Текст книги "На пути к дьяволу (СИ)"

Автор книги: Арника Вермон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 26. Храм истины

Я уже третий час повторяла старейшинам и Эдиану одно и то же, но они будто не слышали моих слов. Не слышали, как я рассказала о лунах, об их мольбах о помощи, о том, откуда взялась вся эта сила, и наконец о том, что я никакая не богиня.

– Я обычная девушка! – в сотый раз сказала я, чувствуя, как раздражение закипает в груди. – Я в Пустошь попала абсолютно случайно!

Я уже была раздражена до предела, а на меня продолжали смотреть как на инопланетянку. Все, только Эдиан странно молчалив и смотрит на мои руки.

– Эдиан, прошу, скажи уже что-нибудь, иначе я с ума сойду!

Он поднял на меня глаза – усталые, задумчивые, с тенью тревоги, которая пряталась где-то глубоко.

– Хотел бы я иметь на все ответы, но, боюсь, у меня их нет, Лилиана. Как бы я ни старался, всё равно не могу понять, чем ты можешь помочь лунам, – он устало потёр переносицу и откинулся в большом кресле.

– Лилиана, позвольте, я кое-что ещё уточню, – очень осторожно попросил один из старейшин.

– О-о-о… да сколько же можно?! – я всплеснула руками. – Я очень устала! Знаете, сколько сил я потеряла? Видели ожившую Пустошь? Так вот – я её оживила! С помощью ваших лун, мать вашу! А сейчас, блять, я спать хочу, а вы не отпускаете меня отдыхать! Так ещё и не верите!

Я перевела дух, увидев испуганные лица старейшин, и поспешила сгладить конфликт:

– Вот именно. И сейчас мне нужно отдохнуть. Я буду у себя в шатре.

Я развернулась и направилась к выходу. Обернувшись на Эдиана, я поняла, что тот всё ещё сидит задумчиво, теребя переносицу. Я решила оставить его так и покинула шатёр одна.

Выйдя на улицу, я в очередной раз осмотрела сочные луга и заросли диких яблок и груш. Похоже, хотя бы фрукты в наших мирах были одинаковыми. Но как только я прошла пару метров от шатра, меня кто-то схватил сзади, зажал рот и потащил куда-то.

Я старалась вырваться – брыкалась, лягалась, пыталась укусить нападавшего за руку, которая закрывала мой рот. Но всё было тщетно. Моя магия не откликалась – я, видимо, использовала слишком много сил.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Как же быть?

Я замерла в руках похитителя и решила осмотреться. Я была… о, боже. Это же… да нет, зачем бы им…

Мать вашу! Это и правда тот самый храм!

А на меня, глядя с фанатичным блеском в глазах, смотрели все жители этого поселения. В тот же момент один из мужчин усадил меня на трон в главном зале и, низко кланяясь, отошёл к толпе, которая уже стояла на коленях.

Я не понимала, что происходит.

– Я не понимаю! Что это значит? Зачем вы меня сюда притащили? И почему кланяетесь? – спросила я, и лёгкий холодок пробежал по спине от внезапной догадки.

– Погодите… нет, не могу в это поверить! – я вскинула голову, вглядываясь в их лица. – Вы те самые культисты с фресок? Вы приносили жертвы?

Озвучив свои подозрения, я застыла, напряжённо глядя на собравшихся.

– Отвечайте мне! – повысила я голос, уже поднимаясь со своего места. Моё платье пришло в движение – ткань зашевелилась, словно живая, кольцо засияло ярким светом, а меч материализовался в моей руке, отозвавшись знакомой тяжёлой вибрацией.

– Госпожа! Просим вас, не гневайтесь! Просим пощады! – они упали на колени ещё ниже, и их голоса слились в единый, дрожащий хор. – Простите нас! Мы думали, так сможем вернуть вас в наш мир!

– Что значит «вернуть»? – я нахмурилась. – Погодите… вернуть? Но этому зданию более тысячи лет! А вам тогда сколько?

Я в ужасе подняла глаза на собравшихся. Они выглядели ровно как люди, но теперь, осмотрев их с большей дотошностью, я заметила некоторые странности. У них был измождённый вид – да, но ни одного шрама, ни одного увечья. Так не бывает. Верно?

– Вы не люди? – прошептала я в ужасе, садясь обратно на трон. – Но кто же вы тогда? И что значит «старались меня вернуть»? Кто я по-вашему?

Самый старый из них – тот, с карими глазами и пухлыми щеками, который сидел в шатре старейшин, – поднял голову и посмотрел на меня с такой болью и надеждой, что у меня сжалось сердце.

– Ты – перерождение, госпожа, – сказал он тихо. – Твоя душа – это душа той, кто когда-то отказалась от божественной силы и осталась с человеком в этом мире. Она положила начало его процветанию. Это было задолго до войны титанов и богов. Она была богиней, госпожа. И ты – её новое воплощение.

Я замерла. Слова оседали в сознании, как тяжёлые камни, и я не могла их осмыслить.

– Я… я не просто потомок титанов и богов? – переспросила я, и голос мой звучал хрипло, почти беззвучно.

– Ты – больше, чем потомок, – ответил старейшина, и его голос дрогнул. – Ты – та, кто была рождена заново. Ты – перерождение богини, которая когда-то создала этот мир таким, каким он был до войны. Ты чувствовала Пустошь, потому что она помнит тебя. Ты говоришь с лунами, потому что они были твоими сёстрами. Ты смогла оживить мёртвую землю, потому что она ждала тебя. Веками. Тысячелетиями.

Я сидела на троне, чувствуя, как мир вокруг меня рушится и собирается заново. Всё встало на свои места. Моё свечение. Мой голос в голове. Моя связь с Кругом, с лунами, с самой Пустошью. Я чувствовала их, потому что они чувствовали меня. Потому что я была частью их. Всегда была.

– Но зачем жертвоприношения? – спросила я, и голос мой окреп. – Зачем вы убивали людей? Зачем вы участвовали в борьбе за свободу, если вы не люди?

– Мы – хранители, – ответил другой старейшина, тот, с длинным носом и тонкими губами. – Мы были созданы тобой – твоим прошлым воплощением – чтобы хранить этот мир до твоего возвращения. Мы не умираем, пока не выполним свою цель. Мы не можем покинуть этот мир, пока не вернём тебя. Мы участвовали в войнах, чтобы защитить людей, потому что ты любила их. Ты полюбила человека, и ради него оставила божественность. Мы не могли позволить твоему наследию исчезнуть.

– А жертвоприношения? – я сжала рукоять меча, и свет на лезвии вспыхнул ярче. – Зачем?

Мужчина опустил голову.

Глава 27. Алтарь страсти

Глава 26. Алтарь страсти

Подумав немного, я решила всё же подойти к Эдиану и заглянуть ему в глаза. Он явно был удивлён такому повороту, но не сопротивлялся, когда я его обняла.

– Можете сейчас нас оставить? – обратилась я к собравшимся. – Договорим потом.

Я кивнула им, и они стали спешно покидать залу, оставляя нас вдвоём в этом древнем, пропитанном тайнами месте. А я смотрела на Эдиана, и во мне разгоралось желание – жаркое, грязное, животное, такое сильное, что я едва могла дышать.

– Любовь моя, что ты задумала? – прошептал он, притягивая меня ближе и целуя в шею. Нежно так, едва касаясь, но на контрасте с холодным воздухом пещеры это было так остро, что я выдохнула и прижалась к нему сильнее, чувствуя, как между ног уже всё горит.

– Хочу тебя, – выдохнула я ему в губы. – Хочу, чтобы ты трахнул меня прямо на этом алтаре, как последнюю шлюху.

Он зарычал – низко, хрипло, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, алчный огонь, от которого у меня подкашивались колени.

– Ох, Лилиана, – прошептал он, и голос его был хриплым, почти звериным. – Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал – жадно, грубо, всасывая мои губы, кусая их, заставляя меня стонать ему в рот. Его рука сжала мой затылок, притягивая ближе, не давая отстраниться, и он целовал меня так, будто хотел выпить меня до дна. Я вцепилась в его плечи, царапая ногтями кожу через ткань, чувствуя, как внутри всё горит и плавится.

– Раздень меня, – прошептала я, когда он наконец отстранился. – Прямо здесь. Блять, я хочу чувствовать тебя на своей коже.

Он не заставил себя ждать. Его руки рванули ткань моего платья – и оно послушно разошлось, открывая моё тело холодному воздуху пещеры. Моя грудь, мои бёдра, моя киска, уже мокрая и горячая – всё было перед ним, и он смотрел на меня с такой жадностью, будто я была единственной едой в этом мире.

– Блять, какая же ты офигенная, – выдохнул он, проводя ладонью по моей груди, сжимая сосок, заставляя меня выгнуться от удовольствия. – Ты вся горишь, да? Вся мокрая уже? Только от моих слов?

– Заткнись и трахни меня, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. – Хватит болтать, я хочу чувствовать тебя внутри.

Он усмехнулся – той самой тёмной, опасной усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось, – и в следующее мгновение я уже летела в его руках. Он усадил меня на холодный каменный помост, раздвинул мои ноги шире, и я почувствовала, как его дыхание касается моего самого сокровенного места.

– Блять, смотри на меня, – сказал он, и его голос был низким, повелительным. – Смотри, как я буду тебя вылизывать. Хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать от моего языка.

Я вцепилась в край алтаря, чувствуя, как его язык касается моих складок – мокрый, горячий, настойчивый. Он провёл им снизу вверх, медленно, смакуя, и я застонала, запрокидывая голову.

– Ох, ёбаный в рот… – выдохнула я. – Блять, Эдиан… да… продолжай…

Он ухмыльнулся и углубил ласку. Его язык проник внутрь меня, двигаясь ритмично, находя те самые точки, от которых я начинала дрожать. Он ласкал мой клитор, то невесомо, то с нажимом, и я чувствовала, как внутри меня закипает огонь.

– Ты такая сладкая, – прошептал он, поднимая голову, и его губы блестели от моей влаги. – Блять, я готов есть тебя вечно.

– Не останавливайся, – простонала я, вплетая пальцы в его волосы, притягивая его ближе. – Ещё… блять, ещё… я хочу кончить тебе в рот.

Он зарычал, и его язык снова вернулся к моему клитору – быстрее, настойчивее, почти грубо. Он сосал его, покусывал, водил языком кругами, и я чувствовала, как внутри меня всё сжимается, как волна удовольствия нарастает, готовая разорвать меня на части.

– Да… блять… да… – стонала я, выгибаясь ему навстречу. – Я сейчас… я…

Он усилил натиск, и я закричала, чувствуя, как меня накрывает. Мои бёдра дрожали, сжимая его голову, а он продолжал ласкать меня, вылизывая до последней капли, пока я не обмякла, тяжело дыша.

Но он не дал мне прийти в себя.

Он поднялся, нависая надо мной, и я увидела, как он расстёгивает штаны. Его член вырвался наружу – твёрдый, огромный, пульсирующий, с каплей прозрачной жидкости на головке. Он провёл им по моим губам, по моей щеке, и я приоткрыла рот, облизывая его кончик языком.

– Блять, Лилиана, – выдохнул он, сжимая мои волосы в кулак. – Ты не представляешь, как сильно я хочу засунуть его тебе в рот и трахать твоё горло, пока ты не подавишься.

– Так сделай это, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Трахни мой рот, пока я не кончу от этого.

Он зарычал и вставил член мне в рот, толкаясь глубоко, до горла. Я чувствовала, как он заполняет меня, как его головка касается моего нёба, как я давлюсь его размером, но мне это нравилось. Я сосала его, двигая головой в такт его толчкам, облизывая его член языком, чувствуя, как он пульсирует у меня во рту.

– Блять… да… – стонал он, сжимая мои волосы. – Ты такая грязная шлюха… я обожаю это…

Он вытащил член из моего рта и перевернул меня, укладывая лицом вниз на холодный камень алтаря. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, раздвигая их, как он входит в меня сзади – одним резким, глубоким толчком, наполняя меня до предела.

– А-а-а, блять! – закричала я, вцепившись пальцами в камень. – Да… блять… трахай меня… сильнее…

Он двигался грубо, быстро, вбиваясь в меня с каждым толчком, и я слышала, как его бёдра ударяются о мои, как его дыхание становится хриплым, как он шепчет мне на ухо самые грязные слова.

– Ты чувствуешь, как я тебя трахаю? – выдохнул он. – Чувствуешь, как мой член входит в твою мокрую киску? Ты вся течёшь для меня, шлюха.

– Да, – стонала я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается, как волна удовольствия нарастает с каждым его толчком. – Да, блять… я вся твоя… трахай меня… трахай, пока я не кончу…

Он ускорил темп, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, оставляя синяки. Его член скользил внутри меня, касаясь каждой стенки, каждой точки, и я чувствовала, как моё тело начинает дрожать.

Глава 28. Призраки прошлого.

Я провалилась в сон, едва успев закрыть глаза. Тело гудело от усталости, но внутри всё ещё пульсировало тепло его прикосновений. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, как его грудь вздымается рядом, и провалилась в темноту, даже не заметив этого.

А потом я увидела его.

Он стоял на холме, залитый мягким золотым светом. Настоящего солнца, которого я никогда не видела в Нер'Таре. Его волосы были тёмными, как и сейчас, но глаза были человеческими – тёплыми, карими, без этой алой демонической искры. Он улыбался, и его улыбка была такой же, какой я знала её сейчас – мягкой, чуть насмешливой, бесконечно тёплой.

А рядом с ним стояла я. Нет, не я – та, другая. Женщина, которая была так похожа на меня, что у меня перехватило дыхание. Та же фигура, те же волосы, тот же взгляд. Она смеялась, запрокинув голову, и он смотрел на неё так, будто она была всем его миром.

– Ты дурак, Эдиан, – сказала она, толкая его в плечо. – Зачем ты принёс эти цветы? Здесь их нет, ты где-то их украл?

– Я их вырастил, – ответил он, и в голосе его звучала гордость. – Для тебя. Я вырастил их сам. Потому что ты этого заслуживаешь.

Она покраснела, взяла букет, и он притянул её к себе, целуя. Мягко, нежно, с такой любовью, что у меня защемило сердце. Это были не просто цветы. Это был жест. Жест человека, который готов был перевернуть мир ради той, кого любил.

Я стояла рядом, невидимая, и смотрела на их счастье. Я чувствовала, как внутри разливается странная, горькая радость – я видела их любовь, их нежность, их доверие. Они были так близки, так искренни, так настоящи...

А потом картинка изменилась.

Война. Крики. Огонь. Небо было красным, как кровь, и земля дрожала от ударов. Я видела, как он бежит – Эдиан, уже не такой улыбающийся, уже не такой счастливый. Его лицо было искажено ужасом, он кричал её имя, разрывая горло.

– Лилиана! Лилиана, где ты?!

А она лежала на земле. Кровь текла из раны в груди, и её глаза уже начинали стекленеть. Надо мной стоял мужчина – огромный, тёмный, с алыми глазами и короной на голове. Король демонов. Он улыбался, глядя на неё, как на поверженного врага, и в его улыбке было торжество.

– Идиотка, – сказал он, и голос его звучал как скрежет металла по кости. – Ты могла быть сильнее всех. Могла править этим миром. А ты выбрала смертного. Ты выбрала его. И ты умрёшь за это.

Она попыталась ответить, но изо рта пошла кровь. Она протянула руку, ища его, и я почувствовала, как внутри меня разливается боль – такая острая, такая отчаянная, что я закричала. Но никто не слышал меня.

А потом он прибежал.

– Нет! – он упал на колени рядом с ней, поднимая её голову, прижимая к своей груди. – Нет, любимая, нет... не уходи... не оставляй меня...

Она улыбнулась, касаясь его щеки окровавленной рукой.

– Я люблю тебя, – прошептала она, и голос её был тихим, почти беззвучным. – Я люблю тебя, Эдиан. И я никогда не пожалею о том, что выбрала тебя.

Её рука упала. Глаза закрылись. А он сидел, держа её в объятиях, и кричал – так громко, так отчаянно, что камни вокруг начинали дрожать. И я видела, как горе переполняет его, как оно начинает менять его, преображать изнутри.

А потом я услышала голос. Тот же самый – короля демонов.

– Она не вернётся, – сказал он. – Но ты можешь отомстить. Ты можешь стать сильным. Ты можешь выжить. Я дам тебе силу. Только возьми мою руку.

Эдиан поднял голову. Его глаза были красными от слёз, но в них уже горела новая искра – не любовь, а ненависть. И он протянул руку.

Я смотрела, как его тело изгибается в судорогах, как его кожа темнеет, как на голове прорастают рога, как его глаза навсегда перестают быть человеческими. Я смотрела, как он становится демоном, как его душа сгорает в огне мести, оставляя после себя только пустоту и тьму.

– Я стану сильным, – прошептал он, и в его голосе звучала сталь. – Я убью тебя. Я уничтожу тебя. Это я обещаю.

Король демонов усмехнулся, повернулся и ушёл, оставляя его одного среди пепла и крови.

А я проснулась.

Я чувствовала, как слёзы катятся по моим щекам, как моё тело сотрясается от рыданий. Всё это было слишком реальным, слишком живым. Я видела её смерть. Я чувствовала её боль. Я знала, что эта женщина – я. Не просто похожая, не просто связанная – это была я. Моя предыдущая жизнь. Моя душа. Моя смерть.

– Лилиана? – голос Эдиана был взволнованным. – Лилиана, проснись! Что с тобой?

Я открыла глаза. Он сидел рядом со мной, его лицо было бледным, руки тряслись, когда он касался моего лица.

– Ты плакала, – сказал он, и в голосе его звучала такая боль, что у меня сжалось сердце. – Ты кричала во сне. Что тебе приснилось?

Я смотрела на него, и слёзы всё текли по моим щекам. Я видела его – того, каким он был. Человека, который любил меня. Человека, который потерял меня. Человека, который стал демоном, потому что не мог смириться с моей смертью.

– Я видела тебя, – прошептала я. – Я видела нас. До войны. Я видела, как мы любили друг друга. Я видела, как ты вырастил для меня цветы. Я видела, как меня убил Король. И я видела, как ты стал демоном.

Он замер. Его лицо побледнело ещё сильнее, а руки, которые держали моё лицо, начали дрожать.

– Что? – прошептал он. – Что ты сказала?

– Я та самая женщина, Эдиан, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Я – твоя жена из прошлого. Моя душа переродилась. Я не просто потомок богини – я сама была ею. Я отказалась от силы ради тебя. И я умерла ради тебя.

Он смотрел на меня, и в его глазах боролось неверие, шок и такая глубокая, такая отчаянная надежда, что у меня сжалось сердце.

Глава 29. Тишина перед бурей

Я проснулась от странного, липкого чувства тревоги. Оно не было похоже на обычный страх – оно было глубже, древнее, будто сама земля подо мной затаила дыхание и ждала чего-то ужасного.

Я села, прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце билось ровно, но где-то в груди засела холодная игла беспокойства, которая не давала мне дышать полной грудью. Я повернулась к Эдиану, который спал рядом, и тронула его за плечо.

– Эдиан, – прошептала я. – Проснись. Что-то не так.

Он открыл глаза мгновенно – всегда просыпался так, будто и не спал вовсе. Его взгляд сразу стал острым, внимательным, и он приподнялся на локте, вглядываясь в моё лицо.

– Что случилось? – спросил он, и в голосе его уже звучала тревога.

– Тишина, – ответила я. – Слишком тихо. Я не слышу ни ветра, ни шагов, ни голосов. Ничего.

Он замер, прислушиваясь, и я видела, как его лицо напрягается, как его глаза сужаются.

– Ты права, – сказал он тихо. – Слишком тихо.

Он встал, натянул одежду, и я видела, как он двигается быстро, но бесшумно, как хищник, почуявший опасность. Я последовала его примеру – надела платье, которое уже успело стать моей второй кожей, взяла меч и посмотрела на кольцо на пальце.

Оно мигало синим.

Это был новый цвет. Раньше я видела только багровое свечение – когда оно показывало путь или отзывалось на мои эмоции. Но синий свет был другим. Он был холодным, тревожным, пульсирующим в такт моему сердцу, и я интуитивно понимала: ничего хорошего это не значит.

– Что это? – спросил Эдиан, заметив мой взгляд.

– Не знаю, – ответила я, сжимая рукоять меча. – Но мне кажется, это предупреждение.

Мы вышли из шатра вместе. На улице было пусто. Абсолютно пусто. Ни одной живой души – ни людей, ни детей, ни старейшин. Даже его гончие, которые всегда стояли на страже, исчезли. Их не было видно ни у входа, ни вокруг поселения.

– Где все? – прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ужас. – Куда они делись?

Эдиан молчал, но я видела, как он напряжён, как его глаза сканируют пространство, как его рука ложится на рукоять меча.

– Они не могли просто исчезнуть, – сказал он наконец, и голос его был низким, твёрдым, но я слышала в нём нотки тревоги. – Здесь не было никаких следов борьбы. Ни крови, ни разрушений. Они просто... ушли.

– Но куда? – я почти кричала, чувствуя, как паника сжимает горло. – Как они могли уйти все? И главное – почему я не слышала ничего? Я сплю теперь так крепко, что не слышу, как целое поселение исчезает?

Эдиан взял меня за руку, и я почувствовала, как его татуировка пульсирует в такт моей. Это было успокаивающе, но не до конца – тревога всё ещё сидела в груди холодным комом.

– Пойдём, – сказал он. – Осмотрим поселение.

Мы двинулись между шатрами, и каждый шаг давался мне с трудом. Тишина была оглушительной. Я не слышала ни звука – ни ветра, ни насекомых, ни птиц. Только наши шаги и наше дыхание. Это было неестественно. Это было неправильно.

– Здесь никого нет, – прошептала я, когда мы обошли уже половину поселения. – Даже детей. Даже стариков. Все исчезли.

Эдиан остановился у одного из шатров и заглянул внутрь. Я видела, как он смотрит на пустые тюфяки, на остывший очаг, на нетронутые вещи.

– Они ушли не добровольно, – сказал он, и голос его был жёстким. – Здесь не было паники. Никаких следов борьбы. Но они ушли. Это значит, что их вывели. Или увели.

– Увели? – я почувствовала, как кровь холодеет в жилах. – Кто мог их увести? И зачем?

Он не ответил. Мы продолжали идти, и с каждым шагом тишина становилась всё более давящей, всё более зловещей. Я чувствовала, как кольцо на моём пальце пульсирует синим светом, предупреждая об опасности, которая витала в воздухе.

И тогда мы увидели это.

На выходе из поселения, прямо у ворот, стояли пики – несколько длинных кольев, вбитых в землю. На них были насажены головы. Головы гончих.

Я закричала. Я не могла сдержать этот крик – он вырвался из меня, как звериный вой, полный боли и ужаса. Я видела их лица – или то, что от них осталось. Их глаза были широко раскрыты, застывшие в последнем моменте ужаса. Их рты были открыты, будто они пытались кричать, но никто не услышал их.

А на самом высоком пике висела записка. Кровь ещё не засохла, стекала по дереву, оставляя тёмные, маслянистые разводы.

Эдиан подошёл к пике, снял записку и развернул её. Я видела, как его лицо меняется – от шока к ярости, от ярости к холодной, стальной ненависти.

– Что там? – спросила я, чувствуя, как голос срывается. – Что там написано?

Он протянул мне записку. На ней было выведено чёрными, кривыми буквами, оставленными явно в спешке:

«ТЫ ЗАБРАЛА ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ, ДЕВОЧКА. ТЕПЕРЬ Я ЗАБЕРУ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ. ТВОЙ МИР УМИРАЕТ У ТЕБЯ НА ГЛАЗАХ. ПРИХОДИ ЗА НИМИ. ОДНА. ИЛИ ВСЕ ОНИ УМРУТ. КОРОЛЬ ЖДЁТ ТЕБЯ.»

Я смотрела на эти слова, и мир вокруг меня начал расплываться. Король. Король демонов. Он забрал их. Всех – старейшин, Ильду, Эрика, детей, всех. Он забрал их, чтобы я пришла за ними. Чтобы я пришла к нему.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с яростью. – Нет, нет, нет...

Эдиан обнял меня, прижимая к себе. Я чувствовала, как он дрожит от гнева, как его руки сжимаются в кулаки, как его сердце бьётся где-то рядом с моим.

– Мы найдём их, – сказал он, и голос его был хриплым, твёрдым, как сталь. – Мы пойдём за ними. И мы убьём его. Я обещаю тебе.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них горел тот же огонь, что и в моей душе – огонь гнева, боли и решимости.

– Я пойду, – сказала я, и голос мой был твёрже, чем я чувствовала себя. – Я пойду к нему. Но я не пойду одна. Я пойду с тобой. И мы уничтожим его.

Эдиан сжал мою руку, и наши татуировки вспыхнули ярким серебристым светом, пульсируя в такт нашим сердцам.

– Мы идём вместе, – сказал он. – И мы освободим их. Или умрём, пытаясь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя. Пустошь больше не была пустой. Она была живой. И она ждала нас. Ждала, чтобы мы пришли и забрали то, что принадлежит нам.