Текст книги "Чрезвычайный и полномочный"
Автор книги: Артем Тихомиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Это временное соглашение. Мы подпишем его, обязуясь выполнять ряд условий.
– Каких? – прищурился кобольд, в котором вдруг взыграла древняя, с трудом засыпанная тоннами цивилизованности неприязнь к людям.
Давным-давно две расы с упоением разбивали друг другу головы и выпускали кишки.
– Вносить средства в Уставной фонд, цифра пока не проставлена. Участвовать в проектах, являющихся частью большого проекта «Город Будущего». Оказывать совместному предприятию помощь исходя из имеющихся возможностей. Вести открытую финансовую политику.
– А это чего значит? – спросил Арбар, с неудовольствием разглядывая документ. Как всякий орк, он не любил канцелярию.
– Чтобы эффективно работать, мы должны, обязаны быть максимально честными друг с другом, – сказал Талиесин. – Открытость – залог доверия. Следовательно – неплохая гарантия успеха. На практике это означает, что все участники будут представлять в дирекцию отчеты о финансово-хозяйственной деятельности посольства…
– Это… чтобы все, типа, знали, что никто ничего не утаил? – решил блеснуть пониманием Шонвайн.
– В общем и целом, – осклабился виконт. – Повторяю, соглашение временное. Оно будет действовать до тех пор, пока мы не изберем дирекцию, не разработаем устав и не выпустим акции.
– Акции? – обомлел Рээш Кальмар.
– Именно!
– Но кому мы их будем продавать?
– Кому угодно и где угодно.
– В Диккарии не получится, – возразил гном, – здесь просто нет рынка. Ничего нет, опомнись, Талиесин!
– Нет – так будет! Легко начинать работу и стричь купоны там, где все сделали до нас, а попробуй соорудить счастье в чистом поле! – Воодушевившись, тиндариец снова запылал, как смоляной факел. – И потом – акции можно сплавить и за границу. В Тиндарию, к примеру.
– Кто ж в это поверит? – покачал головой кобольд.
– Наша задача сделать так, чтобы поверили. – Талиесин стукнул кулаком по столу, и оказалось – это очень больно. Но, памятуя, что он мужчина, он и вида не подал. – Надо работать. Никто не поднесет нам успех на блюдечке с голубой каемочкой.
– Ага… – проворчал Кальмар. – Попахивает аферой…
– Можешь думать что угодно, – отозвался Талиесин. – В конце концов, тебя никто не заставляет, не хочешь – не подписывай. Только потом не жалуйся…
Рээш Кальмар, которому мало кто говорил подобное, принялся жевать нижнюю губу и сопеть.
Он был уверен, что сумеет вышибить из виконта дух – одного удара хватит, – но какой в этом практический смысл? Все же, так или иначе, тот предлагает доходное дельце, пусть для получения хотя бы первых дивидендов и придется ждать пес знает сколько… И, похоже, только этот стручок способен здесь чего-то добиться. Энергии у него хоть отбавляй, и мыслит он нестандартно.
Короче, после недолгих размышлений кобольд решил не упрямиться.
– Ставлю свою подпись, – сказал он. – Я первый.
Чтобы все видели, Рээш продемонстрировал гусиное перо, потом обмакнул его в чернильницу и нарисовал в углу документа свою кривулину.
– А ты, Арбар? – спросил он, поглядев на головорезийца и заметив, что тот колеблется. – Или боишься, что не потянешь?
Орк мрачно глянул на кобольда исподлобья:
– Если бы тут была не демилитар… в общем, эта зона, то я бы тебе башку снес. Я – Арбар, сын Терога Великого, внук Сонана Лысого! Я-то не потяну?
Кобольд раздвинул рот, чисто технически демонстрируя улыбку до ушей, но его глазки метали адский пламень.
– Тише, тише, господа, – сказал Талиесин, – учимся быть спокойными. Вдыхаем и выдыхаем, вдыхаем и выдыхаем!.. Вот так!
За эти дни авторитет виконта несколько подрос, поэтому кобольд и орк не видели ничего зазорного в том, чтобы немножко подышать. И неожиданно для себя поняли, что это помогает. Взгляды обоих прояснились. Миролюбие оросило их суровые души.
Шонвайн, пока шла перепалка, изучил документ и поставил свою подпись. Его гномье чутье сработало безошибочно. А ведь и правда, сказало оно Шонвайну, в этой водичке можно много чего поймать.
Лично для себя гном увидел новую возможность разбогатеть. Правда, для этого придется работать (а это сложнее, чем тырить казенное), но труд облагораживает, верно? Разве подгорник, у которого руки и ноги на месте, не в состоянии сам заработать себе капитал?
Раньше проворовавшемуся комиссару такие мысли казались едва ли не кощунственными, но теперь Шонвайн находил их единственно правильными. Сам того не подозревая, виконт обрел в лице гнома первейшего и самого фанатичного последователя.
Подгорник хотел построить Город Будущего сильнее все присутствующих. И главное, чтобы там был парк аттракционов.
Последним поставил свою подпись под документом Арбар.
– А как все это будет называться? – спросил Кальмар, которого с недавнего времени весьма интересовал этот вопрос.
– Что?
– Предприятие, которое мы организовываем. Должно быть какое-то название, таковы правила. Что-нибудь броское и… привлекательное.
– Я думаю, – отозвался виконт, складывая бумаги в стопочку.
«Ну вот, Черныш был прав, а Фиенс все отговаривал: дескать, зачем вам это надо! А затем!»
– Называться наш проект будет «Утопия». По-моему, самое подходящее. Проголосуем?
Послы пришли к выводу, что это вполне, это очень даже подходит.
Главное – четко отражает суть явления.
– Значит, единогласно? – уточнил виконт, источая радость от маленькой, но важной победы.
– Единогласно, – отозвался Шонвайн Утрехт.
– Значит, теперь все мы с этого дня являемся учредителями… м-м… Акционерного Общества открытого типа «Утопия». Поздравляю, господа!
Глава 8
В комнате было примерно как в бане. Жарища. Но воняло словно на кладбище носорогов, где одновременно умерло сотни три животных.
Войдя в дверь и стукнувшись о притолоку, Пнилл Бычье Сердце выругался. Нет, стукаться ему не впервой, просто иногда вонь Кровожадного Чтеца и его, терпеливого и не брезгливого, просто убивала.
Источник амбре сидел на низком табурете возле ложа, а на ложе, замотанное сверху донизу в полотняные бинты, лежал раненый бульклинг. От него остался только рот для вливания лекарственных снадобий и изречения нужных перлов. Пока, правда, бедолага сообщил Говоруну немного. Состояние его оставляло желать лучшего.
Король Диккарии подошел и сунул большие пальцы больших рук за ремень.
– Ну? Как делишки, Говорун?
– Я влил в него самые сильные снадобья, какие есть в моем арсенале, – сказал жрец, над головой которого вились его любимые мухи. – Почистил раны, зашил. Дал ему рунические чары Прикосновений Призраков Крови. Лучше для заживления ничего нет.
– И?
– Будем ждать, – сказала Говорун. – Не меньше двух дней понадобится, пока он сможет адекватно воспринимать действительность.
– Я не могу ждать! – Пнилл ударил правым кулаком в левую ладонь. – Город и так кипит. Вести распространяются как чума. Народ будет требовать ответа – и я, король, обязан что-то сказать родичам!
Кровожадный Чтец ухмыльнулся:
– Не стоит спешить. В такой ситуации можно наделать столько ошибок, что век не отмоешься, король. Ты должен быть осторожен.
Бычье Сердце фыркнул, как бык, и сел в углу.
– Значит, он ничего путного до сих пор не сказал? Даже имени своего?
– Это – Грыздол Верный Глаз из клана Мясоедов.
– Грыздол! Проклятье, я помню его! Какая сволочь сделала с ним такое… я и не узнал! – От могучего рева Пнилла добротный потолок и дубовые балки задрожали.
Вообще, многое из того, с чем имел дело король, проявляло склонность к дрожи. Таким уж богатырем уродился очередной правитель Диккарии. Ходили легенды, что, будучи трех лет отроду, он своим нечаянным чихом отправил к праотцам морского дракона, который на свою беду вылез на пляж закусить карапузом. И дракон тот, по мнению специалистов по фольклору, был не из маленьких, даже не из средних.
Чтец покачал головой. Ее занимали думы одна пессимистичнее другой.
– Послушай, король, – сказал Говорун замогильным голосом, каким обыкновенно сообщают страшные новости. – Ты знаешь меня. Я слов на ветер не бросаю и, наверное, уже не единожды доказал свою полезность. Иначе ты бы не держал меня во дворце. Советы, которые я даю тебе, принесли ли вред нашему королевству?
– Э… Нет.
– Я дам тебе еще один.
– Ну! Не тяни дракона за хвост! – взмолился Пнилл, потрясая кулаками. – Почему у вас, колдунов, такая привычка – доводить всех до белого каления? Нет чтоб сразу сказать, а то напустит тумана, накрутит!..
Говорун кашлянул.
– Ну… это профессиональное… Не обращай внимания, король. Так вот, мой тебе совет: крепись и будь готов к испытаниям. Мы стоим на пороге страшных времен, где балом правит смута. Черная рука тянется к тебе из тумана неизвестности, ибо есть сила, которая хочет уничтожить тебя…
– Погоди, погоди, погоди! Давай сначала. Что там про страшные времена? – Пнилл уставился на вонючего жреца.
– Все во мне вопит, – сказал тот.
– Вопит?
– Именно! А я знаю, что если такое происходит, жди беды! – Кровожадный Чтец сверкнул очами.
– Ну, ладно, куда ж без испытаний. Мы привычные, – сказал король, не особенно напуганный, – но при чем тут Грыздол?
– А при том… Дело не в Грыздоле. То, что убило Обрезая Хромого и его дружину, на этом не успокоится. Древнее зло вышло из-под земли и с каждым днем становится сильнее. Голод его растет после каждой новой жертвы. И…
– Чего?
– Я не знаю, какова его конечная цель, – сказал жрец.
– Сожрать и меня тоже? – подсказал Пнилл.
– Как минимум.
Король сжал виски кулаками, прошелся от стены до двери, а потом сел на дубовую колоду, игравшую роль стула.
– Это что ж получается, Говорун? По моим владениям, то бишь по Диккарии, разгуливает какая-то тварь и жрет людей?
– Так. И мы еще не знаем, как давно она появилась и где именно. А также где сейчас.
– Но… – Пнилл уставился в пространство. Королевские извилины работали на всю мощь, но что-то не очень продуктивно. – Это же плохо!
– Плохо, король, а будет еще хуже. Грыздол – предупреждение тебе. – Чтец ткнул пальцем в замотанную бинтами фигуру на ложе, которая вовсю пускала пузыри.
– Думаешь?
– Я уверен. Моя интуиция никогда не подводит меня.
– Проклятье! – С помощью кулака, способного пробивать каменные стены, Пнилл проверил на прочность свое колено. Колено с честью выдержало испытание.
– Что-то пытается запугать твоих подданных, посеять недовольство, выставить тебя виновником бед. Я уверен, что в скором времени мы получим еще несколько знаков…
– Знаков чего?
Говорун встал во весь свой немалый рост.
– Как я уже сказал, близятся страшные времена. Наша задача – не дать им собрать новую кровавую жатву.
Пнилл несколько минут бушевал, обещая всем виновникам этой катавасии, всем недоноскам и наглецам свернуть шеи или размазать по стенке. Жрец спокойно наблюдал за тем, как монарх мечется по комнате, словно саблезубый тигр в клетке. Наконец Бычье Сердце выдохся.
– Что ты предлагаешь, Говорун? Пропади я пропадом, если собираюсь сидеть сложа руки!
– Мы и не будем сидеть. Сегодня же я проведу ритуал, и он позволит мне приоткрыть завесу тайны. Обращусь к силам бестелесным, к духам всевидящим, к существам без имени, что обитают в глубоких колодцах мира за чертой…
– Вот именно! Обратись! И спроси: какого лешего? – Король целиком одобрил эту идею. – Я должен положить этому конец… Подумай, Говорун, а вдруг это чудовище, или кто там еще, двинется к столице? Тут такое начнется! А сейчас мы даже не знаем, где оно околачивается и где нанесет следующий удар… Эх, надо бы разнести предупреждение по землям. Точно, я этим займусь.
– И еще надо созвать Королевский Совет.
– Ты прав! Так… Так… Когда ты хочешь спрашивать чего-то там у духов в колодцах и без имени?
– Сегодня. На подготовку уйдет пара часов, и я сразу приступлю. Как только я выйду из своей комнаты, никто не должен меня беспокоить.
– Не вопрос, – согласился Бычье Сердце. – И сколько тебе надо будет времени, чтобы получить сведения?
– Утром я буду готов ответить. Если только получится.
– А может не получиться?
– Ступив на территорию тени, ни один ведун не может дать гарантии, что сумеет выжить. А мне потребует прошагать самыми опасными тропами.
Пнилл выпучил глаза и посмотрел на вонючего с натуральным восхищением.
– Опасная у тебя работенка, брат. По мне, так лучше всю жизнь махать секирой, чем ходить по этим твоим тропам.
– В том призвание мое, – заскромничал Чтец. – К тому же, если я прав, некие силы попытаются мне помешать.
– Какие?
– Потусторонние. Есть версия, что чудовище появилось не само, а кто-то помог ему проснуться от спячки. И исподволь направляет… Помнишь сегодняшний туман, король?
– Еще бы! Да в жизни такого не видел!
– Это магия. Я понял это, как только увидел, но он рассеялся до того, как мне удалось завершить некие манипуляции. След потерялся. Туман и чары, вызывающие сон – вот что наслала на Рыгус-Крок незримая рука. Колдовство. Причем сильное.
– А ты сможешь с ним справиться?
– Не знаю. Для этого и провожу обряд. Мне нужно увидеть врага или хотя бы его тень, и тогда я смогу оценить наши шансы.
– Ты истинный патриот Диккарии! – Пнилл похлопал Говоруна по плечу. – Молодец… Так и запишем. Ты производишь разведку, утром докладываешь мне, после чего мы собираем Совет. Пока с теми, кто есть, остальные пускай подтягиваются – я разошлю гонцов. И смотри там в свои колодцы внимательно, жрец, и если что, не церемонься – сразу в лоб!
– Постараюсь, король. – Кровожадный Чтец смотрел в пустоту мистическими глазами, словно уже начал прозревать истину, пронзая в своем стремительном полете иные сферы и миры. – Теперь это дело принципа. Кто-то бросил мне вызов, а Говорун привык отвечать.
– Да! Зададим им жару! – Пнилл поискал глазами, что бы такое сломать, дабы продемонстрировать свою решимость. Ничего подходящего не нашлось – не долбить же стены!
Взгляд короля упал на забинтованного моряка.
Нет, бедняге и так досталось: дробящего кости апперкота он не выдержит.
– Мне нужно идти. Готовиться к обряду.
– Ага! А мне написать кучу посланий!
Варвары собирались уже, выставив косяк, одновременно протиснуться в двери, как Грыздол Верный Глаз захрипел, как закипающий чайник.
Король и жрец обернулись к нему.
– Тьма движется! Глаза! О, какие у него глаза… Нас ждали… Ловушка…
Говорун добежал до ложа и склонился над раненым:
– Что ты помнишь? Говори, Грыздол, заклинаю тебя морскими духами!
– Ловушка!.. – выдал дружинник, плюясь.
– Ты видел? Ты помнишь чудовище?
– Да… – Правая рука Грыздола чертила в воздухе абстрактные фигуры. – Огромный… выше горы… с клыков кровь… слюна…
Заглядывая Говоруну через плечо, Пнилл выругался.
– Мы пытались убить его, навалились всей кучей… – старался раненый. – Сам Обрезай вел нас в атаку… Но чудовище не дало нам высадиться на берег…
– Где это было? – прошипел Кровожадный Чтец.
– Мыс Селедок. Как только мы подошли к нему, монстр вылез из-за скал…
– Дело дрянь, – прокомментировал король.
– Мы не могли драться на суше… а он нас просто ел… Ел и ел, пока…
На этом сбивчивая исповедь воителя закончилась. Бульклинг потерял сознание. Говорун пощупал его пульс и сказал, что сегодня от бедняги мало толку.
– Зато мы знаем, где это произошло. Мыс Селедок, – добавил жрец.
– Мыс Селедок… Земля на границе кланов Почесунов и Кусак.
– День пути от Рыгус-Крока, если на веслах и нажимать изо всех сил, – заметил вонючий. – Чудовище близко.
Пнилл состроил воинственную морду. В его жилах взыграла горячая кровь, напомнившая, что кое-кто давно уже не участвовал в приличной резне. Может, пора уже почувствовать, как под ногами качается скользкая от крови палуба и ветер ревет в парусах?
Сердце варвара заколотилось как бешеное. Даже авторитетное мнение бульклинга, что чудовище выше горы, его нисколько не смутило.
Ну и что? И не таких уделывали. Размер, как явствовало из собственного опыта Пнилла, значения не имеет.
– Что будем делать? – спросил Говорун.
– Следуем нашему плану, – ответил король, в черепушке которого уже зрело некое судьбоносное решение.
Выбрали его главным варваром в Диккарии не за красивые глазки. Пнилл всегда был лучшим воином и не раз доказывал это на ристалищах и в битвах. Не менее значим он был и как политик, умеющий находить с кланами общий язык. В его правление еще не случалось ничего из ряда вон выходящего. Чморлинги и бульклинги, обожающие иной раз пустить друг другу кровь, ни разу при Пнилле даже по-настоящему не подрались. Потасовки на пьянках, разумеется, не в счет.
И сейчас судьба бросала Пниллу вызов – слишком, видать, мирным и гармоничным было его правление, чтобы продолжаться долго.
Настало время вновь доказать, что он может быть королем. Имеет право.
Варвары прислушались: не гудят ли торжественные рога, сзывающие на Варвар-Ог?..
Вроде нет.
– Время дорого! Дерзай, колдун! – Король подарил Говоруну пылающий взор и вышел из комнаты.
Прорва дел!
Кровожадный Чтец вздохнул, вспоминая, сколько всего предстоит, а свита мух, движущихся вокруг его головы по эллиптическим орбитам, возбужденно загудела.
– Диккария в опасности, друзья мои, – сказал он своим крылатым друзьям. – Нам нужно засучить рукава.
С этими словами Говорун шагнул за порог и помчался навстречу великим делам.
Глава 9
Талиесин отошел от столика, на котором стоял тазик с водой, и приложил лицо к полотенцу. Умывание слегка развеяло усталость.
– Послушай, Черныш. Вот ты образован, много книг прочел в моей библиотеке. Наверное, знаешь историю…
– Да, господин, – ответил дроу, начищая ваксой сапоги виконта. – Но мои знания ничтожны в сравнении…
– Не скромничай. Конечно, все в мире относительно, и абсолютной истины не существует, однако, если поместить тебя в определенную систему координат, станет ясно: ты гений.
Черныш поднял удивленные глаза.
– Что вы? Как это возможно?
– Я сказал: в определенную систему координат, – поднял указательный палец Талиесин. – А конкретно – в Диккарию. Держу пари, на сегодняшний день ты здесь самый умный, самый способный, самый гениальный. Разве без твоей помощи я решил бы проблемы с благоустройством Посольской Слободы? Нет. Все прошло как по маслу. Ты бы видел физиономии этих типов. Их словно околдовали. Никому из них и в голову не могло прийти запустить подобную систему взаимозачетов! – Виконт рассмеялся и бросил полотенце. Оно пролетело через всю спальню, повиснув на одежном крючке. Талиесин налил себе красного вина из тяжелого графина. – Более того, я подписал с ними еще несколько соглашений. Им понравилась идея быть инвесторами и партнерами ОАО «Утопия». Судя по всему, у здешних купчин денег немерено… Закрутилось дельце, Черныш!
– Поздравляю, господин, – отозвался дроу.
Уши его, хотя и черные, горели как свечи.
– Кстати, вскоре ты получишь премию, – сказал Талиесин, расхаживая по комнате, как петух по вверенной ему для патрулирования территории двора. – Не обижу. Эх… меня так и распирает! Жаль, что время идет так медленно. К работам каменщики приступят только завтра, а что до остального…
– Я уже говорил, есть такая пословица, господин: «Поспешай медленно».
– Это ты ее придумал?
– Нет. Это сказал один древний тиндарийский философ.
– Передай ему, что это очень удачное выражение.
– Хорошо, господин…
– Скажи, а все деятели государственного или еще какого-нибудь масштаба, если они работают на благо общества, чувствуют себя так?
– Не понимаю, господин.
– Благородную усталость… – сказал Талиесин, улыбаясь улыбкой реформатора.
– Большинство, насколько это явствует из исторических сочинений.
– То, что мы затеяли, по масштабу… даже не знаю… Если подумать, такого еще не было. Или было?
Дроу взялся за второй сапог. Первый блестел как черный алмаз.
– Не было, господин.
– И я о том же! Город Будущего! Скоро сюда привалят гномы, потом пронюхают наши в Тиндарии. И кое-кто тогда узнает, поймет, что совершил роковую ошибку… Ага, ага! Поймет!
Черныш молча чистил хозяйскую обувь и размышлял над перспективами Города Будущего. Он не совсем понимал, в чем суть глобального проекта, и вывод на сегодняшний день напрашивался сам собой: Талиесин делает это назло королю, а заодно и всему миру.
Обида знатного тиндарийца – непростая штука. Всегда ищет выхода. А помноженная на амбиции – просто стихийное бедствие.
Хорошо еще, что способом досадить недругам виконт выбрал Тотальное Созидание, а не Тотальное Разрушение. А ведь в подавляющем большинстве случаев бывает наоборот.
Вероятно, что-то из всего этого и выйдет.
С его, Черныша, помощью.
– Вы не забыли? Через двадцать минут у вас встреча. – Фиенс втек в комнату незаметно и стал чуть не по стойке «смирно». Глазки помощника блестели.
– Да? Какая?
– Группа представителей Тиндарийской Морской Лиги.
– Никогда о такой не слышал! – отозвался Талиесин.
Фиенс протянул виконту кожаную папку с какими-то документами.
– Тут краткая справка, написанная мною, и некоторые бумаги, что передали мне сами просители. Ознакомьтесь. Или мне дать им знать, что вы не принимаете?
– Почему же? Принимаю. Это будет интересно.
– Тогда я пойду, – поклонился Фиенс.
– Конечно.
Виконт отошел к подоконнику и начал разглядывать документы.
– Поразительно. Они занимаются всем – торговлей, открыванием новых земель, налаживанием культурных связей, – сказал Талиесин. – Что ж, сотрудничать с Морской Лигой будет выгодно. Сейчас моему проекту нужна любая помощь. Кстати, о море… – Талиесин повернулся к дроу. – Что там слышно про тот случай с драккаром? Уже выяснили, кто убил тех людей?
– Насколько я знаю, нет. По городу много слухов ходит.
– Например?
– Что это Проклятие, которое наслали на Рыгус-Крок древние Духи Севера.
– Проклятие? Что за бред? Да и с чего бы?
– Варвары довольно суеверная раса, – заметил Черныш. – Еще говорят, что завелось на землях Диккарии некое страшное чудовище. Якобы тот выживший моряк подробно описал его. Что будто оно достает головой до облаков, а если ему вздумается ударить кулаком по столице, то он нее останется мокрое место. Рык чудовища подобен грому, а смрад из его пасти невозможно перенести даже самому ярому поборнику антисанитарии. Это – Ужас Диккарии.
Талиесин фыркнул, словно был авторитетным специалистом по монстрам.
– Чушь!
– Не думаю, господин. Все признаки указывают на то, что бульклингов погубило какое-то большое кровожадное существо. Я видел драккар, видел, что с ним стало.
– И это чудовище ростом до неба?
– Нет. Но, исходя из величины когтей, следы от которых остались на борту корабля, довольно большое.
Виконт продолжал строить скептические мины.
– Очень уж это похоже на какие-то древние сказания. Эпос прямо какой-то. Ты не находишь, Черныш?
– Вы правы. Но, мне кажется, сама здешняя жизнь весьма… я бы сказал, мифологична. Едва мы пересекли границу Диккарии, как с головой окунулись в другой мир. Таким он был многие тысячи лет назад. Здесь мало что изменилось, и дело не только в варварах и их уровне развития.
– Хочешь сказать, что чудовища, устраивающие массовые убийства мирного населения, – это нормально?
– В общем. Я описываю это явление в своих очерках. Очень интересно будет проследить эволюцию такого феномена. По моим прогнозам, в скором времени должен появиться герой, который предложит королю свои услуги. Кем бы он ни был, он пойдет и уничтожит монстра, принеся жителям королевства избавление от ужаса…
Талиесин взирал на слугу с нескрываемым удивлением. С каждой минутой дроу раскрывал перед ним все новые и новые грани своего могучего интеллекта. И как это раньше Черныш его прятал? Впрочем, в Тиндарии он не раз выручал господина из щекотливых ситуаций, подкидывал идейку-другую – как раз в тот момент, когда Талиесину нужно было унести ноги.
Новая обстановка вскрыла новые, богатейшие слои дарований Черныша.
Не у каждого благородного тиндарийца, что ни говори, слуга, чистящий башмаки, даст фору любому дипломированному интеллектуалу.
– Что ж, – сказал виконт, разливая кларет по бокалам. – Выпьем за то, чтобы монстра побыстрее прикончили. Ибо в конечном итоге его безобразия могут серьезно повредить нашему проекту!
– Лучше не скажешь, господин!
Глава 10
Утро пришло в Рыгус-Крок по расписанию. В этот раз обошлось без туманов и иного рода странных и тревожащих явлений. Однако и прежнего горючего для слухов было достаточно, тем более что ближе к полудню во фьорд стали один за другим прибывать драккары, под завязку набитые людьми. Иногда случались и целые караваны, сопровождаемые до зубов вооруженными бульклингами. Охраняли они женщин и детей и были готовы порвать кого угодно.
Прошло не так много времени – и порт превратился в островок хаоса в море относительной стабильности.
Беженцы орали, рычали, дрались за свободное место. Бульклинги, что и вовсе было сенсацией, привозили с собой и чморлингов – у бедолаг оставался единственный шанс уйти от разъяренного Гренделя: по морю. Собравшись вместе в Бормо-фьорде, кланы начали грызню. Обиды всплыли на поверхность, и затрещали кости. Стража во главе с бургомистром еле справлялась, но ситуация почти вышла из-под контроля. Беженцы, требующие от короля ответа на поставленный ребром вопрос, хлынули в город и направились ко дворцу. Напуганные и возмущенные «бездействием» властей, к ним присоединились и горожане.
Вскоре пестрая грохочущая толпа подкатила к воротам дворца. Те оказались наглухо запертыми, и дружинники, вооруженные на всякий случай по всей форме, недвусмысленно заявили, что готовы к осаде.
Беженцы, среди которых было много вожаков средней и мелкой руки кланов, быстренько сформировали делегацию и потребовали встречи с Пниллом.
Дружинники обещали дать ответ. Прошло полчаса, и только тогда старший, уполномоченный руководством, передал делегатам, что в данный момент продолжается заседание Королевского Совета. Как только оно закончится – а на нем принимается самое важное решение для Диккарии, – к людям выйдет сам Пнилл.
– Хорошо бы так и было, – сказал глава делегации, здоровенный воин, вождь клана, наполовину сожранного Гренделем. Он покрутил над головой большим шестопером. – Иначе мы разнесем ваш дворец по бревнышку! Правда, народ?
Народ отреагировал громовым ревом.
Дружинники, охраняющие дворец, молчали. И так было ясно, что, пойди эта масса разъяренных бугаев на приступ, удержать ее будет невозможно.
Стали ждать. На площади перед дворцом разожгли костры, состряпали нехитрый обед.
Рыгус-Крок ожидал решения, но принять его оказалось не так-то просто.
Пнилл Бычье Сердце был в ярости.
Вот уж не думал он, что вожди кланов, облеченные правом заседать в Королевском Совете, проявят такую солидарную тупость. Под солидарной тупостью король понимал упорное нежелание некоторых персон марать свои нежные лапки.
– В общем, так! Предупреждаю! Я могу воспользоваться правом единоличного решения! – прорычал Пнилл. Он стоял на возвышении и своим ростом и шлемом с гипертрофированными рогами напоминал Гренделя, который нынче был у всех на устах.
Вожаки кланов – шесть чморлингов, шесть бульклингов – сидели за длинным столом перед ним и хмурили лбы.
– Но мне хочется, чтобы вы вспомнили, кто вы! Герои! Воины! И кто вообще, свинья вас сожри, такой варвар! Забыли? А! Знаю – боитесь! Говорить о том, что порвать монстра мы можем на раз, это да, но вот кто будет это делать? Желающих не находится…
– Находится, Пнилл, – прервал обличительную речь короля Бородульф. – Не перегибай палку. Я не отказывался! Хоть сейчас мои драккары двинутся в путь!
– Да, ты не отказывался, однако, сдается мне, тебе одному придется бросать вызов Гренделю…
– А откуда мы вообще знаем, что это Грендель? – спросил Перхун Длинный Язык, вождь клана Вырой Могилу. – Это говорит твой жрец! Но ты посмотри на него! Разве можно доверять сумасшедшему?..
На Говоруна, сидевшего в углу на скамейке, посмотрели все.
Ночь эта для Кровожадного Чтеца была тяжелой. Можно сказать, она выпила из него все соки и швырнула беднягу на обочину, не заботясь о дальнейшей его судьбе. Никто не знал, сколько усилий приложил вонючий, чтобы пробить незримые границы потустороннего и заставить нужных ему духов-провидцев говорить правду. Нет, Перхуну и иным скептикам это было невдомек. И все-таки Говорун добыл нужные сведения – и даже сумел передать их Пниллу, как было оговорено накануне, но, увы, некие важные шарики в голове жреца сдвинулись, а некоторые вовсе потерялись.
На заседании Говорун присутствовал скорее номинально. Его разум пребывал где-то в другом месте и, судя по всему, в ближайшее время возвращаться не планировал.
На глазах у почтенной публики жрец ковырялся в носу, размазывая его содержимое по своему экстравагантному балахону, иногда разговаривал сам с собой и посмеивался.
– Видишь? – спросил Перхун, тыча пальцем в вонючего. – Видишь, Пнилл? Он чокнулся!
– Опять за рыбу деньги! – вздохнул король. – Мы же битых три часа перемалываем одно и то же! Только благодаря Говоруну мы знаем, что это за чудовище и где оно. Благодаря ему мы знаем, что надо делать. И хочу я от вас только проголосовать за мой план. Ладно, кто не хочет участвовать в походе, тот пусть…
Вожди набычились еще сильнее.
Да, перемалывали битых три часа. И все говорили одно и то же.
А ведь что-то придется сообщить беженцам, которые вот-вот пойдут на приступ дворца.
Говорун, сообразивший, что речь идет о нем, вскочил и издал радостный вопль.
– Внимайте! Вижу! Вижу! – заголосил он тоном сумасшедшего провидца. – Дружина воинов храбрых, страха не знающих, пойдет на север. Король отважный рубак соберет, чтоб зло повергнуть во прах!
– Начинается, – проворчал Перхун Длинный Язык. – Обострение!
Его никто не поддержал. Когда прорицатель входит в раж, лучше ему не мешать. И вообще – послушать-то интересно!
Все члены Совета на время превратились в статуи.
Говорун Кровожадный Жрец сплясал вприсядку, ухая, как диковинный зверь, и замер, раскинув руки. Пнилл кашлянул. Дескать, ну чего уж так-то…
– И чего дальше? – спросил солидарный с Перхуном скептик, вождь клана чморлингов Каменнозубых Валун Неприседай. – Мы разве собрались концерт смотреть? Так лучше шутов позвать!
Бородульф сурово взглянул на коллегу. Сожру Живьем, кажется, был единственным, кто серьезно относился к происходившему.
А Неприседай даже не заметил этого взгляда. Чтобы какая-то морская крыса указывала ему, подземнику, чего делать? Ни в жизнь!
– Неверие губит героев – истина сия тверда во веки веков, – продолжил бредить в прорицательском трансе Говорун. – И только чистый сердцем пройдет путь до конца и сразит монстра. Вижу! Пойдет с отважными воинами король, пойдет и чужак, пойдет и гном…
Совет охнул, заворчал. Подумал, что ослышался.
– Слушай, Говорун, ты ничего не путаешь? – спросил Бычье Сердце. – Ты сказал «чужак» и «гном»? Тиндариец и гном?
Жрец подскочил, подгибая обе ноги, и брякнул ими об пол. Пыль взвилась столбом. Удивленные мухи, всегда сопровождавшие вонючего, удивленно разлетелись в разные стороны, но после недолгого совещания решили вернуться. Каким бы ни был хозяин, они его любили.
