Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 30 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Он был очень зол. Вспомнилась и её наглость и напористость, с которой она первый раз появилась у него в кабинете. Он злился и на неё, и на себя, за то, что с перепугу согласился на её условия, решив, что Самедов ей что-то про них рассказал серьезное…

Хорошо хоть, Некрасов сумел переложить оплату квартиры Быстровой на своего Головина… Вот где справедливость? – продолжал мысленно негодовать Володин. – Головин с ней спит, все удовольствия ему. И за квартиру он, наверняка, меньше ста рублей платит. Вот и кто из нас дурак⁈

Ну ладно, пусть она только появится! Уж он ей устроит! Давно было пора с ней разобраться!

* * *

Святославль.

Не успел Иван Николаев утром явиться на службу, как дежурный передал ему, что его Рыков ждёт. Иван сразу направился к нему.

– Вызывали, Всеволод Сергеевич? – заглянул Иван в кабинет начальника городской милиции с невинным видом.

– Да Иван, проходи. Накаркал ты с этим Водолазовым. Шанцев вчера звонил. Что там за второй свидетель? Он сказал, что записку тебе с фамилией учительницы передал.

– Да, Всеволод Сергеевич. Представляете? Это классная моя! Я сразу к ней и побежал, – полез он в планшет, достал её показания и протянул Рыкову.

– Да? Как удачно, – пробормотал тот, начав читать. – Даже так?.. Это в корне меняет дело… Так… Ты вчера предлагал поискать нычку Водолаза, верно?

– Я вчера как про Юлию Николаевну узнал, так сразу подумал, что вы можете начать расследование. Всю ночь думал, где Водолаз мог похищенное спрятать…

– Ну, и?

– Ничего не придумал. На предприятия сунуться он бы не решился, там и охрана какая никакая, и свидетелей возможных полно. А в частный сектор если пошел, так он у нас огромный… Этак мы до его освобождения искать будем.

– Я тебе вчера так и сказал, – недовольно откинулся на стуле Рыков.

– Давайте, попробуем как-то иначе, – предложил Иван. – Надо найти систему, по которой он на свободу выбирается. У нас же есть даты, когда совершаются преступления? Давайте, отметим их в календаре. Может, там что-то заметим…

Они так и сделали. Две кражи в феврале. Две в марте, одна в апреле.

– Думаю, в Брянске не идиоты, и уже без нас заметили бы какую-то систему, – скептически смотрел Рыков на календарь с обведенными в кружок датами.

– Если допустить, что Водолаза действительно выпускают из колонии, то наверняка в деле только одна смена, – рассуждал Иван. – Ну не верю я, что там все поголовно завязаны.

– Надеюсь! – округлил глаза Рыков.

– Значит, это сутки через трое, и как минимум начальник караула должен быть в деле. Так?

– Ну, так, – согласился Рыков.

– Вот считаем с первой кражи в феврале, сутки через трое. Вторая февральская кража попадает?.. Попадает. Первая мартовская кража попадает?.. Попадает. Вторая попадает?..

– Не попадает! – констатировал начальник. – Ну, и что дальше?

Иван задумался.

– Подождите, Всеволод Сергеевич… А если пойти с конца? У нас есть апрельская кража, если считать от неё ко второй мартовской?..

– А так попадает…

– Вот. Просто, график поменялся… Значит, что? Следующая кража может быть в любой момент.

– Засада у колонии? – предложил Рыков. – Когда следующая смена?

– Завтра! Всеволод Сергеевич, – поднял на начальника ошалевшие глаза Иван. – Зуб даю! Он завтра на дело пойдёт! Смотрите, плюс минус две недели между кражами. Последняя была второго апреля. Следующая по графику завтра!

– Так, Иван. Верно приметил. Ну надо же, какие пунктуальные воры у нас пошли. Когда у них пересменка?

– Ну, не раньше восьми часов утра, – предположил Иван. – К месту службы добраться же ещё надо.

– Логично, – согласился Рыков. – Но лучше оказаться там заранее. Осмотреться…

– Согласен…

* * *

Начальник милиции Рыков вдруг почувствовал азарт. Насколько ещё полчаса назад он скептически относился к затее Николаева, настолько он сейчас поверил и в объективность его подозрений, и в целесообразность засады у колонии. Срочно вызвал своего заместителя майора Олейникова и изложил ему суть их с Николаевым рассуждений.

Олейников не нашёл в их версии изъяна, более того, по его загоревшимся глазам стало понятно, что он тоже прекрасно понимает возможные последствия от раскрытия дела, с которым вся областная милиция справиться не может. К тому же, учитывая, что обворовывали весьма статусных людей, благодарность сверху может быть особенно высока…

– Нам нужен план операции, Дмитрий Алексеевич, и срочно, – распорядился Рыков. – В том числе, кто поедет на задержание. Не один же Николаев там будет сутки в засаде сидеть.

– Не думаю, что долго сидеть придётся, – заметил Николаев. – У Водолаза сутки на всё: добраться до адреса, совершить кражу, завести в Святославль часть похищенного и вернуться в колонию. Его должны выпускать чуть ли не сразу, как смена в караул заступает.

– Ты считаешь, он каждый раз себе что-то прикарманивает? А попался на глаза всего один раз? Сомневаюсь, – возразил Олейников.

– Может, он изучал возможности, – предположил Рыков, – и с пятой кражи всё продумал, просчитал и решился припрятать себе часть. Может, и сейчас решится. Он же не знает, что его видели. И Ширшиков, и учительница с ним не разговаривали. Надо и у нас в Святославле засаду устроить.

– Да подождите, в чём проблема вообще, прикопать часть ворованного где-то в окрестностях колонии? – спросил Олейников. – Зачем ему надо было так рисковать и домой ехать?

– Вот поймаем и спросим, – отрезал Рыков.

– Может, и прикапывал, – заметил Николаев. – А в апреле кто его знает, чего у него тут случилось? Чего он так сорвался?.. И это совсем не значит, что он ещё раз сорвётся. Но насчёт засады согласен, не помешает.

– Это всё лирика! – перебил его Рыков. – Так, к делу! На случай, если его выпускают с машиной, нам нужен грамотный досмотр всего выезжающего из колонии транспорта…

* * *

Мещеряков, Москва

Слитая Шестинским информация про банду, пробавлявшуюся подделками золотых монет, не давала Мещерякову расслабиться. Он то и дело возвращался к размышлениям о ней.

Были в них и оттенки легкого презрения. Вот же балбесы! – думал он, – есть же точное описание монет, которые они берут как образец, есть возможность использовать подлинные штемпеля. А они зачем-то другой сплав используют, да эти, как их, гурты, не в состоянии просто скопировать, как у подлинника. А если все по уму сделать? И сплав тот же использовать, как в восемнадцатом веке был на монетном дворе, и гурт правильный сделать. Чтобы поддельные монеты ни один эксперт не мог отличить от подлинных?

Он прикинул, стоит ли самому этим заняться, учитывая, какую прибыль можно извлечь. Подмять под себя этих криворуких, да поставить под полный контроль. Но от этой идеи Мещеряков быстро отказался. Это до первой проблемы, которую сможет решить только кто-то на уровне Захарова. Все, что связано с золотом, и МВД сильно привлекает, и КГБ. Одному в это плавание стоит отправляться, только учитывая, что в конце обязательно будет дополнительное путешествие, но не в Сочи, а в Магадан.

Но вот группировке, в которую он вошел, эту идею стоит обязательно предложить… При такой поддержке дело пойдет без существенных проблем.

* * *

Жена решила, не спеша, привести себя в порядок с поезда и на работу поехать к обеду. Как я и предполагал, вечером мы с ней запланировали съездить в деревню за детьми и Ириной Леонидовной.

Она залезла в ванну, а я стал собирался на работу к Еловенко. Вдруг зазвонил телефон. Стоял рядом, быстро снял трубку, даже не понял вначале, что это межгород. Это оказался Руслан Якубов, и он очень взволнованно попросил срочно отца к телефону. Я тут же бросился на шестой этаж звать Загита. Напугал меня голос Руслана, как бы не случилось чего-то совсем плохого…

Загит оказался дома, сказал ему, что его Руслан просит к телефону срочно и он помчался вниз, сунув мне ключи, чтобы я запер входную дверь в квартиру Анны Аркадьевны. Тут открылась дверь напротив.

– Я готова, – заявила Лина, выходя на площадку.

Господи, вырядилась как ёлка на новый год… Красное, синее, желтое… Сапоги со странными голенищами.

– Сейчас, Лин… Скоро приду, – ответил я ей, запер дверь и побежал к себе.

Что же там у Руслана уже случилось?

– У психиатра? – спрашивал Загит, когда я вошёл в квартиру. – Да нет, сын… Нет, нет, не были мы никогда у него… К чему?

Спросил его глазами, мол, что случилось.

– У Оксаны, говорит, сдвиг по фазе, – зажав трубку рукой, ответил он.

Ну, теперь всё понятно. Крыша у тещи съезжала постепенно и съехала, наконец, окончательно. Блин… А это, надеюсь, по наследству не передается?

Признаться, я струхнул, подошёл ближе и стал прислушиваться. Загит вообще закрыл глаза, и как-то сразу осунулся. Надеюсь, он не кинется в Святославль лечить бывшую жену, бросив Анну Аркадьевну…

Тут Руслан добрался до сути и пересказал, наконец, на чём основаны его подозрения.

– Ты только представь, примчалась вчера уже ближе к десяти, – четко услышал я его голос, – мы уже спать собирались ложиться… Кричит, Галия замуж вышла! Павла бросила! Её в программе «Время» сейчас показывали… Ага. Как раз для программы «Время» сюжет про нашу Галию. Боюсь, все очень плохо!

Глаза Загита резко открылись, и мы посмотрели друг на друга. Так вот оно что!..

Я тихо сполз прямо по стеночке, смеясь от души. Ноги не держали, так смех разобрал. Да и эффект расслабления после неприятных раздумий сработал тоже. А то уже представлять начал было, как Галия вслед за Загитом подорвется в Святославль мать по психиатрам возить. А тут просто цирк, оказывается. Ну теща, ну молодец! Как всегда, в своём репертуаре, что не расслышит, то сама додумает. Так смеялся, аж слёзы потекли.

Надо было видеть, как Загит с широкой улыбкой на лице объяснял сыну, что мать не сошла с ума и сестру, действительно, вчера показывали по телевизору. Судя по многочисленным повторам, какое-то время Руслан всерьез рассматривал версию, что с ума сошли оба его родителя. И номер один, и номер два, как через полвека полюбят говорить в толерантной Европе…

Галия выглянула мокрая из ванной на шум, но, увидев отца, засмущалась и спряталась. Пришлось самому к ней заглянуть, но объяснить, что произошло, я долго еще не мог. Все на смех срывался. Но разобрались, наконец.

Глава 9

Москва. Квартира Ивлевых.

Отдал Загиту ключи от их квартиры, закрыл за ним дверь, и решительно направился к жене в ванную. Лина подождет… А то я, конечно, всем нужен, но в кои-то веки мы с женой одни в квартире… Ну и надо отпраздновать, что тещу не надо будет навещать с передачами в психушке. Галия радостно пискнула, поняв, зачем я к ней ворвался.

Только через полчаса собрался и пошёл за Линой.

– Послушай, ну как ты вырядилась? Ты же не на танцы собралась, – откровенно сказал я ей. – Давай переодевайся.

– Во что? – удивлённо посмотрела она на меня.

– Так, чтоб на училку была похожа. Строго и скромно, поняла? – по её взгляду понял, что не очень поняла. – Показывай, что у тебя из одежды есть.

Выбрал прямую чёрную юбку и голубую рубашку. Подобрал к нему шарф шёлковый синий в белый горох.

– Вот, переодевайся. Я у подъезда тебя жду.

Она вышла только минут через пятнадцать, хорошо, что не стал у неё дожидаться. А тут весна, да и я время от времени посмеивался, вспоминая последний прикол от тещи. Вот так бы всегда, а не помадой мои рубашки пачкать…

– Чего ты так долго-то? – спросил я Лину скорее для порядка. Так-то не удивился бы, если бы и дольше пришлось постоять. Женщины есть женщины…

– Так надо же было погладиться.

– Ну понятно… Где Виктор работает?

Оказалось, что работает он в магазине около станции метро «Колхозная», а там пешком минут десять. Через полчаса мы уже стояли с Линой в кабинете заведующей. По тому, как она нас встретила, даже присесть не предложила, сразу понял, что человеческого разговора не получится и достал удостоверение Верховного Совета.

– Мы по поводу Еловенко Виктора Ивановича, – представился я, поздоровавшись. – Это его невеста.

– Я не знаю, где он. Две смены уже прогулял. – тут же сменила тон с надменного на предупредительный заведующая, узрев корочки.

– Он не прогулял, он задержан, – объяснил я. – Ничего страшного он не совершил и скоро вернётся к работе, только нужно, чтобы родной трудовой коллектив символически взял его на поруки. Это чистая формальность.

– И за что он задержан? Не за пьянку же? – с подозрением посмотрела на нас заведующая.

– Не буду лукавить, задержан он за саркастические куплеты собственного сочинения, – ответил я.

– Я так и знала! – поднялась заведующая и отвернулась к окну, засунув руки в карманы белого расстёгнутого халата. – Я же ему говорила, что допоётся. И кем он задержан?

– Комитетом, – не стал врать я.

– И вы всерьёз хотите, чтобы мы взяли его на поруки после этого? – поражённо уставилась она на меня, как будто я ей сесть в тюрьму за него предложил.

Лина начала хлюпать носом и достала платок. Хорошо, пусть поплачет для антуража.

– Позвольте, а почему нет? – включил я форсаж. – Вы его руководитель, сами только что сказали, что о его пагубном увлечении прекрасно знали. Какие меры вы приняли? Какую работу проводил с ним ваш коллектив? Вы можете показать мне протоколы заседаний, где вы пытались вернуть его на путь истинный? Нет? Так что же это получается? Оступился человек, а вы тут же в кусты, вместо того, чтобы его поддержать и помочь встать на путь истинный. Не наше дело? Нет, уважаемая, ваше. Или следующего руководителя этого магазина, если от вас помощи вашему сотруднику не добиться.

Услышав это, заведующая стала снова посматривать на меня настороженно.

– Пожа-аалуйста, – рыдая, взмолилась Лина.

– И потом, вы же сами сказали, человек он непьющий, ответственный, – продолжил я. – Почему вы не хотите ему дать шанс?

Она опять отвернулась к окну и через несколько мгновений повернулась к нам, глядя больше на Лину, чем на меня.

– Ну, ладно. Напишем мы эту бумагу, – сказала она так, как будто я уговорил её все, честным трудом накопленные тыщи, поставить на зеро в подпольном казино.

– Спасибо вам! Спасибо! – кинулась к ней Лина. – Я с него не слезу. Он только рот откроет со своими куплетами, сразу по губам получит!

– Ну-ну, – немного отойдя от неприятных размышлений, рассмеялась заведующая, видимо, представив себе эту картину.

Договорились, что за письмом о том, что Еловенко трудовой коллектив берёт на поруки, Лина заедет сама, а потом отправится с ним в КГБ. Она всячески намекала на то, чтобы я туда с ней поехал, но я жестко отыгрывал свою роль. Напирая на то, что в КГБ ни разу не был, и не планирую. Неужели ей мало того, что я и так навел справки и придумал, как ее мужчину из тюрьмы выцарапать?

Ну да, не хватало мне еще с Линой в КГБ идти. Там на проходной со мной охранники поздороваются, которые меня уже как родного знают, и сольется вся моя конспирация. Даже Лина поймет, что я там завсегдатай.

Ну и если даже ничего такого не произойдет, у нее же язык как помело. Разойдется потом по подъездам нашего дома информация, что я с ней в КГБ ездил хахаля ее выручать. Пройдет какое-то время, и все забудут подробности, помнить только будут, что Ивлев и КГБ как-то связаны… Нет уж, спасибо!

Выйдя из магазина, мы пошли с Линой к метро. Она сразу повеселела, всю дорогу благодарила меня.

– Ты на работу не забыла позвонить, что опоздаешь? – спросил я, чтобы сменить тему.

– А! Забыла! – воскликнула она.

– Поспеши тогда, – кивнул я ей в сторону метро, а сам остался на улице, соображая, что мне делать дальше.

Надо бы заехать на кожгалантерейку и швейку за списками и отвезти их Сатчану, пока мы не опоздали.

* * *

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Валерия Николаевна Белоусова была вне себя. Весь коллектив только и говорил о том, как их выскочка затмила всех на конкурсе в Воронеже. С самого утра, в какой бы кабинет она не заходила, её сразу спрашивали, смотрела ли она вчера программу «Время»?

– А нашу Ивлеву видели? – спрашивала коллега из соседнего кабинета. – Какая, а? Мне даже муж не поверил, что это наша сотрудница, представляете?

– А ваша-то молодая как выделилась! – говорили ей в другом кабинете. – Ну, просто, принцесса!

– С такими причёской и макияжем любая была бы принцессой, – не выдержала, в конце концов, Валерия Николаевна, очень пожалев, что не поехала сама в этот раз.

Тут ещё и Морозова начала этой выскочкой восхищаться, но с начальницей не поспоришь, пришлось сидеть, слушать и кивать одобрительно.

* * *

Забрав списки очередников, позвонил Сатчану и сказал, что скоро приеду.

– О! Давай, давай. Тут Мещеряков звонил, тоже сейчас подъедет. Я тебе звонил, а у тебя дома никого нет, – ответил он недоумённо.

– Верну сегодня детей с няней из деревни и опять кто-то будет всё время дома. Галия сегодня приехала из командировки… Наверное, все же решила на работу пораньше пойти.

– Привет ей!

– Обязательно.

В райкоме сразу передал Сатчану списки желающих на «Народный дом» и мы пошли в кабинет Бортко. Мещеряков был уже там и Ригалёв.

– Ну, вот, Андрей Юрьевич, все в сборе, – констатировал Бортко. – Можете начинать.

– Товарищи, я приношу свои извинения за произошедшее. Моя недоработка. Больше не повторится. Шестинский вернул деньги за свои подделки. И сверх того ещё столько же, в наказание. Вот, – выложил он на стол пачку сотенных и ещё россыпью сколько-то соток. – Поддельные монеты можно оставить себе, – положил он передо мной мою монету, так и завёрнутую в салфетку.

– Ну, Андрей Юрьевич, всё хорошо, что хорошо кончается, – ответил довольный Ригалёв, потянувшись к деньгам.

– Впредь будем умнее, – добавил Сатчан.

– Товарищи, тут ещё один момент, – задумчиво произнёс Мещеряков, наблюдая, как мы делим деньги. – Как выяснилось, фальшивомонетчики, которых мы накрыли, работают с оригинальными музейными матрицами. Ну, это так и есть, товарищи. Поэтому эти фальшивки такого высокого качества. Как вы смотрите на то, чтобы взять этот процесс под контроль?

* * *

Москва. Гагаринский райком КПСС.

Когда Регина появилась в его кабинете во второй половине дня, Володин уже как следует успел накрутить себя.

– Герман Владленович, можно? – с довольной улыбкой вошла она к нему в кабинет в приятном предвкушении и закрыла за собой дверь.

Володину очень захотелось вышвырнуть её вон, он еле сдержался.

– Ты зачем пришла? – спросил он.

– За деньгами, – перестала улыбаться Регина.

– А ты их заработала? – встал Володин из-за стола и уставился прямо ей в глаза, опершись о стол двумя руками.

* * *

Регина почувствовала, как ноги стали ватными. Она и сама прекрасно понимала, что в «Комсомольском прожекторе» дел совсем нет в последнее время и, вроде как, она не отрабатывает свои сто рублей в месяц. Она собиралась сегодня рассказать Володину, что Гусев организовал группу по работе с письмами на радио и в газету, там интересные наводки бывают. И она пробует сейчас в эту группу попасть.

Ей стало не по себе под злым взглядом Володина, но тут она тоже разозлилась, вспомнив, что говорил пьяный Самедов. Они тут такими деньгами ворочают, десятками тысяч! И пожалели ей сто рублей⁈ И смотрит еще этот деятель на неё с таким презрением…

– Знаете что, Герман Владленович! – подошла она к нему ближе. – При том, что вы с одного только завода строительных материалов от пятнадцати до двадцати тысяч в месяц имеете, я уже не говорю про колбасный завод и трикотажную фабрику… И мне сто рублей пожалели? Да? А не хотите мне пятьсот рублей начать платить за молчание?

* * *

Володин опешил. Такого отпора он совсем не ожидал. И то, что она знает гораздо больше, чем он мог себе представить, тоже не ожидал. Просчитался, получается.

Мысли заметались в голове бешеным калейдоскопом. А потом и еще одна неприятная всплыла…

Про трикотажку ей Самедов ничего не мог сказать, – дошло до него. – Эту фабрику приняли, когда он уже был не у дел. Это уже, скорее, Головин прокололся. Блин! Вот же идиот! Его поставили, чтобы приглядывал за ней, а он распустил язык в постели, как и Самедов… Недооценил я эту стерву.

– Перебьёшься без пятисот рублей, – достал он из кошелька две полсотенных купюры.

– Напрасно вы на меня так набросились! – обиженно заявила она и рассказала про группу по работе с письмами.

* * *

Москва. Пролетарский райком.

– Там только и нужно, что немного золота, а прибыль сумасшедшая!.. Ну вы сами всё знаете. Что я вам рассказываю? – продолжил Мещеряков. – Если что, Шестинский мне все расклады сдал.

Я молчать не стал. А то мало ли, еще купятся на это крайне сомнительное предложение:

– Товарищи, это откровенный криминал и уголовщина. Я категорически против. Одно дело, когда мы предприятия развиваем, дополнительную продукцию дефицитную производим, людям на наших предприятиях условия труда и жизни улучшаем. И совсем другое вот это…

– Согласен, – поддержал меня Сатчан.

– И потом, – продолжил я, – вот побыли мы сами в роли обманутых покупателей… Ну и как, понравилось? Хотите того же для других?

– Ну, в общем, да… Криминал низкопробный, – как-то неуверенно, но все же согласился Бортко.

– Так что? Так всё на тормозах и спустим? – с недоумением смотрел на нас Мещеряков. – Пусть дальше штампуют свои фальшивки?

– Если вы все не против, то я бы нашёл, как дать ход этому делу, – попросил я, подумав про Васю. – Есть знакомый майор в МВД, которому надо карьеру делать. Раскрытие такого дела ему бы ее хорошо так подстегнуло…

– Я поговорю с Захаровым, – пообещал мне Бортко.

Мещеряков кивнул согласно. Никакого внутреннего сопротивления я в нём не заметил на то, что мы отказались вписываться в этот откровенно криминальный бизнес. Лишь бы он его втихаря под себя не подмял. Не хотелось бы, чтобы Юрич залетел под фанфары вместе со всей этой шайкой-лейкой, когда я Васю на них натравлю. А в том, что мне эту информацию по фальшивомонетчикам отдадут, я почти не сомневался. Не станет Захаров пачкаться во всем этом.

– Тут ещё по Ганину вопрос, – проговорил Мещеряков. – Адвокат этот Альникин договорился со следаком отмазать Ганина от срока. Но тот просит гараж.

– За гараж в Москве можно не от срока отмазать, а от обвинения вообще, – недовольно заметил Бортко.

– Это если покупать по объявлению, – возразил ему Ригалёв. – А мы, как никак, можем выйти на председателя кооператива…

– Да. Можно его подмазать и по цене строительства в кооператив влезть, – подтвердил я. – Смотря какой гараж, конечно, но при удаче тысячи в две с половиной можно уложиться.

– То есть, вы не против? – уточнил Мещеряков. – Мне адвокат назвал два кооператива, которые следака устроят. Могу начать переговоры.

– Начинай, Юрич, – кивнул Михаил Жанович. – Можно подумать, у нас выбор есть.

– Да и всё равно потом с Ганина эти деньги стрясём, – пожал плечами Ригалёв.

– Действительно. Действуй, Юрич, – согласился с ним Бортко.

На этом наше спонтанное для меня совещание закончилось. Мы вышли из кабинета. Во внутреннем кармане пиджака неожиданно оказалась тысяча триста с лишним рублей и заметно топорщилась. Решил ехать домой, не до стрельб сегодня.

– Слушай, забыл тебе вчера сказать, – остановил меня Сатчан. – Говорил с тестем в выходные по твоему вопросу насчёт МПС и бюджета министерств.

– И что? – заинтересовался я.

– Он сказал, что этот вопрос очень старый, очень сложный, никто не хочет им заниматься. Все друг на друга перекидывают уже много лет.

– Так. И?

– Знаешь, как он сказал? Не лез бы ты в это дело.

– Так и сказал? – удивился я. – Ничего себе…

* * *

Москва.

Мария неожиданно вызвала Диану на встречу.

И чего она хочет? – недоумевала она, собираясь. – За границу я не собираюсь в ближайшее время. В институте каждый день сижу. Надо учиться… А то, как Попка-дурак, ни одной беседы поддержать не могу. Ну, разве что кроме взлома замков, тут я теперь и сама могу практические занятия вести.

Встретившись у метро, девушки обнялись, как и подобает подругам и направились в сторону парка. От Дианы не укрылось, что Мария была в хорошем настроении.

– Как только узнала, сразу тебе позвонила, – сказала она, как только в непосредственной близости не оказалось людей. – Хочу тебя поздравить! Тебя наградили почётной грамотой КГБ за информацию по Авиано.

– Да? И где она? – удивилась Диана.

– В сейфе у меня. Пусть лучше там и остается. Ты же не хочешь, чтобы твой муж наткнулся в твоих вещах на Почётную грамоту за подписью председателя КГБ Андропова?

– Самого Андропова? – округлила глаза Диана. – Вот это да… А можно мне на неё хоть одним глазком посмотреть?

– Посмотреть можно, – рассмеялась Мария. – Принесу в следующий раз.

– А что это за почётная грамота? Что она значит? – полюбопытствовала Диана.

– О, это большая награда. Я сколько лет уже служу, у меня такой нет, – многозначительно посмотрела она на свою подопечную. – И ещё. Руководство приняло решение усилить твою языковую подготовку.

– Как это? У меня и так курсы арабского и французского.

– Этого мало. Тебя будут ещё в индивидуальном порядке обучать английскому и итальянскому.

– Как? Когда? – откровенно растерялась Диана.

– Да не волнуйся ты так. Я уже всё устроила. Будешь числиться в канцелярии на полставки у себя в Горном, а вместо работы будешь учиться в отдельном кабинете с преподавателями. Никто ничего не заподозрит. И муж твой тоже. Но только преподаватели не знают, что на нас работают, не проболтайся.

– Это после учёбы надо будет оставаться?

– Зачем? Вместо. Будешь приезжать к восьми и заниматься до трех.

– Целый день⁈

– Ну а как ты хочешь? Нам надо успеть тебя поднатаскать. Вдруг твой тесть опять вызовет вас неожиданно в Рим или ещё куда?

– Это сколько же часов я буду заниматься? С восьми до трех… семь часов? – Диана с недоумением посмотрела на куратора.

– И час перерыв. Обычный учебный день.

– Угу, обычный учебный день… А платить будете за полставки! – недовольно насупилась Диана, представив, как она после шести часов итальянского и английского ещё поедет на курсы арабского или французского.

А с другой стороны… Она же так и так хотела больше языков выучить. Может, надо не расстраиваться, а радоваться, что так все получается…

* * *