Текст книги "Пески Марса. [Перевод (полный) Н.И. Яньков]"

Автор книги: Артур Чарльз Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7.

– Это же полное безумие! – взревел Норден, похожий на обезумевшего вождя викингов. – Должно же быть какое-то объяснение! Боже правый, на Деймосе нет подходящей стыковочной станции – как же они рассчитывают нас разгрузить? Я позвоню Исполнительному и устрою ему настоящий ад!

– На твоем месте я бы этого не делал, – протянул Брэдли. – Ты обратил внимание на подпись? Это не распоряжение Земли, направленное через Марс, а документ офиса Исполнительного директора. Старик, может быть, тот еще бурбон, но он ничего не делает, если у него нет на то веской причины.

– Например!?

Брэдли пожал плечами:

– Я не управляю Марсом, так откуда мне знать? Скоро мы это выясним. – Он издал ехидный смешок. – Интересно, как это воспримет Мак? Ему придется пересчитать нашу траекторию сближения.

Норден перегнулся через панель управления и щелкнул выключателем.

– Привет, Мак –  здесь Шкиппер. Ты  меня  слышишь?

Последовала короткая пауза, затем из динамика послышался голос Хилтона:

– Мака сейчас здесь нет. Что-нибудь передать?

– Ладно, скажи ему, что получен приказ с Марса изменить маршрут корабля. Фобос отменили – без всяких объяснений. Скажи Маку, чтобы рассчитал орбиту до Деймоса и дал мне ее как можно скорее.

– Я не понимаю. Да ведь Деймос – просто куча гор, условия для посадки там…

– Да – мы это уже обсудили! Узнаем все, когда доберемся туда. Скажите Маку, чтобы он связался со мной как можно скорее, хорошо?

Доктор Скотт сообщил эту новость Гибсону, когда автор вносил последние штрихи в одну из своих еженедельных статей:

– Ты слышал? – Нас направили на Деймос. Шкипер чертовски зол – могу быть большие проблемы.

– А кто-нибудь знает почему?

– Нет, полная загадка. Мы уже запрашивали, но Марс ничего не объясняет.

Гибсон почесал в затылке, перебирая возможные варианты.

Фобос, используется в качестве базы с тех пор, как первая экспедиция достигла Марса. Расположенный в шести тысячах километров от поверхности, с гравитацией меньше одной тысячной земной, он идеально подходит для этой цели.

«Арес» должен был причалить меньше чем через неделю и Марс уже превратился в маленький диск, на поверхности которого даже невооруженным глазом виднелись многочисленные отметины. Гибсон позаимствовал большую карту планеты и начал заучивать названия ее основных объектов – имена, которые были даны, по большей части, более века назад астрономами, конечно же, никогда не думавшими, что эти имена будут использоваться в повседневной, обычной жизни. Как поэтичны были эти старые картографы когда рылись в мифологии! Даже один взгляд на эти слова на карте заставлял кровь стучать в висках – Девкалион, Элизий, Аркадия, Атлантида, Утопия, Эос…[23]23
  Девкалион, Элизий, Аркадия, Атлантида, Утопия, Эос – подлинные названия, взяты Кларком с карты Марса. См. «Приложение» – расположено перед примечаниями.


[Закрыть] Гибсон мог сидеть часами, лаская языком эти чудесные имена, чувствуя что они звучат как стихи поэта-романтика, как-будто Китс[24]24
  Джон Китс (1795-1821) английский поэт-романтик. Отрывок (Перевод А.Парина):
Где Поэт? Каков Поэт?Вот вам перечень примет:Он со всеми одинак,Будь то царь или бедняк,Грамотей или невеждаИли кто угодно между ...

[Закрыть] вложил в них свое очарование. Но что огорчало – на Марсе не было морей, опасных или иных, и его обширные земли без них выглядели сиротами.

Траектория «Ареса» пересекала орбиту планеты, через несколько дней двигатели должны были погасить относительную скорость корабля. Маневр, необходимый для изменения направления полета от Фобоса к Деймосу, был тривиальным, хотя Маккей и потратил на это несколько часов вычислений. Разговоры за обеденным столом были только об одном – что будет делать каждый когда попадет на Марс.

Планы Гибсона можно было описать одной фразой – «увидеть как можно больше». Его намерение за два месяца узнать целую планету пожалуй, было немного оптимистично, хотя Брэдли и утверждал, что для Марса и двух дней вполне достаточно.

Волнение, вызванное приближением конца путешествия, в какой-то степени отвлекло Гибсона от его личных проблем. Он встречался с Джимми, наверное, с полдюжины раз в день и за едой, и во время случайных встреч, но они так и не возобновили свой прежний разговор. Какое-то время Гибсон подозревал, что Джимми намеренно избегает его, но вскоре понял, что это не совсем так. Как и все остальные члены экипажа, Джимми был очень занят подготовкой к концу путешествия. Норден был полон решимости привести корабль в идеальное состояние и в настоящее время проводилась огромная работа по проверке и обслуживанию.

Несмотря на занятость, Джимми много думал о том разговоре. Поначалу он испытывал горечь и гнев по отношению к человеку, который нанес обиду, пусть и неумышленно, его матери. Но вскоре он лучше начал понимать того Гибсона и его чувства. Джимми был достаточно проницателен, чтобы понять, что Гибсон не только многое утаил, но и постарался представить свое поведение в как можно более лучшем свете. Но даже учитывая это, было очевидно, что Гибсон искренне сожалеет о прошлом и стремится загладить вину, даже несмотря на то, что прошла уже целая жизнь.

Было странно ощущать возвращающийся вес и снова слышать отдаленный рев двигателей. «Арес» согласовывал свою скорость со скоростью Марса. Маневрирование и окончательная корректировка курса заняли более двадцати четырех часов. Когда все закончилось, Фобос и Деймос были видны как крошечные звезды, а Марс был в дюжину раз больше, чем полная Луна с Земли. Гибсон впервые наблюдал  великие красные пустыни. Но простое слово «красный» не давало никакого представления о разнообразии цветов на этом медленно увеличивающемся диске.

Некоторые участки были почти алыми, другие – желто-коричневыми, самым распространенным был цвет толченого кирпича.

В Южном полушарии стояла поздняя весна, и полярная шапка уменьшилась до нескольких сверкающих белых пятнышек там, где снег все еще упрямо держался на возвышенности. Широкая полоса растительности между полюсом и пустыней была по большей части бледно-голубовато-зеленой, но все мыслимые цвета и оттенки можно было найти на этом пестром диске.

«Арес» плыл по орбите Деймоса со скоростью менее тысячи километров в час. И по мере того, как проходили часы, Деймос все увеличивался, пока с расстояния в несколько сотен километров не стал казаться таким же большим, как Марс. Но какой контраст он представлял! Здесь не было богатых красных и зеленых цветов, только темный хаос беспорядочных скал, которые выступали к звездам под невозможными (для нормальной планеты) углами в этом мире практически нулевой гравитации.

Жестокие скалы медленно приближались и проплывали мимо них, «Арес» осторожно пробирался ориентируясь на радиомаяк, который Гибсон слышал несколько дней назад.

Вскоре он увидел на почти ровной площадке, несколькими километрами ниже, первые признаки того, что человек когда-либо посещал этот мир. Торчали два ряда вертикальных столбов, а между ними была натянута сеть тросов. Почти незаметно «Арес» приближался к Деймосу, главные двигатели давно не работали, хватило маломощных вспомогательных, так как вес корабля здесь составлял всего  несколько сотен килограммов.[25]25
  Проверим это утверждение.
  На Земле «Арес» весил 2000 т. ( гл. 2 «сдвигала массу в две тысячи тонн»), ускорение свободного падения на Деймосе  0,004 м/с², то есть на Деймосе «Арес» будет в 2500 раз легче – 0,8 т.  Все верно, несколько сотен кг.


[Закрыть]

Невозможно было определить момент контакта, только внезапная тишина, когда двигатели были отключены, подсказала Гибсону, что путешествие закончилось, и «Арес» теперь покоится в приготовленной для него колыбели[26]26
  «покоится в приготовленной для него колыбели». – Выражение не для красного словца, как это станет ясно в дальнейшем, «Арес» занял горизонтальное положение, поскольку вертикальное для его гантелеобразной форме и  размеров  не очень… За скобками остались технические подробности (какова и где вспомогательная двигательная установка) и неимоверные трудности такой ювелирной стыковки.


[Закрыть]. А он все еще находился в двадцати тысячах километров от Марса и доберется до самой планеты на одной из маленьких ракет, которые уже стартовали им навстречу с Марса. Крошечная каюта, которая столько недель была его домом опустеет.

Он покинул обзорную палубу и поспешил в рубку управления, которой намеренно избегал в последние напряженные часы, чтобы не мешать людям работать. Внутри «Ареса» было уже не так легко передвигаться, небольшое гравитационное поле Деймоса ломало  привычные приемы движения, и приходилось вновь приспосабливаться. Он задумался, каково это – снова почувствовать земное, настоящее гравитационное поле. Трудно было поверить, что всего три месяца назад даже мысль о полной невесомости пугала его, а теперь это стало нормой. Как легко привыкает человеческое тело!

Весь экипаж сидел вокруг штурманского стола.

– Ты как раз вовремя, Мартин, – весело сказал Норден. – Мы собираемся отметить окончание рейса. Иди возьми свою камеру и запечатлей как мы будем поднимать тост за здоровье старины «Ареса».

– Не выпейте все, пока я не вернусь! – Гибсон отправился на поиски своей «лейки». Когда он вернулся, доктор Скотт проводил интересный эксперимент.

– Я сыт по горло тем, что высасываю пиво из груши, – объявил он. – Я хочу налить его как следует в кружку, раз уж у нас снова появилась гравитация. Посмотрим, сколько времени это займет.

– Оно выдохнется еще до того, как доберется туда, – предупредил Маккей. – Смотрите – «же» примерно полсантиметра в секунду в квадрате, ты льешь с высоты … – И Маккей углубился в вычисления.

А эксперимент уже шел полным ходом. Скотт держал проткнутую пивную банку примерно в футе над своей кружкой – и впервые за три месяца слово «верх» имело хоть какой-то смысл, пусть и очень незначительный. Ибо янтарная жидкость с невероятной медлительностью сочилась из банки – так медленно, что ее можно было принять за сироп. Тонкая колонна тянулась вниз, двигаясь сначала почти незаметно, но затем медленно ускоряясь. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она добрались до дна кружки – раздалось громкое ликование, когда это произошло и уровень жидкости начал ползти вверх.

– Я подсчитал, что потребуется сто двадцать секунд –  голос Маккея перекрыл веселый гомон.

– Тогда тебе лучше еще раз все рассчитать, – парировал Скотт.

– Да, две минуты! – Что? – Маккей из мира цифр вернулся в реальность и увидел, что пиво уже в кружке. Он быстро перепроверил свои расчеты и вдруг просиял, поняв ошибку:

– Ошибка на порядок! Глупо с моей стороны. Я в уме  никогда хорошо не считал, имелось в виду двенадцать секунд, конечно.[27]27
  Проверим для интереса математику автора. Уравнение равноускоренного движения: S = at²/2 подставляем сюда данные «эксперимента», a = 0,004 м/с² (ускорение свободного падения на Деймосе), t = 12 сек., получаем S = 0,288 м. т.е. примерно фут. Все верно – «держал проткнутую пивную банку примерно в футе над своей кружкой».
  Но все же результат «эксперимента» скорее всего был бы именно 120 сек. (ближе к истине).
  12 сек. это было бы правильно, если бы банка была не просто «проткнутая» (естественно в 2-х местах), а с полностью удаленной крышкой (желательно еще иметь дырочку в верхнем донышке и не учитывать сопротивление воздуха) и занимает вертикальное положение, но в таком случае и картина была бы другой: не «уровень жидкости начал ползти вверх», а все содержимое банки одномоментно плюхнулось, а тонкой струйки не наблюдалось бы. У автора здесь накладка.


[Закрыть]

– И это тот самый человек, который доставил нас на Марс! –  Изумился Брэдли. – Нет, обратно я лучше пешком!

Никто не стал повторять эксперимент Скотта, который, хотя и был интересным, имел мало практической ценности. Пиво (и не только) попадало внутрь обычным путем, и градус вечеринки неуклонно повышался.

Доктор Скотт стал читать наизусть (это был поразительный подвиг его памяти) сагу о космических дорогах, которая начиналось словами:

Это был космолет «Венера»…

Гибсон некоторое время следил за приключениями этого корабля и его хитроумной, целеустремленной команды. Затем атмосфера стала слишком душной, и он решил проветриться.  Машинально направился на свое любимое место смотровой галереи. Чтобы было возможно без проблем наблюдать Марс,  пришлось закрепиться – мешало крошечное но все же притяжение Деймоса. Марс лежал прямо перед ним. Вероятно, там полным ходом готовились к встрече, и в этот момент маленькие ракеты направлялись к Деймосу.

В четырнадцати тысячах километров отсюда, но все еще в шести тысячах километров над Марсом[28]28
  Эти цифры автор приводит не от «фонаря». Действительно радиус орбиты Деймоса 23500 км., а радиус Марса примерно 3500 км. «четырнадцати тысячах километров отсюда, но все еще в шести тысячах километров над Марсом,» – сумма двадцать тысяч, а 23500 минус 3500 тоже двадцать тысяч. Все сходится.


[Закрыть], был виден Фобос. Что же все-таки происходит на этой маленькой Луне? Почему нас туда не пустили?. Ну что ж, скоро он все узнает. А пока давай посмотрим внимательнее на эту картину – вот там двойная…

– Мистер Гибсон!

Он вздрогнув оглянулся.

– А, Джимми, – что, с тебя тоже хватит?

Джимми выглядел довольно разгоряченным и раскрасневшимся – очевидно, еще один искатель свежего воздуха. Он неуверенно опустился в кресло и некоторое время молча смотрел на Марс, как будто никогда раньше его не видел. Затем он неодобрительно покачал головой.

– Он ужасно большой, – объявил он в пустоту.

– Он не такой большой, как Земля, – запротестовал Гибсон. – Утверждение  бессмысленно, если не сказать с чем сравниваешь . И вообще, каким по-твоему должен быть Марс?

Это явно не приходило Джимми в голову, и он некоторое время глубоко размышлял.

–Не знаю, – печально ответил он. – Но он все равно слишком большой. Все слишком большое.

Этот разговор ни к чему не приведет, решил Гибсон. Ему придется сменить тему разговора.

– А что ты будешь делать, когда попадешь на Марс? У тебя есть пара месяцев, чтобы порезвиться, прежде чем «Арес» отправится домой.

– Ну что ж, пожалуй, я поброжу немного по Порт-Лоуэллу и, если это будет возможно, хотелось бы немного поизучать Марс, его пустыни.

 Гибсон подумал, что это довольно интересная идея, но ведь более-менее серьезное исследование Марса – нелегкое дело, требует и оборудования, и опытных проводников. Вряд ли Джимми возьмут в одну из научных групп, которые время от времени покидают поселения.

– У меня идея, – сказал он. – Я важная шишка, мне должны показать все, что я захочу увидеть. Вероятны даже поездки в Элладу или Гесперию, где еще никто не бывал. Отправишься со мной? Вдруг – марсиан встретим! – Это, конечно, была обычная шутка о Марсе с тех пор, как первые корабли вернулись с разочаровывающим известием, что марсиан все-таки не существует. Но многие люди все же надеялись, что где-то в еще неисследованных областях планеты может существовать разумная жизнь.

– Да, – сказал Джимми, – это было бы отлично. Как только доберусь до Марса, я свободен, все мое время будет принадлежать только мне. Так сказано в контракте. – Он говорил это воинственно, как будто для вышестоящего офицера, который мог его слышать, и Гибсон счел самым мудрым промолчать. Молчание длилось несколько минут. Затем Джимми начал медленно сползать вниз по наклонным стенкам корабля. Гибсон поймал его, и зафиксировал к креслу двумя эластичных ремнями, решив что Джимми будет здесь так же удобно, как и в любом другом месте, и что он определенно слишком устал, чтобы тащить Джимми в каюту.

Спящий Джимми казался умиротворенным и довольным жизнью, свет красной планеты придавал его лицу здоровый румянец. Правда ли, что мы выглядим такими какие мы есть на самом деле, только тогда, когда спим? Гибсон надеялся, что это не только видимость. Тот факт, что Джимми намеренно разыскал его, был очень важен, хотя Джимми и был навеселе, но видимо решил, возможно еще не вполне осознанно, дать ему еще один шанс. Ты, Гибсон, получил испытательный срок.

На следующий день Гибсон проснулся с совершенно адским звоном в ушах. С ощущением, что «Арес» разваливается на куски вокруг него, он оделся и поспешил в коридор. Первым, кого он увидел, был Маккей, который крикнул ему, издали. – Ракеты уже здесь! Первая стартует через два часа. Поторопись – ты же должен быть на ней!

Гибсон смущенно почесал в затылке.

– Почему не предупредили заранее, – проворчал он. А потом вспомнил, что кто-то ведь это сделал, так что винить приходится только себя. Он поспешил обратно в каюту и начал складывать вещи в чемоданы. Время от времени «Арес» отчетливо вздрагивал. Что же все-таки происходит?

Норден, выглядевший довольно обеспокоенным, встретил его у шлюза. С ним был доктор Скотт, тоже одетый для отъезда. Он с величайшей осторожностью нес громоздкий металлический ящик.

– Надеюсь, вы вдвоем хорошо проведете время, – сказал Норден. – Увидимся через пару дней, когда разгрузим корабль. Так что до тех пор… – о, я чуть не забыл! Подпиши вот это.

– Что такое? – подозрительно спросил Гибсон. – Я никогда ничего не подписываю, пока мой агент не проверит.

– Прочти – усмехнулся Норден. – Это исторический документ.

На листе пергаментной бумаги, который протянул ему Норден, были написано:

ЭТИМ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ, ЧТО МАРТИН М. ГИБСОН, ПИСАТЕЛЬ, БЫЛ ПЕРВЫМ ПАССАЖИРОМ, СОВЕРШИВШИМ ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЛАЙНЕРЕ «АРЕС» С ЗЕМЛИ НА МАРС, В ПЕРВОМ РЕЙСЕ «АРЕСА» ЗЕМЛЯ – МАРС.

 Затем следовали дата и место для подписи Гибсона и остальных членов экипажа.

Гибсон размашисто расписался.

– Надеюсь, эта штука окажется в музее астронавтики, когда его построят, – заметил он.

– Как и «Арес», я полагаю, – сказал Скотт.

– Как можно говорить такое, когда он еще даже не закончил свой первый рейс! – запротестовал Норден. – Но я думаю, ты прав. Ну что ж, мне пора идти. Остальные уже снаружи в скафандрах, там попрощаетесь. Увидимся на Марсе!

Во второй раз Гибсон влезал в скафандр, чувствуя себя настоящим ветераном в подобных делах.

– Вы, конечно, понимаете, – объяснил Скотт, – что, когда обслуживание будет организовано должным образом, пассажирам не нужны будут скафандры, они будут попадать на ракету-челнок по устанавливаемому рукаву-коридору.

– Они пропустят много интересного, – ответил Гибсон, быстро проверяя датчики на маленькой панели под подбородком.

Наружная дверь открылась перед ними, и они медленно выплыли наружу.

«Арес», лежал в люльке из гибких синтетических тросов (которую, должно быть, соорудили наспех за последнюю неделю), и выглядел так, словно варвары стремились разнести его на кусочки. Теперь Гибсон понял, почему его разбудили удары и толчки. Поскольку «Арес» был чисто пассажирским лайнером и просторных грузовых трюмов и соответствующих люков предусмотрено не было, пришлось снять большую часть обшивки Южного полушария. Члены экипажа в скафандрах выносили груз, который теперь громоздился на скалах вокруг корабля. Все это выглядело, как показалось Гибсону, весьма непродуманной операцией. Он надеялся, что никто случайно не подтолкнет его багаж и тот не улетит в космос, чтобы стать третьим и еще более крошечным спутником Марса.

В пятидесяти метрах от «Ареса», казавшиеся совсем маленькими по сравнению с его громадой, лежали две крылатые ракеты, прилетевшие ночью с Марса. В одну производилась погрузка, а другая, гораздо меньшая по размеру, предназначалась пассажирам.

Когда Гибсон и Скотт добрались до нее, Гибсон переключился на общую длину волны и крикнул своим товарищам «до свидания». Их ответы быстро возвращались, перемежаясь громким пыхтением и сопением – ведь грузы, которые они перемещали, хотя и были практически невесомыми, обладали своей обычной инерцией, и поэтому их было так же трудно заставить двигаться, как и на Земле.

– Хороши, нечего сказать! – послышался голос Брэдли. – Оставляете на нас всю эту работу!

–У вас есть только одно утешение, – рассмеялся Гибсон. – Вы самые высокооплачиваемые грузчики в Солнечной системе! – Он мог только посочувствовать Брэдли, это была работа не для высококвалифицированных инженеров «Ареса». Но таинственная невозможность захода корабля в хорошо оборудованный порт на Фобосе сделала такой экспромт неизбежным.

Хотелось поговорить с Джимми, но с этим придется подождать, ведь вряд ли можно хорошо попрощаться, когда вокруг столько народу, да и в любом случае Гибсон снова увидит его через несколько дней.

Так, шлюз ракеты. О, вновь любопытно – новое человеческое лицо, – пилот ракеты вошел в шлюз, чтобы помочь им разобраться со скафандрами.

После того как все оказались в ракете, пилот открыл наружную дверь шлюза и воздушный поток вырвавшийся из двери вернул скафандры Деймосу.

Затем он провел их в крошечную кабину и предложил расслабиться на мягких сиденьях:

– Поскольку вы уже несколько месяцев в невесомости, – я постараюсь спускать вас как можно мягче. Но даже обычное земное тяготение может заставить вас почувствовать, будто вы весите тонну. – Готовы?

Гибсон, отчаянно пытался не вспоминать свой старт с Земли. Послышался далекий рев, и что-то сильно толкнуло его в глубину сиденья. Скалы и горы Деймоса быстро ушли назад, он в последний раз увидел «Арес» – яркая серебряная гантель на фоне кошмарного нагромождения скал.

В течение нескольких минут пилот изучал показания приборов, затем снова нажал кнопку и ракеты прогремели еще несколько секунд. Корабль оторвался от орбиты Деймоса и теперь падал на Марс. Вся это было точной копией, в миниатюре, настоящего межпланетного путешествия. Менялись только время и продолжительность полета, им требовалось три часа, а не три месяца, чтобы достичь своей цели, и им предстояло преодолеть всего лишь тысячи, а не миллионы километров.

– Ну как, – спросил пилот, оставляя пульт управления в покое и поворачиваясь в кресле. – Хорошо тряхнуло?

–  Благодарю, – сказал Гибсон. – Никаких претензий. Все прошло очень гладко.

– А как сейчас на Марсе? – поинтересовался Скотт.

– Ну, все как обычно. Много работают и мало отдыхают. Самое важное сейчас – это новый купол, который мы строим в Лоуэлле. Диаметр – семьсот метров, вам покажется, что вернулись на Землю. Мы мечтаем – а не устроить ли облака и дождь внутри него?

– А что это за дела с Фобосом? – спросил Гибсон, чуткий к новостям. – Это доставило нам много хлопот.

– Не думаю, что это что-то важное. Никто точно не знает, но вероятно строят большую лабораторию и не хотят, чтобы лайнеры садились, стартовали, гремели – искажали показания приборов своими  всеми известными науке типами излучения.

Гибсон был разочарован – рухнули его несколько интересных предположений. Возможно, если бы он не был так поглощен приближающейся планетой, то более критически отнесся к этому объяснению, но в данный момент оно его удовлетворило, и он выкинул его из головы.

До Марса было еще время и Гибсон решил потратить его с пользой – узнать все, что можно об обычаях  людей в куполах, пилот настоящий колонист, вот кого можно расспросить, а то ведь можно по незнанию выставить себя дураком. – Гибсон всегда этого боялся. В течение следующих двух часов пилот разрывался между Гибсоном и приборами.

До Марса оставалось меньше тысячи километров, когда Гибсон отпустил свою жертву. Они быстро пролетали над экватором, спускаясь  все ниже. Вскоре, и невозможно было сказать когда, наступил этот момент, – Марс перестал быть планетой, парящей в космосе, а превратился в ландшафт далеко внизу.

Там простирались пустыни и оазисы, Большой Сырт[29]29
  Плато Большой Сырт – Syrtis Major Planum. Все марсианские географические названия, приведенные в этой книге, подлинные – взяты Кларком с карты Марса.


[Закрыть] появился и исчез прежде, чем Гибсон успел его узнать.

Они были уже на высоте пятидесяти километров, когда появились первые признаки того, что воздух вокруг них сгущается. Слабый и отдаленный звук, казалось, исходивший из ниоткуда, начал наполнять каюту. Разреженный воздух трепал их несущийся снаряд слабыми пальцами, но его сила быстро возрастала. Гибсон чувствовал, как нарастающее сопротивление гасит скорость, свист воздуха стал настолько громким, что нормально разговаривать стало невозможно.

Казалось, что это длилось очень долго, на самом деле – всего несколько минут. Наконец вой ветра медленно затих вдали. Сопротивление воздуха снизило скорость ракеты, ее нос и, острые как ножи, крылья, покрытые огнеупорным материалом  раскалившимся до вишнево-красного цвета, быстро остывали. Теперь уже не космический корабль, а просто самолет мчался над пустыней со скоростью около тысячи километров в час, направляясь по радиолучу к Порт-Лоуэллу .

Гибсон впервые увидел поселение в виде крошечного белого пятна на горизонте, на темном фоне «Залива Авроры». Пилот заложил вираж по пологой дуге и пошел на посадку.  Когда ракета накренилась, Гибсон сделал моментальное фото – полдюжины больших круглых куполов, тесно прижавшихся друг к другу. Затем земля понеслась ему навстречу, послышался ряд мягких толчков, и машина медленно покатилась к стоянке.

Он был на Марсе. Он достиг того, что для древнего человека было красным огоньком движущемся среди звезд, что для людей всего лишь столетие назад было таинственным и совершенно недостижимым миром и что теперь было передовым рубежом человеческой расы.

– Неплохая встреча, – заметил пилот. – Весь транспортный парк здесь. Я и не знал, что у них так много исправных машин!

Навстречу им мчались две маленькие приземистые машины с очень широкими шинами. У каждой из них была герметичная водительская кабина, вмещающая двух человек, и на каждой снаружи висели  встречающие, ухватившись за что придется. За ними следовали два больших полугусеничных автобуса, тоже полных народу. Гибсон, не ожидавший такой аудитории,  начал сочинять короткую речь.

 – Полагаю, вам еще не приходилось пользоваться ими, – сказал пилот, доставая две дыхательные маски. – Они нужны чтобы добраться до блох.

(Блох? О, Неужели эти маленькие машины и есть знаменитые «песчаные блохи»? )

– Сейчас я помогу. Кислород в порядке? Ну пошли. Поначалу это может показаться немного странным.

Воздух медленно с шипением выходил из кабины, пока давление внутри и снаружи не выровнялось. Гибсон почувствовал, как его обнаженную кожу неприятно покалывает, атмосфера вокруг него была теперь тоньше, чем на вершине Эвереста. Потребовалось три месяца акклиматизации на «Аресе» и все ресурсы современной медицинской науки, чтобы он смог выйти на поверхность Марса в одной  кислородной маске.

Ему льстило, что так много людей пришло его встречать. Конечно, не часто Марс посещают знаменитости, но он думал, что многолюдной встречи быть не должно, поскольку у этой маленькой занятой колонии времени на всякие церемонии нет.

Доктор Скотт появился рядом с ним, все еще неся громоздкий металлический ящик, который он так бережно нянчил в течение всего путешествия. При его появлении колонисты бросились вперед, совершенно не обращая внимания на Гибсона, и столпились вокруг Скотта. Гибсон слышал их голоса, настолько искаженные в этом разреженном воздухе, что их почти невозможно было разобрать.

– Рад видеть тебя, док!… Давай мы понесем его!… У нас все готово, в больнице ждут десять пациентов. Через неделю мы уже будем знать, насколько препарат хорош… Давай, садись в автобус, потом поговорим!

Прежде чем Гибсон понял, что происходит, Скотт и его ящик уже были в автобусе, раздался пронзительный вой мощных моторов. Обе машины укатили в сторону Порт-Лоуэлла.

Гибсон чувствовал себя так глупо, как никогда в жизни.

Он совершенно забыл про сыворотку. Для Марса ее прибытие было несравненно важнее, чем визит любого писателя, каким бы выдающимся он ни был на Земле. Это урок, который не скоро забудется. Хорошо, «песчаные блохи» на месте.

– Мистер Гибсон? Я Вестерман из «Таймс» – то есть из «Марсианских Таймс». Очень рад с вами познакомиться. Скажи…

– Я Хендерсон, Начальник транспортного парка, – перебил его высокий человек с резким лицом, явно раздосадованный тем, что подошел не первым. – Ваш багаж забрали, запрыгивайте в агрегат.

Вестерман хотел подвезти Гибсона, взять интервью, но был вынужден сделать хорошую мину при плохой игре, поскольку ссориться с начальством…

Гибсон и Хендерсон по очереди забрались в «блоху» Хендерсона через гибкий пластиковый мешок, который был простым, но эффективным шлюзом.[30]30
  Что-то здесь автором не проработано. Какой смысл в таком шлюзе? Ведь объем мешка, чтобы человек в нем вертелся с кислородными баллонами за спиной довольно приличный, два человека выходят по очереди – тратится два таких объема. А кабина машины маленькая, на два человека, т.е. примерно такой же объем и в шлюзе нет необходимости. Перекрыли вентиляцию – вышли. Зашли, закрылись – включили вентиляцию. Все просто.


[Закрыть] Маска была с облегчением сброшена, те несколько минут, проведенные в атмосфере, были для него настоящим испытанием. Он чувствовал себя тяжелым и вялым, радость от высадки на Марс потускнела. После трех месяцев невесомости ему потребуется время, чтобы привыкнуть к трети своего земного веса.

Машина помчалась по посадочной полосе к куполам Порт-Лоуэлла, видневшимся в паре километров от нее. Впервые Гибсон заметил, что все вокруг него было покрыто блестящей пестрой зеленью выносливых растений, которые были самой распространенной формой жизни на Марсе. Небо над головой было уже не угольно-черным, а глубоким и восхитительно синим. Солнце находилось недалеко от зенита, и его лучи приятно  грели сквозь пластиковый купол кабины.

Гибсон вглядывался в небо, пытаясь разглядеть Деймос – крошечную луну, на которой все еще работали его товарищи. Хендерсон заметил его пристальный взгляд и, оторвав руку от рулевого колеса, показал в направлении Солнца:

– Во-о-он там.

Гибсон прикрыл глаза рукой и уставился в том направлении. Он увидел, на фоне синевы, яркую звезду чуть западнее Солнца. Она был слишком мала для Деймоса, и только через мгновение Гибсон понял, что его  неправильно поняли.

Этот ровный немигающий огонек, так неожиданно вспыхнувший в дневном небе, был теперь и останется на долгие недели для его Утренней звездой Марса. Это была Земля.