Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 30 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Москва. Квартира Ивлевых.

После разговора с Межуевым позвонил на кожгалантерейку и швейку на счёт списков желающих строить квартиру в рамках «Народного дома». На кожгалантерейке уже всё было готово, сказал, что подъеду сегодня-завтра, а на швейке основная масса уже определилась, но есть несколько сомневающихся. Дал им время определиться до завтра.

– Очень вас прошу не затягивать, – убеждал я замдиректора Агееву. – Очень много желающих с других предприятий, боюсь, нас оставят на второй дом, а когда он будет, никому не известно.

Потом позвонил нашему прорабу Жукову и попросил его о встрече.

– А на объект когда поедем? – недовольно спросил он. – Середина апреля уже!

– Евгений Семёнович, надеюсь, или на этой неделе, или, в крайнем случае, на следующей, – ответил я.

– Ну смотрите. Сами затягиваете, – недовольно ответил он и предложил мне подъехать к нему ближе к концу рабочего дня.

Хорошо, когда человек так в бой рвётся. Или денег заработать побыстрее хочется? Ничего-ничего, скоро я ему предложу подзаработать у нас в Коростово…

Пока я решал, на что потратить часть дня до стрельб, раздался звонок. Это был Ильдар из Комитета по миру, поздоровался с ним, как будто не знаю о предстоящем рейде, подумал, вдруг он про меня забыл, а Витя Макаров ему напомнил. Потом только, уже в процессе разговора сообразил, что они ещё не могли увидеться. Витя ещё в университете, а звонить Ильдару на эту тему он вряд ли стал бы.

– Павел, ты просил сообщить, если мы соберёмся в рейд по сигналу из детского сада.

– Все верно. Таки решились?

– Мы-то с парнями давно решились. Партком долго согласовывал, только в пятницу, наконец, согласовал.

– И когда?

– В эту среду.

– Отлично!

– Ты с нами?

– Конечно. Спасибо, Ильдар Ринатович, – искренне поблагодарил я и мы попрощались.

Ну вот, и не надо думать, чем время занять, – мысленно усмехнулся я. – Партком их, значит, со скрипом, но тему эту согласовал… Так-так… Надо срочно ехать к нашим.

Собрался быстро по-армейски и вышел из дома. Прежде чем ехать в Пролетарский райком, позвонил из автомата Сатчану, уточнил, будет ли он на месте, мол, идея одна появилась.

Он только услышал, что я начал разговор с парткома Президиума Верховного Совета, так сразу повёл меня к Бортко.

– Понимаете, товарищи, не просто так затянулось это согласование, – говорил я им обоим. – Я уже и забыл, когда мы с Валиевым этот сигнал обсуждали. А тут на тебе. В пятницу только согласовали, а в среду уже рейд.

– Так… Ну, и? – недоумённо смотрел на меня Бортко.

– Я ещё тогда думал, что можно сделать, чтобы прекратить это повсеместное воровство еды у детей? И появилась у меня мысль создать комбинаты школьного питания, где еду централизованно готовили бы и развозили в готовом виде по садам и школам. В каждом районе свой комбинат. Ну будет их несколько десятков по Москве, там жёсткий контроль установить легче, чем в каждом садике и в каждой школе. И не только в них! Есть же ещё училища, техникумы, детские дома… Но тогда я подумал, что не получится преодолеть сопротивление огромного штата столовых в учебных и дошкольных заведениях. А вот на волне от этого рейда, кто знает!.. Надо кому-то эту идею обязательно предложить. Тем более я фельетон ещё напишу…

– Как ты сказал, комбинаты школьного питания? – уточнил Бортко и потянулся за чистым листом бумаги.

– Да, Михаил Жанович, – повторил ему всё, а пока говорил, ещё и мысли в развитие появились. – Контроль и охрану на этих комбинатах, как на военных объектах ввести. Строгая отчётность. Обязательный общественный контроль. Чтобы уже оттуда мясо сумками повара не таскали, а то поменяем шило на мыло. На комбинатах пусть, допустим, депутаты этим занимаются, а приёмку на местах и размеры порций должны родительские комитеты контролировать, – Бортко старательно конспектировал за мной, а я продолжал. – Конечно, будет сопротивление и очень жёсткое, надо быть готовыми к откровенному саботажу. Тут на одну Москву продукты сотнями тонн в день отпускаются. А по всей стране? Это же золотое дно! Воруй – не хочу!

– Это точно, – озадаченно взглянул он на меня.

– Если родителям будет некогда надзором заниматься, можно при родительских комитетах пенсионеров организовать, они с радостью будут питание внуков контролировать. А выявившим факт хищения премия – книга дефицитная.

– Представляю, какие начнутся истерики среди поваров, – хмыкнул Сатчан.

– Не то слово, – кивнул озабоченно Бортко. – И рейд уже в среду… А вообще, Паш, мысль здравая.

– Очень здравая, – поддержал его Сатчан.

– А времени очень мало, – с сожалением констатировал я. – Это предложение ещё надо сформулировать, оформить, а главное, подать на рассмотрение в Моссовет, до того, как выйдет мой фельетон и в парткоме Президиума Верховного Совета увидят результаты рейда и начнут делать оргвыводы. Предложивший эту тему заметно выделится рвением за подрастающее поколение москвичей. И снискает лавры за то, что упредил проблему. Одно дело постфактум что-то предлагать, а другое – заранее угадать.

– Ладно… Тогда я звоню Захарову, – подвинул он к себе телефон, и мы с Сатчаном вышли из его кабинета, чтобы не мешать.

– На тренировку-то пойдём сегодня? – спросил он меня. – Или у телевизора будем дежурить?

– Точно. У Марата же тренировка в половине девятого только заканчивается. Пока все уйдут, пока они с Алексеем Леонидовичем зал закроют… Не увидит он ничего.

– Блин. Я о нём и не подумал, – виновато проговорил Сатчан. – Хотя… Я в заводской комитет комсомола сейчас позвоню, пусть телевизор нам в спортзале организуют к девяти часам.

– Серьёзно? А где они его возьмут?

– Да есть у них всё! – хмыкнул он.

– Ну, тогда нет смысла и тренировку пропускать, – улыбнулся я. – Все вместе и посмотрим. Только скажи им, чтобы антенну получше притащили. И, кстати, что у Марата с очередью на жильё?

– Нормально всё, поставили его уже на очередь. Правда, пришлось пообещать, что он из неё выйдет в ближайшее время и никому дорогу не перейдёт.

– Но ты включил его в списки «Народного дома»?

– Разумеется.

– А тестю что надо сделать? У них тоже вот-вот жилкомиссия собираться будет, они там уже со всеми договорились. А потом им как?

– Письмо будет нужно от МВД…

– Да, им уже сказали. А на какую организацию?

– В наш исполком Пролетарский пусть пишут.

– Понял, – кивнул я. – Передам. Эх, не спросил Бортко про Мещерякова… Нам же в Городню давно надо ехать, середина апреля уже. Не знаешь, как там у него эпопея с фальшивыми монетами продвигается?

– Пока нет никакой информации, – сразу помрачнел он.

Похоже, он сразу несколько монет взял, в отличие от меня. Обидно, конечно…

Не стал его больше задерживать, пусть организовывает коллективный телепросмотр в секции самбо. Он пошёл к себе, а я на выход.

По времени прикинул, что на стрельбы уже не успеваю и решил перенести их на завтра. Догеев же сказал, что в любой день можно. Вернулся домой за сумкой со спортивными вещами. Выезжать на тренировку было ещё рановато. Решил зайти к Загиту, сказать, куда письмо адресовать с просьбой о включении его в «Народный дом».

* * *

Москва. Детский дом № 19.

Женьке и в голову не приходило, что ей могут не разрешить усыновление. С её точки зрения, они с мужем были идеальными кандидатами. С отдельной квартирой, с работой и зарплатой, а то что они оба учатся, так это же наоборот плюс… Но слова свёкра запали в душу тяжёлым камнем и сразу после института Женя поехала в детский дом наводить справки.

– Александра Мироновна, – нашла она директрису в комнате у старших мальчишек. – Можно вас?

– Что случилось? – сразу заметила её встревоженное состояние та и вышла с ней в коридор.

– А это правда, что нам с Костей могут не разрешить усыновление? – начиная заранее хлюпать носом спросила Женя.

– А кого вы собрались усыновлять? – удивлённо посмотрела на неё директриса. – А дай, я сама угадаю. Ларочку Сачкову?

– Да, а свёкр сказал, что мы студенты-очники и нам никто не разрешит ребёнка усыновить…

– Ну, нет, дорогая, – обняла её за плечи Александра Мироновна. – Это конечно, может стать препятствием, но если кто-то начнёт к этому цепляться, ну, переведёшься на заочное. Потом восстановишься на дневном, если захочешь.

– Правда? Так просто?

– Нет, конечно. Всё это очень непросто… Но я помогу вам. Смотрю на вас, на тебя, на мужа твоего… Вы оба такая пара хорошая. Вы будете Ларочке прекрасными родителями, тем более она уже тоже про тебя спрашивает…

– Правда?

– Она даже букву «ж» начала выговаривать специально. А то всё спрашивала: «Где феня? Где феня?». А мы понять не можем, чего она ищет! – рассказывала директриса. – Так она уже чётко сказала «Женя» после нескольких попыток. Я теперь хоть поняла, кто ей был нужен, а то мы уже решили, что она ещё с каким-то мальчиком подружилась…

Евгения хохотала, вытирая слёзы, а директриса, улыбаясь, наблюдала за ней.

– Я с удовольствием похлопочу за вас, друзей попрошу помочь, чтобы вас пропустили на комиссии.

– Спасибо вам большое, Александра Мироновна!

* * *

Собрался сразу на тренировку и поехал к прорабу Жукову, а от него уже планировал на ЗИЛ.

Прораб встретил меня хмурым взглядом, но руку протянул охотно.

– Евгений Семёнович, я к вам с личной просьбой, – сразу обозначился я. – Нужен ваш совет как специалиста, ну, и помощь по возможности.

– Слушаю, – сразу расправились у него складки на лбу.

– Старики в деревне затеяли баню строить, сруб шесть на пять плюс веранда по короткой стороне. Насчёт сруба и досок уже договорились. А на фундамент цемент нужен и арматура. Сможете помочь?

– Чего же не помочь? Фундамент какой, ленточный, наверное?

– Ну, да. Единственное, под парилкой и помывочной я бы стяжку сделал, как считаете?

– Разумеется. Глубина фундамента?

– На глубину промерзания, метра полтора. Хватит?

– Где деревня-то?

– Десять километров по Пятницкому шоссе.

– У нас, что-ли? Хватит полтора. А крышу чем собираетесь крыть? – оживился он.

– Вот посоветоваться хотел, Евгений Семёнович, что с крышей делать? Это они сейчас на чердаке веники сушить планируют, а потом скажут, нафига нам чердак двадцать пять квадратных метров под веники? Почему бы там что-нибудь еще не сообразить?

– Это точно, – хмыкнул Жуков. – Мой тебе совет, подними стены выше над полом чердака, хоть на метр выше обычного. Потом, если решишь сделать там второй этаж, отступишь немного от стен и сделаешь там шкафы на всю длину с двух сторон и стена мансарды повыше будет, и шкафов никогда слишком много не бывает. Но крышу и фронтоны планируй сразу утеплять, лишним не будет. И слуховые окна в крыше надо делать, а то два окна во фронтонах маловато будет.

– Понял, – старательно кивал я на все его предложения, вспоминая с ностальгией, как возился в Святославле на собственном чердаке. Надеюсь, новым хозяевам проделанная мной работа глянулась.

Он ещё минут пятнадцать давал мне советы. Сразу видно, увлеченный своей работой человек, мне это очень понравилось. Поговорили и насчёт септика. Необходимые материалы он взялся организовать, и даже с доставкой. И цены разумные назвал. Ударили по рукам.

– Вы мой спаситель, Евгений Семёнович, – искренне приложил я руку к груди.

Мы с ним обменялись домашними телефонами и я со спокойной душой отправился на тренировку.

* * *

Святославль.

Дождавшись окончания рабочего дня, Иван Николаев отправился не домой, а к Либкиндам.

– Сестра дома? – спросил он выглянувшего на стук Колю.

– Дома, сейчас позову, – испуганно ответил малец и почти сразу Иван услышал её голос из глубины дома.

– Кто там, Коль?

– Тебя!

– Ой, добрый вечер, – почти сразу вышла она.

– Привет, Эмм. Скажи, а кто был второй, кто видел Водолазова в городе в начале апреля?

– Юлия Николаевна, учительница наша по русскому и литературе.

– Правда? Наша? Кириёнок?

– Ну да, – подтвердила Эмма.

– Интересно девки пляшут… Спасибо, Эмм. Молодец, что послушалась и бросила это дело, – строго погрозил он ей для профилактики пальцем. – Пока!

– Пока, – ответила озадаченно девушка.

Иван зашёл домой, снял форму, быстро поужинал и отправился к своей учительнице. Она была у них классной когда-то, и он прекрасно знал, где она живёт.

– Ваня! – удивилась она. – Что случилось?

– Я к вам по работе, Юль Николавна, – улыбнулся он, вспомнив свои школьные годы.

– Слышала, у тебя дочка родилась? Как назвали?

– Ольга.

– Поздравляю!

– Спасибо.

Пока учительница расспрашивала Ивана, она успела выставить на стол чашки, булочки и варенье. Иван быстро оказался за столом. И не помогли отнекивания, что только что поужинал.

– С кем-то из одноклассников уехавших поддерживаешь связь?

– Про Инну Домрацкую слышал, в Москве сейчас.

– Она же где-то на севере была, у неё муж-офицер там служил…

– Нет, перевели мужа, давно уже, в Москве они. Двое детей, сына родила в том году.

– Ну, молодцы… А я всё думаю, чего это все Домрацкие в Москву подались? И стар, и млад… А у них, оказывается, туда мужа Инны перевели.

Объяснять Иван ничего не стал, да и не знал он, как объяснить тот факт, что от мужа Инки там на самом деле вообще ничего не зависит. А все эти переезды связаны с парнем, совсем недавно отметившим свои восемнадцать лет…

Добраться до сути своего визита Иван смог только через полчаса. Зато взял с учительницы подробные показания, где и при каких обстоятельствах она видела Леонида Водолазова, которого тоже, кстати, когда-то учила.

Ну, всё, – вышел от неё довольный Иван. – Теперь Рыков не отвертится! Одно дело плевать на показания зэка. А другое дело – когда свидетель учительница, с прекрасной репутацией в городе. Да еще и этот Водолаз ее бывший ученик.

Но на всякий случай, он решил сходить к Шанцеву и доложить о своём сегодняшнем разговоре с начальником милиции.

– Ты не кипятись, – остановил его градоначальник, выслушав. – Рыкова можно понять. Они с начальником этой колонии на совещаниях в Брянске за одним столом сидят, за руку здороваются. А тут такое обвинение. Правильно он сказал, что грош цена свидетельству зэка против мента.

– Но это уже не свидетельство зэка! – возразил Иван, похлопав по листу с показаниями учительницы. – Это показания уважаемого в городе человека, при том прекрасно знающего Водолазова.

– Но Рыков-то об этом ещё не знает. Давай, я прямо сейчас ему позвоню.

– А-аа… Может, не надо? – напрягся Иван, что Рыков сразу поймёт, кто его первому секретарю горкома сдал.

– Не боись, я всё грамотно сделаю, – заверил его Шанцев и принёс из коридора телефон, растянув шнур. – Всеволод Сергеевич, приветствую. Шанцев. Всеволод Сергеевич… Из Москвы звонили. Журналистка наша, юное дарование, скандал у нас в городе раскопала… Какой скандал? Да про то, что заключённые домой на побывку свободно ходят… Да-да, Водолазов. Слышал уже? Вот… Нет… Уже не бывший заключенный. Она нашла другого свидетеля, учительницу какую-то. Я записал данные, да по дороге встретил твоего сотрудника, Ивана Николаева, ему эту записку и сунул, у него надо спрашивать, как ее зовут. Конечно, учительница совсем другое дело. Думаю, надо проверить, от греха подальше… Спасибо, Всеволод Сергеевич, и тебе спокойной ночи.

Иван беззвучно посмеивался всё время разговора.

– Ну, вы артист, Александр Викторович! – восхитился он, когда Шанцев положил трубку и отнёс телефон обратно в прихожую.

– Всё. С завтрашнего дня начнёте работать по этому делу, – уверенно ответил ему Шанцев. – А мне же правда звонили сегодня из Москвы. Галию Ивлеву будут в программе «Время» сегодня показывать.

– Правда, что-ли? Во дают…

– Ага. Самому интересно. Будем с женой обязательно смотреть. Еще недавно по улицам пигалицей скакала, а теперь вот так, понимаешь!

– Павла Ивлева бы не встретила, так бы и продолжала сейчас скакать по нашим улицам, – усмехнулся Иван.

* * *

Москва. Квартира Захарова.

Захаров много думал, как так получилось, что он только каким-то чудом при своей должности остался? Ему очень не хотелось повторения, и он решил сделать из произошедшего правильные выводы. И первое, что он для себя уяснил, так это то, что зря столько лет сидел тихо и старался со всеми иметь ровные отношения. Надо было делать смелые и полезные предложения, реализовывать новые инициативы. Чтобы засветиться, быть у всех на слуху, иметь союзников. А то все эти ровные отношения, о которых он так беспокоился, на поверку оказались абсолютно бесполезными. Враги все равно появились, а обратиться за помощью оказалось почти что и не к кому… Выяснилось, что его не уважают за его пассивность, а презирают, считают, что он ни рыба, ни мясо, и вон даже сместить его решили как раз по этой причине… Решив, что это будет легко провернуть…

Только он пришёл к такому выводу, как позвонил Бортко с просьбой о встрече и притащил целую программу по борьбе с хищениями в сфере детского общепита. Сказал, что к нему заходил сегодня Ивлев и шепнул, что похоже, скоро начнётся серьёзная обличающая компания в этом направлении по инициативе Президиума Верховного Совета.

А с такой программой, что набросал Ивлев, можно очень неплохо в струю попасть и работу над ошибками сделать, понял Захаров. Поднять свой авторитет. Тем более, ему как раз полномочий хватит такое вот дело в столице провернуть. Разве что вдруг первый секретарь заартачится… Ну так надо заранее продумать, как этого избежать.

Захаров изучал бумаги очень внимательно. Он хоть и был атеистом, но такое совпадение… Как тут поверишь в случайность? Тем более Ивлев, как ему начало казаться, явно приносит ему удачу.

* * *

Сатчан не подвёл, телевизор нам действительно поставили в раздевалке. В зале не рискнули, не дай бог, кто тумбу с телевизором толкнёт!..

– Это зачем тут телевизор? – спрашивал каждый, кто появлялся в раздевалке.

– Сестру будут в программе «Время» показывать, – с гордостью отвечал Марат.

Звучало это так весомо, что каждого пронимало. Программа «Время» –это серьезно. Посветиться в ней в сюжете, следующим за сюжетом с Леонидом Ильичем Брежневым и другими членами Политбюро очень статусно.

Позанимались душевно. Да еще Сатчан, светясь от радости, шепнул, что новости хорошие появились – Мещеряков нашёл этого мошенника Шестинского.

– А дальше дело техники, – уверенно радовался он. – Уж кто-кто, а Юрич из него наши денежки выбьет.

После тренировки все переоделись, но никто домой не уходил, ждали программу «Время». Мужики заранее включили телевизор, да пошевелили ещё антенну, добившись более-менее чёткого сигнала.

Глава 8

Москва. Секция самбо при Заводе имени Лихачёва.

Наконец, пошла заставка программы и мы все придвинулись ближе к телевизору. Началась программа, как обычно, с официальных новостей, рассказывали о визите в СССР президента Мексики. Также вчера, оказывается, к нам прилетела английская представительная делегация, а завтра ожидается начало переговоров в Москве Косыгина с премьер-министром Ирана… Какая бурная международная жизнь у СССР, надо почаще программу «Время» смотреть. А в молодости этой частью программы вообще не интересовался… Ещё вести с полей очень бесили. А зря… Если сравнить эти новостные программы с новостями в двадцать первом веке, то сразу становится понятно, почему в будущем у половины населения страны развилось тревожное расстройство. Позитив пропал, заменен на негатив…

Наконец, перед самыми новостями спорта запустили сюжет про ежегодный всесоюзный конкурс парикмахерского искусства в Воронеже.

Мы с Маратом смотрели, затаив дыхание. Сначала показывали спортивную арену, заставленную столами с зеркалами и креслами перед ними. За всеми зеркалами сидели женщины и работали парикмахеры. Показывали это всё общим планом, различить кого-то было невозможно.

Потом начали показывать позирующих моделей. Когда дело дошло до жены, я даже не сразу узнал её.

– Так вот же она! – удивлённо воскликнул я.

– Обалдеть, – только и смог проговорить Марат восхищённо.

Галия выглядела как профессиональная модель, улыбалась ровными зубками, сияла как звезда. Ей шла и причёска, и макияж, и наряд.

– Какая женщина, – проговорил кто-то из наших и мне послышались нотки зависти.

– Жаль, телевизор чёрно-белый, – с гордостью ответил я. – В цвете, наверняка, ещё шикарнее была бы.

– Надо будет её попросить в следующий раз и тебя с собой взять, – посмотрел Марат на Аишу влюблёнными глазами. Небось, уже мысленно представил, как она этот конкурс выиграла бы…

Сюжет переключился на мастеров-победителей, и мы все выдохнули.

– Блин, Ивлев, из-под носа увёл! – деланно возмущённо воскликнул Сатчан с широкой улыбкой на лице. – Это же моя помощница была!

– А всё! Поезд ушёл! – так же широко улыбаясь, ответил я. – Нечего было ушами хлопать!

Шумной толпой мы вышли на улицу.

– На следующей неделе, кстати, Ригалёв рыбу привезёт, – напомнил Сатчан. – А я в Ленинград к родителям поеду на следующие выходные. Тебе там ничего не надо?

– Вроде, нет, – задумался я. – Разве что просто очень хочется туда самому съездить. В Эрмитаж сходить. По улицам побродить. Там здания такие, что тоже как в музей попадаешь, только прямо во время прогулки. Надо обязательно найти время…

– А я и не знал, что ты уже бывал у нас… Так давай со мной!

Упс… В этом времени, конечно, не бывал. Это в будущем только. Ладно, замну тему.

– Не выйдет. Галия прикатит после долгого отсутствия, и точно несколько недель от детей никуда не отойдет. А без нее не то. Кстати, а как у тебя с отцом?

– Получше, – пожал он плечами. – Разговаривать начали… То ли стареет, то ли про внука узнал… Кто его разберёт?

– Это да, чужая душа – потёмки, – согласился я. – Но для тебя не важно почему, главное, что отношения нормализуются.

– Это – факт, – усмехнулся он.

Мы попрощались с Маратом. Он оставлял свою машину на территории завода, а нам с Сатчаном приходилось идти за проходную.

Вернувшись домой, обалдел от обилия народу у нас. Алироевы устроили у меня в большой комнате телепоказ для соседей. Тут и Алдонины оказались, и Брагины, уже сколько времени прошло, с тех пор, как программа «Время» закончилась, а они всё не расходились и возбуждённо обсуждали увиденное. Что удивительно, Панда не стала дичиться и прятаться… На диване кверху пушистым пузом возлежит, и ее все по очереди чешут…

– Ты видел? – первым делом спросил меня Ахмад.

– Да, мы специально на самбо телевизор сегодня из комитета комсомола притащили, всей нашей группой смотрели.

– И Марат тоже? – с облегчением спросил Загит.

– Ну, конечно. Ради него и договаривались насчёт телевизора.

– Спасибо, – ответил он.

– Это Сатчану спасибо, – улыбнулся я.

– Тебя Лина уже два раза спрашивала, – сообщила мне мама.

– Обещал ей подсказать, как Виктора вытащить, если получится. Мало ли, на поруки разрешат забрать, как Тимура в Святославле, – объяснил я и пошёл сразу к ней.

– Привет, – сказал я строгим тоном, чтобы она держала себя в руках и больше не бросалась мне на шею.

Но у неё и так уже взгляд был вполне осознанный.

– Привет, – распахнула она передо мной дверь. – А я к тебе заходила уже два раза, а тебя всё нет и нет…

– Дела у меня, – не очень радостно глянул я на неё.

С одной стороны, можно понять её нетерпение, а с другой… Вот зачем мне эти её походы, когда жены дома нет? Обязательно найдётся кто-то или злорадный, или с обострённым чувством справедливости, кто подглядит, как она ко мне ходит. Будут потом жене рассказывать, что только она за порог, как ко мне Лина зачастила. Хотя тут же мысленно махнул рукой. Ясно, что она не специально. Это просто женщина – стихийное бедствие. В средневековье бы ее давно спалили на костре, как ведьму. Даже бы как следует выбесить всех вокруг не успела бы…

– В общем, так. Надо, чтобы на работе Виктора взяли на поруки, – продолжил я. – Ты знаешь, в каком магазине он работает?

– Да, – кивнула она.

– Пойдём туда с тобой вместе. Вечером идти нежелательно, нам надо начальство застать… Сможешь на работе с утра отпроситься?

– Конечно! Завтра пойдём?

– Сегодня поздно уже, так что да, завтра, – сказал я. – Так ты сможешь отпроситься? Побежишь сейчас звонить кому-то?

– Завтра позвоню, зама предупрежу, что опаздываю.

– А ты начальник, что ли? – решил сразу уточнить у нее, а то что только не говорят.

– Я завлабораторией, – с гордостью ответила она.

– Отлично, Лина! Значит, завтра встречу жену, у неё поезд в семь сорок пять, часам к девяти мы с ней уже должны быть дома, а потом мы пойдём с тобой к Виктору на работу. Я за тобой сам зайду, не надо, пожалуйста, ко мне бегать каждые пять минут.

– Хорошо-хорошо, – радостно ответила она и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Н-да, насыщенный завтра будет день, – думал я, гуляя с псом. С утра встретить жену. Куча дел запланирована на день. А вечером в деревню поедем к детям. Или я один, не помню, нужно ли Галие на работу сразу идти. Если не нужно, то она, скорее всего, на общественном транспорте в деревню рванет…

* * *

Святославль.

Оксана привыкла жить большой семьёй, ну и в детском саду тихо было только в тихий час, так что сейчас ей не хватало в квартире шума и голосов. На кухне у неё всегда молотил тихонько радиоприёмник, а когда она сидела с книгой в большой комнате, включала так же и телевизор, изредка поглядывая на экран. Если начиналась передача о чём-то интересном, она делала телевизор погромче.

Разместившись уютно на диване, поджав ноги и накрыв их пледом, она перечитывала одну из своих любимых книг про приключения Пуаро. Рассеянно поглядывая на автомате в телевизор, Оксана вдруг увидела на экране дочь. Счастливую и невероятно красивую. При этом в свадебном платье!

– Девочка моя, – потрясённо прошептала она. – Да что же это? Ты маму послушалась и бросила своего Пашку?

Оксана бросилась к телевизору, чтобы сделать погромче, но запуталась в пледе и чуть не упала. Пока распуталась и добежала до телевизора, пустили уже следующий сюжет.

И за кого же доченька замуж выходит, раз по телевизору свадьбу показывают? Все же познакомилась с кем-то тайком от Пашки, когда жили в той квартире на Котельнической набережной? С состоявшимся мужчиной с большой должностью? Вот и молодец, вот и умница, что маму послушалась! А что на свадьбу не позвала, так можно понять. Стесняется маму из провинции… Ну и куда мне, в самом деле, лезть туда, если там такие люди, что их в программе «Время» показывают?

* * *

Руслан с Настей уже собирались вскоре идти спать, когда в дверь постучали. Причём, очень требовательно. Это оказалась мать в очень возбуждённом состоянии. Глаза горят, руки дрожат. Одета кое-как, даже пуговицы на куртке застегнуты невпопад.

– Что случилось? – перепугался Руслан и сделал шаг назад, впуская мать в дом. Ему показалось, что от мамы пахнет дымом. Он уже представил себе, как она чудом спаслась из горящего дома. Перепуганная Настя тоже выскочила с кухни.

– Галия что, замуж выходит? – спросила их мать. – И мне даже не сказал никто⁉

– Подожди, мам, – видя, что мать в очень взволнованном состоянии, медленно, стараясь ее успокоить, проговорил Руслан. – Галия уже выросла, замужем, у неё двое детей.

– Да что ты мне рассказываешь? А то я не знаю! Сейчас её в программе «Время» в свадебном платье показывали! Получается, что она от Пашки ушла и снова под венец?

Руслан озабоченно переглянулся с женой. Настя испуганно пожала плечами.

– Успокойся мам, всё хорошо, – выставив вперёд руки, подошёл он к ней. – Всё хорошо.

– Да что хорошо⁈ – шлёпнула она его раздражённо по плечу. – Скажет мне кто-нибудь, что происходит? Почему моя дочь в свадебном платье?

– Угу… В программе «Время», – подсказал ей сын и наклонился к ней, принюхиваясь. Может, это шок после пожара?

– Да что ты⁈ Совсем сдурел⁈ – уже всерьёз толкнула его мать, решив, что он счёл её пьяной, и выскочила из дома, громко хлопнув дверью.

– Что это с ней? – испуганно спросила Настя.

– Страшно подумать… Ничем от нее не пахнет. А то мне показалось вначале, что от нее дымом несет, решил, что квартира сгорела… И она на этом фоне и позабыла, что Галия уже давно замужем…

– Это я оладушки спалила, – застенчиво сказала Настя.

* * *

Утро во вторник началось рано. В половину восьмого утра я уже прохаживался вдоль перрона на Казанском вокзале с букетом роз, предвкушая встречу с женой. Когда поезд, наконец, остановился, я пробился поближе к выходу из вагона и только она показалась в дверях, моментально оказался рядом. Да, прическа та же самая, что и по телевизору была, только чуток растрепалась…

Похоже, жена не ожидала цветов, так удивилась и обрадовалась. Поцеловал её, обнял, постояли так с минуту… Затем подхватил чемодан, и мы поспешили домой.

По дороге рассказал ей наши новости. Как вчера всей нашей секцией смотрели программу «Время», а дома мама с Ахмадом устроили коллективный просмотр для тех, у кого ещё нет телевизора.

– И что там было? – с нетерпением спросила жена. – Я уже в поезде была, так жалела, что сама посмотреть не могу!

– Ты была великолепна! Мне теперь все наши мужики завидуют, – улыбнулся я и сполна насладился удовольствием жены.

Рассказал потом, что только она уехала, задержали Лининого Трубадура.

– Как задержали? – испугалась жена. – Из-за его песенок?

– Из-за песенок, как и следовало ожидать, кто-то доложил из соседей… Предупреждал же дурака. Пытаюсь сейчас им помочь. Пойдём сегодня с Линой к нему на работу уговаривать заведующую взять его на поруки… Лишь бы всё это было не напрасно. Лишь бы он понял, что не стоит государство дразнить…

– А если не поймёт? – озабоченно смотрела на меня жена.

– Детка, он уже допелся до того, что в КГБ попал. На первый раз его, авось, выпустят на поруки… Если мы с Линой его заведующую магазина уговорим! А то же она ещё может сказать, да видала я вашего грузчика!

– А он грузчик? – с разочарованием в голосе спросила жена. – А то такой важный ходил.

– Так тоже бывает, дорогая, – хмыкнул я. – Главное, что талант у него есть. И сочиняет, и поет он очень хорошо… Потому и пытаюсь его вытащить. Ну и Лину жалко. Вдруг она наконец созрела все же для семейного счастья? Сколько она еще будет возмутителем спокойствия в нашем кооперативе?

– Ты у меня такой молодец, не проходишь мимо беды у соседей! – чмокнула меня жена в щеку. – Как я по тебе соскучилась!

– И я! Тебе на работу надо сегодня?

– Надо… Эх! Но ванную я все равно приму!

* * *

Москва. Гагаринский райком КПСС.

Раздавшийся с самого утра звонок Быстровой вывел из себя Володина. Эта зараза милым голосом спросила, можно ли ей подъехать сегодня после обеда? По телефону она не сказала, зачем, но они оба и так понимали, что приедет она за деньгами, о которых они договаривались.

Опять сто рублей⁈ – неистовствовал мысленно Володин. – От неё же никакого проку! И последний их рейд с таксопарками, про который она так радостно доложила, показал, что ничего-то она не знает про их дела! Так какого же чёрта, спрашивается, ей платить⁈