Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 30 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 4

* * *

Святославль.

Собравшись, Шанцев отправился к Николаевым. Он рано утром переговорил с Иваном по телефону, тот перезвонил, узнав, что он заходил. Дал совет про Славку… Но с Эммой все же получилось договориться только при условии вовлечения Ивана, так что выхода нет, придется напрячь лейтенанта по этому делу…

В этот раз Шанцеву пришлось зайти в гости, Иван настойчиво приглашал Шанцева в дом, пока тот не сдался. Первый секретарь понял, что молодой отец чувствует себя обязанным за хороший подарок, и расстроится, если будет разговаривать с гостем, что его подарил, во дворе, а не в доме. Мария Яковлевна, его мама, за это время успела стол мужчинам накрыть. Оба благодарили Шанцева за подарок, тут же перед ним оказалась хрустальная рюмка с коньяком. Он выпил за новорожденную, затем поинтересовался, как себя чувствует жена и, выполнив обязательную программу, перешёл к делу.

– Мы с тобой по телефону недавно говорили про Эмму Либкинд… Так вот, я, как ты и советовал, про ее парня, Славку, ей напомнил. И про то, что Павел Ивлев просил ее не лезть в это, тоже сказал. Но она совсем неугомонная. Придется тебе все же заняться этим делом, чтобы она сама не стала дальше им заниматься. Мы на этом условии с ней и договорились, – сказал он.

– Да уж… – не слишком обрадовался Иван. – Вот же неугомонная девчонка! Выпороть её некому.

– Сам-то что про это думаешь?

– Сначала ничего не думал… Потом…

– Мне Рыков докладывал про кражи, – успокоил его Шанцев.

– А… Ну, давайте тогда детальнее… Как Рыков из области с этой информацией вернулся, я про этого Водолаза сразу вспомнил и пробил. Сидит он, Александр Викторович. Никто его не выпускал. Обознался, может, его товарищ?

– Да? А Эмма говорит, они ещё одного человека нашли, кто его видел второго апреля в городе.

– Серьёзно? – озадаченно отставил в сторону свою стопку Иван. – Это как?

– Это я тебя спрашиваю, это как? – возразил ему Шанцев.

– Не знаю. Очень маловероятно.

– А если мы сейчас представим, что это так и было? Как такое может быть?

– Ну, как?.. Вы же понимаете, что с зоны просто так не уйдёшь… Я даже представить себе не могу такое.

– Хорошо. А где он сидит?

– В Клинцах.

– Меньше ста километров? – вопросительно смотрел Шанцев на Ивана. – Вполне можно и на попутках домой добраться… И до Брянска чуть больше…

– К чему вы клоните, Александр Викторович? Что он из колонии выходит, обносит хаты и обратно с добычей возвращается? Да как вы себе это представляете?

– Никак не представляю, – честно ответил Шанцев. – Это кем надо быть, чтобы зэка из колонии выпускать?

– Да уж. Без сообщников в охране тут не обойтись, – кивнул Иван. – Да даже не в охране, это должен быть кто-то посерьёзнее. Зэк в колонии отсутствует. Это ж до первой поверки! Если это правда, помяните моё слово, там без начальства колонии не обошлось… Но без железных доказательств нас даже слушать никто не станет. Под своих копать у нас не любят. Ну видел Ширшик кого-то, показалось ему, что это Водолазов. Железным доказательством это не назовёшь, тем более, он под протокол ничего не скажет… Да и какое доверие словам зэка…

– Ну, подожди… Допустим, это правда. Водолаз же сюда зачем-то приезжал?

– Хотите сказать, что часть похищенного где-то здесь?

– А что? Вполне может быть. Получится найти, вот тебе и железные доказательства. У тебя клады искать хорошо получается, найдёшь, звание получишь… Походатайствую…

– Фух… Александр Викторович, – улыбнулся Иван. – В понедельник с Рыковым поговорю.

* * *

Компания дипломатов уже успела нагулять аппетит на свежем воздухе, и я попал аккурат к обеду.

– О, Павел, проходи, проходи, – приветствовала меня Витина мама Вера Георгиевна.

За большим столом собралась солидная компания, у женщин такие украшения в ушах, что даже удивительно. Зачем на природу драгоценности надевать? Или они их попросту не снимают? Необходимо постоянно демонстрировать свой статус?

В соседней комнате резвились дети. Через открытую дверь было видно несколько сорванцов от пяти до десяти лет.

– Знакомьтесь, товарищи! Павел Ивлев, журналист и однокурсник моего сына, – увидев меня, Витин отец, Семён Николаевич, начал знакомить меня ещё с тремя своими коллегами и их жёнами.

Одного из них, Евгения Викторовича Олейника, я сразу взял себе на заметку, про него Семён Николаевич, многозначительно глядя на меня, сказал, что он только недавно с Кубы прилетел.

Маша с Витей уселись за стол напротив и уставились на меня с таким видом, как будто приготовились слушать. Остальные тоже с интересом чего-то ждали. И что я должен им рассказывать, по их мнению?

– Вить, у вас ничего в Молодёжном контроле Верховного Совета нет для меня интересного? – решил я отплатить замминистру за помощь. Выставлю его сына в положительном свете перед его гостями, и отец будет этому искренне рад. Он мне поможет по Кубе, а я ему вот таким образом. У человека его статуса все есть – квартира, дача, машина, драгоценности для жены – так что для него успехи сына имеют большую ценность, чем для многих других родителей, постоянно озабоченных беготней за дефицитами или решением квартирного вопроса.

– Рейд в детский сад планируем, – небрежно махнув рукой, ответил он. – Там детям котлеты без мяса делают.

– О! Когда? Я же говорил, что с вами! – удивился я. А что же мне-то Ильдар не позвонил?

– И что, ты в детский сад с ними пойдёшь? – удивился Семён Николаевич.

– Конечно. А откуда, вы думаете, я свои темы беру? Последний их рейд с таксистами так нашумел на всю Москву! До сих пор некоторым икается…

– А причём здесь?.. – удивлённо переводил он взгляд с меня на сына. – Там же Президиум Верховного Совета всё организовал и МГУ, вроде…

– Ну, как же? – не менее удивлённо посмотрел я на него. – Инициатор рейда как раз Группа молодёжного общественного контроля при Президиуме Верховного Совета. Туда, считай, только наши парни из МГУ и входят, Ираклий Тания, Евгений Булатов, Алексей Сандалов, Костя Брагин и ваш Виктор.

– И Миша Кузнецов из МИИТа, – добавил Витя, смутившись под взглядом отца.

– Да, это ещё один наш друг, – согласно кивнул я. – А МГУ представлял «Комсомольский прожектор», который Мария Шадрина возглавляет, – показал я на покрасневшую от смущения Машу.

Я оценил скромность Вити. Похоже, он отцу ничего не сказал. Макаров-старший явно не был в курсе. Он знал, что сын работает где-то там, но что он причастен к таким громким событиям, ему и в голову, похоже, не приходило.

– Молодцы, ребята! – похвалила Витю с Машей Вера Георгиевна. – И статья про таксистов была очень смешная, – повернулась она ко мне. – Вы все молодцы!

– Н-да, Семён Николаевич, – сказал, улыбаясь, один из его коллег. – Яблоко-то от яблоньки недалеко укатилось…

– Ага, прямо на пятки уже наступает, – подколол Олейник.

При всей внешней невозмутимости замминистра, он все же профессионал, я видел, что он счастлив и горд за сына. А Витька бросил на меня благодарный взгляд. То ли радуется за то, что его в присутствии отца так разрекламировали, то ли что я и Машу так выгодно подсветил, как его партию.

С подачи Витиной мамы гости переключились на то наше приключение, и мы развлекали их некоторое время рассказами, как изображали приезжих. Сначала Маша с Витей рассказывали, как они в молодожёнов играли.

Потом я рассказал, как сотрудник Верховного Совета Марк Анатольевич моего папашу изображал. Витя так смеялся, чуть под стол не съехал.

– Марк небритый⁈ – хохотал он.

– Ты что! – улыбаясь, вспоминал я. – Да в нём настоящий артист пропал! Он был в стареньком пальто, в довоенной шапке из каракуля со старым саквояжем и очки круглые… Ни дать, ни взять, старый деревенский доктор. И вел себя полностью соответственно.

– Ой, не могу, – продолжал смеяться Витя. – Он не рассказывал об этом! Сказал только, что вы очень приятно провели время.

– Да, – с гордостью ответил я. – Ему супруга собрала всякой еды и мне моя полсумки с собой дала. Мы с ним, когда нас уже по Москве покатали, на Казанском вокзале сели как две сироты на бортике, под табло и пока всё не съели, провожали поезда… Так было весело!

– Как же вы интересно живёте! – с завистью проговорил Олейник.

Сделали перерыв. Мужчины вышли покурить. Оставшись за столом с женщинами, развлекал их рассказом про несчастных жителей одного из московских районов, про свою переписку с тамошним исполкомом и МПС по поводу перехода через железнодорожные пути.

– Вот кому хотелось бы помочь, – сказал я в итоге.

Но помогать мне никто не вызвался. В принципе, я и не ожидал, у МИДа совсем другой профиль. Ну как у людей, которые то и дело пропадают из страны то на три года, а то и на шесть лет, уезжая на работу в посольство СССР за рубежом, могут оказаться крепкие связи в других министерствах? Все контакты требуют постоянной работы над их поддержанием. Появишься у какого-то былого знакомого в кабинете спустя шесть лет, он не факт, что и узнает тебя. А уж на помощь в чем-то действительно существенном точно рассчитывать не приходится…

Вернулись мужчины, и гости стали разбиваться на группы. Кто-то из женщин на детей переключился. Вера Георгиевна организовывала замену блюд под горячее. А я решил воспользоваться моментом и расспросить Олейника про Кубу. Вообще-то, по этому поводу я и приехал.

– Евгений Викторович, – обратился я к нему, – а не могли бы вы меня просветить по поводу условий отдыха на Кубе?

– Да, мне Семен Николаевич говорил, что вы можете поинтересоваться. А как появились такие планы? – спросил он.

– Да вот, не решил ещё. Предлагают путевку по комсомольской линии этим летом, и надо определиться. А у нас дети маленькие, в сентябре только год будет близнецам. Не знаю, стоит ли лететь в этом году? Что там с питанием? Что с медициной?

Он оказался интересным собеседником. Быстро выяснил, что он работал вторым секретарем нашего посольства в Гаване. Сорок лет. Вернулся после трех лет работы.

– Слушайте, ну, мы все там с семьями жили. С детьми, с большими, маленькими… Фруктов очень много! – развел он руки в стороны, словно обнимая ящики с фруктами. – А если привезти с собой побольше советских лекарств, тот же аспирин, на них там вместо денег можно что угодно выменять. Ну и, конечно, надо держать связь с посольством. Раз вас замминистра рекомендовал, для вас это проблемой не будет, – многозначительно улыбнулся он. – Посольство у нас огромное, врачей полно, если что… И у них оборудование самое современное. А если что-то слишком сложное, то по первому звонку из посольства кубинцы нам самых лучших своих врачей организуют. Медицина у них развита получше, чем в подавляющем большинстве стран Латинской Америки. С нашей помощью, конечно, учитывая, что это наш самый близкий партнер в регионе.

И вообще, местные очень дружелюбные, все улыбаются, много танцуют, искренне любят советских людей. Рыбы любой много ловится, если с рыбаками договориться, будут подвозить свежую рыбу, крабов и всякое такое. Но это уже надо будет квартиру снимать, а не в отеле жить, чтобы кухня была готовить всё это… Так что, думаю, вполне можно с детьми ехать.

– А сам перелёт? Девять с лишним тысяч километров…

– Ну, это да. Смотря, как дети ещё перенесут. А то может так, что будешь потом весь отпуск в себя приходить…

– В том-то и дело.

– Но в любом случае ехать надо не летом. А с ноября по апрель. Самая лучшая погода, минимум дождей. Детям будет очень комфортно. А вот если приехать летом, то будет самая жара и изнуряющие ливни по два-три часа в день.

– О, спасибо, вот это действительно важно. Значит, так и скажу в комитете комсомола – готовы поехать зимой! Если они этих особенностей не знают, то еще и обрадуются, что кто-то готов зимой ехать.

Нас позвали к столу. От вина отказался, мне кровь из носу сегодня ещё в Москву вернуться надо. Попробовал котлеты по-киевски и засобирался.

На обратном пути всё думал, что раз рейд в детсад, всё-таки, намечается, то надо как следует подумать, что можно с этого получить. Ну, фельетон напишу – это понятно. Поувольняют, авось, в итоге, всех, кто там детей объедает так нагло. Так, а может мне еще и Васю-негра подключить? Это же его епархия. С другой стороны, там Ильдар ещё в деле, он же тоже должен будет какой-то результат своей работы выдать. А что он выдаст, если там уже и без него ОБХСС работает? Не, не буду перебегать ему дорогу, а то следующий раз меня не позовут… Скорее всего, по итогам рейда будут какие-то оргвыводы делаться на уровне если не Президиума Верховного Совета, то профильных министерств… И что нам это даёт?

Вспомнил внезапно, как в будущем в Москве организовали комбинаты школьного питания в каждом районе. Уж не знаю, как там с качеством питания, но такое повсеместное воровство, как сейчас, наверное, всё-таки, победили.

Правда, в нынешних советских условиях, наверное, это слишком радикальное решение, много будет недовольных, отлучённых от кормушки, много будет противодействия и саботажа… Хотя, это не повод сразу сдаваться, даже не попробовав. Надо будет обсудить с Сатчаном… Импульс этой теме мой фельетон даст, и если с идеей КШП вовремя вылезти, то она может и прокатить. Главное, чтобы было кому лоббировать этот вопрос. А сейчас система власти способствует резким эффективным решениям, не взирая на вопли ущемленных ими. Насильственно введут и не будут никого спрашивать. Ну и общественный контроль сейчас очень распространённая тема. Его искренне считают необходимым, и количество желающих помочь своей родине безо всякой оплаты, лишь потому, что это правильно, очень велико. А уж если есть еще и личный интерес… Можно же будет и родителей привлекать к контролю за транспортировкой, за раздачей… Да желательно многодетных, которым очень важно, чтобы в школе их детей качественно накормили. Да и пенсионеры не откажутся ещё послужить родине, тем более, когда дело их внуков тоже касается.

* * *

Москва. Квартира Томилиных.

Супруга прокурора Томилина долго дулась на него, но он стойко этого «не замечал». В конце концов, не выдержав, она подошла к нему и спросила:

– Ну, и что? Ты так и не будешь ничего делать? Пусть единственная дочь берёт ребёнка из детдома?

– Марин, а что мы можем сделать? Она уже совершеннолетняя, запретить мы ей не можем. Она замужем, живёт с мужем отдельно… Вот что ты предлагаешь делать?

– А генерал Брагин твой что говорит? – не отставала супруга.

– Лёва? Ничего не говорит. Что он может сказать?

– А он знает, вообще?

– Откуда мне знать?

– Ну так узнай! Чего ты ждёшь? – разнервничалась жена до такой степени, что начала толкать обеими руками мирно сидящего с книгой в кресле мужа в плечо.

– Хорошо, хорошо! – поднялся прокурор и пошёл к телефону. – Привёт, Лёв, – дозвонился он до старого друга и, теперь уже и свата. – Как дела?

– Нормально. Что случилось? – услышав на заднем плане возню сватьи, все еще пытавшуюся, хоть и шепотом, наставлять мужа, спросил генерал Брагин.

– Да есть такой момент… Наши дети что-то не то задумали… Надо встретиться, Лёв.

– Что там? Всё плохо? – забеспокоился Брагин. – Мне сейчас приехать?

– Да нет, нет. Не так всё плохо! – остановил друга Томилин. – Просто, обсудить надо кое-что и выработать общий план действий.

– Завтра приеду с утра, – пообещал Брагин.

* * *

Воронеж.

Соглашаясь помочь мастеру, Галия никак не думала, что ей придётся участвовать в конкурсе в блоке свадебных причёсок. Почти до полуночи Валерий мыл, стриг и сушил ей волосы.

Галия сильно похудела, выйдя на работу, и платье заболевшей манекенщицы было ей немного великовато. Наташа попыталась подшить его хоть немного сзади вдоль молнии. Манекенщица Валерия была русой, а Галия брюнетка. Желая убедиться, что приготовленные украшения не будут слишком аляповато смотреться, мастер хотел тут же и уложить волосы Галии и примерить украшения, но Элла Родионовна, Наташина начальница, не выдержала.

– Валер, сорок минут сейчас укладывать будешь, потом опять мыть-сушить. Когда Галия спать-то будет? Хочешь, чтобы она с синяками под глазами завтра перед телекамерами позировала?

– А вы так уверены, что я выйду в победители? – горько усмехнулся высокий худой парень лет тридцати.

– С такими волосами, – удивлённо показала на Галию Элла Родионовна, – и не выиграть? Извини меня, Валер, но это очень постараться надо.

– Согласен, волосы шикарные, вообще, нетравленые, не пересушеные, работать одно удовольствие, как шёлк в руках. Вы, наверное, и не красились никогда?

– Нет, – улыбнулась Галия.

* * *

Москва. Квартира Томилиных.

В воскресенье генерал Брагин примчался к Томилиным, когда ещё десяти не было. Томилин молча протянул ему руку.

– Присаживайся, Лёв, – пригласила его за стол сватья плаксивым голосом.

– Да что случилось-то? – не выдержал генерал. – Вы скажете уже, наконец?

– Даже не знаю, как тебе сказать, – начал прокурор.

– Да уж как-нибудь, главное – быстро, – ответил генерал, чувствуя, что стало не хватать воздуха.

– Наша дочь вбила себе в голову, – всхлипывая, начала объяснять Марина Геннадьевна, – что если за полгода не забеременела, то своих детей уже и не будет.

– Что ещё за вздор? – удивился Брагин и почувствовал, что его отпускает. – Давайте летом в Грузию её отправим, говорят, там санаторий есть, после него все рожают.

– Подожди, Лёв. Это ещё не всё, – остановил его Томилин. – Тут ещё одна проблема нарисовалась…

Генерал опять почувствовал себя нехорошо.

– Что ещё? Надеюсь, мой дурак не решил разводиться из-за этого?

– Нет-нет! Что ты! – переглянулся Томилин с женой.

– Они ребёнка из детдома взять решили! – зло выпалила сватья.

– Нафига? – растерянно уставился на Томилиных Брагин. Он ожидал чего угодно, только не этого. – Сдурели, что ли, совсем?

– Слышать ничего не хотят, – опять начала жалобно всхлипывать Марина Геннадьевна. – Уж мы к ним ездили, просили…

Брагин взглянул на Томилина, тот лишь поднял глаза к потолку и покачал головой.

– Поговори с ними, Лёвушка. Может они хоть тебя послушают? – взмолилась сватья.

– Чёрте что и сбоку бантик! – поднялся Брагин и направился к выходу. – Полгода детей нет! И что? Сразу в детдом бежать?

– Подожди, Лёв, – уже спокойным голосом попыталась остановить его Марина Геннадьевна. – Ты ж даже не позавтракал…

– К чёрту завтрак! – рявкнул Брагин, поспешно обуваясь.

* * *

Воронеж.

Валерий Земченко попал в третий поток своего блока. Они с Галиёй в белом свадебном платье уже успели увидеть и оценить свадебные причёски и макияж первого потока. Мастер страшно волновался.

– Валер, даже если не получится, никто вам слова не скажет, – успокаивала Галия его, как могла. – Все знают, что ваша манекенщица заболела и вам пришлось работать с тем, что дали. Тут случайных людей нет. Все понимают, что вы понятия не имеете, как поведут себя мои волосы в той причёске, что вы приготовили на конкурс. Если у вас вообще хоть что-то получится, это будет уже победа. Успокойтесь!

– У меня косметика для другого типажа, – простонал он, чуть ли не начав грызть ногти. – Для брюнеток нужна холодная гамма…

– А мой муж всегда говорит, что косметики не должно быть видно на лице, – ответила ему Галия. – И я вас попрошу, никаких синих теней, ладно?

– Мне уже всё равно, – с отчаянием в голосе ответил Валерий.

– А по поводу косметики… У меня тут есть кое-что, – полезла Галия в сумочку и достала полную косметичку импортной косметики. – Сестра мужа замужем за иностранцем, – пояснила она в ответ на потрясённый взгляд мастера.

* * *

Глава 5

Москва. Квартира Ивлевых.

Не зря я вчера домой рвался. Галия умудрилась позвонить из гостиницы прямо от портье, какая-то Элла Родионовна договорилась. Жена спешила, чтобы много не наговорить по межгороду, людей не подводить. Сказала, что у неё всё нормально и очень беспокоилась о детях.

– Ты ездил сегодня в деревню? – спросила она. – Как они там?

– Я работал сегодня, дорогая, – ответил я. – Не ездил к ним…

– Но, как же? А вдруг там что?

– Всё там нормально, не волнуйся. Было бы что-то не так, уже бы позвонили из деревни.

– Съезди завтра, пожалуйста! – взмолилась она.

– Хорошо, хорошо. Я и сам планировал, – сказал я. Признаться, был совсем не прочь проведать детей, тоже чувствую беспокойство, не хватает их, конечно…

Так что в воскресенье с утра собрался, зашёл к Алдониным, к Алироевым и Гончаровым узнать, не надо ли им чего в деревню передать и поехал, прихватив поспешно собранные передачки, в Коростово.

* * *

Москва. Дом Ивлевых.

Промучавшись вчера целый день, Анна не выдержала и решила, что, всё-таки, надо рассказать Загиту, что она случайно вчера увидела в дверной глазок. Как никак Галия его дочь… А только она уехала в командировку, Павел сразу к Лине зачастил. Она не хотела подсматривать, случайно получилось, Загита с суток ждала… И увидев, как Лина повисла у Пашки на шее, сразу отвернулась, не стала дальше смотреть. Даже решила, что эта тайна умрёт вместе с ней.

Но промучившись ночь, она решила, что молчать будет нечестно в первую очередь по отношению к Загиту, ведь дело касается его родной дочери… Надо бы его предостеречь, чтобы потом сюрприза неприятного не было.

– Загит, я беспокоюсь за Павла, – решила начать она издалека, выбрав момент, когда они пили чай после завтрака. – Он такой… неравнодушный, что ли… Всем ему надо помогать. Витьку Линкиного забрали, так он теперь, похоже, взялся Линку утешать… Я опасаюсь, что она предложит ему этого музыканта как-то спасать. И втравит его в неприятности.

– Ну, это же хорошо, что Павел отзывчивый такой. Настоящий мужчина, правильный. Согласись, было бы намного хуже, если бы ему было на всё и всех наплевать, – пожал плечами Загит.

– Слушай, но Витьку же не милиция арестовала, поверь мне, я могу отличить милиционера от сотрудника КГБ. Вряд ли Павел сможет тут что-то сделать. А Лина, думаешь, это не понимает? Как бы она на Пашку не нацелилась… На сочувствии, на сострадании, знаешь, как легко можно мужчину обольстить?

– Да ладно тебе, – рассмеялся Загит. – Пашка у нас не из тех, кого так легко соблазнить. У Лины нет ни единого шанса. Скорее, он её соблазнит в партию вступить и отстающий колхоз уехать из Москвы поднимать… Шутка! – сказал он, увидев округлившиеся от удивления глаза невесты.

* * *

Москва. Чистопрудный бульвар.

Убедившись, что Ивлев оказался прав и квартира, где нумизмат-любитель Шестинский встречался со своими покупателями, не имеет к нему никакого отношения, Мещеряков назначил встречу своему знакомому антиквару Крахину недалёко от его дома, для экономии времени.

– Игорь Алексеевич, мы с вами уже столько лет знакомы, – начал Мещеряков. – Вы всегда работали предельно аккуратно. Что на вас нашло? С чего вы вдруг решили пуститься во все тяжкие? Это очень вредно для здоровья, вы разве не знаете?

– А что случилось, Андрей Юрьевич? – с искренним недоумением спросил Крахин. – Мы с вами всегда все вопросы решали с учётом взаимных интересов.

– А Шестинский? Кто мне совсем недавно рекомендовал его?

– А что случилось с Шестинским? – настороженно спросил антиквар и остановился.

– Что случилось? – тоже остановился Мещеряков и уставился на Крахина холодным взглядом. – Он продал подделки, которым сорок рублей цена в базарный день, как царские рубли восемнадцатого века. За большие деньги. Работал в съёмной квартире. Хозяин квартиры его только в лицо знает, паспорта его не видел. Сейчас Шестинский залёг на дно. А самое интересное, это знаете что?

– Что? – начиная бледнеть, спросил антиквар.

– Самое интересное, это кому он свои фальшивки втюхал, – хмыкнул Мещеряков. – Если бы хмырям каким, то и ладно. Но он кинул таких людей, которые могут весь ваш антикварный бизнес по всей Москве одним днём прикрыть, а вас закрыть, Игорь Алексеевич, далеко и надолго. Вы их регулярно по телевизору смотрите и по радио слушаете. Я в этом не заинтересован и, если получу Шестинского, можем этот вопрос считать закрытым. А иначе…

– Мне про него Илья Павлович рассказывал, – поспешно затараторил Крахин.

– Илья Павлович… Некредин? – уточнил Мещеряков.

– Да. Он его, вроде как, хорошо знает… По его словам так точно! Я же почему и вам рекомендовал…

– Отлично. Значит, вам с Некрединым не составит труда привести ко мне Шестинского. У вас два дня. Больше я не смогу вас прикрывать. Так Некредину и передайте.

* * *

Москва. Квартира Брагиных.

Костя с Женей планировали провести день дома и позаниматься. Выходные у них, вообще, всегда уходили на занятия. Они всю неделю работали после учёбы и это было единственное свободное время, когда можно было подтянуть учёбу.

Они только позавтракали, как раздался требовательный звонок в дверь. Костя пошёл открывать.

Вошедший молча отец сразу навёл его на мысли о чём-то очень плохом.

– Привет, пап. Что случилось? – озабоченно спросил он.

Брагин-старший молча скинул ботинки и, увидев выглядывающую с кухни Женю, пошёл на кухню и сел на ближайший табурет. Он явно плохо себя чувствовал и Женя быстро подала ему горячего чаю, благо чайник стоял на плите горячий.

– Дети, что вы такое удумали? – устало спросил он. – Я был у твоих родителей, – взглянул он на Женю, – они сказали, вы ребёнка усыновлять собрались?

– Да, – ответил Костя.

– Ну, зачем? С чего вы взяли, что у вас своих детей не будет? Вы что, уже пятнадцать лет женаты? Пятнадцать лет бесплодных попыток за плечами? Или вам по тридцать пять уже? Вот чего вы придумали?

– Пап, да не в попытках дело, – попробовал объяснить Костя, – а в ребёнке…

– Чужих детей не бывает, – добавила Женя.

– Не говорите глупостей! – взорвался генерал. – Вы сами ещё дети! Не понимаете ничего… Вас к усыновлению и не допустит никто, два студента-очника! О чём вы только думаете, вообще?

– О том, что где-то есть сиротка, у которой нет ни отца, ни матери, – насупившись и скрестив руки на груди, ответила Женя. – Почему мы не можем подарить ей семью?

– Да зачем вам это надо? – раздражённо спросил генерал.

– Ни зачем, – упрямо ответила Женя. – А чтобы поступить по-человечески. Как порядочные люди.

– А мы все старые дураки, которые детей не усыновляли, значит, непорядочные? – вскочил Брагин-старший. – Ты хоть понимаешь, что это такое – чужой ребёнок?

– Чужих детей не бывает, – опять повторила Женя, насупившись. – И мы возьмём ребёнка.

– Себе жизнь сломаете, ребёнка сделаете несчастным! – разнервничался генерал. – А наиграетесь, что вы с ним сделаете? Обратно сдадите? Или родителям подбросите?

Видя, что он уже на пределе, Костя с Женей, переглянувшись, промолчали. Генерал тоже, почувствовав, что вот-вот наговорит лишнего, решил уйти, надеясь, что дети сами откажутся от этой идеи, когда поймут, как это сложно оформить усыновление. Может, проблема эта ещё сама собой рассосётся и совершенно не стоит сейчас ругаться, спорить и чёрт знает в чём друг друга обвинять.

Он ушёл, что-то буркнув на прощание, а Женя обессиленно плюхнулась на табуретку и начала плакать.

– Проще было бы не советоваться ни с кем, – заметил Костя. – Поставили бы всех перед фактом, а дальше как хотят.

– Разве так можно? – спросила Женя, подняв на него заплаканные глаза.

– Не знаю. Но всем было бы спокойней. Нам так точно.

* * *

По дороге в Коростово мне вдруг пришла в голову мысль, что в кандидаты в члены КПСС меня приняли, а Межуеву я об этом не сообщил. Нехорошо… Как же нехорошо получилось… Впрочем, неудивительно, что из головы вылетело, столько всего навалилось. Одна сплошная беготня и нервотрёпка всю прошедшую неделю. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Надо обязательно позвонить Межуеву, отметиться и поблагодарить ещё раз. Всё-таки, дать поручительство в члены КПСС, по нынешним временам – это очень серьёзно.

Меня в деревне не ждали и от этого встреча получилась ещё более эмоциональной. Передал собранные по квартирам передачки, а от себя вручил копчёной колбасы из наших домашних запасов.

Детей дома не было. Оказывается, деды ушли с ними гулять. А остальные домочадцы пахали, чтобы они жили красиво. Ирина Леонидовна малышам крольчатину перекручивала второй раз на мясорубке. Бабушка варёные овощи толкушкой мяла, а Никифоровна для них одежду гладила.

– Сейчас уже скоро придут, – подмигнула она. – Голод не тётка.

И действительно, минут через двадцать они вернулись. Дети ко мне сразу потянулись. Взял их на руки и держал, пока их кормили. Потом бабушка с Ириной Леонидовной пошли их укладывать, а мы с дедами насчёт бани говорили. Они уже договорились в совхозе насчёт сруба и досок. И с людьми переговорили предварительно, кто будет сруб рубить.

– Надо к заливке фундамента готовиться, – заметил Трофим.

– Угу, – задумчиво кивнул я.

Надо мне узнать, когда Мещеряков освободится, чтобы в Городню ехать. Сразу бы с прорабом и насчёт своей стройки перетёр. Но Мещерякову сейчас не до строительства… Проблемы Захарова, видимо, еще не рассосались, да я его еще и нумизматической темой подгрузил дополнительно. Ладно, в понедельник сам прораба наберу. Встретимся и поговорим с ним.

Потом мы сели обедать, а затем все решили разойтись по комнатам отдохнуть, пока возможность есть. Не стал дольше оставаться, попрощался со всеми, чмокнул уже заснувших пацанов и поехал в Москву. Успокоился зато, и Галию успокою, когда снова позвонит.

* * *

Москва. Квартира Захарова.

Захаров закрылся в кабинете и потягивал коньяк в тишине. Настроение должно было бы быть приподнятое, всё-таки, по имеющейся информации, кресло своё за собой сохранил, но накатило такое обессиленное состояние, что он сам удивился.

По самому краю в этот раз прошёл, – думал он. – Как же так получилось? Не первый же год уже в системе… Что я сделал не так?

Он вспомнил, в каком он был безнадёжном положении, вспомнил про Ивлева.

Это до какого отчаяния надо было дойти, чтобы к пацану за советом обратиться? – с недоумением оглядывался он назад. – Но самое странное, что сработало, его совет помог. Эти молодые, похоже, в некоторых вещах разбираются не хуже нас, а в чём-то и лучше. Взять тех же Бортко и Сатчана, тоже хваткие. Но до Ивлева им, конечно, далеко. Правильно я тогда принял решение увеличить ему процент. И вообще, по-хорошему, я теперь его должник и надо бы процент ему поднять больше, чем тогда планировал. Ну а что ещё? Пацан резко взялся, у него всё уже есть… Вот чем его ещё отблагодарить?

* * *

Воронеж.

Покопавшись в косметичке Галии, Валерий заметно воспрял духом. Как нормальный художник, увидев перед собой отличные кисти и краски, он сразу переключился на мысленное создание нового образа.

Ловя на себе его блуждающий взгляд, Галия поняла, что за его душевное спокойствие можно больше не волноваться, он уже в работе.

– Галия, самое главное, – наставляла её Элла Родионовна, – не высовывай руки из-под накидки. Что бы не происходило. Поняла?