Текст книги "Опасный груз (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Может и не додал. Но я тебя тоже знаю. Ты ему за такое мясо с костей отобьешь, а нам неприятности с местными не нужны.

– Это что же он такое тебе сказал? – не сдавался товарищ. – С чего это ты так взбеленился? Ты же у нас само спокойствие.

К столу приблизился невысокий, но крепко сложенный мужчина с коротко стриженной огненно-рыжей шевелюрой. Поднял опрокинутый стул, придвинул, сел на него с нагловатой уверенностью хозяина жизни.

Забыв о вопросах к Карату, Шуст обернулся на это чересчур смелое чудо и нехорошо вопросил:

– Проблемы ищешь? Тот несчастный, который до тебя сидел на этом стуле, улетел вместе с ним. И пошел потом по своим делам. Без зубов пошел.

– Я не проблемы ищу, а вас, недоумков, – с ледяным презрением ответил незнакомец.

– Ну так ты нас уже нашел. И мы тебя знать не знаем, шагай куда шагал, пока я добрый.

– Я тут уже почти неделю караулю кое-кого. Один тупой, второй еще тупее, с ними девочка у которой фиолетовые глаза и огромный сексуально озабоченный кот. Вы трое по всем приметам подходите, а кот ваш явно больше среднего и сейчас занят тем, что жестко дерет местную кошку на крыше главного корпуса, отчего та орет на всю территорию. Ну здравствуйте Карат, Шуст и Диана.

Шуст, не представляя, как реагировать на эту наглость вперемешку с интригой, попытался продолжить давить агрессией:

– Ты че сказал сейчас?! Тебе че, мозги отбить, да?!

– Да я и с отбитыми мозгами останусь умнее тебя раз в пятнадцать. Вы хоть знаете, кого только что отоварил Карат? Он огорчил человека, у которого тут серьезные подвязки. Очень серьезные подвязки. И это большая проблема. Ваша проблема. Но не бздите, я это быстро порешаю, в вашу сторону никто даже дышать не станет.

– Да мы не такие, как ты, мы даже не думали бздеть. Ты кто вообще такой? Откуда знаешь нас? Или говори нормально, или уматывай, пока мы тебе удалиться не помогли.

– Да не мешай ты ему, он, думаю, сам это хочет сказать, – вмешался Карат.

Рыжий кивнул:

– Вот потому ты просто тупой, а не как этот... Секретный пароль не назову, потому что мне никто его не передавал. Но скажем так: один человек с церковным прозвищем передал по всему сектору, что если вы покажетесь на глаза, вам надо будет помочь добраться до кое-какого места. Такие приказы у нас игнорировать нельзя. Вы часом не заблудились? Я уже думал, проехали наш сектор давно, что запоздало его ценное указание.

– Мы не торопимся.

– А зря, потому что надо торопиться.

– Почему?

– Приказ был помочь добраться побыстрее. Ты, вообще, понимаешь значение этого слова? Быстрее, это значит быстро, а быстро, это надо торопиться. Всё ведь просто, что же вы такие непонятливые. В общем так, меня звать Брюнетом, и меня здесь все знают. Ты чего Шуст, так радостно заулыбался? Прозвище смешным показалось? Ну да, тупые всегда ржут, когда узнают, что рыжего чувака Брюнетом прозвали. Это вроде теста на тупость, и ты его провалил. У вас есть час, чтобы догрызть это дерьмо и посмотреть мультипликационный фильм про Микки Мауса, для повышения уровня интеллекта. А потом мы с вами поедем туда, куда вам надо ехать. Вас будут сопровождать тридцать грамотных ребят на хорошей технике. Все они из местных вояк. Обстановку хорошо секут, крупные замесы объедут издалека, с мелкими порешают на ходу. Ваше дело, просто ехать в колонне. Надеюсь, хоть на это ума хватит. А если не хватит, так я помогу. Выделю вам в экипаж пару ребят. Как я понял из их истории, вы с ними давненько уже знакомы, проблем с притиранием в коллективе не возникнет. Всё, бывайте, удачного пути.

Брюнет встал и пошел прочь, не оглядываясь. Толпа на выходе, окружившая дерущихся рейдеров, расступилась перед ним заранее. Перешагнув через сцепившиеся на грязном полу тела, дерзкий тип пропал из поля зрения.

– Что это за крендель?.. – задумчиво протянул Шуст. – И что это вообще было?

– Это был глава местной безопасности, – ответил Карат.

– Откуда знаешь?

– Когда трепался за снаряды и патроны, слышал, что его Брюнетом зовут. Плюс, местные вояки с нами поедут. Не верю я в пару Брюнетов с такими возможностями.

Шуст скривился:

– Да это какая-то коррупция получается.

– В смысле?

– Ну, сектант же. Фанатик на такой должности.

– Не думаю, что он на каждом углу треплется на тему своих убеждений. Но, я так понимаю, здесь у сектантов всё схвачено, раз такие расклады пошли. Просто широко не афишируется.

– Может и так, это у них запросто. Чёрт, а я ведь всегда думал, что стаб нормальный. Порядочные люди, можно машины не закрывать, ни гвоздя не пропадет. Так что это было? Что за новости?

– А ты разве не слышал?

– Да я понял, что это от Пастора привет. Только на кой оно нам? Что за дела, вообще?

Карат пожал плечами:

– Это надо спрашивать у Пастора.

– Ага. И где он сейчас? Не подскажешь? Ох и не нравится мне эта тема...

– Ты ведь сам говорил, что слову сектанта можно верить. Вот мы и решили по его каналу на юг проскочить. Забыл?

– Нет, я всё помню. Но я уже жалею, что на такое подписался. Предчувствия нехорошие. Сам посмотри, ведь такого в уговоре не было. Нам было сказано, что получим помощь с переправой через Дон. Не было ни слова про то, что нас по пути караулить станут в каждом стабе.

– Может, имелся ввиду не Дон.

– А что тогда, если не Дон?

– Допустим, вся территория по маршруту. А может еще что-нибудь. Я не знаю.

– Я тоже не знаю. Но мне не нравится этот рыжий Брюнет. Я вообще рыжим доверять не люблю. Бог шельму метит, это даже не я заметил, а люди поумнее, еще в старые времена, – Шуст назидательно воздел руку, выставив указательный палец.

– Давайте уже, доедайте быстрее, – скомандовал Карат.

– А что потом?

– Потом можно мультики посмотреть, как Брюнет советовал.

– Чем глупее человек, тем тупее у него шуточки. Твоя шутка совсем уж тупая...

– А что тут еще можно обсуждать? Нам только что приказ от главного местного безопасника поступил. Нас не били, не пытали, почти не хамили. Всё по-хорошему. Попытаемся дернуться, начнется по-плохому. Сам понимаешь, что у них тут если не всё схвачено, так почти всё. Поэтому, доедаем, ищем кота и едем, куда скажут.

– Гранда искать не надо, он сам всегда находится, – подала голос Диана.

* * *

Бронетранспортер Карат оставил возле самого въезда в поселок, договорившись с охраной за малую мзду. Не доверял он уверениям Шуста и некоторых местных личностей, что здесь не воруют. Может в стабе, в нормальные времена и правда так заведено, но вот в таких спартанских условиях правила имеют свойство изменяться, или даже забываться. Да и залетных людей здесь должно хватать, незнакомых с местными порядками. Один снаряд для автоматической пушки способен потянуть на горошину у самого прижимистого торгаша Стикса – соблазн немалый.

И да, похоже, Карат не ошибся. Сердце екнуло, когда увидел, что чуть ли не все люки распахнуты, как и задняя дверь. Ускорил шаг, собираясь начать драться с ворами, или предъявлять претензии охране, но тут из недр машины показалась знакомая рожа.

– Зырик?! – опешил Карат. – Что за дела, ты откуда взялся?!

Тот в ответ только улыбнулся, как деревенский дурачок, а из распахнутой дверцы чуть ли не колобком выкатился Ролик и заискивающим голосом поприветствовал:

– Здорово, Карат! Мы тут подмели, почистили маленько. Только снаряды забить в ленту не получится, ее целиком сматывать надо из короба, а это работы на несколько часов, никак не успеем.

– Стоп!

– Карат, да я и так стою.

– Я не о том. Давай заново. Какие снаряды?

– Ну, тут мужики загрузили еще пару ящиков. Сказали ленту добить, неполная она здесь, стреляли из пушки недавно, потрачено чуток.

– Что загрузили? Какие снаряды? Что тут вообще происходит?!

– Да нам что сказали, то мы и делаем. Я думал, ты в курсе. Мы, вроде как, с вами куда-то ехать должны.

– Так вас Брюнет прислал? – догадался, наконец, Карат, чуть не хлопнув себя ладонью по лбу за непонятливость.

– Ну да. Пришел, на всех наорал, приказал вытащить из подвала. Помыться дали, покормили по человечески первый раз за всё время, ну и сказали, что мы теперь с тобой сможем уехать из этого беспредела.

– Из подвала вытащили? Я так понимаю, вы в него за картошкой залезли?

– Я видал в гробу такую картошку.

– Что тебе интереснее: назад в подвал отправиться, или с нами уехать?

– Да я тебе что, совсем тупой? Да я на любое подпишусь, лишь бы не в подвал.

– Тогда давай, подробно и без вранья рассказывай, что было после того, как вы с Гробовщиком уехали.

– Вначале нормально ехали. Только Гробовщик напрягал всю дорогу. Ну ты же знаешь, он редкий псих, живет в неадеквате. А в конце Гробовщик сказал, что решил с Бироном разобраться. Свои у него с ним терки. Ну а ни мне, ни Зырику такие напряги ни разу не нужны. Вот мы и свалили, как только смогли. Пристроились к первому подвернувшемуся каравану. Хотели подальше уйти, чтобы Бирон не достал.

– Нахрена вы Бирону нужны?

– Так ему же интересно, что там случилось, на том месте где... Ну ты понял. Он же не в курсе, вот и прикажет спросить. А его братва спросит так, что мы всё расскажем. Я тебе точно скажу, что ему не понравится, что мы с Гробовщиком катались. И вообще, он человек офигеть какой сложный, одни проблемы из-за него у всех. Короче, дальше так получилось, что торговцы прям к орде успели. Тут всё резко завертелось, еле ноги унесли, а дальше попали в этот лагерь. Сидим тут, никого не трогаем, к механикам местным даже пристроились, ключи подавали, гайки крутили, спокойно жили. И тут опять появляется тот же тип, у которого вечно глаза в нирване.

– Что за тип?

– Ну этот... Вы с ним базарили за свое. Сектант. Он, вроде, вообще древний, столько здесь не живут.

– Пастор?

– Ага, Пастором зовут. Срисовал он нас, пришел пообщаться. Вроде по нормальному поговорили.

– О чём?

– Да ни о чём. Как проехали, что видели, с кем тут водимся.

– Мы ему с Зыриком тему поняли и сразу сказали, что, мол, могила, никому его не сдадим, ни слова не ляпнем не в те уши. Он, вроде как, хорошо понял. А потом нас мусора местные просто так повязали и в подвал определили. Типа, камера, но под землей. Наверное, конкретных залетчиков здесь раньше в ней держали. Ну, до того, как кича сюда провалилась. Там мы и чалились ни за хрен собачий. Никто ничего не говорил, кормили плохо, мыться не водили. Короче, из хорошего только, что не били. И не объясняли ничего. Беспредел, в общем, просто не жесткий беспредел, а непонятный. Мы ведь так и не догнали, что за дела. Уже думали, может в жертву принести хотят, или что-то такое. А тут раз, и отпустили. Ну как отпустили, ты же видишь, к тебе притащили.

– Вы мне не особо нужны. Хотите, сваливайте сами.

– Издеваешься? Да нас без тебя в три минуты в подвал определят. Не, лучше мы с тобой как-нибудь перекантуемся.

– Дело твое. Но если что, где-нибудь подальше отсюда свалить сможете. Чтобы не через безопасников местных уходить. Мы с машиной и без вас справимся, там и так места почти нет.

– Места нет, потому что всё снарядами завалено. И завалено неправильно. Мы с Зыриком сейчас всё по-новому перегрузим, в два раза просторнее станет, я отвечаю.

– Похоже, ты реально решил ко мне пристроиться.

– Вообще-то, за меня решили. Но да, с тобой сейчас лучше будет. Про тебя даже эти уроды говорили, что ты везучий. А то у нас с Зыриком полоса непрухи. Адская полоса. Да я даже не понял, за что нас закрывали. До сих пор не понял. Будто тебя ждали, чтобы выпустить. Но кому это надо? Может ты знаешь, что за беспредел? Почему с нами так?

Карат пожал плечами:

– Да я даже знать не знал, что вы здесь. Вас не завалили и даже не били. Радуйся, считай, что отдохнул.

Глава 14

Расслышав звук пулеметной очереди, Карат торопливо приник к бойнице. Как раз вовремя, чтобы успеть рассмотреть, как на обочине в агонии корчится тварь, бросившаяся на колонну из кустов лесополосы, протянувшейся вдоль дороги.

Как обычно, ни одна из машин даже не подумала сбавлять ход. Жаба печально вздохнула, проводив взглядом очередную не обобранную тушу. Эта какая уже по счету? Да хрен ее знает. Второй день едут, а такие ситуации в оживленных местах могут по десять раз на час возникать.

Разве всё упомнишь.

В колонне не было кустарно переделанных грузовиков, которые из-за своей тяжести и конструктивных особенностей не способны быстро перемещаться. И кто-то в авангарде хорошо знал дорогу, всегда придерживаясь путей с качественным покрытием. Потому, гнали с такой скоростью, что большая часть тварей успевала только к хвосту выскочить. Такие некоторое время пытались преследовать, затем отставали. Всех прочих валили наглухо, или калечили, не жалея недешевые патроны. При этом ни разу не притормозили, чтобы собрать трофеи.

Дичайшее расточительство. Даже боязливые торгаши так не делают. Нет, их караваны не останавливаются ради мародерства, но при них всегда имеются скоростные машины, которые чуть задерживаются ради такого, а затем легко догоняют колонну. Здесь тоже можно организовать сбор, но командиры решили иначе.

Помощь Зырика и Ролика оказалась кстати. Да, с ними в загроможденном заброневом пространстве совсем уж тесно стало, зато получилось гнать и день, и ночь, часто подменяя друг друга за баранкой. Так что, чрезмерно не напрягались.

Но это физически. Мыслями Карат напрягался очень даже сильно.

Было с чего.

После разговора с Брюнетом и рассказа Ролика, новой информации практически не поступало. Но пища для размышлений прибавлялась порция за порцией. Взять хотя бы наглядный момент, когда ради того, чтобы завезти Карата и его людей на юг, сектанты выделили шесть армейских бронемашин. Не старье какое-нибудь, а отличную современную технику с грамотными экипажами. В условиях ликвидации последствий нашествия орды – то еще расточительство. Расходуют моторесурс и боеприпасы, тратят время бойцов всего лишь для того, чтобы оперативно доставить на место несколько человек.

Ничего им при этом не объясняя, просто поставив перед фактом.

Ну ладно, допустим, вся эта техника и личный состав понятия не имеют о делишках сектантов. Брюнет и его подручные неплохо держат тот стаб, могли втемную народ привлечь, не затрачивая ресурсы своей организации. Но всё равно больно роскошно получается.

И непонятно.

Изначально, по договору с Пастором, Карат планировал дождаться восстановления Шуста, после чего неспешно и с максимальной осторожностью двигаться на юг. Там, в стабе, указанном сектантом, следовало обратиться к нужному человеку. Тот организует пересечение самого сложного участка маршрута и вроде как, даст инструкции, как дальше, уже на другом берегу, отыскать великого знахаря. Причем, насчет последнего пункта гарантий не было.

Увы, но такие знахари полностью непредсказуемы. Сейчас он там, а через день исчезнет, и ищи его свищи...

Да и там ли, вообще? Пастор весьма уклончиво отвечал. Складывается впечатление, что даже всезнающие килдинги в этом вопросе пасуют.

Ролик, дежуривший на оружейном модуле, перекрикивая не слишком громкий шум мотора, сообщил:

– Останавливаются, вроде. А не, не останавливаются. Разворачиваются. Передний бэтэр какого-то разворачивается. И там какой-то чёрт нерусский вылез, машет рукой. Вроде, нам машет, видно опять радиомолчание устроили.

– На кой он нам машет? – не понял Зырик.

– А я чё, знаю? Пообщаться, наверное, захотел. Скучно стало.

Карат, высунувшись из люка, убедился, что Ролик не соврал. И правда колонна, замедливших до пешеходной скорости, машина за машиной совершала разворот на сто восемьдесят градусов. Метрах в пятнадцати, на обочине, стоял мужчина-азиат и требовательно взмахивал рукой, подзывая к себе.

Карат выбрался, неспешно подошел, на что тот недовольно заявил:

– Не торопишься ты. Плохо это. Брюнет говорил, вам шибко торопиться надо. Так торопиться, будто от смерти убегаете.

– А мы здесь всё время от нее убегаем. Давно привыкли.

– Плохая это привычка, погубит она вас, – мужчина указал рукой вдоль дороги: – Дальше первый периметр начинается. Где-то километр до их поста остался. На посту остановят, проверят и пропустят. Стаб там совсем недалеко будет. Мне приказали вас до этого места сопроводить, а дальше сами разберетесь. Я сделал, как приказано. Всё, разбирайтесь сами теперь.

Сообщив это, собеседник развернулся, ловко запрыгнул в дверь чуть притормозившего бронетранспортера, не оглядываясь скрылся в недрах машины. Не прошло и минуты, как Карат с некоторой растерянностью наблюдал, как вдаль быстро уползает хвост уходящей колонны. Но долго стоять не стал, потому как, даже открытость местности не гарантировала, что здесь можно ротозейством заниматься.

– Ну и что это было? – спросил Шуст, едва Карат забрался внутрь.

– Это было теплое прощание. Сказал, что до поста осталось с километр, а дальше стаб. Получается, мы приехали.

– Что-то лицо у тебя не блещет радостью по такому поводу.

– А откуда радости взяться? Пастор нас не настолько любит, чтобы такой красивый эскорт организовывать. Но и пугать ему нас ни к чему. Раз им пришлось так поступить, значит, на то есть причины. Вот только что за причины... Поехали, чего стоим?

– А ты точно уверен, что нам в стаб надо? Может развернемся, да на восток, к морю рванем? У меня там, недалеко от Ростова, корефан есть. Если живой еще, поможет с переправой. Он пробивной, у него вечно всё схвачено, должен знать, к кому там обращаться надо.

– А ты уверен, что следующие килдинги, которым мы попадемся, окажутся настолько вежливы? Нас сюда не от нечего делать сопровождали, подразумевается, что мы в стаб отправимся, как договаривались. Знаешь что про эти районы поговаривают? Говорят, что они считаются логовом килдингов. То есть, их тут полно. Я такое слышал в лагере, когда снаряды искал. В общем, сейчас они нам, вроде бы, не враги, но дернемся в сторону, и отношение резко изменится. Так что едем дальше, как от нас ждут. Внимательно едем, ничего не пропускаем. Надо понять, куда мы на этот раз встряли.

* * *

Стаб выглядел оригинально. Должно быть, где-то поблизости при перезагрузках раз за разом прилетает крупный завод по производству бетонных конструкций, потому что на них тут, мягко говоря, не экономили.

По пути к поселку Карат насчитал три полосы препятствий, устроенных из густо натыканных железобетонных столбов, меж которыми там и сям не скупясь натянули проволочные заграждения. Сам поселок окружала стена завидной высоты (естественно, железобетонная), с густо поставленными башнями. Не вышками, а именно башнями: капитальными конструкциями в несколько этажей, прикрытыми крышами и вынесенными вперед. Даже издали можно догадаться, что там всё до такой степени массивное, что можно неделю из гаубиц обстреливать, и этого вряд ли хватит для полного сравнивания с землей.

На некоторых стенах Карат наметанным взглядом разглядел следы характерных повреждений. Сюда действительно прилетали снаряды, в том числе приличных калибров. Значит, здесь, на краю обитаемой части региона, имеются противники, боевой дух которых ни высота стен, ни количество башен не останавливают.

И можно легко догадаться, кого именно опасаются местные. Нет, зараженных – само собой, это даже не обсуждается. Но с мертвяками говорят не языком, а оружием, с людьми же – всё сложнее. И на первом посту, и на въезде в поселок спрашивали исключительно о мурах, причем, в последнем случае, за процессом наблюдал ментат, прикидывающийся рядовым бойцом. Карат уже научился вычислять "мозгокопателей" по характерным высокомерно-пронизывающим взглядам, – большинство не способны прятать свою сущность от окружающих.

Стаб назывался Донской, и хотя до самого Дона отсюда еще не так уж и близко, название получено по заслугам. Ведь это действительно последний стаб. Дальше тянется широкая полоса "ничейной земли", на которой разве что муры рискуют устраивать поселения, да и те не обосновываются всерьез.

Дон – уникальнейшая водная преграда. Считается, что большей частью это действительно Дон – крупная европейская река с истоком на Среднерусской возвышенности и устьем на границе с Азией. Именно там, во множестве миров, слагающих Мультиверсум, располагается город Ростов-на-Дону. Есть он и в Стиксе, причем не в виде отдельного фрагмента, а целиком, громадным кластером, на котором размещается сам мегаполис и часть прилегающей к нему густозаселённой агломерации.

Здесь, в Улье, Ростов отделяет Дон от моря. Дальше – конец мира иммунных, ведь соленая вода плотно оккупирована внешниками. На столь открытом пространстве гораздо меньше проблем с зараженными и удобнее перебрасывать силы, меньше подвергаясь риску понести потери из-за пробравшегося под защиту паразита. Поддерживать герметичность корабельных отсеков куда проще, чем обеспечивать биологическую безопасность на десятках и более единицах наземного транспорта.

В Ростове Дон имеет минимальную ширину, несмотря на то, что это пусть и не вполне классическое, но устье. И там же располагается единственная возможность перебраться с берега на берег не замочив ноги. Целых пять разных мостов, обычно, загружаются.

Дальше, восточнее города, Дон резко меняется. По какой-то причине в Улье действует неписанное правило, по которому обитаемые регионы, зажатые между Пеклом и Внешкой, разделяются еще и друг от дружки. Здесь границей выступает вода. Сотни и тысячи кластеров с фрагментами рек, озер и каналов сплелись в ленту, усеянную неисчислимым количеством островов, получившихся из сухопутных кусочков пазла. По какой-то непонятной причине здесь механизм Стикса не слишком старается состыковывать их идеально, раскидывает, как попало.

Хаос суши и воды, по ширине от первых километров, до десятков, местами даже под сотню. Где-то раздувается, где-то сужается и почти прямой линией протягивается на запад, уходят на территорию Пекла. Если тебе что-то понадобилось на юге, обойти эту преграду не получится: с одной стороны море и внешники, с другой земли тварей.

И да, внешники не только к морю прикипели, их и на Дону хватает. По глубоководным руслам их морской транспорт забирается далеко на восток. Очень удобное место, ведь столь капитальная природная граница останавливает миграции не только зараженных, но и иммунных. Тех же новичков здесь можно толпами собирать, главное успеть добраться до них раньше тварей.

Есть, конечно, мосты в Ростове. Хорошие мосты, по таким хоть на танке, хоть на карьерном грузовике проедешь спокойно. Но это очень и очень рискованная тема.

Мегаполис, попадая в Улей, вскоре превращается в филиал ада, через который не всякая танковая колонна проскочит. Есть вариант подгадать под перезагрузку, – ринуться через город сразу же, пока мертвяки не набежали, да жители не спятили. Так иногда и поступают караваны самых отмороженных торговцев.

А отмороженные они потому, что проскакивать приходится под носом у внешников. Те, как и зараженные, покидают кластер до перезагрузки, но затем быстро возвращаются, чтобы ловить таких смельчаков. Добавить поселения муров и публики, близкой к ним по моральному духу и повышенную плотность откормившихся тварей, что неудивительно при такой огромной кормушке.

В общем, Дон – нереально сложная преграда. И именно за ней, возможно, скрывается человек, которого считают великим знахарем.

Пастор, предложив помощь своей организации в переправе, оказал бесценную услугу. В тот момент так показалось и Карату, и Шусту.

А теперь вот не кажется.

Происходит что-то мутное.

* * *

Шуст, обойдя бронетранспортер, задумчиво произнес:

– На что угодно забьюсь, что у нас здесь всё растащат. Даже трусы стянуть на ходу готовы, конкретно гнилой народец. Видал, как таращатся? Будто глазами воруют. Ну и место... Да я такую помойку первый раз вижу, а уж я помоек всяких навидался.

Карат, оглядевшись, пожалел, что это сделал. И мысленно согласился с Шустом. Если снаружи поселок выглядел монументально из-за чуть ли не циклопических железобетонных конструкций, внутри он смотрелся убого, до омерзения.

Начать с того, что местные, при таком обилии стройматериалов, не удосужились положить нормальное дорожное покрытие. Засыпали все улицы бетонной крошкой и на этом успокоились. Последняя густо пылила в сухую погоду, выедая глаза и заставляя чихать, и к тому же смешалась с навозом, производимым множеством коров и коз, которые шарахались по территории повсюду, и никому до них не было дела. Непонятно, что животные едят, нигде ни единого намека на сухую травинку не просматривалось.

А уж про зелень можно не заикаться. Такое ощущение, что ее тут и не росло никогда.

Зачем здесь вообще скотину держат? Нет, так во многих стабах поступают, но для животноводства устраивают фермы, а не выпускают буренок на улицы.

Жилища из того же бетона выглядели донельзя примитивными дольменами, сооруженными исключительно для того, чтобы спившихся бомжей в них замуровывать. Карату приплати, ночевать не станет в таком.

Депрессия с одного взгляда накатывает, куда ни посмотри...

Шуст всё продолжал и продолжал высказывать негативные мысли по поводу поселка, его обитателей и здешних перспектив:

– Да они тут, небось, по ночам муровские флаги поднимают. А может и днем. Змеиное гнездо, а не стаб. Я на Зырика с Роликом технику здесь не оставлю. И Диану тем более не брошу. Да и эти ухари уже глаза вывихнули. Так и смотрят, куда бы половчее свалить. Свободу почуяли, разговеться парням хочется. Они сами по себе, мы сами. Не, нельзя добро бросать. Кстати, ты за жемчуг можешь не переживать. Его точно не украдут. Ну или украдут с моего трупа. Есть кое-какие новости...

На этих словах вид у Шуста стал загадочно-комедийный, как у человека, который изо всех сил пытается выдать немаловажный секрет.

– Что там у тебя за новости? – спросил Карат. – Я даже боюсь спрашивать, в какое место ты жемчуг засунул, но сам понимаешь – спросить обязан.

– Умение у меня проклюнулось. Новое.

Шуст почти на шепот перешел, что неудивительно. Уж больно тема личная, о таком трепаться не принято.

– Дело, конечно, твое, можешь детали не раскрывать, но про жемчуг сказать придется.

– Да что ты как неродной? В общем, тот недо-знахарь не такой уж криворукий был. Помог поначалу, а по дороге я уже сам до конца дело довел. Умение не считается шибко полезным, но и не пустое. Его называют Карман. Слышал о таком?

– Нет. Но подозреваю, что это как-то связано с хранением и переноской предметов.

– Ну да, хоть умение и редкое, но догадаться несложно. Это, как бы, особый карман. Туда разную мелочевку можно помещать. При этом она, как бы, исчезает. Что-то вроде завихрения в пространстве. Не спрашивай теорию, я тебе не физик. Хозяин в любой момент может достать вещь из кармана, но посторонний даже не поймет, что эта вещь существует.

– Но на мертвом хозяине карман перестает работать?

– Да, пропадает завихрение. Всё, что в нём было, вываливается. Но пока я жив, жемчуг не стырят. Всё до последней жемчужинки поместилось, можешь хотя бы за это не переживать.

– Понял. Ладно, я сам схожу на встречу, а ты останешься с Дианой.

– Сам? Смотри, чтобы тебя не прирезали за первым же углом. Тут это, как высморкаться, по рожам понятно.

– Не знаю, чего ты так придрался, но, как по мне, место ни разу не хуже Кумарника. А ты там нормально зависал. Помню, пил так, будто водяры никогда не видел.

– А вот с чего мне там было переживать? За душой нихрена, так что с убогого брать? А тут нам борта уже взглядами просверлили в девятнадцати местах. Даже за горючку спрашивать не хочу, в лучшем случае мочу коровью зальют, ее у них точно дохренища.

– Ладно, я пошел. Диану ни на минуту не оставляй. Место здесь и правда того... не для детей.

– В Улье все места не детские.

– Вот и не оставляй.

* * *

Во всех, без исключения, стабах имеются места, в которых уставшие рейдеры могут отдохнуть по максимально возможной программе. Как правило, подавляющему большинству хватает трех вещей: пожрать, выпить и получить сексуальное удовлетворение. Потому, заведения, делающие основную ставку на эти три кита индустрии релаксации, прогорают нечасто.

Остановившись под вывеской "Веселая жизнь", Карат уяснил две вещи: это именно такое заведение, а еще в нём и правда весело. О первом нетрудно догадаться по аляповатой картинке, на которой не особо одаренный художник в крайне вульгарной форме изобразил соитие гетеросексуальной пары, в процессе которого мужчина употреблял какую-то жидкость из горла непомерно-здоровенной бутылки. О втором намекал еще один мужчина, но не нарисованный, а реальный. Рассевшись перед дверьми прямо на смеси бетонной крошки и навоза, он хохотал, будто припадочный, неотрывно уставившись в одну точку глазами наркомана, только что запустившего в вену полкило первоклассного героина, или чего-то не менее тяжелого.

Кто-то толкнул двери с такой дурью, что они, распахиваясь, едва с петель не слетели. Из недр заведения вышел мужчина с комплекцией профессионального борца сумо. Расстегнув ширинку, он начал непринужденно справлять малую нужду прямо на ноги хохочущего, на что тот не обратил ни малейшего внимания.

Закончив процесс, здоровяк бросил на Карата неприязненный взгляд и грубо осведомился:

– Ты чё уставился? Проблемы ищешь?

– Я ищу Бабника.

– У нас кто не пидор, тот бабник. Смотри не перепутай.

– Я ищу конкретного Бабника. Человека с таким прозвищем.

– Ну так ты его уже нашел.

– Ты Бабник?

– Да уж точно не пидор. Но тебе, походу, сюда надо, – незнакомец ткнул пальцем через плечо, указывая на дверь. – У хозяина прозвище Бабник, наверное, он тебе и нужен.

– Благодарю.

– Не благодари. Он сейчас занят маленько и вообще не в духе, так что ты лучше иди мимо.

– Мне надо именно к нему.

– Да без проблем. Но когда станешь говно самой большой ложкой жрать, не забудь, что тебя предупреждали.

За дверью обнаружилось сумрачное подобие шахты – непомерно большое помещение сильно вытянутое в длину. Окон почти нет, все узкие, света дают немного и это даже к лучшему, потому что полумрак маскировал неприглядность обстановки. Голые бетонные стены, никаких украшений, грубые стулья вокруг грязных столов без скатертей, истертый до дыр линолеум на полу там и сям покрыт пятнами, навевающими на мысли о блевотине. Пованивало соответствующе.

Метрах в десяти от порога спиной вверх лежал человек высокого роста и тощего телосложения. На миг Карат, еще не привыкнув к смене освещенности, предположил, что пьяный валяется, и никому до него нет дела. Но через пару секунд признал, что первый взгляд оказался ошибочным, тут всё куда серьезнее: затылок выглядит вдавленным внутрь черепной коробки, волосы на нём слиплись от крови, а между лопаток торчит рукоять ножа.

Рядом с телом стояли двое: очень невысокий широкоплечий мужчина-европеец с лицом, до самых глаз заросшим неряшливой бородой. Такому можно гнома без грима играть – зрительское признание обеспечено. Второй наоборот, сложен прекрасно: под два метра, обтягивающая майка не скрывает прекрасно развитую мускулатуру. И раса другая, на вид – чистокровный африканец с чернейшей кожей.