Текст книги "Самый Лучший Ветер (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 9, В которой герои отправляются на рудники

Мы медленно подплывали к маленькой посадочной площадке на руднике около Новониколаевска, которой еще управляла дружина, по крайней мере, я на это надеялся. Антошу вновь позвали поприсутствовать на процедуре посадки, и заодно посмотреть, как парень после всего сегодня пережитого держится. Парень, надо сказать, держался огурцом, храбрился и всем своим видом показывал, что ему море по колено. Далин, надо отдать ему должное, вовремя применил к Антоше нехитрый психологический прием, загрузив по уши работой сразу после нашего побега.

Гном сделал вид, что какая-то важная часть нашей машины не выдержала столь резкого старта, и накрылась медным тазом. И вот теперь только от него и его верного помощника Антоши зависит, доберемся мы до места или нет. Далин не давал ему времени разобраться в произошедшем, постоянно дергал, привлекая то туда, то сюда, приказывая следить за показаниями приборов, одновременно заставляя бегать по моторному отсеку и крутить какие-то ручки.

Антоша с выпученными от усердия глазами галопом носился следом за Далином, который его хвалил за каждое движение, и постепенно вместе они победили выдуманную гномом неисправность. Кирюха тоже без дела не сидел, кидаясь помогать под руки им обоим. Я еле дозвался до него, чтобы получить стакан чаю. Домовёнок галопом притащил его мне, и очень удивился, когда я придержал его за рубашечку, не пуская в моторный отсек.

– Не лезь, – пришлось мне коротко сказать в ответ на изумленно выпученные глаза. – Там и без тебя бардака хватает.

– Аврал! – всплеснул руками Кирюха, приплясывая от нетерпения. – Общий! Все борются за живучесть! Бежать-помогать!

– Все? – спокойно отхлебнул из стакана я. – Арчи тогда где?

– В каюте, – тут же ответил домовёнок. – В сумках ковыряется, свое хозяйство в порядок приводит.

– Вот и ты в порядок приводи, – посоветовал ему я. – Свое хозяйство. На кухне все нормально? Битых стаканов нет? Соль нигде не рассыпана?

– Нет, – прошептал тот, напрягаясь и вспоминая. – Вроде нет.

– То есть точно ты не знаешь, – строго спрашивал я, стараясь не улыбнуться. – Ай-яй-яй. А еще трюмный называется. Не знает, что у него творится.

Кирюшка попытался было дунуть на кухню учинять ревизию, но я все еще держал его за рубашечку, и никуда не пустил. Домовёнок, не понимая, чего от него хотят и почему не пускают на кухню, вытаращил на меня глазенки в изумлении. Пришлось взять его на руки, отставив стакан с чаем, и сунуть в так и никем не убранное гнездо из моей кепки под лобовым стеклом.

– Вот я чай сейчас допью, и пойдешь по своим делам, – пришлось все-таки объяснить мне ему. – Успокойся пока, на облака вот полюбуйся лучше, смотри какие красивые.

– Ой, а лес какой, и в реке облака отражаются, – тут же переключился он. – А точно аврала нет?

– Точно, – авторитетно подтвердил я. – Каждый занимается своим делом, вот и ты займешься. Кстати, ты-то у нас не перепугался стрельбы и погони? На землю в домовые не хочешь вернуться?

– Нет, – гордо заявил Кирюшка и храбро притопнул ножкой. – Арчи страшно могучий маг, ты смелый и ловкий, вон как покрал все быстро, Далин ничего не боится и все умеет, Антоша тож. И я с вами таким буду! У нас, у домовых, так заведено. Чего мне бояться?

– Да, – прихлебывая из стакана чай, согласился я. – Повезло тебе с экипажем.

– Повезло, – всерьез согласился со мной Кирюшка. – И «Ласточка» мне очень нравится, а кухня с каютами тут какая! Ни в одном ангаре такого нет. И в домах тож не видел. А Лариска со мной дружить хочет, я ее понимать могу. Мне здесь хорошо.

– Вот и ладушки, – подытожил я, вручая домовёнку пустой стакан. – До посадки десять минут. Беги по своим делам и Арчи заодно сюда позови. И еще запомни, Кирюха, чужим показываться даже думать не смей! Нет тебя, и все тут.

Нечистик согласно кивнул, принял от меня стакан и рванул в дверь по коридору выполнять задание.

И вот теперь мы с Арчи второй раз за день сажали «Ласточку», выделываясь перед Антошей. Встретили нас нормально, как и положено по регламенту, подняли ветроуказатель, зажгли и тут же убрали дымовую шашку. Мы аккуратно зашли против ветра на маленький пятачок, пренебрежительно отказавшись от посадки на треугольник коротких полос, ориентированный по господствующим здесь ветрам. Мастерски притершись на грунт, в минуту убрали каркас и поехали за показывающим дорогу мотоциклетом на крытую стоянку.

– Ну что, – обратился ко мне Арчи, стоило мне затянуть стояночный тормоз и дать команду гному глушить мотор. – Кто разговаривать пойдет? Я чего-то утомился от разговоров, не получаются они у меня сегодня.

– Далин, конечно, кто же еще, – в свою очередь отказался и я. – Это ж его последнее место службы. Отсюда его и в отставку выперли. Он всех тут знает, ему и карты в руки. А мне к Виктору Михайловичу надо успеть в архив. Потом к родным весточку передать. Некогда, в общем.

– И мне по бабкиным делам надо сгонять, – поддакнул Арчи и повысил голос. – Антоша! Остаешься за главного. Кирюха в помощь. Он бдит, следит и вынюхивает, ты охраняешь и никого не пускаешь. Разрешаю в порядке исключения варить борщ. А сейчас идешь со мной, я дам тебе выпить настойки хитрой эльфийской травки валерьянки.

– Да не надо, – запротестовал парень. – Мне нормально и так. А борщ я сварю вкусный, вот увидите.

– Надо, – строго сказал ему я. – И, кстати, не только тебе. Арчи, и мне набулькай дозу поизрядней, пожалуйста. До сих пор трясет чего-то.

– Ну тогда пошли все вместе, – хлопнул в ладоши маг. – Раздавим на троих мерзавчика, и Далину нальем.

Мы привели все в рубке в стояночное положение, маг с Антошей мне помогали убирать, откручивать и прятать инструмент, а потом направились в каюту Арчи. Выйдя в коридор, маг с удивлением посмотрел на, как метко выразился Кирюшка, покранные мною ящики и мешки с вещами и в упор уставился на нас.

– Я вот помню, что чего-то под ногами мешалось, – задумчиво протянул он. – Когда я туда-сюда бегал. Но не помню, откуда все это взялось. Кто-нибудь может меня просветить?

– А это Артем с караулки принес, – тут же откликнулся Антоша. – Пока вы с Валетом разговаривали.

– М-да, – протянул маг, с интересом глядя на меня. – Вот чувствуется, Артем, что ты в Новониколаевске родился. Весьма лихо.

– Арчи, ты же сам с Валета все амулеты поснимал, а тут, смотри, – принялся я оправдываться и загибать пальцы перед его лицом. – Три пулемета и дробовик. Двенадцать винтовок и карабинов, а уж револьверов не счесть. Цинки и ленты с патронами, походная библиотека, валенок мешок. Ящики фиг пойми с чем, вещи какие-то. Сейф весь выгреб, потом разберем. Новый пулемет пятнадцать с половиной тыщ стоит, а у нас их теперь шесть! Далин, кстати, помогал и ни слова не сказал. Да мы этот поход уже десять раз окупили!

– Да и я бы помог, – кивнул маг. – Но уж больно лихо у тебя это выходит. Прямо побаиваться начинаю. Смотри, не упри в следующий раз чего-нибудь неподъемного, лады?

– Не боись, берега вижу, – немного обиделся я. – Но людей, что в нас стреляли, я бы вообще без штанов оставил.

– Извини, Артем, – маг хлопнул меня по плечу. – Просто неожиданно столько добра привалило, вот и растерялся я. Ты прав, а я нет. Если бы «Ласточка» пострадала, я бы вообще с них кожу поснимал, с упырей, на трофеи.

– Ну, это ты загнул, – пришлось мне его простить и немного успокоить Антошу, который неверяще открыл рот и уставился на нас в небольшом ступоре. – Не боись, шутим мы. Пулеметов с них хватит, они штука редкая, фиг укупишь.

С любопытством разглядывая мешки, Арчи зашел к себе в каюту, достал саквояжик, в котором хранил настойки и прочие лекарства и вытащил из него бутылочку с темной жидкостью.

– Кирюшка, – негромко позвал он. – Принеси, будь добр, четыре стопочки и чайную ложечку.

Антоша остался стоять в коридоре, а я просочился в тесную каюту и устало привалился на обитый кожей откидной диванчик. Домовенок мухой возник над столиком, сгрузил стопочки с ложечкой и остался с нами, с любопытством поглядывая на сокровища Арчи. Маг налил по половинке каждому и, капнув в ложку, протянул ее Кирюшке.

– Держи, – торжественно произнес он. – Заслужил.

Домовёнок немедленно загордился и принял снадобье, залихватски крякнув. Я развеселился и, выпив свою дозу, повторил его выходку.

– Были бы у меня усы, – подмигнул я Кирюшке, – подкрутил бы, честное слово.

Домовенок счастливо заулыбался, а маг, протянув ему одну стопочку, попросил отнести лекарство Далину. Арчи убрал бутылочку и, подвинув меня, привалился рядом, жестом указав Антоше сделать то же самое. Мы немного молча посидели, переживая произошедшее и ожидая, когда же отпустит.

– С Валетом как думаешь? – наконец спросил маг у меня. – Кинуть ему весточку?

– По идее ну его нахер с ним связываться, – поразмыслив, выдал я. – Гнилой они народ, ничего святого. Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть. Но вот очень интересно, какое решение они по нам примут, так что придется.

– Знал, паскуда, на что надавить, – согласно кивнул маг. – У тебя есть к кому обратиться? На обратном пути последние известия узнали бы, если он, конечно, жив останется.

– Есть, – с неохотой признался я. – Брат у меня двоюродный по этой стезе пошел. Как с ним не бились, все об стену горох.

– Точно, – припомнил Арчи. – Игорёха же. Как раз он из местных, а они власть из рук упустили, пришлые авторитеты рулят.

– Ну да, – усмехнулся я. – Легкая фронда присутствует, и нелегкая тоже. Недовольных много. Там у них страсти кипят похлеще чем на собачьей свадьбе.

В этот момент в коридор около каюты вышел успевший переодеться Далин и выжидательно уставился на нас.

– Чего расселись, – недовольно прогудел он. – Вечереет уже. Я пошел сдаваться аэродромному начальству, кто со мной?

– Антоша пойдет, – показал я на удивленного парня пальцем. – Журнал наблюдений захватишь, коменданту занесешь, на копирование, я же тебе объяснял сегодня.

Он понятливо кивнул и убежал в ходовую рубку, а Далин занял его место на диванчике.

– Что думаете? – обратился он к нам, откинувшись на спинку и попытавшись вытянуть ноги. – Где ночевать будем? Я, пожалуй, от греха подальше сегодня на «Ласточке» останусь.

– Я не, я у родных заночую, – пришлось отказаться мне. – Утром буду как штык.

– Я тоже, – присоединился Арчи. – По бабкиным делам надо успеть, ночевать сюда приду, Антоша борщ обещал.

– Ну тогда вперед, – поднялся гном на ноги. – Я сначала по регламенту пробегусь, потом в штаб, расскажу про наши приключения, потом к сослуживцам загляну, узнаю как дела и вообще, как они жить дальше думают.

Далин был чрезвычайно основателен и любил все делать по порядку, что нам было только на руку. Все дружинное командование его знало и уважало, мы там были бы сбоку припёка. Да и что, по большому счету, могла сделать дружина? Ну, пожалуемся мы им на горячий прием, посочувствуют они нам, и все. Местный расклад они знали лучше нас и могли лишь скрипеть зубами от злости. Время, когда можно было бы навести порядок, безвозвратно упущено, и для дружины это не было секретом. Тут требовалась княжеская воля, не меньше.

Далин, когда служил в дружине, предводительствовал тут над командой аэродромного обслуживания и охраны в чине старшины, так что ему и карты в руки, а я даже заморачиваться не хочу. Да и местный главарь дружинников, майор из гномов со смешным именем Дори, был его сослуживцем по учебке.

Магическая валерьянка наконец подействовала, я успокоился и, уйдя в свою каюту, принялся собираться. Переоделся, нацепил пояс с револьвером, перекинул через плечо ремень сумки со своими вещами и гостинцами для тетки и потопал вслед за гномом. Далина на полосе уже ждала целая делегация из немалых аэродромных и служивых чинов, никогда такого раньше не было, поэтому я, облегченно вздохнув, проскользнул мимо них с деловым видом прямо на проходную.

Наконец с удовольствием закурив на улице уже за забором, я для начала отправился в архив, рассчитывая застать там Виктора Михайловича. Слава богу, архив находился на выселках у рудника, которые контролировала дружина, так что опасаться не приходилось. Патрулей по пути встречалось много больше обычного, и то хлеб, а уж я думал, что совсем служивые мышей не ловят. Наддав ходу и перескакивая многочисленные лужи на грунтовой дороге, так как время близилось к вечеру, я практически подбежал к зданию архива.

– Здравствуйте, – поздоровался я с курившим на крыльце стареньким сторожем. – Виктор Михалыч у себя?

– Здравствуй, Тёма, – подслеповато прищурившись, признал меня дед. – У себя еще, бегом беги и застанешь его, а то уходить уж все собрались, поздно уже.

Облегченно выдохнув, я направился прямо в директорский кабинет, здороваясь со всеми попавшимися по пути. Вытащил из сумки и сунул обрадовавшейся мне секретарше шоколадку, пообещав после остаться и рассказать последние новости. Потом постучал в двери и наконец вошел.

– Артемий! – радостно протянул Виктор Михайлович. – И трех дней не прошло, оперативно, молодец. Как дела, как ребята? Антон Антоныч тебя нормально встретил?

– Хорошо встретил, – сказал я ему, пожимая руку. – Ваши письма помогли. Строго там, через особый отдел даже провели и пропуск выписали.

– Большой город, – понимающе хмыкнул он показал на стул, приглашая садиться. – Захватишь по пути бумаги для него? Мы сейчас работаем вместе над одним делом, и на вас очень рассчитываем.

– Конечно, – кивнул я. – Он говорил, кстати, что-то такое. Я ему пообещал зеленый свет.

– Это ты молодец, – похвалил меня Виктор Михайлович. – Архив тамошний не чета нашему, но и мы кое-что можем. Вот у меня для тебя есть один документ…

– Слушайте, тут такое дело, – перебил его я. – А что у вас вообще в городе творится? Нас на летном поле в городе так встретили, что еле ушли.

– Да ну? – неподдельно изумился тот. – Все вроде как всегда, с учетом местной специфики, конечно. Хотя я в городе давно не был…

– И не ходите, – посоветовал я как можно серьезней. – Там власть переменилась. Пока я на руднике в больнице лежал, тоже не видел ничего, а сегодня дали нам прикурить. Дружина город вообще контролировать перестала, им бы тут усидеть. На обратном пути, через неделю-две посмотрим, как дела пойдут и, если что, вывезем вас с архивом вместе в Белый Камень. Несколько ходок сделаем, но вывезем.

– Все настолько серьезно? – уставился на меня Виктор Михайлович. – Быть не может.

– Может, – твердо уверил его я. – И есть. «Ласточку» хотели у нас отнять, под пулеметным огнем взлетали, такие дела. Так что прозондируйте почву и готовьтесь к переезду, на всякий случай. А теперь можно и документ ваш посмотреть.

– Да какой документ, Тёма, – подскочил Виктор Михайлович. – Если все, что ты говоришь, правда, готовиться надо!

– Надо, – согласился я, – пакуйте бумаги, собирайте вещи.

– Не то! – раздраженно махнул он на меня рукой. – Бумаги вывезти можно, это не беда! А людей куда я дену? У всех семьи, кому они нужны в Белом Камне? Ополчение надо собирать, вот что! Я давно ждал подобного, и не только я, но думал обойдется. Сделали, сволочи, из города какой-то отстойник! А я-то думаю, почему народу у нас на выселках прибавилось, почему люди к нам переселяются, а оно вон чего! И патрули на улицах на каждом углу, дожили.

Виктор Михайлович соскочил с места и принялся собираться, сметая бумаги по ящикам стола.

– Держи документики, потом посмотришь, – сунул он мне в руки конверт и пачку бумаг, перевязанных бечевкой, для Антон Антоныча. – А я побегу. Заскочу в штаб дружины, к майору, он у нас главный. Мне-то он врать не станет. Побеседуем, а там посмотрим, что делать.

– Если все будет серьезно, – я взял документ и вышел вслед за ним в дверь. – То тогда сегодня или завтра с утра, до восьми часов, загляните к нам на «Ласточку». Пулемет вам пожертвуем, или два. Если меня не будет, скажите Далину или Арчи, они выдадут.

– Ух ты, – благодарно стиснул мне руку Виктор Михайлович, прощаясь. – Царский подарок, они же только на аэродроме есть, и на пристани. У дружины еще, в арсенале.

– На аэродроме уже трех нет, – усмехнулся я. – Это один из них. И не подарок это, потом вернете, как все устаканится

– Интересно, как это вам удалось, – на бегу обернулся ко мне он. – Потом расскажешь. А пулеметы вернем конечно, если отобьемся, но за сохранность не ручаюсь, сам понимаешь. Военное дело такое.

– Понимаю, – помахал ему вслед я. – До свиданья!

Виктор Михайлович, путаясь в полах длинного пальто, убежал вверх по улице, направляясь в штаб дружины. Как раз сейчас там должен быть и Далин, так что встретятся они по-любому, вот пусть и узнает о нашей истории из первых уст. Я же развернулся в другую сторону и быстрым шагом направился к дому моей тетки. Вообще вся моя родня жила за рудником на берегу речушки, крепким хутором на несколько семей. Верховодил там дед, держа порядок твердой рукой. Жили крепко, даже богато по фермерским меркам, но очень уж скучно. Вот и свалила тетка в город, где веселья больше. Теперь живет не нарадуется, и хотела бы вернуться к деду, но сына, Игореху того самого, на хутор в кандалах не затащишь. А без него она не согласна. Пропадет, говорила тетка, мальчик мой без меня совсем. А то, что этот без малого двухметровый мальчик весит сто килограмм и опасен для окружающих как долбанутая на всю голову росомаха, этого тетка Марина видеть не хотела.

Мы с Игорем очень дружили по детству на хуторе, но потом наши пути разошлись без нашего согласия. Я остался с дедом и родителями, а они умотали в город. Дед долго бухтел и сопротивлялся, бил по столу кулаком и исполнял прочие дебильные родительские ритуалы, вместо того чтоб просто поговорить с дочкой, и додергался до того, что в один прекрасный день она сбежала с сыном в Новониколаевск. Он потом поехал за ней в город, нашел съемную хату, где они жили, и устроил жуткий скандал на свою голову, намереваясь с позором вернуть их обратно. Но тетка Марина впервые в жизни не испугалась деда, а вцепилась в него как гадюка в крысу, всю свою несчастную жизнь на нем выколачивая.

Присмиревший и что-то понявший в этой жизни дед вернулся на хутор чернее ночи, скрывая от нас царапины на лице. Притихшие родственники робко следили за его тихим однодневным запоем, не рискуя беспокоить. Дед пил в одиночку и плакал, а наутро, протрезвев и не став похмеляться, взял лопату и выкопал на заветной полянке все горшки с серебром, им самим зарытых на черный день. Запряг в пролетку лошадь, взял с собой на всякий случай моего отца, и умотал в город. Продали они все ухоронки, добавили наличных и купили тетке Марине крепкий и ладный дом со здоровенным участком хоть и на выселках, но зато по центру.

Тетка там прижилась как родная и, хоть и не нашла себе мужика, открыла лавку. Дело у нее поперло, потому что шебутная она была до невозможности, расчетливая в деда и общительная непонятно в кого. Я повадился с тех пор приезжать к ним каждые три месяца на сдачу экзаменов в школе, потому что был на домашнем обучении, и вот тогда я и заметил, что прежней дружбы с Игорем у нас нет. В каждый свой приезд я кидался к нему, как радостный щенок, рассказывал последние известия про черную мохнатую собаку Дину, которая совсем стала похожа на медведя или про то, какая замечательная нынче рыбалка на Холодном озере и как было бы хорошо, если бы он к нам приехал.

Игореха снисходительно выслушивал меня, поигрывая по блатному четками в руке, но в гости не стремился. Потом я стал замечать, что он сторонится и даже стесняется меня на улице, хотя всех его новых худосочных друзей я мог вывезти в одно лицо, правда если по одному или даже по два, а не толпой. Я рассказывал ему, какие прочитал книги за это время, сидя в одиночестве длинными зимними вечерами на хуторе, о чем мечтал, а он зевал мне в лицо и говорил, что для реальных пацанов все это джуки-пуки в вообще не по понятиям. До сих пор не знаю, что это значит.

Несколько раз он звал меня с собой пообщаться с братвой, и я послушно ходил. Но разговоры велись такие, что мне было неприятно, и я просто тихо стоял в стороне, дожидаясь, когда же можно будет пойти домой. Один раз спросили меня, к чему стремлюсь, и когда я ответил, что военным штурманом на дирижабле, потеряли интерес. Один сплюнул, другой скривился, и если бы не Игорь, то быть бы мне в тот день битым. В общем, авторитета среди его друзей я не приобрел, и наши пути разошлись. В свой последний год в школе я его практически не видел, потому что резким и деловым он стал до ужаса. Так, встречались несколько раз за обедом, и все.

Потом, правда, когда я поступил в техникум на штурмана, он нашел меня в общаге. Не знаю, какая желтая вода ударила ему в голову, но попытался он снисходительно взять надо мною шефство и приобщить к братве. Попытался, но сразу понял, что это уже я стесняюсь нашего родства, и враз осел. К его чести сказать, был он все же поумнее меня, потому что сначала молча минуту на меня смотрел, что-то соображая, а потом подошел и обнял. «Ладно, братуха» – пришепетывая как заправский бродяга, сказал он: «Вырастешь – поумнеешь, а где я живу – знаешь».

Мы пожали друг другу руки, и я в странных чувствах пошел к себе в общагу. Несколько раз мы потом встречались у тетки Марины, бывать у которой я любил, он с интересом расспрашивал о моих делах, но о себе ничего не рассказывал, и на этом все.

И вот теперь впервые в жизни я шел к тетке не просто так, а по делу, рассчитывая встретиться с Игорем или хотя бы узнать, где его можно найти, и от этого мне было не по себе. Остановился у знакомого дома, оценил изменения за последний год. Добавился мощный глухой забор вместо прежнего расписанного рунами штакетника и во дворе вырос здоровенный гараж на две машины с выездом на улицу, потеснивший теткину лавку. Через широкое окно магазинчика было видно, что тетка возится с одинокой покупательницей, поэтому я закурил и стал ждать у входа, решив никого не отвлекать. Тетка все-таки заметила меня и вышла на крылечко, провожая старушку с авоськой.

– Тёма! – нараспев произнесла она. – Здравствуй! Ну наконец-то к нам, целый год тебя не видела.

– Здравствуйте, теть Марин, дела, теть Марин, – оправдался я. – У деда вот тоже был полгода назад, и все.

Тетка полезла обниматься, а потом потащила меня в лавку, начав всхлипывать и утирать глаза.

– У вас у всех дела, деловые такие, – пожаловалась она. – Мой вот тоже дома не ночует, раз в неделю приходит. Неладно у него что-то в последнее время, ты не знаешь чего-нибудь случайно?

– Откуда, теть Марин, – удивился я. – Он здесь, я там. Давно не виделись. А у вас как дела?

– Хорошо, слава богу все, – успокоилась она и вернулась за прилавок. – Народу у нас на выселках прибавилось в последнее время жуть сколько. Прямо и не выселки, а целое село теперь. Покупателей больше стало. А Игорь в лавке помогать не хочет, у него свои дела. Хочу вот помощницу брать, а то все одна да одна, только здесь и живу.

– Это же хорошо, – успокаивающе сказал я. – Дела идут, значит. А я вам специй заморских привез, полную сумку, помочь, так сказать, бизнесу.

– Ой, Тёма! – обрадовалась она, – редкость-то какая! У нас-то они дороги, черный перец и тот полгода назад видела, а уж про лаврушку и молчу. Не буду продавать, себе оставлю.

– Вам виднее, теть Марин, – согласился я, выкладывая на прилавок один за одним плотно упакованные пряно пахнущие пакеты.

– Конечно, виднее, – хватала она бумажные свертки, открывала и с наслаждением нюхала. – Ой, мамочки! Апчхи! На осень оставлю, буду помидоры с огурцами мариновать, а то укроп один с петрушкой, да смородиновый лист, вот и все приправы. Вот угодил так угодил!

Я довольно улыбался, вытаскивая все из сумки, и сам начал чихать от взметнувшегося в воздух перца. Тетка ловкой белочкой прятала пакетики под прилавок, положив отдельно себе в карман пяток тщательно выбранных.

– Мы теперь на аэродроме у дружинников будем останавливаться, – обрадовал я ее. – Так что чаще заходить буду, через неделю-две еще принесу.

– Ой хорошо, – заулыбалась она. – Мы тебе всегда рады, и Арчи, и Далину, вместе заходите. А на городском аэродроме что, разонравилось или дорого?

– Разонравилось, теть Марин, – вздохнул я. – Да и дорого. И вот по этому поводу мне бы Игоря увидеть.

– Ой, – прижала она ладони к щекам, – я быстро, посиди в лавке немножко. Тут охламоны его какие-то, шпана самая настоящая на улице постоянно крутится, я сейчас попрошу кого-нибудь чтоб домой бежал.

Я согласно кивнул головой и вместе с ней вышел на крыльцо, отворяя двери нараспашку, чтоб проветрилось немного. Тетка вышла на середину улицы, огляделась и, заметив кучку пацанов лет по двенадцать-четырнадцать, направилась прямо к ним. Пацаны при виде приближающейся тетки подобрались и чуть ли не начали кланяться. Внимательно выслушали ее, потом один, видимо самый быстрый отделился от компании и дунул вниз по дороге в сторону города. Тетка шустро вернулась обратно, по пути доставая и с наслаждением нюхая пакетики с приправами.

– Вот что, Тёма, – подошла она ко мне. – Я в лавке буду до самого вечера, а ты иди домой, суп разогреешь с фрикадельками, там еще чай с пирогами есть. Поешь и отдохни. Игорь там у нас еще душ наладил, ополоснись с дороги. Вот знала бы, на той неделе еще помощницу взяла. Вечно вы, как снег на голову.

– Хорошо, теть Марин, – послушно сказал я и, прихватив сумку, через незапертую калитку прошел на двор.

Во дворе с удивлением заметил здоровенный внедорожник гномской работы на гусеницах с передним управляющим колесом. «Не шутит Игореха» – подумал я и ушел в дом. Там разулся и, нацепив тапочки, с удовольствием принюхался к запахам с кухни. Пока мылся, ужинал и курил во дворе, совсем стемнело. Потом вернулась тетка и взяла меня в ежовые рукавицы. Пришлось еще раз пить чай и рассказывать все последние известия, какие только знал. Игорь все не шел, и я перестал его ждать, решив выйти в последний раз перекурить во двор перед сном уже заполночь. Вышел и с тоской подумал, что вот опять не взял с собой револьвер, да сколько же можно. Чья-то темная фигура сидела на лавочке, и я замер не дыша, нащупывая пути к отступлению. Силуэт зашевелился, невидимые во тьме руки зажгли спичку, прикуривая, и я с облегчением узнал в дрожащем свете огонька Игоря.

– Здорово, братуха, – донесся до меня приглушенный голос. – Присаживайся.

– Здорово, – выдохнул я и направился к лавочке. – Чего в дом не идешь?

– Нельзя, – объяснил Игорь с усмешкой. – Во-первых, поговорить не даст, а во-вторых, дали мне понять на днях, что видеть меня тут не желают. Совсем, под угрозой решительных действий. Вот так.

– Ух ты, – удивился я, обнимаясь с Игорем. – Это кто же такой смелый?

– Дружина, – со вздохом сказал он. – Оне, басурманы. Еле удалось насчет матери договориться, чтоб не трогали. Но взамен условие, чтобы и носу моего тут не было.

– Дела, – ошарашенно посочувствовал я. – Попадос. А из-за чего?

– А то ты сам не соображаешь, – с усмешкой сказал Игорь. – Не лепи горбатого. Кто сегодня на аэродроме шухеру навел, не скажешь? Я, как узнал, прямо загордился. Лихо вы.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Так обстоятельства сложились.

– Обстоятельства, ага, – вполголоса засмеялся он. – А караулку кто вынес, ты или Далин? Или тоже обстоятельства?

– Я, – пришлось признаться мне. – Далин на шухере сидел, за пулеметом.

– Вот видишь, – одобрительно ткнул он меня кулаком в плечо. – Все-таки есть в тебе капля жульнической крови, есть. У нас как узнали, оценили, прямо тебе говорю, уважуха. Аэропортовская бригада кипятком ссыт, вот потеха. Под дулами пулеметов обнесли, хе-хе.

– А ты сам не знал, что нас так встретят? – спросил я его о наболевшем.

– Нет, – серьезно ответил он. – Ни сном ни духом, гадом буду. Если б знал, предупредил бы, ты не думай. Но только те, что поганку готовили, знали, наверное, про тебя и про меня. Я ж секретов не делал по родству.

– Я так и думал, – согласился я. – А вообще, что в городе творится?

– Лихие времена настали, – принялся объяснять он мне. – Братва власть взяла в свои руки. Будем пытаться удержаться. Настроены все очень серьезно.

– А с выселками что? – уточнил я. – Под себя подминать будете?

– Нет, – отрицательно покачал головой тот. – Во всяком случае, пока. Сам понимаешь, жизнь штука очень нестабильная, и что через год будет, ни ты ни я сказать не можем. Но пока нет. Но просьба у меня к тебе большая, если все-таки что-то такое будет затеваться, мамку мою вывезешь в Белый Камень? Убрать бы ее отсюда от греха подальше, а то будут в меня метить, а в нее попадут. И на хуторе дедовском достать могут.

– Без проблем, – тут же согласился я. – По первому зову, ты главное время не упусти.

– Братуха, – обнял он меня за плечи. – Спасибо. Я всегда тобой перед братвой гордился. Вот, говорю, брат у меня штурман, не хрен собачий.

– Да ладно, – отмахнулся я. – И у меня к тебе тоже дело есть.

– Вали, – подобрался Игорь. – Чем смогу, помогу без базара.

– Ты Валета, смотрящего за аэропортом, знаешь? – спросил я. – Немолодой такой седоватый дядька, но серьезный, жуть.

– Валет? – неподдельно удивился брат. – С какого перепугу он смотрящим по аэропорту стал? Не ставят туда никого, бригады хватает.

– Не знаю, – ответил я. – Нам он так отрекомендовался, сказал две недели как его туда мэр поставил.

– Постой, – начал выпытывать Игореха. – Седой, немолодой, улыбается постоянно, такой на позитиве весь.

– Ну да, – подтвердил я. – Все меня штурманёнком да парнишечкой называл.

– Факт, Валет, – задумался Игорь. – Странно. Мэр, говоришь, его туда поставил? Вот темнила. Да он сам мэра куда хочешь поставит. И в какую хочешь позу.

– Да говори ты толком, – не выдержал я. – У вас все темнилы.

– Короче, так, – начал давать расклад Игореха. – Никакой он не смотрящий, этот Валет. Ты бойся его и не связывайся, мой тебе совет. Он один из тех, кто во главе стоит. Рулит бычьем да бригадами. По-вашему говоря, за силовые операции и разведку отвечает. Мэр при виде его чуть в штаны не ссыт. Мда… и на кой он тебе? Вы же его в заложники, говорят, брали? Обработать, что ли, вас успел?

– Успел, – с неохотой признал я. – За три минуты. Чуть ли не дружбу предлагал, и пообещал рассказать какое решение по нам примут, если жив после разбора останется.

– Какой еще разбор? – снова удивился Игорь. – Да даже если б и был разбор, ни одна морда ему бы предъяву кинуть не посмела. Им бы самим после такого в живых остаться, вот жучара.

– Хитёр бобёр, – почесал в затылке я. – Что предлагаешь?

– Предлагаю не связываться, – твердо ответил Игорь. – Просто облетайте Новониколаевск стороной лет пять, а лучше десять, вот и все. Самый лучший вариант.