Текст книги "Эпоха Титана 4 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

– Сержант Большов! – развёл руки в стороны нынешний глава корпуса. – Сколько лет, сколько зим… Мы так рады вас встречать, проходите-проходите.

Голос Змеева тянулся маслянисто, каждое слово растягивалось. Улыбка на лице широкая, показная.

Я сканировал толпу, считывал позы. Что-то здесь не так, только пока не понимал что именно. Вроде ловцы, живцы, кураторы на месте, но все напряжены до предела.

Аномальщики стояли кучками, плечи поджаты, головы втянуты, взгляды бегающие. Не смотрели на меня прямо – скользили мимо, отворачивались, когда пытался поймать чей-то взор.

Страх: густой, въевшийся в них. Боялись не меня, а чего-то, что случилось здесь за время моего отсутствия.

Кивнул Змееву и двинулся к толпе. Взгляд зацепился за охранников поблизости. Раньше таких не было, да и слишком их много. Присмотрелся внимательнее – сапоги, а они из дорогой кожи, выделка отличная, начищены до зеркального блеска.

Псы главы корпуса сверлили меня взглядами, в глазах читалось пренебрежение и чистая ненависть. Губы сжаты, челюсти стиснуты, ноздри раздуты. Интересно. А этим-то чем я успел насолить? Раньше вообще не пересекались.

Оценил оружие в их руках. Так и есть, тут у нас – аристократическая охрана, личная. Змеев умудрился протащить сюда своих людей и поставил в охрану корпуса.

Не понимаю людишек. Грызутся между собой, прописывают правила в уставах, а потом первыми же их нарушают. Зачем создавать систему, если сам её игнорируешь?

Хотя кажется осознал: правила для слабых, для тех, кто не может их нарушить. Сильные делают что хотят. Только людишки любят прикрываться бумажками и притворяться, что всё по закону.

В корпусе аномальщиков не должно быть личной охраны аристократов. По закону, уставу, а на практике – вот она, стоит и держит пальцы на спусковых крючках.

– Уважаемый Владимир, – поравнялся со мной Змеев.

Руки за спиной, подбородок приподнят. Поза демонстративная – хозяин территории снисходит до разговора с презренным гостем.

– Мы выделили для вас комнату среди кураторов, – улыбка расползлась ещё шире. – Надеюсь, она вам понравится.

Промолчал, просто кивнул.

– Мы, я, наш корпус в вашем распоряжении, сотрудник СКА, – голос стал елейным. – Готовы сотрудничать и предоставлять любую информацию.

Враньё, он не собирается сотрудничать, а рассчитывает: контролировать и мешать.

– Вас проводят, – развернулся к толпе аномальщиков. – Аномальщики! – повысил голос, вложил в него магию.

Звук ударил по ушам, эхом прокатился по плацу.

– Разойтись!

Ловцы, живцы с кураторами рассыпались в стороны. Быстро, синхронно, без суеты. Дисциплина выросла по сравнению с временами Патрушева… Жаль, что не я убил этого ублюдка.

Змеев ушёл в окружении охраны. Шестеро окружили плотным кольцом – спереди, сзади, с боков. Ко мне присоединились четверо. Руки на оружии, пальцы барабанят по прикладам. Не скрывают готовности стрелять.

Сдержал ухмылку. Змеев пытается запугать, показать, что здесь хозяин? В духе людей. Если придётся – разорву этих шестерых голыми руками за секунды, даже без силы Титана.

Шли по корпусу к административному зданию. Я фиксировал каждую деталь. Плац пустой – никаких тренировок, построений. Окна казарм тёмные, шторы задёрнуты. Словно все попрятались, боятся высунуться. Атмосфера давящая, корпус превратился в тюрьму.

План простой: заселиться, поспать, поесть. Столовая тут отличная, надеюсь, моя «любимая» женщина всё ещё раздаёт жратву. Желудок заурчал, человеческое тело требует ресурсов, особенно после воскрешения.

Зашли в здание. Коридоры пустые, шаги отдаются эхом. Поднялись на второй этаж, остановились у знакомой двери – да это же место обитания Матросова… Один из охранников толкнул створку, посторонился.

– Это ваша временная комната! – бросил охранник.

– Не понял, – поднял бровь, развернулся к нему. – А где…

– Не обладаем информацией, – пожал плечами мужик.

Остальные охранники развернулись и ушли. Я стоял посреди кабинета Матросова, смотрел на пустые стены. Нахлынули человеческие воспоминания – как впервые оказался здесь. Дёрнул головой, прогоняя эмоции.

Прошёл к столу, наклонился, посмотрел на пол. Пятна: тёмные, неравномерные, въевшиеся в дерево. Кто-то пытался оттереть, но не до конца. Кровь. Определённо кровь. Выглядело так, словно кто-то получал здесь по морде.

Неужели Змеев взял в оборот Матросова и Мамонтову?

Плохо. Они нужны Чешуе и мне. Информаторы по делу с военными. Мои люди. Что за игру устроили аристократы?

Мне нужна информация о том, что произошло за время отсутствия. Кто жив, кто мёртв, кто на чьей стороне, где Матросов, где Василиса. У меня есть доморощенные информаторы: Коля, Вася, Зяблик.

Проверил стол, выдвинул ящики. Пусто. Никаких документов, бумаг. Всё вычистили, кто-то прошёлся основательно.

Рука легла в карман, где лежал записывающий артефакт. Закрыл глаза, сосредоточился на энергии в нём. Ядро в позвоночнике не откликнулось. Пытался поймать частоту штуковины. Ждал минуту – ничего. Пот выступил на лбу, и вдруг – колебание. Тонкое, едва уловимое, на грани восприятия. Не полноценное ощущение магии, а эхо. Но достаточное.

Открыл глаза. Колебание усилилось, стало чётче. Направление слева, от стены. Двигался вдоль стен, прислушиваясь. Колебание то усиливалось, то слабело. Остановился у двери. Присел на корточки, провёл рукой вдоль косяка. Здесь. Колебание сильнее всего в верхней части, где дерево стыкуется со стеной.

Улыбнулся. Целых три штуки запихнули. Один в косяке, второй в вентиляционной решётке на потолке, третий в оконной раме. Перекрывают все углы, записывают звук со всех направлений.

Меня не просто ждали, ко мне готовились. Змеев знал, что приеду. Знал заранее, успел подготовить комнату, расставить жучки, проинструктировать охрану. Либо Чешуя слил информацию, либо у Змеева свои источники в СКА.

Наверное, человеку польстило бы такое внимание? Целый граф следит за простым сержантом СКА.

Взял со стола блокнот с ручкой. Полистал – страницы чистые. Не уверен, что пригодятся, но я здесь как должностное лицо. Вроде слежу, собираю информацию. Надо играть роль до конца.

Направился на улицу, двинулся к казармам. Снова пустой плац. Змеев либо идиот, либо делает это намеренно. Ослабляет корпус изнутри, превращает боеспособную единицу в стадо на убой. Зачем? Какая выгода от слабых, неподготовленных аномальщиков?

Подошёл к первой казарме, охрана у входа напряглась.

– Сержант? – голос неуверенный, вопросительный.

Он не знает, как себя вести. С одной стороны, передо ним должностное лицо СКА, с другой – приказ Змеева.

Промолчал, просто посмотрел, потом перевёл взгляд на дверь. Кивнул – мол, открывай.

– Чем можем помочь? – не двигаясь с места.

– Открыть, – тихо.

– Но мы… – замялся. – У нас приказ.

Перевёл взгляд на него. Охранник сглотнул, кадык дёрнулся, глаза дрогнули. Почувствовал угрозу. Я медленно полез в куртку. Рука скользнула под ткань, к внутреннему карману. Охранники среагировали мгновенно – подняли автоматы.

Стволы нацелились. Пальцы на спусках, дыхание прерывистое, руки дрожат. А я достал блокнот с ручкой. Открыл, щёлкнул колпачком. Начал рисовать: каракули, линии, закорючки. Охранники смотрели, не отрываясь. Автоматы подняты, стволы нацелены, но в позах появилась неуверенность. Не понимают, что происходит. Ждали нападения, драки, прорыва силой.

Была такая мысль. Разоружить обоих, сломать руки, пройти по их телам. Но решил поиграть. Использовать их систему против них: бюрократию, протоколы, служебные обязанности. Я сержант СКА, проверяю корпус, фиксирую нарушения.

– Вот значит, что у нас выходит? – поднял взгляд.

Голос спокойный, деловой, скучающий. Как у чиновника, заполняющего бумажки.

Охранники молчат, переглядываются.

– Неизвестные перекрыли доступ к казармам для сотрудника СКА, – продолжил рисовать. – Заявляют, что это приказ главы корпуса.

Пауза.

– Оружие направлено на представителя СКА без провокации. – Добавил закорючек. – Зафиксировано.

– А-а-а… – растянул мужик.

Голос потерял уверенность, превратился в мычание. Он осознаёт ловушку. Всё по приказу, но приказ противоречит уставу, субординации, правилам взаимодействия с СКА.

– Стойте, подождите! – быстрее. – Я, мы… не это имели в виду.

Они опустили автоматы.

А я в другой руке всё это время держал артефакт, выпускал в него магию для активации. Хорошо получилось. Разговор записан, нарушения зафиксированы. Плюс визуально идентифицировал уродов из рода Змеева. Форма особая, лица запомнил.

Компромат собирается по крупицам. Одно нарушение, второе, третье. Пока несерьёзно, но количество перейдёт в качество.

– Проходите! – третий охранник полез за ключами.

Бросился к двери, щёлкнул замком. Дверь распахнулась со скрипом. Хмыкнул про себя. Людишки предсказуемые. Покажи угрозу – становятся сговорчивыми.

Зашёл. Казарма встретила затхлым воздухом, смесью пота и немытых тел. Шторы задёрнуты, свет не горит. Внутри трое сидят на кроватях, лица напуганные.

– Как дела?

Пацаны побледнели. Один схватился за край кровати. Интересно. Простой вопрос вызывает такую реакцию. Подошёл ближе к рыженькому на ближайшей кровати.

– Фамилия? Кто куратор? Номер группы?

– Ва-лл-ее-р-р-а, – заикаясь. – Пят-тая группа. – С усилием. – Васи-ллеев куратор.

– Что-то случилось? – склонил голову.

– Никак нет! – выдохнул второй. – У нас всё отлично!

Голос фальшиво-бодрый.

– Все условия соблюдаются, кормят хорошо, лечат. Никаких нарушений, всё по уставу.

Улыбнулся, вот это их запугали.

– Понял. Не буду мешать.

Развернулся, сделал два шага к выходу. Остановился, будто вспомнил.

– Не знаете, в какой казарме Рязанов Николай или Кротов Василий?

– П-п-п… – снова начал рыженький.

– Первая? – закончил за него по движению губ.

Кивнули. Вышел. Охранники заглянули внутрь, проверяя порядок. Краем глаза увидел, как ребята чуть ли не в ноги к ним падают. Направился к первой казарме. Охрана уже ждала, видимо, по рации передали. Двое мужиков стояли по стойке смирно.

– Рязанов и Кротов здесь?

– Так точно. Открыть?

Кивнул. Дверь распахнулась. Вошёл. Пятеро внутри, живцы по форме.

– Во-ло-дя?

Паренёк вскочил с кровати, пошёл ко мне. Остановился через пару шагов. Улыбка погасла, сменилась осторожностью.

– Ты жив? – с облегчением.

– Тихо! – шикнули из глубины казармы.

Вася дёрнулся, как от удара. Тело напряглось, плечи поджались, голова втянулась.

– Дверь закрыть! – рявкнул охранникам, не оборачиваясь.

Дверь закрылась с глухим стуком. Направился к душевым в дальнем конце, Вася за мной. Остальные живцы проводили нас напуганными взглядами. Зашли в душевые, закрыл дверь. Сосредоточился на ядре, попытался почувствовать пространство, нащупать колебания записывающих устройств. Чисто. Неудивительно, кто захочет смотреть или слушать голых аномальщиков?

Достал артефакт, активировал.

– Рассказывай, – обратился к Васе.

– Зяблик… – проглотил, кадык дёрнулся. – Он… мёртв.

Пауза.

– Та поездка ночная к аномалиям. Нас закрыли и…

Побледнел, замер. Уставился в точку на стене, глаза остекленели, дыхание поверхностное. Подошёл к раковине, включил воду. Струя ударила по эмали с шумом. Умыл лицо.

– Тварей много, – голос монотонный, механический. – Нас мало. Мы уводили их, как учили, как ты учил.

Смотрит на воду, как течёт, кружится воронкой, уходит в слив.

– Но ловцов мало, кураторов тоже. – Пауза. – Дурак… он решил помочь, когда я упал. И…

Зашатался. Схватил его за плечо, сжал с силой, до боли. Вася выдохнул, выпрямился.

– У меня до сих пор в ушах… – голос дрожал. – Как ломаются кости от руки твари, как лопается голова, как рвётся плоть. Зяблик… Идиот!

Последнее слово выкрикнул с болью, яростью, отчаянием. Дёрнул щекой. Мне Зяблик был никем, так что плевать. Одним людишкой больше, одним меньше – какая разница? Все равно умрут, рано или поздно. От старости, болезней, чужого ножа или пасти гиганта.

Но я вложился в этих ребят. Мой актив, моя инвестиция. А их направили на убой. Тупо, бессмысленно, ради детских амбиций. Принц. Ничего, тварь, ещё встретимся. И я заберу у тебя силу Титанов.

– Коля?

– Он в карцере. – Вася отвернулся. – Его после… Ну, понял. Посадили и не выпускают.

– Основания?

– Не знаю. – Покачал головой. – Нам не говорят, Володя. Многое изменилось после того, как главой стал Змеев.

Огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Голову вжал в плечи, сделался меньше.

– Говори.

– Мы почти не тренируемся. – Начал частить, слова сыпались одно за другим. – Теперь в корпусе нет живцов и ловцов. Мы все живцы, а кураторы стали ловцами. Как и новая охрана.

Змеев не просто взял контроль, а переделал корпус под себя. Убрал старую иерархию, заменил новой.

– Что делаете?

– Ездим по аномалиям, выманиваем тварей. Больше ничего. Просто приманка. Точнее, ездили, теперь просто сидим тут и всё. Поговаривают, что нас скоро в расход пустят.

Дёрнул уголком губ. Аристократы действуют нагло. Но что-то смущает. Не напрягаются, не боятся последствий. Значит, уверены в защите.

– Медкорпус… – Вася шмыгнул носом, вытер тыльной стороной ладони. – Закрыли, медперсонала больше нет. Теперь там лаборатория какая-то. Если кто поранился – отправляют в город. Трое уже погибло по дороге, пока везли.

Мне выходит повезло, когда сюда попал в первый раз. Хотя нет, я бы выжил при любом раскладе.

– Если бы знал, что так будет… – Вася опустил взгляд. – Не пошёл бы сюда.

– Сопли подбери, – хлопнул его по плечу. – Живы будем, не помрём.

Вася кивнул, выдохнул, выпрямил спину. В глазах проблеск надежды. Наивный. Думает, я пришёл их спасать. Что я герой из людских сказок, который явится и всё исправит.

– Что с Матросовым и Мамонтовой?

– Их… – голос упал до шёпота. – Арестовали. Говорят, с корпуса не увозили, но они пропали.

Арестовали, но не увезли. Значит, держат где-то здесь. В карцере? В медкорпусе-лаборатории? Или в другом месте? Два свидетеля против Змеева и военных пропадают. Появляется лаборатория. Ловцы и живцы трясутся. Охрана аристократов кошмарит всех.

Убрал записывающий кристалл в карман. Разговор зафиксирован. Кивнул Васе. Вышли из душа. Ребята в казарме подняли головы, смотрели с опаской. Прошёл мимо, направился к выходу.

Постучал. Охрана открыла. Попытались заглянуть, оценить ситуацию, но я прошёл между ними, вытолкнул всех наружу телом.

– Закрыть! – когда все оказались снаружи. – Никто не входит и не выходит. Вы в том числе.

Смотрел в упор, не моргая. Демонстрировал власть, показывал, кто отдаёт приказы.

– Если узнаю, что кто-то нарушил, – пауза, – казню на месте. А отвечать будет ваш глава корпуса. Понятно?

Молчание. Стоят, смотрят, не отвечают.

– Глухонемые собрались? – хрустнул головой.

– Да! – дружно.

– Да, понятно? Или глухонемые?

– Так точно! Всё понятно! – вытянулись.

– Молодцы. Прямо цвет нации. А теперь ты, – ткнул пальцем в одного, – прогуляемся до Змеева.

Нужно поговорить с главой корпуса. Посмотреть в глаза, оценить реакции. Понять, насколько уверен в себе, насколько защищён.

– Но… – замялся мужик. – Его сейчас нет, уехал по делам корпуса.

Голос неуверенный, извиняющийся. Не хочет отказывать, но вынужден.

– Просил передать, чтобы подождали, завтра вечером прибудет.

Змеева уже нет? Удобно. Я приезжаю с проверкой, он встречает и сваливает. Совпадение?

– Даже так? – усмехнулся. – Как нам повезло. Наш Лев такой тигр.

– Простите? – не понял охранник.

Посмотрел с недоумением, не уловил он намёка.

– Прогуляемся-ка в карцер, – сменил тему.

– Нам приказали никого туда не впускать. – Охранник дёрнулся. – Там опасные для корпуса элементы, ожидают суда.

– С удовольствием познакомлюсь. Быстро!

Мужик посмотрел на остальных, искал поддержки, кто возьмёт ответственность. Только все прятали глаза, смотрели в сторону, в землю, куда угодно, только не на него.

Приказ есть – не пускать в карцер. Но и против меня открыто пока не могут пойти. Охранник вздохнул, кивнул. Пошёл вперёд, я за ним. Остальные остались у казармы, провожая взглядами.

Убрал артефакт в карман. Мало пока компромата, но это первый день. Мне дали чёткие инструкции – остановить влияние аристократов и военных на корпус аномальщиков. Подошли к карцеру. Раньше держали нарушителей дисциплины, дебоширов, дезертиров. Сейчас, судя по всему, содержат неугодных Змееву.

Дверь открылась со скрипом. Зашёл. Коридор узкий, тёмный. Воняет сыростью, мочой и чем-то кислым – застарелым страхом. По бокам двери камер.

Чувство дежавю. Пару раз сидел, когда попал в корпус. Прошёл мимо первых камер, заглядывая в окошки. Пусто. Пусто. В третьей кто-то лежит на нарах, не шевелится. В четвёртой пусто.

Остановился у пятой, заглянул в окошко.

– Коля? – позвал Рязанова.

Парень повернулся медленно, с усилием, словно каждое движение причиняло боль. Когда лицо оказалось в свете из окошка, я поднял бровь.

– Уходи… – прохрипел Николай. – Уходи, Володя. – Повторил. – Мне уже не помочь.

Глава 9

Смотрел на Рязанова через решётчатое окошко в двери камеры. Парень жался к углу, пытаясь спрятаться в тени, но свет из коридора всё равно выхватывал детали.

Левая рука отсутствовала до локтя. Культя обмотана грязными бинтами, сквозь ткань проступили бурые пятна. Свежие, не успели полностью высохнуть. Лицо… Левая сторона лица покрыта ожогами – кожа красная, вздутая, местами с волдырями. От виска до подбородка тянулась сплошная полоса повреждённой плоти, словно кто-то методично прикладывал раскалённый металл к коже.

То, что его избили – плевать. Синяки заживут, переломы срастутся. Людишки постоянно лупят друг друга, это их природа. Смущало другое – увечья не боевые, ожоги слишком ровные, слишком аккуратные. Культя обрезана чисто, не рваная рана, какую оставляют гиганты.

Это сделали специально.

– Ты участвовал в вылазке принца? – бросил я, продолжая изучать его через окошко.

Интонация ровная, без эмоций.

– Не важно! – хмыкнул Коля, отворачиваясь к стене.

Попытка уйти от темы. Защитная реакция: если не говорить, то проблема исчезнет, людская логика в чистом виде.

Я достал записывающий кристалл из кармана, активировал его. Направил его на решётку, чтобы захватить и звук, и картинку.

– Отвечай, – сделал шаг ближе к двери.

Тон стал жёстче, не просьба, а приказ. Коля дёрнул плечом, поднял голову. Уставился на меня одним глазом, второй скрывался под припухшим веком.

– Нет, – покачал головой медленно. – Это всё… Лаборатория.

Слова выходили с трудом, губы потрескавшиеся, в уголках запекшаяся кровь.

– Меня увели и сделали, как они сказали, операцию. Помогли мне… Мол, я был повреждён какой-то дрянью от гиганта, и меня спасали.

Речь сорвалась на последней фразе, парень сглотнул, отвернулся снова. Лаборатория, операция, спасали – красивые слова для прикрытия экспериментов. Взяли живого человека, отрезали конечность, обожгли лицо и назвали это «помощью».

– Даже так? – поднял бровь, хотя Коля этого не видел.

Паззл складывался. Медкорпус закрыт, превращён в лабораторию. Аномальщики исчезают – Мамонтова и Матросов. Другие возвращаются покалеченными или не возвращаются вовсе, а оставшиеся трясутся от страха и молчат.

– Оставь всё как есть, – Коля попытался отползти глубже в угол, прижался спиной к стене. – Со мной всё. Я инвалид, мне предъявили обвинения, что я участвовал в незаконных вылазках и передали дело военным в обход СКА.

Последняя фраза зацепила внимание.

В обход СКА? Военные могут забрать дело только после завершения следствия и передачи материалов. А тут дело передали напрямую? Военные и аристократы действуют согласованно? Изначально я думал, что аристократы пытаются накопить силы, чтобы пойти против военных, а потом уже против императора. Хотя последний сам всё это позволил.

Почему – хрен его знает.

Но судя по принцу, есть шанс, что там идиоты одни. Арсений Михайлов, младший сын императора, загнал сотни людей на убой ради закрытия одной аномалии. Потерял пятьдесят человек убитыми, двести ранеными, обескровил целый корпус СКА. И что? Никаких последствий. Никакого трибунала. Принц уехал обратно в столицу, а разгребать дерьмо осталось Чешуе и Бойко.

«Военные и аристократы объединились?» – эта мысль никак не отпускала меня, крутилась в башке. Зачем? Для чего? Убрать СКА, поделить контроль над аномалиями между собой? Схема простая, логичная. По-большому счёту мне плевать на их разборки. Людишки вечно грызутся за свои жалкие кусочки власти. Сегодня союзники, завтра враги, послезавтра снова друзья.

Просто в зависимости от ситуации нужно будет выбирать, как мне быть дальше.

Если СКА падёт – придётся искать другую опору. Мне требуется вернуть свою мощь и свалить из этого проклятого людского места. У императорской семьи в крови сила Титанов. Пока что присматриваюсь к ним – если СКА развалится, придётся искать другой путь. Рано или поздно я доберусь до правды. Выясню, откуда у императорского рода эта энергия. Кто дал им то, что принадлежит моему народу по праву, а потом заберу обратно.

Ладно, вернёмся к насущным делам.

Коля в камере, Матросов и Мамонтова пропали, Змеев превратил корпус в личную вотчину, Чешуя требует информации.

– Ты передашь моим родителям, что я… – Коля сжал зубы, не договорив.

Интонация дрогнула, парень готовился к смерти. Что-то внутри кольнуло. Не мысль – ощущение. Физическое и неприятное. Будто кто-то дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с этим телом. Человеческая часть, которая лишь мешает. Остаток Владимира, растворённый в моей сути, требовал, настаивал, давил изнутри.

«Помоги ему. Он твой человек. Ты вложился в него, тренировал, учил. Не бросай».

Как будто у меня есть какой-то долг перед этим парнем. В животе начало сводить от ощущений. Тупая, ноющая боль. Тело отзывалось на эмоциональный импульс, который я не запрашивал.

Следом возникла злость. На это тело, которое я чуть не потерял. На человеческие инстинкты, пытающиеся управлять мной. На остаток чужой души, который не хочет растворяться окончательно.

Я Титан. Я не обязан никому ничего. Людишки для меня – инструменты, ресурсы, временные союзники в лучшем случае.

Но…

Злость не уходила, боль в животе усиливалась. Сжал челюсти, подавляя рвотный позыв. Пот выступил на лбу, ладони стали влажными. Ненавижу быть привязанным к чужим правилам, к чужим эмоциям, к чужой морали.

– Подожди, – бросил Коле через решётку.

Развернулся, вышел из карцера в коридор. На улице меня уже ждали несколько охранников. Кисти на автоматах, позы напряжённые. Остановился в паре метров от них, уставился на того, что меня привёл. Мужик лет тридцати пяти, коротко стриженный, со шрамом на щеке.

– Ты! – указал на него пальцем. – Освободить Рязанова немедленно.

Интонация ровная, без повышения тона. Охранник моргнул, не сразу понял.

– Но… – начал он неуверенно, переводя взор на товарищей. – Против аномальщика возбуждено…

– Мне плевать, что у вас возбуждено, – перебил его жёстко. – Как и у кого.

Сделал шаг вперёд, охранники непроизвольно отступили на полшага.

– Я сержант СКА, – продолжил медленно, чеканя каждое слово. – Расследование действий аномальщиков входит в мою компетенцию. Попытка мне препятствовать…

Пауза.

– Ну не знаю, хочет ли ваш глава корпуса остаться на своём месте или нет.

Охранники переглянулись, в зрачках читалась растерянность, неуверенность.

– Времени нет, – тон стал холоднее. – Либо выполняете, либо я докладываю наверх о саботаже.

Охранник со шрамом сглотнул, кадык дёрнулся, на лбу выступили капли пота.

– Мы… – начал он, запнулся. – Сейчас.

Кивнул товарищу, тот развернулся, направился обратно в карцер. Остальные стояли молча, не зная, куда деть пальцы. Я ждал, не двигаясь, записывающий кристалл продолжал работать, фиксируя каждую секунду.

Через пару минут Коля вышел, поддерживаемый под локоть охранником. Парень шёл неторопливо, с трудом. Ноги подкашивались, голова опущена. На запястье и предплечье другой руки блестели магические наручники. Вот же придумали уроды… Парень остановился рядом со мной, прищурившись от света.

– Снять наручники, – кивнул на Рязанова.

Вот тут их лица перекосило.

– Сержант, мы не можем… – начал один из них.

– Можете, – оборвал я. – И сделаете. Сейчас.

Записывающий кристалл продолжал писать. Мужик со шрамом выдохнул, достал ключ. Подошёл к Коле, вставил в замок наручников. Щёлкнул механизм, металл разомкнулся, упал на землю с глухим стуком.

Коля потёр предплечье здоровой рукой и поморщился. На коже остались красные следы от давления.

– Свободны! – бросил охранникам.

Развернулся, толкнул Рязанова в спину, не сильно, но достаточно, чтобы тот двинулся вперёд. Шёл рядом, придерживая его за плечо. Мы направились к воротам корпуса. Достал рацию для связи с Чешуей, отошёл чуть в сторону от Коли, нажал кнопку.

– Слушаю, – ответил лейтенант почти сразу.

Речь усталая, раздражённая.

– Я сейчас пришлю одного аномальщика, – сказал в рацию, глядя на Колю. – Ему бы с протезом для руки помочь.

Пауза на другом конце. Затем:

– Чего⁈ – заорал Чешуя так громко, что динамик рации задребезжал.

Отвёл устройство от уха, поморщился.

– Может, сначала дослушаете, а потом уже орать будете? – уточнил спокойно, возвращая рацию обратно.

И так особого желания всем этим заниматься нет. Раздражает, что вообще ввязался в это дерьмо. Чешуя со своими играми, Змеев со своей лабораторией, военные со своими амбициями.

– Говори… – Чешуя выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Он тут у нас очень интересный свидетель по корпусу десять, – продолжил, выбирая слова. – Расскажет вам пикантные моменты, но его условия – это протез и медицинская помощь.

Пауза, Чешуя слушал.

– А ещё… – добавил я, – я рекомендую его взять в СКА. Этот человек… Рязанов Николай, неплохой парень. Очень преданный и ответственный. Ручаюсь за него, тем более сейчас недостача кадров.

– В какой момент ты решил, что у нас благотворительная организация? – скрипел зубами Чешуя.

Интонация злая, но уже без прежнего накала. Он соображал, прикидывал выгоду.

– Плевать, – выдохнул я равнодушно. – Оставляю тогда свидетеля тут. Змеев уже хочет его передать военным.

– Что? – речь Чешуи стала тише. – Как?

Я почти видел, как его лицо каменеет, как сжимаются кулаки.

– Если он аномальщик, то его судьбу сначала решаем мы, – продолжил лейтенант медленно, чеканя слова. – И только потом передаём военным для наказания. Это протокол. Это закон!

– Не знаю, – пожал плечами, хотя он этого не видел. – Видимо, очень хотят от него избавиться. Отбой.

Выключил рацию до того, как Чешуя успел ответить. Убрал устройство в карман, вернулся к Коле.

Парень стоял, опираясь на стену казармы. Лицо серое, губы белые. Он едва держался на ногах.

Мы дошли до ворот, я кивнул охранникам на посту.

– Машину! – приказал. – Быстро!

Люди засуетились. Один побежал к гаражу, второй схватился за рацию, докладывая кому-то наверх. Коля стоял рядом, не понимая, что происходит. Смотрел на меня с недоумением.

Думал над тем, как бы мне выбраться к аномалии и убить парочку гигантов. Их ядра сейчас бы не помешали. Каналы всё ещё ныли, требовали подпитки. Восемь процентов мощи Титана – это много, но недостаточно. Нужно больше, гораздо больше.

Подъехал транспорт – грузовик с брезентовым тентом. Водитель высунулся из кабины, уставился на нас вопросительно. Открыл дверь, кивнул Рязанову.

– Садись. В СКА ответишь на все вопросы. Кроме…

– Тебя, – Коля опустил голову.

– И не забудь потом написать родителям и закрыть свои проблемы с сестрой.

– Что⁈ – Коля распахнул глаза, не веря.

Захлопнул за ним дверь. Стукнул по борту кузова, дав сигнал водителю. Машина тронулась, медленно выехала из корпуса через ворота. Переживал ли я, что от Рязанова избавятся по дороге? Не моя проблема. Хватит и того, что уже сделал. Освободил, отправил в СКА, дал шанс. Если выживет – молодец. Если нет – значит, был слишком слаб.

Рация затрещала, ожила в кармане. Достал её, нажал кнопку.

– Ну что? – ответил.

– Ты! Большов, ты охренел⁈ – возмутился Чешуя.

Интонация срывалась на крик, в фоне слышались какие-то голоса, шум.

– Ты забыл, кто твоё начальство⁈

– Кто? – уточнил я искренне.

– Ты… ты… ты… – Чешуя захлёбывался словами. – Где этот человек⁈

– Его забрали люди Змеева, – зевнул, глядя на закрывающиеся ворота. – Куда-то повели. Может, расстреливать. Не знаю.

– Останови! Сейчас! Немедленно!

Речь паникующая. Чешуя понял, что теряет свидетеля.

– Не успею, – смотрел на то, как ворота полностью закрылись, отрезав вид на дорогу. – Я же вам пытался объяснить, а вы всё «благотворительная организация» и прочее.

Специально стоял так, чтобы охранники на посту слышали. Чтобы видели, как начальство в бешенстве, как я игнорирую приказы, как ситуация выходит из-под контроля.

Всё это запишут, доложат Змееву.

– Большов! – Чешуя орал в рацию.

– Да?

– Доставь мне этого человека! Быстро!

– Не могу. У меня важное задание в корпусе аномальщиков номер десять.

Молчание на том конце. Я почти слышал, как скрипят зубы лейтенанта, как он пытается взять себя в руки.

– Хорошо, – выдохнул наконец Чешуя.

– Я сейчас остановлю и отправлю вам парня. Вот только есть шанс, что его прикончат по дороге. Поэтому срочно высылайте людей на перехват.

– Будет! – рявкнул Чешуя и отключился.

Убрал рацию, улыбнулся. Всё, как и задумывалось. Коля в кистях СКА. Чешуя получит свидетеля, который расскажет о лаборатории, об экспериментах. Это даст лейтенанту рычаги давления, компромат, оружие против конкурентов. А я получу свою долю. Доступ к ресурсам, артефактам, ядрам. Может быть, даже машину.

Огляделся, оценивая, что ещё сделать в корпусе. Со всеми важными людьми встретился. Вася, Коля, охрана, Змеев. Хотя… Матросов и Мамонтова. Нужно найти, где их прячут.

Взор упал на медкорпус. Почему-то мне кажется, что они там. Если их, конечно, не увёз с собой Змеев. Ладно. Пойду пока в свою комнату, дождусь вечера и уже прогуляюсь в лабораторию. Развернулся, направился к административному зданию. Охранники на посту проводили меня взглядами, но не пытались остановить.

Поднялся на второй этаж, вошёл в комнату Матросова. Дверь закрыл за собой, щёлкнул замком. Через десять минут уже лежал на кровати. Закинул руки за голову, скрестил ноги. Если за мной наблюдают, то нужно показать бурную деятельность. Типичный сержант СКА после тяжёлого дня – устал, отдыхает, ничего не подозревает.

Веки сами начали закрываться. Тело требовало отдыха после воскрешения, после секса с Ириной, после всех манипуляций. Позволил себе провалиться в сон.

Когда пришёл в себя, за окном уже был вечер. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Потянулся, разминая затёкшие мышцы. Сел на кровати, опустил ноги на пол. Встал, прошёлся по комнате, разгоняя кровь.

Направился в ванную, зашёл в душ, включил воду. Горячая струя ударила по спине, я закрыл веки, наслаждаясь ощущением. Смывал остатки сна, приводил тело в рабочее состояние.