой.
Ну и молодец. А вот я – да!
– Хорошо, – говорю я. – Обедать будем?
Она снова мотает головой.
Вздыхаю:
– Кто бы сомневался! А рассольник будешь со мной варить? Он прикольный, с солеными огурцами.
Дина энергично кивает и без напоминаний несется мыть руки, а я – доставать из холодильника ингредиенты. И все-таки одновременно я прислушиваюсь к шагам в коридоре за дверью. Никуда этот Роберт не делся, так и ходит там туда-сюда.
Александр приезжает меньше, чем через полчаса. И заходит в квартиру вместе с братом.
Под моим ледяным взглядом тот снимает ботинки и пальто в прихожей и уже в носках и водолазке с брюками проходит на кухню.
Дина, которая как раз режет соленые огурцы под моим присмотром, отвлекается и глазеет на него. Отбираю у нее нож и, демонстративно им поигрывая, жду, что мне скажет наш дядюшка.
Тот откашливается, косясь на нож, но все-таки делает шаг ко мне.
Склоняет голову.
– Официально приношу вам свои извинения, Лара, – говорит Роберт очень серьезно, но блестящие глаза нет-нет, да и стреляют в сторону ножа. – Я правда думал, что вы Светкина подруга. Она любила отправлять Дину погулять с кем-нибудь из своих… кхм. Друзей. Они потом ее теряли и еле находили. Я с Сашкой на этой почве и поругался. Мы с ним не общались, пока он был женат на этой. Но за Дину я всегда беспокоился. Он мне все рассказал.
Он помолчал, ожидая, пока я переварю это на редкость искреннее извинение.
И вдруг шагнул ко мне, заключая в крепкие объятия.
– Огромное вам спасибо, – проговорил он куда-то в макушку.
Все-таки он был выше меня, и всерьез.
Нож из моей руки аккуратно вынули.
– Отлипни от моей няни, будь добр, – раздался сзади голос Александра.
– Твоей? – удивился Роберт, так и не отлипая. – Ты же сказал, что она не…
– Она няня Дины. А не моя подружка, все верно.
– Тогда я могу с ней обниматься!
– Не можешь.
Роберт вздохнул, но все-таки выпустил меня. И даже отошел подальше, раздраженно морщась совершенно так же, как брат.
– Лара, накормите нас своим творением? – спрашивает Александр, оттесняя Роберта из кухни и делая огонь под кастрюлей с рассольником поменьше.
Я сгребаю нарезанные огурцы с доски в кипящее варево и подмигиваю Дине:
– Накормим папу и дядю?
Она кивает и тащит Роберту моего… то есть, уже своего зайца.
– Добрая девочка, – вздыхаю я. И добавляю с намеком: – В отличие от меня.
Очень хочется взять скалку, благо она тут мраморная, убедительная. Но лезть далеко.
Впрочем, Роберт понимает намек.
– Твоей няне не нужна защита, – хлопает он Александра по плечу. – Она и так меня чуть не сожрала. Сама справится.
– Это неважно, – говорит тот, перегораживая проход так, чтобы Роберт не мог подойти ко мне. – Просто убери от нее руки.
Это что, интересно, тут происходит?
16
В тот вечер я остаюсь, чтобы уложить Дину, пока Александр разбирается с братом. Благо квартира достаточно большая, чтобы не видеть их и не слышать, пока мы купаемся, а потом я читаю Дине книжку. Какие книжки правильно читать детям на ночь, я не знаю, поэтому принесла из дома совершенно непедагогичных Зоков и Бада.
– Очередь на мед?
– Очередь на взбод!
– Не интересуюсь.
Дина слышит эту историю уже в десятый раз, но смеется все так же. Она вообще очень много смеется, но меня это не успокаивает. Я слишком хорошо знаю, что люди с депрессией могут выглядеть душой компании и беззаботными мотыльками. До упора. Думаю, что и у детей травмы могут прятаться где-то в глубине сердечка, пока они хохочут над книжкой.
Дина засыпает, но я сижу у ее кровати в свете ночника, пока не слышу хлопок двери.
Только после этого на цыпочках выхожу из детской и говорю в спину Александру:
– Все, я домой. Всего доброго. Карим ждет?
– Да-да, – он оборачивается вместе со стулом и смотрит на меня как-то очень внимательно. – Лара, я вот подумал…
– Что? – выпрямляюсь я с сапогом в руке и сдуваю пряди волос с лица.
Он смотрит на меня несколько долгих секунд, но потом качает головой:
– Нет, ничего. Завтра с утра как обычно?
– Ну да, – я застегиваю куртку и отпираю дверь. – Спокойно ночи, Александр.
– Спокойной ночи, Лара.
Пока я иду по длинному коридору, он не закрывает дверь. И только когда поворачиваю к лифту, слышу щелчок замка.
Следующее утро начинается так же суетно, как и любое наше утро уже две недели. Александр рычит по телефону, носясь из комнаты в комнату, Дина капризничает, я терпеливо жду указаний от работодателя и обдумываю, чем буду кормить ребенка на завтрак. Иногда это каша, но иногда нам обеим хочется чего-нибудь хулиганистого, и я заказываю круассаны и какао.
Вот и сегодня, глядя на темень за окном и невыспавшуюся мордашку Дины, я захожу в приложение еды и вижу там мандариновый круассан! Ну, конечно! В такой мрачный ноябрьский денек только такой и стоит заказывать.
Звонок домофона раздается буквально через пять минут – ого! Так быстро нам завтрак еще никогда не привозили. Но на этаж почему-то поднимается не курьер с квадратным ранцем, а человек с огромным букетом из роз и орхидей в руках.
Он радостно улыбается, завидев меня, и сует букет мне в руки.
– Извините, это ошибка, – говорю я. – Перепроверьте номер квартиры.
– Вы – Лара? – сверяется тот с телефоном.
– Да, но…
– Значит, никакой ошибки! Хорошего дня! – и он удаляется к лифту.
Я растерянно возвращаюсь в прихожую.
Александр в уже завязанном галстуке и даже ботинках подходит ко мне с хмурым видом и выуживает из цветов карточку, которую я не заметила.
– Самой лучшей няне на свете, – цедит он сквозь зубы. – И подпись – Р.
Он комкает карточку в пальцах.
Я стою с растерянным видом, даже не представляя, куда девать этот роскошный веник.
– Это вам от моего брата, – поясняет Александр. – Что-то непохоже, Лара, что вы непривлекательны для мужчин, как утверждаете.
– Да что вы говорите! – возмущаюсь я. – Думаю, это не романтические чувства. Он просто любит Дину. Помните, как растрогался, когда вы рассказали о том, как я ее нашла? Это благодарность.
– Ну-ну… – говорит Александр и аккуратно огибает нас с букетом, чтобы выйти из квартиры.
Ноябрь подходил к концу, снег как выпал, так уже и не таял. По каналу в черной воде плыли полупрозрачные льдинки, которые все активнее кучковались под мостом, слепляясь в единое целое и намереваясь зимовать именно тут. Нева пока была свободна ото льда, но по краям с утра уже подмораживало.
В квартире было прохладно, несмотря на горячие батареи, но мы с Диной устраивались на широком диване под пледами и играли в настолки на двоих. Я специально заглянула в магазин и купила там все игры, в которые можно играть без большой компании с девочкой пяти лет.
Правда, девочке больше всего зашла старая добрая карточная «пьяница», которой меня научила бабушка.
Готовить обед вместе тоже вошло у нас в традицию. Я не особая любительница кулинарничать, но Дина относилась к варке какого-нибудь куриного бульона как к алхимии – с таким же восхищением. Вот и приходилось вместо игр заниматься готовкой.
Впрочем, Александру наши эксперименты почему-то неизменно нравились, и он признался, что старается на поздних бранчах есть поменьше, чтобы попробовать, что у нас получилось. Ему зашли даже сырники, которые в нашем исполнении были больше похожи на неудачливых братьев и сестер Колобка.
Дине эти сюрреалистические колобки тоже понравились – она хохотала над ними до икоты.
Впрочем, это не вызвало у нее желания сказать ни одного нового слова.
Психолог продолжал твердить про любовь и терпение.
– Вы хоть выяснили, что с ней случилось? Почему она сбежала из дома? – спросила я как-то после сеанса.
Та лишь покачала головой:
– Нет, мы ждем, когда она заговорит и сама все расскажет.
Меня не очень устраивал такой ответ, но ведь не я была ее родительницей и повлиять ни на что не могла.
Впрочем, однажды вечером судьба подкинула мне подсказку.
Выхожу я как-то вечером из квартиры, попрощавшись с Диной и Александром и усаживаюсь на ту самую скамейку у ворот, где разрешено курить. Там еще удобно ждать, пока Карим подгонит «роллс-ройс», чтобы отвезти меня домой.
Из парадной выходит женщина, относит пакет с мусором в контейнер и замечает меня. Косится раз, второй, останавливается и подходит, вытаскивая сигарету из пачки.
– Зажигалки не найдется? – спрашивает она, не отрывая от меня взгляда.
– Извините, не курю, – улыбаюсь я и отворачиваюсь, вглядываясь в темноту в ожидании машины.
Она мне не нравится.
И не зря.
– Это ведь вы няня у Летниковых? – спрашивает женщина, называя фамилию Александра и Дины. – Я подруга Светы, их мамы.
