Текст книги "Слишком хорошая няня (СИ)"

Автор книги: Ашира Хаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍20

Меня, конечно, изрядно удивляет, что Александр так непринужденно перешел на ты.

Но в себе я не чувствую ответного порыва. Здесь и сейчас, ночью на темной кухне старого петербургского дома, где когда-то вот так же заполночь сидели Ахматова и Зощенко, Шварц и Рождественский и еще много-много тех, кто приходил к ним в гости, фамильярничать не тянет.

Только вот так – слегка отстраненно, вполголоса.

Так правильнее.

И еще, вопреки логике – искреннее.

– Кто сказал, что я одна? У меня есть мама и бабушка. Есть друзья и подруги, – я улыбаюсь, вспоминая Вику и ее страдания у теплого моря. – Есть люди, с которыми можно сходить на балет, а есть те, с кем на шашлыки. Есть компания покататься на велосипедах и есть знакомые, с которыми интересно в отпуске. Мы можем и выпить, и в настолки поиграть, и все вместе помочь дочери-выпускнице наделать самых лучших «шпор». Я бы не назвала это – одна.

Александр делает глоток чая. Рассеянно, просто потому что в руках у него была чашка, а именно это делают с чашками.

– Но личной жизни у тебя нет, – говорит он. – Я про это.

Пожимаю плечами.

За мной не заржавеет снова дать ему жесткий отлуп. Но…

Родившаяся тут искренность – еще слабая, едва трепыхающаяся на сквозняке, кажется мне достаточно ценной, чтобы ответить правду.

– Так получилось. Серьезно.

Александр кивает мне – мол, продолжай, я слушаю.

Опускаю глаза, принимая его приглашение к откровенности.

– В институте у меня была разгульная жизнь, как у большинства, наверное. Знаете, этот веселый студенческий промискуитет, когда с зацелованными одним парнем губами бежишь на свидание к другому? Ну или меняешься с подружкой кавалерами на вечеринке, и те этого даже не замечают.

Александр хмыкает, но взгляд у него становится отстраненно-мечтательный. Он несколько секунд смотрит в стену мимо моего плеча – явно вспоминает свои веселые юношеские деньки.

– Замуж никто особо не спешил, так что выходили только по залету. Впереди было слишком много интересного, чтобы впрягаться в такой серьезный проект, как семья.

Вспомнить приятно. И каждый поклонник был ценен не сам по себе, а тем, что знакомил с новыми людьми, у которых были новые идеи, восхитительные задумки и планы.

– А потом? – спрашивает Александр, прерывая на этот раз мой полет в страну фантазий и воспоминаний.

– Ну, а потом… – я вожу пальцем по столу фантик от конфеты. Складываю его пополам, потом еще раз пополам. Формулировать сложно. – Потом как-то все поклонники рассосались и вдруг оказалось, что мужчинам я особо не нравлюсь… нет, не так! – прервала я сама себя. – Если спросить, то все отвечали, что я симпатичная, и они обязательно бы со мной замутили, если бы уже не было подружки, было время на романы, жили бы в моем городе… Но на самом деле я их не привлекала. На улицах ко мне никто не приставал, в компаниях всегда выбирали кого-то другого и даже в барах я была той, кому никогда не доставалось пары. Случайно.

– Не понимаю, – хмурит Александр тяжелые брови. – Ты же красивая женщина!

– Я тоже не понимаю, – беспомощно развожу я руками. Поднимать на него глаза почему-то стыдно, и я поглядываю искоса, из-под ресниц. – Сколько я стояла перед зеркалом – никакого страшного изъяна не находила. Наверное, виновато что-то более тонкое – во взгляде или поведении.

– И что – больше никого после института не было?

– Имеется в виду секс? – бросаю на него быстрый взгляд и вновь опускаю глаза в чашку. – Ну почему. Был один любовник. Мы редко встречались – работа, дела… Потом стали еще реже. И еще. А потом настал день, когда выяснилось, что уже год никто никому не звонил и не скучал. Так что… Вот. – Обнимаю ладонями теплую чашку. – Просто не везет. Случается.

– Значит, никакой несчастной любви? – уточняет Александр.

– Нет, – качаю головой.

– Разбитого сердца?

– Нет.

– Подлеца мужа, который однажды пожалеет и приползет на коленях каяться?

– Нет и нет.

– Неужели ты даже не влюблялась ни в кого всерьез?

Задумываюсь, перебирая одного за другим всех своих немногочисленных поклонников юности.

– Том Хиддлстон считается?

– Нет.

– Тогда – тоже нет.

Александр изучает меня так внимательно, что мне снова становится неловко под его взглядом. Растрепанные волосы хочется пригладить, лицо протереть – вдруг я зубной пастой испачкалась? – а шею прикрыть ладонью. Ну что там такого может быть, чтобы так на нее пялиться!

А ниже он что нашел такого интересного, что никак не оторвется?

Опускаю глаза на свою грудь и прикусываю губу, ощущая горячую волну смущения.

Так вот куда он смотрит!

– Прохладно тут, – ежусь я, как бы невзначай скрещивая руки на груди, на которой нет бюстгальтера и тонкая футболка предательски выдает слишком много подробностей анатомии.

– Принести плед? – с легкой насмешкой спрашивает Александр.

– Да нет, обойдусь, – мотаю я головой и тут же жалею. Ночью в квартире зябко, старые батареи не прогревают большие комнаты и длинные коридоры.

Вновь щелкаю кнопкой – будем согреваться чаем.

Чайник начинает шуметь, а я кладу ладони на стол, наклоняюсь и, глядя Александру прямо в глаза, говорю:

– Теперь моя очередь задавать неудобные вопросы.

Александр выжидает паузу в несколько секунд, выдерживая мой взгляд.

И кивает:

– Я готов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍21

Ставлю локти на стол и скрещиваю пальцы.

Так-так-так.

Судя по хитрому выражению лица Александра, он ждет, что я тоже начну расспрашивать его о личной жизни.

А вот и нет. Эта жизнь мне совершенно неинтересна.

– Что вы собираетесь делать дальше, Александр? Насколько я понимаю, мать Дины скоро выйдет из клиники. У вас есть план? Где она будет жить? На что? Как будет общаться с дочерью? А с вами? Вы собираетесь помогать ей влиться обратно в общество или просто будете держать Дину подальше, остальное не ваши проблемы? А разводиться планируете? Или – наоборот, будете жить вместе?

– Лара… – знакомо морщится он.

– Я понимаю, что лезу не в свое дело, – быстро говорю я. – Но подумала, раз уж у нас тут вечер откровений, то можно. Я вам свои стыдные секреты, вы мне свои.

– Да нет, это твое дело, Лар, – говорит Александр с едва уловимой досадой.

На мгновение его ладонь накрывает мою руку, но он тут же ее убирает, оставляя лишь мимолетное ощущение тепла. И он тут же со скрипом отодвигает табурет и встает – чуть поспешно, будто смутившись.

Только я не верю, что этот человек умеет смущаться.

Уверенности в себе у него хватит до конца времен и тепловой смерти вселенной.

Александр начинает расхаживать по кухне, то запрокидывая голову к высоченному потолку, то тяжело вздыхая и потирая пальцами губы. Он останавливается у стены, упирается в нее кулаком и долго смотрит перед собой в никуда.

Наконец он прерывает долгое молчание коротким:

– Не знаю.

Разворачивается ко мне и смотрит исподлобья.

Повторяет:

– Не знаю. Я все это время ждал, когда меня осенит. Не дождался.

Делает пару широких шагов, оказываясь рядом со мной, опирается на стойку, нависая сверху надо мной, сидящей на высоком табурете.

Алкоголь уже выветрился, и я не чувствую перегара. Только запах ментолового шампуня от влажных волос и от кожи – мыла и чего-то еще неуловимого, но очень мужского.

– Мне нужна твоя помощь, Лара, – говорит он, гипнотизируя меня взглядом. – Совет. Ты знаешь Дину, ты знаешь меня. Ты можешь предложить что-нибудь.

– Но не знаю вашу жену.

Он кривится с таким отвращением, что моя метафора про больной зуб уже становится не к месту. Тут, как минимум, десяток зубов и у всех пульпит.

– Да, – говорит он, глядя в сторону. – То, что она еще моя жена, надо решать первым делом.

– Зачем? – удивляюсь я. – Разве это мешает?

– Да, Лара. Я уверен, что это может мне помешать.

– Хорошо, – киваю я. – Но решить вопрос об опеке ребенка, насколько я знаю, можно и без развода.

– И тем не менее.

Александр все еще стоит рядом – пожалуй, слишком близко, чтобы это было комфортно, но отодвинуться вместе с высоким табуретом так, чтобы это не выглядело чересчур демонстративно, у меня не получается.

– Хорошо, тогда у нас есть такие варианты… – я постукиваю пальцами по столу, быстро соображая, что тут можно сделать. – Первый – вы отдаете матери Дину и уезжаете. Все как раньше.

– Точно нет, – жестко говорит Александр, и я облегченно выдыхаю.

Глубоко в душе я боялась, что он решит вернуть статус кво. А я не смогу спокойно спать, зная, что одна маленькая девочка снова может сбежать на улицу в криво застегнутом пальтишке.

– Вы хотите продолжать общаться с Диной?

– Безусловно.

– Придется жить в Петербурге, – предупреждаю я.

– Посмотрим, – сжимает упрямые губы Александр.

Они у него красивые, с четким контуром, обозначенным резкими линиями, словно он высечен из гранита. Кажутся такими же гранитно-твердыми, но я этим вечером уже успела узнать, что это не так. Они настойчивые, но неожиданно мягкие, словно весь этот суровый фасад – только для посторонних, а если он впускает кого-то внутрь, дальше все совсем иначе.

Так. Что-то я не о том думаю.

По-хорошему надо бы вычеркнуть сегодняшний вечер из памяти, чтобы неловкие воспоминания не мешали рабочим отношениям. Но он стоит слишком уж близко, и я вижу, как пульсирует жила у него на шее. Ее хочется прижать пальцами и почувствовать упругое сопротивление.

Словно услышав мои мысли, Александр придвигается ко мне. Еще ближе он может стать, только если я раздвину колени.

– Нет! – говорю я быстро. Александр удивленно поднимает брови, и я поясняю: – Не посмотрим. Если вы отсюда уезжаете, то все возвращается к исходной ситуации. Рано или поздно. Вы станете приезжать все реже, Светлана снова начнет пить, а Дина будет сбегать из дома. И с каждым годом у этих побегов будут все более тяжелые последствия. Тот же самый первый вариант, только в нем вы врете себе.

Александр смотрит на меня очень странно и вдруг говорит:

– Ты очень хорошая… няня, Лара. Даже слишком хорошая.

– Еще никто не ругал меня за хамство такими словами, – бормочу я.

– Это не хамство, это жесткость и тут она совершенно оправдана, – говорит он. – Что насчет варианта, где Света с Диной переезжают в Москву со мной?

– Вы увозите жену в другой город, где точно так же запираете ее в квартире и надеетесь, что она не вернется к алкоголю? – хмыкаю я.

– Да.

– Представьте себя на ее месте. Ни одной родной души. Незнакомые места. Чужая квартира. И совершенно нечем заняться. Единственное светлое пятно в прошлом – это ее вечеринки, где она напивалась.

Александр вновь смотрит в сторону, сдвинув брови и явно обдумывая мои слова.

– То есть, ты хочешь сказать, что единственный рабочий вариант – забрать Дину себе? – говорит он, переводя взгляд на меня.

– Я ничего не говорю. Вы сами все видите.

Александр не отвечает. Он стоит и очень внимательно смотрит на меня. Очень.

И молчит.

– Вы же помните, что наш контракт всего на три месяца? – осторожно спрашиваю я.

– Помню.

– Значит, за оставшееся время вам нужно найти няню. Я могу помочь с этим, у меня есть опыт подбора сотрудников.

– Няню, – говорит Александр. – Или жену.

Неожиданный вывод. Я давлюсь воздухом и быстро отпиваю остывший чай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Уже есть кандидатки? – спрашиваю и получается как-то двусмысленно, потому что голос срывается и приходится снова запивать кашель чаем.

– Есть.

И он снова молча смотрит на меня.

Ну… Я только надеюсь, что это не Илона.

Дина не заслужила такую мачеху.

– С подбором жены помочь не могу, – старательно улыбаюсь я. – Это вне моих компетенций.

– А я думаю, что можешь.

22

Где-то под утро сквозь сон слышу звук открывающейся двери.

Ах да, я же забыла запереть замок…

Но проснуться невероятно сложно, поэтому, когда к моему боку прижимается маленькое теплое тельце, я просто накрываю нас обеих одеялом и сплю дальше.

В следующий раз меня почти будит зычный голос Александра.

– Дина! Дина! – в нем неподдельная тревога.

Дверь распахивается с треском, слышатся громыхающие шаги, которые тут же стихают.

Удивленное хмыканье – и дверь закрывается. Уже гораздо тише.

Спустя еще какое-то время над моим ухом раздается негромкое:

– Лара, я отменил все записи к врачам на сегодня, спите сколько хотите.

Тяжелая рука касается моего плеча, задерживается на пару секунд – и убирается.

Ну мы и спим.

От души – будит меня только выстрел пушки с Петропавловки, в этом доме его слышно даже сквозь закрытые окна.

Рядом сопит Дина, отжав себе полторы подушки и большую часть одеяла.

Надо же, я с детства терпеть не могла с кем-то спать, для меня мучение было оставаться в гостях, где нас с мамой укладывали на одну кровать. Даже думала, что замужем будет сложно – ну вот, кстати, и не вышла.

А тут с чужим совершенно ребенком проспала все на свете и еще бы пару часиков с удовольствием.

– Насколько я помню, – говорю я Дине, которая, не открывая глаз, тащит на себя одеяло целиком. – Нас сегодня освободили от психологов и прочих логопедов, так что мы завтракаем… то есть, обедаем и идем гулять! Как тебе идея?

Дина открывает один глаз и мотает головой.

Ну, я ее понимаю. На улице мрачноватая хмарь, дождь вперемешку со снегом – и вообще премьера самого мрачного петербургского сезона.

– Выпьем в парке какао с зефирками, – предлагаю я. – Только надо дома быстренько позавтракать, чтобы силы гулять были.

И это срабатывает.

Оказывается, Александр с утра успел еще и заказать нам завтрак в доставке. Правда, гурьевская каша с медом и орешками остыла, а мой кофе покрылся противной пленкой, но зато парочка круассанов справилась с нашим пробуждением.

Чашки, оставшиеся с ночи, так и стоят на стойке.

Я быстро споласкиваю их и убираю в шкаф.

Вчера все так и закончилось идеей Александра найти Дине маму – на этом мы оба ушли по своим комнатам.

Мне уже заранее не нравится эта затея. Ежу понятно, что налетят претендентки – кому не хочется богатого и красивого мужа? Александру будет хорошо – знай себе сиди, выбирай самую ухоженную и умелую. А с Диной что? Она еще от травмы не оправилась, а ей уже суют под нос мачеху. При живой-то матери.

Но это уж точно не мое дело, поэтому я промолчала ночью и обещаю себе молчать и впредь.

Прогулка в Летнем саду у нас теперь называется: «Пойти к Евгению Онегину». Дине очень нравится, когда я ей читаю Пушкина наизусть. Правда, я помню поэму невнятными отрывками, которых скоро перестало хватать, так что приходится доучивать на ходу каждое утро.

– К Онегину? – спрашиваю я, когда мы выходим из ворот и сворачиваем к каналу Грибоедова. – Или к императору?

К императору – в Михайловский сад. Можно еще в гости к Марсу, к Медному всаднику или, если тянет на долгие прогулки – на остров. В Новую Голландию, то есть.

Дина энергично кивает, и мы идем к изрядно облетевшему уже Летнему саду.

Каждую зиму я удивляюсь, какой он маленький – сквозь ветви видно Неву. И каждое лето он снова одевается в свежую зелень и становится таинственным лабиринтом, в закоулках которого гуляющих подстерегают сюрпризы в виде фонтанов, статуй, беседок, клумб…

– Вы опять похитили мою племянницу?

…и дядюшек.

– Снова вы! – приветствую я Роберта, который подкрался к нам на одной из аллей и вынырнул прямо из-за поворота.

– Отчего же так любезно? – смеется он, кивая Дине и протягивая ей руку.

– Я вам еще прошлое нападение не простила! – кручу носом я, на всякий случай придерживая девочку рядом.

– Так давайте я ускорю процесс! Пойдемте гулять, и я заглажу вину, – он низко кланяется Дине, и та смущенно прячется за меня, поглядывая оттуда одним глазом.

– Это как наша принцесса скажет, – отвечаю я. – Дина, хочешь погулять с дядей Робом?

– Дядей! – фыркает он.

– Ну кто ж вы ей еще? – развожу руками. – Ну что решишь, Дин?

Оборачиваюсь к ней, но она прячется в мой бок и хихикает.

– Похоже, сегодня не ваш день, – говорю я Роберту, на лице которого появляется расстроенное выражение.

Кажется, он и правда хотел провести время с племянницей.

Однако, дядюшка не сдается так просто.

– Дин, а как ты относишься к засахаренному миндалю? – коварно спрашивает он, кивая на киоск рядом с нами.

Дина выныривает из-за меня, смотрит на Роберта, смотрит на киоск, кивает и протягивает ему руку.

– Смотрю, вы тоже освоили науку подкупа детей, – ворчу я.

– А также их воспитательниц, – говорит Роберт, отправляясь за миндалем. – Кулек миндаля и большой капучино с карамельным сиропом.

– Я люблю ванильный, – вставляю я.

– Это я себе, – мгновенно ориентируется он. – И еще один с ванильным.

Роберт возвращается с миндалем, которым начинает радостно хрустеть Дина, отдает мне капучино, а на свой смотрит с легким отвращением. Кажется, кто-то не любит сладкое, но теперь придется пить.

Мы неспешно идем по дорожке, увлеченные каждый своим угощением, когда Роберт вдруг останавливается и говорит таинственным голосом:

– Дин… Дина-а-а-а-а… я вот что-то нашел у себя в кармане, чего раньше не было. Как ты думаешь, тут в Летнем саду орудуют карманники? Только специальные, которые подкладывают людям… – он сует руку в карман пальто и с трудом вытаскивает из него круглый шар. – Кукол в шарике? Это точно не мне. Это, видимо, какой-нибудь знакомой девочке. У меня других девочек нет, придется отдать тебе!

Дина тут же всучивает мне кулек с орехами и двумя руками хватает шарик, принимаясь вертеть его и обдирать обертку, улыбаясь во всю мордочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Со мной так легко не получится, – предупреждаю я, отпивая кофе из стаканчика.

– Это не я, это карманники, – открещивается он, тоже демонстрируя широченную улыбку.

В этот момент они очень похожи с Диной.

И не очень – с братом, на лице которого улыбка гостит реже, чем зимнее солнце в Петербурге.

23

Мы гуляем втроем по Летнему саду, который даже в хмурую ноябрьскую пору умудряется выглядеть как с открытки, и со стороны, наверное, выглядим как счастливая семья – мама, папа, дочка. Только мама – няня-неудачница в личной жизни, папа – богатый холостяк, а дочь – племянница и подопечная, которая говорит всего три слова после психической травмы.

– Ты действительно работаешь деврелом? – вдруг спрашивает Роберт, прервав цепочку необязательных бесед о погоде и природе.

– Да, – пожимаю плечами. – А что?

– Да вот думаю, нам нужен тоже такой специалист. Перспективное направление, человек, который снимет с маркетинга часть ненужных им задач и заодно разгрузит меня. Я понимаю, что у тебя в контракте запросы куда круче, но если однажды станет интересно – моя компания входит в сотню лучших в айти.

– Тоже неплохо, – вежливо замечаю я. Не мой уровень, но знакомства никогда не лишние.

– Так я о чем! – загорается он. – Мы с Сашкой вместе начинали десять лет назад. Но ему привычнее заниматься тем, что можно пощупать руками, информационные технологии ему кажутся ненадежными. Магнитная буря посильнее – и нет твоей компании.

– И вы поделили области?

– Да, когда он в Москву уехал. Мне достались самые перспективные активы, ему – самые надежные, – смеется Роберт.

Дина убегает вперед, рассматривая одну за другой аллегорические фигуры, поэтому я решаюсь задать этот вопрос:

– Вы поссорились из-за Светланы?

Роберт отвечает без паузы, и я ловлю себя на мысли, что Александр обязательно сначала помолчал бы, подбирая слова и решая, отвечать ли вообще. Его брат куда легче принимает решения.

– Да, – говорит он. – Она мне сразу не понравилась, и я не стеснялся об этом говорить Сашке. И подружки ее никогда не нравились.

– Ну вот он с ней и разошелся, – замечаю я. – Только к лучшему ли?

– Ага, – кивает он печально. – Стало только хуже. Так ее хоть муж сдерживал, а одна она пошла вразнос.

– Ты бывал у нее в гостях? У Дины?

– Поначалу да… – Роберт вздыхает, обламывает веточку с куста и хлещет ею шпалеры, увитые уже засохшим плющом. – Но пару раз рассказал Сашке, что видел – и мне отказали от дома.

– И все кончилось плохо… – подытоживаю я, глядя на Дину, которая перегибается через бортик фонтана и высыпает на поверхность воды несколько ярко-желтых листочков, которые подобрала где-то по дороге.

Роберт поворачивается ко мне, берет за руки и заглядывает в глаза:

– Наоборот! Лара! Благодаря тебе все кончилось хорошо. Ты потрясающая девушка!

– Перестань, – я отнимаю у него свои пальцы и убираю руки в карманы куртки, хотя там и не так тепло, как в его ладонях.

Зато куда спокойнее.

Мы гуляем достаточно долго, и у меня уже начинает мерзнуть нос. Я зову Дину домой, и она неохотно поворачивает к выходу. Хотя по пути еще пару раз останавливается у киосков с орешками всем своим видом намекая, что одного кулька ей было мало.

Но я делаю вид, что не понимаю.

Если бы она попросила их вслух, я бы купила ей всю тележку!

Но, к сожалению, речь так и не возвращалась и, разогнавшись до трех слов после возвращения, Дина на этом остановилась. Доктор говорит, что все будет хорошо, просто должен сработать какой-нибудь триггер.

– Почему Дина тебя сразу не узнала? – задаю я Роберту еще один мучивший меня вопрос.

– Я сильно изменился за последние пару лет, – с готовностью отвечает он. – Подкачался, похудел, бороду сбрил. Борода, наверное, виновата.

Я скептически смотрю на него. Сухощавый и высокий, в элегантном кашемировом пальто с объемным снудом на шее – я с трудом могу себе представить Роберта с бородой. Да еще и толстого.

У парадной мы останавливаемся.

– Зайдешь? – предлагаю я из вежливости.

– Конечно, зайду, – отвечает Роберт. – И еще чаю выпью. И крови у Сашки.

Я хмыкаю, выражая свое отношение к такой перспективе встречи братьев.

Мне кажется, что он преувеличивает.

Но ошибаюсь.

– Чего приперся? – встречает его Александр.

Он щеголяет голым торсом, разгуливая по квартире в идеально отглаженных брюках и носках. На шее у него болтается полузатянутый галстук – все вместе выглядит как наряд стриптизера. Но я еще в силах соблюдать субординацию и держать рот на замке на тему моих ассоциаций.

– Вот и няня твоя меня встретила так же любезно. Это ты ее заразил? – интересуется Роберт, снимая пальто.

– Ну и отлично сделала, – бурчит Александр, скрываясь в кабинете и тут же появляясь обратно с рубашкой на вешалке.

Идеально белой, но при этом изрядно помятой.

Я отправляю Дину, а заодно и Роберта мыть руки, а сама направляюсь в кухню, чтобы оценить перспективы позднего обеда или раннего ужина. Как пойдет.

Но Александр внезапно преграждает мне путь вместе с вешалкой.

Он всучивает ее мне, скороговоркой сообщая:

– Лара! Погладь, пожалуйста! Это срочно, а мне еще документы найти надо.

И вновь скрывается в кабинете.

Про который мне еще в самом начале было сказано: «Постарайтесь, чтобы Дина сюда не заходила… да и вообще никто посторонний, тут важные вещи».

Под посторонними достаточно прозрачно имелась в виду я.

И теперь он думает, что можно вот так выдать мне рубашку с повелением погладить, как будто я его горничная – и спрятаться?

Причем ладно бы спросил, не сложно ли мне – нет, вручил как будто так и надо!

Я так и стою с этой вешалкой, пока ко мне не подходит улыбающийся Роберт.

– Пойдем, покажу, где тут утюг и гладильная доска. Не пыхти так, Сашка просто уверен, что во всех женщин встроены хозяйственные блоки с базовыми умениями глажки и уборки.

– И ухода за детьми, – ворчу я, следуя за ним в постирочную, где среди прочей домашней техники стоит и пароочиститель.

– Вот именно. По поводу детей мог бы сделать выводы на практике, – замечает Роберт.

С рубашкой мы ударно справляемся вдвоем в кратчайшие сроки.

– Кто ж ему гладит и стирает, пока жена отдыхает от семейной жизни в клинике? – не удерживаюсь от ехидства я.

– Приходит уборщица раз в неделю, она же заодно занимается его костюмами. Вешает их в паровой шкаф, он потом их просто достает, – делится Роберт. – Или ты думаешь, Светка по дому шуршала? Ха!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рубашку Александр выхватывает, едва мы появляемся в гостиной. И сразу принимается одеваться – похоже, он действительно торопится.

– У меня ужин с партнерами, вернусь поздно вечером, – хмурясь, говорит он, одним глазом поглядывая на то и дело вибрирующий телефон. – Может быть, останешься на ночь снова?

– Второй раз подряд? Я вообще-то не планировала… – начинаю я.

Но меня прерывает сияющий Роберт:

– О, я тогда тоже задержусь! Втроем веселее! Поиграем во что-нибудь вместе, а потом будем рассказывать страшные истории!

Я не успеваю сказать ни слова, а Александр уже рявкает:

– Нет! Ты не останешься!

– Почему?

– Потому что я так сказал! – отрезает тот.

Мы с Робертом недоуменно переглядываемся, пока он затягивает галстук и надевает пиджак.

А потом поворачивается к брату, хватает его под локоть и тащит в прихожую:

– И вообще, тебе пора. Лара с Диной сейчас будут ужинать, а на тебя никто не рассчитывал!

Я только и успеваю, что махнуть ему вслед, когда Александр буквально выталкивает его из квартиры.