Текст книги "Русская жена эмира"

Автор книги: Артур Самари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

криками солдат и ржанием лошадей, которые стали падать. И лишь затем полковник

встал во весь рост и принялся стрелять в них из револьвера. Уцелевшие всадники,

напуганные взрывами и стрельбой, ускакали назад.

Николаев ловко спрыгнул вниз. Далее бросил саквояж на сиденье коляски и улыбнулся

Наталье. Она не видела всего произошедшего, но по оглушительному грохоту поняла:

86

враг основательно повержен и теперь они спасены. Лицо ее засияло, она верила в

полковника: в его храбрость и смекалку.

Коляска умчалась дальше, и они покинули кишлак. Далее коляска неслись по ровной

степи. Вернуться к дороге было опасно, так как могли наткнуться на оставшихся в живых

солдат. К тому же где-то впереди уже должна быть река Амударья. Успеть бы туда до

вечера, а с наступлением темноты им удастся скрыться. И Виктор стал хлестать лошадей

изо всех сил.

– Наталья, держись крепко, – крикнул он.

– Виктор, по-моему, у меня начались схватки. Я боюсь…

– Терпи, умоляю тебя, осталось немного.

Когда Николаев глянул назад, то опять увидел всадников, правда, теперь их было

гораздо меньше. «Кажется, в кишлаке я уложил пятерых, – подумал про себя полковник.

– И все же охранников немало, однако, если я уложу хотя бы еще парочку, то погоня

закончится».

Всадники вновь стали нагонять и раздались выстрелы. Полковник на ходу, держа

поводя, снова обернулся и увидел, как по коляске целятся из тяжелых маузеров. Впереди

скакал Рабим.

– Наталья, пригнись, ляг на сиденье, – крикнул советник.

Сам же Виктор с яростью хлестал запыхавшихся животных. И опять за спиной

раздались выстрелы. Полковник глянул назад и увидел в брезенте две светлые дырочки,

где минуту назад была голова любимой, пока она не пригнулась к сидению. Стало

страшно.

Эмировская охрана настигала коляску, и один уже показался сбоку. Николаев выстрелил

в него трижды и не попал. При такой тряске целиться было совсем непросто.

– Наталья, подай мне гранаты, – крикнул он и протянул руку назад.

Наталья раскрыла саквояж и положила на его широкую ладонь две гранаты. Полковник

развернулся и бросил их назад. За коляской донеслось лошадиный храп и ржание.

«Значит, их стало меньше», – обрадовался полковник.

И опят выстрелы, и две пули со свистом пролетели над головой советника. Спустя

немного коляску стали обгонять два всадника с обеих сторон. Полковник догадался: они

хотят вырваться вперед и затем преградить им путь. Тогда это конец. Надо остановить

этих двоих, и полковник открыл по ним стрельбу, то в одного, то в другого. Те отвечали

тем же. И вдруг жгучая боль пронзила плечо Николаева, и стало ему ясно: его ранили.

Впрочем, это не сильно огорчило офицера, ведь главное, он живой и может скакать. В его

жизни – это третье ранение.

– Наталья, дай гранаты, – крикнул Виктор.

И гранаты полетели во всадников: слева, направо. Одна упала под копыта вражеского

скакуна, и тот свалился на бок, задавив своего хозяина. От боли охранник стал кричать,

звать на помощь и махать руками, но было не до него.

«Теперь их осталось трое, – сказал себе полковник и улыбнулся. – Нужно как-нибудь

убить Рабима: этот верный слуга будет следовать до конца. Но Рабим хитер, потому сам

скачет позади коляски. Тогда я отправлю ему подарок».

Николаев бросил назад гранату, и еще один конь рухнул на бок со ржанием.

«Ах, какой же ты молодец, Николаев», – ободрил себя полковник и глянул на Наталью.

Несчастная женщина лежала на сиденье, вцепившись пальцами за его край. От боли

женщина тихо стонала. Ей в ответ Виктор крикнул: «Прошу тебя, милая, потерпи еще».

87

А тем временем сбоку появился фигура Рабима, с налитыми кровью глазами. И еще

двое с другой стороны. Полковник трижды выстрелил по ним и один слетел с седла -

второй сразу отстал. Тогда Николаев прицелился в Рабима и нажал на курок, но

кончились патроны.

– Наталья, достань из саквояжа патроны, – крикнул он.

– Виктор, мне плохо, кажется, начинается, – простонала она, ухватившись одной рукой

за живот.

– Ты что, с ума сошла, потерпи немного, осталось уже двое, я убью их.

– Хорошо, я постараюсь. Сейчас, сейчас...

Саквояж лежал на полу, у ног и Наталья протянула туда руку. Однако там его не

оказалось. Она сразу догадалась: от сильной тряски саквояж выпал наружу.

– Виктор, мы потеряли саквояж, – простонала она.

Полковник не мог поверить, сам взглянул назад и воскликнул: «О, боже, только этого не

хватало! У меня нет патронов, нечем отстреливаться. Что же делать?»

Виктору ничего не оставалось, как гнать уставших лошадей и ждать, пока какая-нибудь

пуля не сразит его. Даже не осталось двух пуль, чтобы в случае чего застрелить Наталью

и себя.

Но вот впереди показалась синяя река, и лицо полковника засияло от радости. Надо

было каким-то образом добраться до Амударьи и переплыть на другой берег. За рекой

начинаются земли другой страны, враждебной бухарцам. Они туда не сунутся. Николаев

все хлыстал лошадей: «Ну, мои родимые, давайте, давайте, спасите нас!». По лицу

Виктора стекали ручьи пота. Его лошади тоже взмокли и тела блестели на солнце. В

конце концов, беглецам удалось вырваться, и всадники слегка отстали.

Теперь они следовали за коляской, и второй солдат сказал Рабиму:

– Может, нам вернуться, ведь нас осталось двое? Этот русский шайтан оказался

слишком хитер. Вдруг и нас застрелит?

– Я не смею вернуться во дворец с пустыми руками. Я обязан доставить хотя бы их

головы. А советника не бойся, у него закончились патроны, теперь они никуда не денутся

от нас. Возьмем их живыми. За это эмир дарует тебе много золотых монет, а мне –

генеральский чин.

Когда коляска приблизилась к реке, Николаев с ужасом заметил, что все ее берега

заканчиваются крутыми обрывами. «О боже, неужели здесь нет спуска к реке? – подумал

он и даже встал с места, разглядывая рельеф местности. Всюду – обрывы, а внизу текла

широкая река. «Неужели нет никакой надежды на спасение?» – обреченно произнес

полковник.

Заметив замешательство советника, эмировская охрана заликовала, их мокрые лица

засияли. Отныне им некуда бежать – они остановятся.

Но коляска не замедлила ходу. Николаев решил: лучше утонуть в реке, чем принять

жестокую смерть от рук палачей эмира. Он повернулся к любимой и сказал:

– Наталья, ты только ничего не бойся. Мы сейчас прыгнем в воду.

– Но я не могу плавать, – застонала она.

– Я тебя вытащу, – а про себя сказал: «Если, конечно, мы не разобьемся насмерть», а

вслух добавил. – А если я не смогу тебе помочь, то со всех сил маши руками и ногами.

Так не утонешь и выйдешь к берегу. Ну, с богом!

Всадники следовали за коляской, которая стремительно неслась к обрыву, и

пораженный Рабим воскликнул:

– Что они делают? Кажись, от страха они утеряли рассудок.

88

Сам Рабим начал сдерживать свою лошадь за поводья и предупредил напарника об

опасности.

Уже на краю обрыва Николаев только и успел тихо произнести: «Прощай, любимая…

свидимся ли?» И коляска на миг зависла в воздухе – и резко полетела вниз. От страха

Наталья зажмурила глаза, и из уст вырвалось: «Мама! Мамочка!».

Сначала в воду грохнули лошади, а затем – экипаж. Это смягчило падение. Брызги

разлетелись во все стороны. Сильный удар выбил Виктора с сиденья и, пролетев по

воздуху метров пять, он нырнул в реку. Коляску унесло водой по течению.

Всплыв наверх, Виктор сразу поплыл к лошадям. Когда он заглянул в наполовину

затопленную коляску, то застыл от ужаса: тело Натальи плыло по воде, глаза были

закрыты. «Нет! Нет!» – закричал Виктор. Он вытащил тело из коляски и усадил ее на

седло, головой к гриве лошади. По грудь в воде, полковник стал ощупывать ее пульс. Она

была жива. От такого счастья Виктор молча заплакал, и слезы катились один за другим.

Так их несло, и Николаев стал замечать, что лошади постепенно уходят в воду. Он сразу

догадался: тяжелая коляска тонет и тянет за собой животных. Необходимо было спасти

хотя бы одну из них, иначе ему не вытащить Наталью из реки. Амударья широкая и

быстрая река, и совсем непросто доплыть до другого, такого же обрывистого берега.

Виктор вынул из сапога нож и принялся спешно резать кожаные ремни, соединяющие

лошадь с коляской. Но часть ремней уже были в воде, и он нырнул дважды. А между тем

кони все погружались и из воды уже торчали лишь две мускулистые шеи и голова

Натальи. Ныряя под лошадей, Николаев думал об одном: лишь бы успеть. Труднее всех

давалась последняя веревка, которая запуталась между ног животных.

И едва Виктор обрезал последний ремень, как одна лошадь всплыла. На ее спине

лежало бесчувственное тело любимой. От радости Николаев перекрестился. Вторая же

лошадь с ржанием ушла под воду. Тогда Виктор ухватился за мокрую гриву, и все

поплыли быстрее. Опять возникла надежда на спасение.

Неожиданно раздались выстрелы. Виктор задрал голову: по краю обрыва двигались два

эмировских охранников, которые стреляли в них из револьверов. Хотя те были далеко, и

все же пули долетали, вонзаясь в воду со свистом. «О Господи, помоги уж до конца!», -

взмолился Виктор.

Единственным спасением мог быть противоположный берег, куда не долетят пули

бухарцев, решил про себя полковник. Преодолевая быстрое течение, Виктор стал тянуть

лошадь на другую сторону. Скорее, пока их не задели пули. А всадники все стреляли

вниз, держа в руке увесистый маузер.

Несмотря на это, влюбленным опять повезло. Без потерь они доплыли до другого

берега, но покинуть реку не могли, так как стены были отвесные. Теперь лишь редкие

пули долетали до них. Река несла их все дальше.

Теперь стрелять в беглецов было бесполезно, и Рабим опустил оружье. Они все ехали

верхом. Была еще надежда: увидеть какой-нибудь мост, по которому бухарцы смогут

перейти на тот берег.

Река стала шириться. И через какое-то время Николаев заметил, как их крутой берег

начал опускаться, пока не стали пологими. И тут Виктор легко вздохнул. Теперь-то люди

эмира им совсем не страшны.

Лошадь, почувствовав под копытами дно, уверенно вышла на берег. Рядом с ней,

шатаясь, брел полковник. Он сдерживал лежащую на седле Наталью, которая была еще

без сознания. К счастью, на песчаном берегу оказались развалины какой-то древней

89

крепости. Прежде чем укрыться за длинной оборонительной стеной с бойницами,

Николаев глянул на другой берег: две фигурки всадников стояли над обрывом.

Полковник завел лошадь за развалины, и там бережно опустил Наталью желтый песок.

– О Боже! – воскликнул он, заметив на ее груди кровяное пятно.

Он провел пальцами по тому месту, и в складках платья обнаружил дырочку.

– Нет, нет, Наталья, Наталья! – стал кричать Виктор.

Он сразу схватил ее запястье и нащупал слабые удары пульса.

– Жива, слава Богу, жива! – обрадовался мужчина.

Затем полковник торопливо расстегнул свой китель, снял нательную рубашку и порвал

оба рукава для перевязки. Этот комок он легонько просунул под ее корсет, на место

ранения. И в это время Наталья застонала. Виктор взмолился слух: «О, Господи, прошу

тебя, сохрани ей жизнь, ведь мы такое пережили. Неужели мы не заслужили этой любви?

Прошу тебя, сжалься над нами!».

Снова раздались стоны.

– Наталья, милая, я здесь, – и Виктор провел рукой по ее лицу.

Глаза женщины медленно открылись. Наталья, увидела лицо любимого, и попыталась

улыбнуться ему.

– Мы живы, мы убежали? – еле слышно спросила она.

– Да, да, мы убежали, они нас больше не догонят. Мы спасены.

– А почему ты плачешь? – и в ее глазах возникла тревога.

– Дорогая, только не волнуйся. Ты слегка ранена, однако это не опасно. Ко всему же у

нас имеется лошадь, и мы быстро доберемся до города туркменов, а там есть русские

доктора.

– Ты тоже ранен: у тебя из плеча течет кровь.

– Пустяки. И не такое бывало.

– Мне очень плохо, трудно говорить, внутри сильно жжет.

– Милая, держись. Чаще молись – это всегда помогает.

– Я не очень-то верю в бога.

– Но сейчас надо верить. И он обязательно поможет.

– Виктор, я верю больше в тебя... Ты спасешь меня. Я сильно люблю тебя.

– Я тоже люблю, но сейчас тебе нужны силы, поэтому, милая, не тратить их на

разговоры. Сейчас я подведу нашу лошадь, и мы отправимся в путь, – и Виктор нежно

опустил ее голову на китель и встал.

Лошадь стояла рядом, понурив голову от усталости. Но прежде он вышел из крепости и

глянул на другой берег. Над обрывом уже никого не было. «Значит, они ускакали», -

решил полковник.

Вдруг донесся крик Натальи. Виктор бросился туда и упал перед нею на колени.

– Что с тобой, милая? Что случилось?

– Ой мамочки, мне больно, живот, живот… Кажется, сейчас я буду рожать, – и вновь

женщина начала кричать.

– Я помогу тебе. Ты только подскажи, с чего начинать?

– Ой мамочки, как больно…– застонала женщина. – Дорогой, скоро появится

ребеночек… ты… помоги ему, только осторожно… Если будет мальчик, назови его

Андрюшкой, как моего отца. Девочка родится – пусть будет Анастасия. Так мою маму

зовут… Бедные родители, а ведь они не знают, что я стала женой эмира, для них я

гувернантка. Если не выживу, то передай ребенка им.

90

– Я никому не отдам его, слышишь. Будем вместе растить мальчика, и он станет

генералом, как мой отец. Ты поняла? Мы будем вместе, вместе. А теперь помолчи и

тужься, тужься и кричи, сколько хочешь кричи. Здесь все равно никого нет, в этой степи

мы одни.

Однако у Натальи уже не было сил на крики. Она лишь тихо стонала.

– Господи, прости меня за мои грехи, – вдруг запричитала женщина. – И ты, Виктор,

прости, коли в нашей любви было что-то не так. Ой, больно, больно-то как… Мамочка,

мамочка, где ты сейчас, почему нет тебя рядом?.. Да, милый, в корсете у меня кое-что

есть для тебя... Ой, больно…

Она опять начала кричать, а Николаев сидел возле и ждал появления ребенка. Он гладил

ее руки, вытирал мокрое лицо страдалицы и молил бога, чтобы роды быстрее

разрешились.

И молитвы Николаева были услышаны: вскоре на свет явился мальчик. От волнения

Виктор растерялся и дрожащими руками положил ребеночка на живот матери, а затем

ножом обрезал пуповину. После этого завернул мальчика в свою рубашку и прижал к

груди.

– Наталья, сын родился! Слышишь, сын, – воскликнул Николаев, а женщина все

молчала. Глаза ее были закрыты. Ему показалось, что она снова лишилась чувств от

столь ужасных родов. И нежно уложив ребенка на китель, он принялся нащупывать пульс

у Натальи. Не было совсем никаких ударов. А Виктор все ждал и ждал, вдруг...

Утрата медленно входило в сознание, и по щекам Виктора потекли слезы. Впервые в

жизни он испытал огромное горе.

Еще некоторое время Виктор сидел возле любимой и не мог оторвать взор от ее словно

спящего лица. В мокром платье, с рассыпавшимися по плечам волосами и алым пятном

на груди, Наталья по-прежнему была красива. Виктор будто ждал, когда любимая

пробудиться.

Между тем младенец закряхтел и раздался звонкий плач. Виктор вздрогнул и кинулся к

нему. И взяв ребенка на руки, положил ее на еще теплую грудь Натальи со словами:

«Сынок, побудь немного с мамой. Это твоя бедная мамочка». Сам сел рядом и снова

текли слезы. К изумлению полковника, дитя сразу успокоилось. Тогда Николаеву пришли

на память слова, прочитанные в какой-то книге: младенец любит свою мать через

материнское запах и тепло.

Прошло около получаса. Николаев стал осознавать, что пора ему ехать дальше, иначе

потеряет и сына. Надо спешить, ведь младенцу нужно молоко и неизвестно, где взять ее

в этой раскаленной степи. Но прежде следовало похоронить Наталью. Он уложил

младенца у стены, где была тень. Затем обеими руками принялся рыть могилу рядом с

телом женщины. Желтый песок давался легко и Николаев довольно быстро вырыл

глубокую яму. Ранение давала о себе знать: жгучая боль сдавливала грудь полковника.

Пришлось посидеть на краю вырытой могилы, чтоб стихла боль.

Далее у ее тела Виктор зашептал молитву и затем опустил ее на дно ямы. Но внезапно

ему вспомнились слова Натальи: она говорила о какой-то вещи в корсете. Тогда

полковник стал развязывать лямки корсета. Оттуда вывалился револьвер. Виктор поднял

его. «Это тот револьвер, который она берегла для себя. Спрятала и совсем забыла про

него, даже во время погони. Бедная моя, Наталья». И перед его глазами всплыла картина,

как еще вчера она стреляла из оружия по дереву.

Николаев очнулся и стал пальцами ощупывать корсет, пока в одном месте не

почувствовал твердые частицы. Распоров ножом шов, он высыпал содержимое себе на

91

ладонь. На солнце засверкала горстка маленьких алмазов. «Спасибо, дорогая, – сказал он,

– будь уверена: половину этих денег я отдам твоим родителям, остальное – сыну, теперь

уже нашему».

После всего Виктор надел на нее корсет, затянув лямки. Поправив в последний раз

платье любимой, он стал засыпать тело песком. Когда песок закрыл ее лицо, слезы опять

полились по щекам: «Прости, что не смог уберечь тебя».

Вскоре на месте могилы вырос небольшой холмик. Но Виктор знал, что через месяц от

него не останется и следа: ветер раздует песок и сравняет с землей.

Перед дорогой Виктор завернул новорожденного в свою сорочку. Затем, прижав сына к

груди, взобрался на лошадь. Он окинул взглядом местность: кругом тянулась желто-серая

степь. И все же Николаев надеялся увидеть здесь кочевых пастухов, у которых есть

молоко, для его малыша.

Не успел он отъехать от развалин крепости, как заметил трех всадников. Они неслись к

нему навстречу. Николаев обрадовался: будет у кого спросить дорогу на Ашхабад, откуда

он направится в Иран, а далее через Персидский залив на корабле в Европу. Однако

молодые туркмены, с большими лохматыми шапками и легких халатах, сразу окружили

его. Их лица совсем не выражали дружелюбие.

– Эй, кто ты, кажись, ты не из мусульман? – угрожающе спросил старший из них, на

вид лет тридцати.

– Я военный человек, русский, а это мой сын. Я иду в город Ашхабад, мне срочно

нужно молоко для ребенка.

Изумленные туркмены переглянулись между собой: они никак не ожидали такого

ответа: военный, русский, молоко, ребенок. Откуда взялся такой странный человек в

степи? И Николаев догадался, что это. должно быть, разбойники, коих после революции

развелось множества, пока шла борьба между «красными» и «белыми». Обычно их

жертвами становятся зажиточные дехкане.

– Эй, нам совсем не интересно знать про твоего ребенка, – сказал тот же. – Деньги

есть?

– Нет.

– Вначале вы все так говорите, – и вынул из-за пазухи маузер и направил на чужака. –

Вот сейчас застрелю, и мы поглядим, есть ли у тебя деньги.

– Подождите, у меня имеются монеты. Я отдам их, но после отпустите меня?

– Конечно, мы отпустим кяфира, – дал согласья главарь с наглой улыбкой.

Остальные двое тоже стали смеяться. Полковнику стало ясно: живым его не отпустят,

ведь под ним породистая, белоснежная лошадь, какая стоит больших денег. Николаев

засунул руку в карман кителя и извлек около десяти золотых монет.

– Вот, имеется немного золотых, – и бросил их на землю, перед лошадью главного.

Глаза разбойников загорелись и мигом они спрыгнули с коней, и кинулись собирать

желтые монеты. Между тем Николаев достал револьвер из внутреннего кармана кителя и

с близкого расстояния уложил двоих. Третий вскинул свой маузер, но не успел. Получив

пулю в лоб, рухнул в пыль, и мохнатая шапка покатилась по земле.

Николаев с младенцем сошел с коня. Подойдя к мертвым разбойникам, он забрал свои

монеты из их зажатых кулаков. Затем, одной рукой, стянул с главаря новый халат и

нацепил на себя его запрелую шапку. Теперь в таком наряде он будет менее заметным.

Перед дорогой полковник сказал вслух: «Спасибо вам, братцы-разбойнички, выручили

меня своей одеждой». И Николаев ускакал в степь…

92

ПОХОД СУЛТАНБЕКА

Эмиру не повезло: не прошло и месяца, как большевики во главе с Михаилом Фрунзе,

лучшим полководцем Ленина, захватили Бухару. Алимхан вынужден был бежать и

впоследствии стал жить в Афганистане.

Несмотря на поражение, бывший эмир все же надеялся, что власть большевиков будет

недолгой, и тогда вернется в Бухару. Так думали многие, потому что в первые годы

советской власти политические события в Туркестане развивались не в пользу

большевиков. И с каждым днем повстанческое движение, названное коммунистами

«басмаческим», набирало силу. К ним в руки перешли несколько крупных городов, а

также близлежащие села. Все шло к тому, что Россия теряла Туркестан – страну богатых

природных возможностей. И чтобы удержаться в Азии, Ленин послал в Туркестан новые

отряды красноармейцев с опытными командирами.

Обе стороны несли большие потери. Однако хуже всего обстояли дела у народного

сопротивления: басмачи не могли противостоять регулярной армии большевиков, у

которых за плечами была Первая мировая война. Ко всему прочему, повстанческое

движение было разрозненным. Все это сыграло на руку Красной Армии, которым, в

конце концов, удалось разгромить своих врагов. Оставшиеся отряды басмачей укрылись

в горах Памира и пустыне, время от времени совершая налеты на советскую территорию.

Эмир Алимхан всячески поддерживал басмачей, покупая им оружие у англичан. Но

повстанческое движение шло на убыль. Многие их командиры, курбаши, осели в

соседнем Афганистане. Среди них оказался и сорокалетний Султанбек, отряд которого

насчитывал пятьсот сабель, хотя в прежние годы их было втрое больше. Этот курбаши

остался верен бывшему эмиру.

К началу 30-х годов эмиру стало ясно: ему уже не вернуться в Бухару. И тогда он

отказался от вооруженной борьбы, так как уже не было средств. Большая часть казны так

и осталась в Бухаре и досталась большевикам, которые увезли ее в Москву, и лишь треть

удалось спрятать в горах Байсуна. И сделал это советник Николаев. Вот теперь золото

следовало доставить ее в Афганистан.

Летом 1931 года Алимхан велел слуге разыскать в Кабуле курбаши Султанбека и

пригласить его в свой особняк, на окраине города.

Тот явился сразу, в сопровождении десяти верных бойцов: в городе было неспокойно.

Большой дом эмира окружали высокие стены. У деревянных ворот стоял отряд

стражников. Султанбек стал ждать, пока явится секретарь эмира, знавший гостя в лицо.

Такие меры осторожности не были излишни. Агенты большевиков уже пытались

устранить Алимхана. Год назад, в один из глубоких ночью, неизвестные люди напали на

дом эмира и даже проникли во двор, убив трех солдат. Однако внутренняя охрана сумела

отбить нападение, и те бежали в сторону кишлака, где в одном дворе их ждали лошади.

Следуя за секретарем по каменной дорожке, Султанбек разглядывал большой сад и дом.

«Все-таки эмир живет скромно», – отметил про себя курбаши. – А еще говорят, что

Алимхан занялся торговлей – сбывает каракуль в Европу. Это дело не для правителя,

пусть даже бывшего. Наверно, ему уже не хватает денег, а ведь когда-то мог в золоте

плавать». Курбаши был рад этой встрече: раз Его величество пригласил к себе, должно

быть, имеется для него работа.

Командир вошел в маленький кабинет. Грузный Алимхан с трудом поднялся из-за

письменного стола, где он писал письмо. С веселыми лицами, они обнялись как старые

приятели, хотя со дня последней встречи минуло более трех месяцев. Курбаши был

слегка смущен, так как не ждал столь теплого приема. Затем, сидя на диване, завели

93

беседу, говоря о здоровье, делах, семье. Все обстояло неплохо. Меж тем вошел юный

слуга, одетый в женские серебристые шаровары на бедрах, с подносом и тихо разложил

угощение на столике с резными ножками. Гостю бросилось в глаза, что у мальчика так же

накрашены губы, глаза и брови. И про себя он усмехнулся: «Значит, не зря говорят, что

эмир до сих пор увлекается мальчиками». Слуга бесшумно удалился, не смея обернуться

к ним спиной.

– Мой друг, – продолжил эмир и слегка задумался, – я решил поговорить с тобой об

очень важном деле. Ты осведомлен не хуже меня, что большевики прочно уселись на

троне Туркестана и с каждым годом укрепляют границу с Афганистаном. Попасть в те

края становится все труднее, но пока еще возможно. И я намерен отправить тебя на

родину, то есть в Байсунские горы с секретным делом. Это будет не совсем военный

поход. Надо оттуда привести большой груз, караван в сто лошадей. Я щедро заплачу, ты

знаешь меня. Ну что скажешь?

Бывший правитель обещал, что иногда будет привлекать его бойцов для охраны своих

караванов. Похоже, такое время настало. Именно на это рассчитывал Султанбек, идя на

эту встречу.

– О, Ваше величество, как приятно, что вы помните верного друга. Как всегда я к

вашим услугам. Но на границе Советы выставили новые силы, и вернуться с большим

грузом будет совсем непросто.

Тем самым он дал понять, что такое дело требует большой оплаты. В ответ Алимхан

добродушно улыбнулся и сказал:

– Будь уверен, тебя ждет очень щедрая награда. За такую услугу ты получить сто

килограммов золота. Что скажешь теперь?

От изумления глаза Султанбека расширились. Не веря своему слуху, он решил уточнить:

– О, почтенный эмир, вы сказали, что речь идет о ста килограммах? Я не ослышался?

Эмир подтвердил:

– Сто и не меньше.

– Я согласен, – сразу вырвалось у него. И тогда командир дал согласие.

Такого количества денег в этой бедной стране никогда не заработать. Их хватит и

детям, и внукам. Ко всему он откроет свое торговое дело, хотя с юности мечтал стать

полководцем, подобно великому Тимуру.

– Вот и прекрасно. В этом деле мне нужен весьма надежный человек, как ты. Другим я

не доверяю. Ты был всегда честен и предан, а такие люди встречаются редко. Теперь

потолкуем о деле. Но прежде ты дашь клятву, что об этой тайне не узнает ни одна живая

душа.

И эмир подвел его к столику с зеленным сукном, там лежал ветхий, увесистый Коран,

обшитый кожей.

– Это очень древний Коран, ему тысяча лет. Клянись!

С трепетом опустив ладони на святыню книгу, Султанбек склонил голову и начал:

– Я, Султанбек, сын Ахрорбека, клянусь перед лицом святого Корана хранить тайну Его

величества, доверенную мне, верному слуге Аллаха. Для подтверждения своих слов

призываю в свидетели великих святых Хызр-хазрата и Яссави. Если же я нарушу данную

клятву, пусть карает меня Творец смертью и муками в аду.

И затем он тихо прочитал молитву и в завершении трижды поцеловал Коран, низко

опустив голову.

Эмир был доволен. Они вернулись на прежнее место, к дивану. Командир приготовился

слушать его речь.

94

– Одиннадцать лет назад, перед захватом Бухары, – начал Алимхан, – я спрятал в горах

Байсуна часть казны Бухарского эмирата. И вот теперь ты должен отыскать то место и

привезти казну в Афганистан. Как я говорил, караван будет большой, из ста лошадей. Но

если каким-нибудь образом Советы проведают об этом караване, они бросят против вас

большие силы. В этом случае сражение неизбежно.

– Ваше величество, мы военные люди, и наша жизнь всегда в опасности…, – твердо

заверил курбаши. Но позвольте спросить, почему об этом вы заговорили только сейчас?

А ведь тогда забрать золото не представляло труда. В Байсуне мы были почти хозяевами.

– Знаешь, сам сожалею об этом, – тяжело вздохнул эмир. – Все предвидеть

невозможно. Тогда была уверенность, что мы выгоним из нашей земли большевиков, и

казна опять вернется в священную Бухару. Потому я не трогал казну и ждал полной

победы.

– В таком случае, нельзя медлить. Нужно срочно отправляться в Байсун, – сказал

командир, и его решительность оказалась эмиру по душе, как в годы сражений.

– Вот карта того места. Здесь крестиком указана пещера, где спрятано золото. Правда,

вход в нее закрыт камнями, и надо вам потрудиться, дабы отыскать сокровищницу.

– А человек, который составил эту карту, может поехать с нами?

– Нет, он погиб. Это был мой советник. Он единственный, кроме меня, кто знал о казне.

Вот теперь и тебе известно. Надеюсь, ты понимаешь, в какую великую тайну я посвятил

тебя?

– В моей верности можете не сомневаться, – покорно склонил голову Султанбек, сжав

ладонь на груди. – У меня пятьсот храбрых бойцов, они соскучились по опасному делу. К

тому же давно нуждаются в деньгах.

– Тебе следует подумать, как вы незаметно пересечете границу, да и там нужно остаться

незаметным.

Курбаши оказался сообразительным, и вмиг в голове родилась хитрая мысль:

– Мне на ум пришло решение. Нужно сшить для моих бойцов форму, какую носят

красноармейцы. Если мы случайно встретимся с ними, пусть думают, что это их

мусульманский батальон на учениях.

– Это довольно разумная затея, мне по душе. Хвала тебе, доблестный курбаши. Если

суждено нам вернуться в Бухару, ты станешь моим военным министром. А сейчас желаю

удачи. Пусть Аллах хранит вас. Амин, – сказал эмир.

И вот спустя неделю люди Султанбека, одетый в форму солдат Красной Армии,

двинулся через горы в сторону СССР. Большой отряд растянулся по склонам гор.

Границу они пересекли по тайным тропам Памира, о которых не ведали советские

пограничники. Но прежде Султанбек отправил туда двух разведчиков, под видом

заблудивших пастухов. Они сообщали о тех кишлаках, где стояли небольшие отряды

красноармейцев. Так им удавалось обходить опасные места. Иногда им встречались

местные пастухи, которые с легкостью верили, что перед ними национальный батальон.

Да и как не верить, ведь на их остроконечных шапках красовались красные звезды, и ко

всему у них зеленные гимнастерки и черные сапоги.

Спустя неделю отряд курбаши уже двигался верхом по долинам Байсунских гор. До

цели оставалось день-два пути. Султанбек был спокоен: все складывалось благополучно.

А между тем, еще до этого перехода границы, в Управление разведки Туркестанского

округа в Ташкенте поступило сообщение: «Начальнику разведотдела! 5 сентября банда

Султанбека, численностью в 500 бойцов, направилась к границе СССР. Вероятнее всего,

границу перейдет в высокогорной местности Чашма. На всех бойцах одежда

95

красноармейцев. Отряд Султанбека хорошо вооружен: винтовки, гранаты, револьверы.

По словам главаря, цель похода – захват банка в городе Карши, где хранится много

золото. Мирзо».

В тот же день в штабе Туркестанского округа состоялось совещание, на котором

приняли решение: басмачей впустить на территорию СССР, и лишь в горах Байсуна

окружить их. Руководить операцией поручили генералу Дыбенко, бывшему полковнику

царской армии, и начальнику отдела разведки.

Уже в Карши, на совещании пограничных войск, руководители операции выбрали

ущелье Байсуна, где могут пройти басмачи. Там и решено было их встретить.

Чтобы наблюдать за бандой, в те горы отправили трех разведчиков, под видом пастухов

с отарами овец. И действительно, басмачи двигались в направлении города Карши.

Значит, сведения Мирзо подтвердились. Иначе не могло быть: этот советский агент был

внедрен в отряд Султанбкек еще семь лет назад и стал одним из командиров. Вот только

одно не сходилось в донесении агента. В сейфах банка Карши не хранилось золото. Там