Текст книги "На пути к дьяволу (СИ)"

Автор книги: Арника Вермон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 14. На пути к убежищу.

Дорога назад, вопреки всем законам здравого смысла, казалась короче. Мы брели без спешки, переступая через острые языки камней. Но самое гнетущее – мы не встретили ни одной твари. Ни шороха в вечной серой мгле, ни скрежета когтей по скале. Пустошь молчала, и эта ватная, высасывающая звуки тишина насторожила меня куда сильнее, чем если бы на нас с визгом неслась целая стая.

С каждым шагом, с каждым новым хрустом гравия под ногами, мой рот работал быстрее, чем мозг, выплёвывая вопросы в спину Эрику.

– Кто у вас старейшины? – спросила я, вгрызаясь взглядом в его ссутуленную фигуру. – Почему их так называют? Как вы вообще выживаете без контрактов? Как прячетесь от монстров, если живёте в самом сердце Пустоши? Вас, выходит, много? Сколько?

Вопросы летели один за другим, как рой голодных мух, кружащих над падалью. Я уже не замечала, что давлю на него. Только когда Эрик споткнулся и, не оборачиваясь, издал глухой, усталый вздох – то ли от долгой дороги, то ли от моего словесного потопа, – я осеклась.

Взгляд упал на его пояс. Там, тускло поблескивая вязким, неживым светом, висели два кинжала.

– Дай один, – попросила я. – Ну мало ли, кто нападёт. Так хоть какая-то защита.

Он грустно усмехнулся – так, что уголки губ дрогнули, обнажив на мгновение белёсую полоску зубов.

– Если на нас нападут, – процедил он, – ты уже явно покойница. Мы оба – просто мясо для местной фауны.

– Не говори ерунды. Я же как-то пережила встречу с теми тварями.

– И это как раз странно, – он резко остановился, и я чуть не впечаталась носом в его лопатки. Он медленно, с маслянистой тягучестью, развернулся и уставился на меня так, что внутри всё сжалось. – Слишком странно. Ты должна была умереть сразу, едва ступив сюда... Погоди...

Его глаза, серые, как пепел, вдруг сузились, и он уставился на меня с таким пристальным, почти хирургическим вниманием, что по коже побежали ледяные мурашки.

– Ты... – выдохнул он, и в голосе проскользнула хищная нотка. – Ты дышишь... двоя аура... я раньше не разглядел. Это платье... эти странные вопросы... да ты, мать твою, контрактница?!

Последнее слово он почти прошипел, и в тот же миг зрачки его на мгновение полыхнули нездешним, янтарным огнём – точно у зверя, застигнутого в ночи. Всего на секунду. Я даже проморгалась, думая, что почудилось, но холодный след от этого взгляда остался в позвоночнике. Потом его лицо снова стало обычным – усталым, бледным, безразличным.

– Ох, демоны... – прошептал он, криво усмехаясь. – Как я раньше не догадался. О-о, это становится всё интереснее...

– Ну так что? – перебила я его, стараясь не выдать дрожи. – Дашь кинжал?

– О, да. Держи.

Он с лёгким щелчком отстегнул один из клинков и протянул мне. Я приняла его – холодная, тяжёлая сталь обожгла ладонь. Покрутила в пальцах: рукоять, обмотанная чёрной кожей, была чуть шершавой, а лезвие, тусклое и зазубренное, казалось, хранило память о множестве разрезов. Тяжёлый. Добротный. Мёртвый.

В тот же миг моя одежда странно зашевелилась, будто живая ткань принюхалась к металлу, – и в следующую секунду у меня на бедре, словно выросшие из плоти, оказались кожаные наручи. Я и моргнуть не успела, а кинжал уже вошёл в них, как в родные ножны, с тихим, довольным чмоканьем.

Мы шли уже, кажется, бесконечно долго. Время расплавилось, превратившись в тягучую, вязкую патоку, и каждый шаг давался с таким трудом, будто я тащила на себе всю тяжесть этой мёртвой земли. Ноги превратились в два чужих, свинцовых бревна, а сознание начало двоиться, путаясь в серых сумерках Пустоши.

И вдруг – сзади грянул лязг. Такой оглушительный, будто сама земля треснула по швам.

Я резко обернулась. Эрик, бледный и запыхавшийся, сидел на корточках возле какого-то ржавого ящика, наполовину вросшего в каменистую почву. Он с остервенением дёргал заскорузлую крышку, и та поддавалась с жалобным, пронзительным писком, перемешанным с диким скрежетом металла о металл. Звук ударил по ушам, как ножом по стеклу, – я поморщилась, передёрнув плечами, и на ватных ногах подошла ближе.

– Что ты там ищешь? – спросила я, задумчиво разглядывая его копошащуюся фигуру.

– Ну как что? – буркнул он, не оборачиваясь, и голос его эхом отразился от стенок ящика. – Еду. Воду. Это схроны. Для путников. Для потерянных душ – таких, как мы с тобой. Если, конечно, тут хоть что-то сохранилось...

Он выудил со дна старую, покрытую патиной времени фляжку, и у меня перехватило дыхание. Металл тускло блеснул в болезненно-жёлтом свете, сочащемся из ниоткуда.

– Эрик, это...?

– Да, – выдохнул он, и в голосе проскользнула хриплая надежда. – Фляжка. Осталось только молиться, чтобы внутри не оказалась болотная жижа...

Он откупорил крышку с таким трепетом, будто вскрывал древний саркофаг. И – хвала всем тёмным богам Пустоши – оттуда пахнуло водой. Свежей, почти ледяной, с едва уловимым привкусом ржавчины, но это была вода. Жизнь.

Мы оба облегчённо выдохнули. Эрик достал из недр ящика ещё и твёрдый, как камень, кусок вяленого мяса, замотанный в грязную тряпицу, да горсть сухарей, на вид таких же древних, как сама эта земля. Мы уселись прямо на холодные плиты и перекусили. Желудок мой сначала недовольно забурчал, возмущаясь столь скудной и грубой пищей, но потом смирился, угрюмо замолчав, и я прислушалась к себе. Тошноты не было. Голова не кружилась. Значит, яд не брал – или схрон хранил припасы слишком хорошо. По лицу Эрика, которое чуть разгладилось, я поняла: с ним то же самое.

Я сглотнула последний сухой крошечный комок и, облизнув потрескавшиеся губы, спросила почти шёпотом – так, чтобы только он мог услышать среди гнетущей тишины:

– Как ты вообще тут ориентируешься? Здесь же ни солнца, ни одного чёртового ориентира…

Глава 15. Эдиан. Поиски пропавшей.

Выйдя в коридор, мы почти бежали – торопливо, суетливо, едва не сбивая дыхание. Ирвин то и дело оглядывался на меня, и в его глазах я читал нечто среднее между страхом и отчаянной решимостью – он явно прикидывал, что случится, когда я увижу то, что он хотел мне показать. Тени на стенах метались за нами, как стая встревоженных ворон, и воздух становился всё плотнее, тяжелее, будто сам замок затаил дыхание.

Мы остановились у массивных резных дверей библиотеки. Я замер, словно наткнувшись на невидимую стену. На огромной дубовой поверхности, изрезанной древними рунами, кто-то вывел крупными, кривыми буквами, оставляя кровавые подтёки, фразу, что вонзилась в сознание раскалённым ножом:

**«ЖЕНА ДЕМОНА В ПУСТОШИ. ВЫ ОПОЗДАЛИ. ОНА УЖЕ МЕРТВА.»**

Мир качнулся. Я стоял как вкопанный, и внутри меня, где-то в самой глубине, начала закипать тёмная, древняя ярость. Гнев пробирал меня до самых костей, разрастался, как лесной пожар, заполняя каждую клетку, каждую жилку. Стены замка мелко задрожали – сначала едва заметно, потом сильнее, и где-то вдалеке со звоном осыпалась штукатурка. Мои глаза, я чувствовал, потемнели, затягиваясь багровой пеленой, а воздух вокруг меня начал искриться от напряжения.

Рядом всхлипнула Роза. Я краем сознания услышал её прерывистое дыхание – она была напугана. Не только моей потерей контроля, не только тем, что видела, но и тем, что это значило. Лилиана. Моя жена. Так было написано. И почему-то внутри, глубже, чем я хотел признать, всё согласно кивало этому утверждению. *Моя! ЖЕНА! МОЯЯЯЯ!*

Рёв в груди нарастал, вырываясь наружу глухим, звериным рыком. Внутри всё рокотало – Пустошь, демоны, все те страхи, что я прятал от самого себя. Но кто? Кто посмел? Зачем? Что за глупые выходки с этой отвратительной кровью? И чья она?

Я осекся, подойдя ближе, и машинально протянул руку к красным, ещё влажным буквам, к тёмной лужице, что собралась у нижнего края двери. Пальцы почти коснулись её…

И в то же мгновение рядом со мной, прорезав воздух, как лезвие сквозь туман, материализовался один из гончих. Он перехватил мою руку за запястье – жестко, но не грубо, и я почувствовал, как он на мгновение прижал её вниз, останавливая.

– Господин, – голос его был глух, почти безжизнен, как у мертвеца, – это кровь курицы. Не переживайте. С госпожой Лилианой всё хорошо.

Я замер. Ярость на секунду захлебнулась растерянностью.

– Что? – выдохнул я, и голос мой прозвучал хрипло, незнакомо. – Она в Пустоши. Одна. Как она может быть в порядке?

Гончий поднял на меня взгляд из-под маски – и я почти увидел в прорезях тёплый, живой огонёк понимания.

– Пойдёмте, господин, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я всё объясню. Наше расследование завершено. Мы готовы предоставить вам предателя и доказательства.

Он сделал шаг назад, склонил голову в низком поклоне и замер, ожидая моего решения. Секунда. Другая. Я медленно выдохнул, чувствуя, как гнев отступает, уступая место холодной, стальной сосредоточенности.

– Быстро. Тогда идём. – Я резко развернулся и зашагал обратно к кабинету. – Ну!

Ирвин с Розой едва поспевали за мной, а я почти бежал, и сердце колотилось где-то в груди в такт каждому шагу. В моей голове уже складывались куски мозаики, и я знал: тот, кто это сделал, пожалеет о том дне, когда родился на свет.

Зайдя в кабинет, я бегло осмотрел помещение. Помимо стражников, гончих псов и Ирвина с Розой, я заметил невысокого мужчину с гордо вскинутой головой. Он сидел, связанный, прямо в центре магической печати, сковывающей его силы. Я вопросительно посмотрел на капитана гончих, и тот слегка кивнул, подтверждая: именно этот человек был причастен к исчезновению моей Лилианы.

Только он мог указать путь. Пустошь огромна, а у меня нет времени прочёсывать каждый клочок земли в поисках её раньше, чем это сделают твари, кишащие там на каждом шагу.

– Ну и кто ты? – приблизился я к мужчине вплотную, заставляя его смотреть мне в глаза.

– Ох, господин не помнит меня? Как интересно... – он рассмеялся – так искренне, так пронзительно-зло и отвратительно одновременно. Его жёлтые, прокуренные зубы напомнили мне о тех самых катакомбах, где я когда-то спасал уцелевших.

– Постой... ты один из выживших в катакомбах?

– Именно так, господин. А вы помните, кто стал причиной обрушения? – он перестал смеяться и сурово уставился на меня. Его холодные, мёртвые глаза будто замораживали воздух между нами. Я с возмущением взирал на этого смертного, не веря, что кто-то из низших смеет смотреть на меня с такой ледяной дерзостью.

– Кто твой заказчик? – только и спросил я, сжав челюсти.

– О, ваша милость... его нет, – довольно улыбнулся он.

– Тогда почему? За что ты с ней так? Она же здесь ни при чём... – мой голос сорвался на возмущённый шёпот, я отстранился, чувствуя, как холодные нотки оседают на языке.

– Она – та, кто спасёт нас всех... или уничтожит весь мир. Она дитя пророчества, мой господин. Я просто помог ей, – его глаза фанатично заблестели, а губы растянулись в блаженной улыбке.

– Какого ещё пророчества? Что за бред ты несёшь? – выдохнул я, но он внезапно засмеялся ещё громче, запрокинув голову.

– Так ты совсем не знаешь, с кем у тебя контракт? О-о-о, это ещё интереснее! Она – потомок титанов.

– О, как же громко внутри вас всё загудело, да? Я слышу это. Я вижу это по вашим глазам. Мир остановился для вас в ту же секунду, как я произнёс это слово. Титаны... Вы думали, они лишь сказка для детей? Что последний из них канул в безвестность много веков назад? Нет, господин. Он не канул. Он сбежал. Перенёсся в мир людей, волоча за собой своё дитя.

Легенда... о, вы её не знаете, я чувствую. Женщина-титан, полюбившая бога. Но боги не прощают такой дерзости. Их союз прокляли, и она бежала в мир смертных с новорождённым на руках. Не ради себя – ради него. Чтобы спасти своё дитя от гнева небожителей. Она скрыла свою суть, зарыла свою силу глубоко в кровь, и выжила. И именно так начался род, что растворился среди людей, затерялся в веках. Но пророчество, господин, пророчество было неумолимо: её потомок вернётся, когда тьма накроет этот мир, и подарит ему Свет.

Глава 16. Этот проклятый мир меня доканает.

Этот проклятый мир меня доканает. Зачем только я согласилась идти в это поселение? Ноги нещадно болели, горло пересохло, от былой силы не осталось и следа, а мы всё шли и шли. Клятая пустошь – я в полной красе прочувствовала на себе её тяжесть. И я говорю сейчас не о монстрах, а скорее о её бессердечной, безжизненной пустоте.

Здесь не было ничего пригодного для жизни. Ничего. Негде пополнить запасы, негде взять воды, негде прилечь так, чтобы тебя никто не убил. Негде укрыться. Ты постоянно под прицелом, постоянно на открытых участках… Ни на минуту не расслабиться.

А мы всё шли и шли… вплоть до того момента, как я не споткнулась, упала вперёд, ободрала руки и, всхлипывая, стала подниматься. Но это было невероятно сложно. Я просто села на этом проклятом камне, прижала руки к груди и заплакала. Да, заплакала. Тихо, чтобы не приманить никаких тварей, но слёзы лились так быстро, что казалось – меня прорвало, и всё осознание ситуации накрыло разом.

Я в бляцкой пустоши. Одна. Не чувствую своего демона. Рядом со мной какой-то левый мужик, которого я спасла, и вроде он не опасен, но я же его не знаю… Ох, сколько крутилось сомнений! Всё нутро просто разрывалось от них, от душевной боли, от тоски по Эдиану. Ох, как же мне его не хватает… Не думала, что демон так сильно засел в сердце. Но выходит, это уже не просто привязанность. Он нужен мне.

Я потерла место, где ещё недавно была метка. Кто же меня отправил сюда? И главное – как я ещё жива, ведь магия здесь не работает? Тогда почему, почему я жива?! Слёзы с новой силой полились, и я тихо всхлипнула, чуть сильнее сжав руки. Плечи затряслись.

И тут я почувствовала прикосновение к плечу и поняла, что Эрик всё это время сидел рядом, молча поддерживая меня, но не нарушая границ. Просто рука на плече… Как-то даже по-дружески этот жест выглядел.

– Прости… я сорвалась. Я просто… никогда не была настолько на грани жизни и смерти.

– Да, я понимаю. Можешь не волноваться о моём мнении. Хочешь плакать – плачь, но помни: ты не одинока. Пусть на время, но я рядом, и я постараюсь нас вытащить. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты выжила. Лилиана, я обязан тебе жизнью. Я вытащу тебя. Слышишь?

– Да, я слышу, – я снова всхлипнула. – Мне так хочется назад.

Я подняла на него глаза.

– К твоему демону? Вы были близки? Контракт, я раньше не уточнял, он у вас добровольный? – он застыл, ожидая моего ответа.

– Нет, он не осознанный, – я всхлипнула ещё раз. – Его заключили за меня. Я сюда попала вообще случайно, и как раз решался вопрос с его действительностью… – я замерла, сказав лишнего. – Нет, ничего… забудь, пожалуйста. Нам ещё долго идти?

– Что значит «за тебя его заключили»? Это невозможно! – он возмущённо насупился. Это выглядело даже смешно: его сосредоточенное лицо нахмурилось, брови сошлись на переносице, он сопел недовольно, будто был зол на весь мир.

– Вот так. Мы сами не понимаем, как так вышло, но когда я сюда попала, знак контракта уже был на моём запястье. Мы уже были связаны. Не знаю, как так… – я вздохнула, успокаиваясь.

– Лилиана, а ты не знаешь, что такие контракты сродни смертному приговору?

– Знаю, именно поэтому хочу его изменить и уже нашла, как именно это сделать.

– Чего-чего ты хочешь? Впервые слышу о таком, – шёпот стал удивлённым, и я поняла, что сказала очень много лишнего, но меня уже было не остановить.

– Да-да, я знаю, звучит бредово, но это факт.

– Не то слово «бредово»! Очень бредово! Но ты вроде не похожа на сумасшедшую, – он встал и стал расхаживать по камню туда-сюда. Видно было, что он нервничает и что-то обдумывает.

– Что такое? Ты чего? – я развернулась так, чтобы видеть Эрика лучше.

– Ты понимаешь, что это может изменить всё? Если контракты перестанут убивать людей… это изменит весь мир, – он обернулся ко мне, а я грустно опустила глаза.

– Всё не так просто, Эрик. Метод требует определённых условий и очень опасен.

– Как и всё в этом ёбаном мире, Лилиана.

– Я не могу тебе сказать больше… пока не могу.

– Так… ладно… я понимаю. Но ты же расскажешь? Позже, когда поймёшь, что можешь?

– Наверное.

Он просто кивнул и осмотрелся снова. Его взгляд стал сосредоточенным, и он выдал то, от чего я опешила ещё больше:

– Попробуй поспать, Лилиана. Я посторожу. А то ты совсем вымоталась. Мы идём уже почти сутки.

– Что? Сутки? Так долго? Это же… – я даже не поняла, что мы идём так долго. Только по тому, как устало тело, я поняла, что сил не осталось.

Я просто кивнула, устраиваясь на камне и закрывая глаза. Сон настиг меня не сразу: я ещё какое-то время прислушивалась к шелесту ветра и песка, а потом будто провалилась во тьму…

Сон был далёк от того спокойствия, на которое я рассчитывала. Он будто пытался затянуть меня куда-то, а всё моё нутро сопротивлялось. Но в итоге сил на борьбу не осталось, и я очутилась в лесу. Да-да, именно в лесу. Рядом было небольшое дерево, похожее на наши дубы, но листья у него были красными, а вокруг всё привычно зеленело.

Я увидела женщину. Она так была на меня похожа! Господи, это было так странно, но я чувствовала в ней что-то родное, хотя видела впервые. А потом она запела. Песня была такой нежной и в тот же момент такой трогательно пылкой и дразнящей. А затем к ней сзади подошёл мужчина. Ох, он выглядел… Господи, это же Эдиан! Он поцеловал её, а его глаза и в целом внешность отличались только тем, что он был человеком. Обычным мужчиной. Да, всё так же хорош, но человек.

И то, как он её обнимал, заставило вспыхнуть внутри меня жгучую обиду и ревность. Так понимаю, это и была та самая его любовь. Они смеялись, обнимались, целовались, а потом исчезли. Земля под ногами затряслась, и весь мир померк, заволокнутый тёмным облаком.

Глава 17. Пропасть.

Мы бежали. О, деманы, как же мы бежали! Создавалось жуткое впечатление, будто за нами гналось нечто неумолимое, древнее и голодное, и вот-вот схватит за плечи ледяными пальцами. И что самое странное – до определённого момента я чувствовала себя на удивление хорошо. Легкость, азарт, ветер в волосах… ровно до тех пор, пока в боку не вспыхнула острая боль, а лёгкие не заполнила предательская отдышка.

Это было несвойственно мне – обычно я выдерживала темп, но, видимо, мы неслись уже слишком долго, и мой организм, знатно офигев от нагрузок, решил взять реванш.

Я вынуждена была притормозить. Эрик, не оборачиваясь, заорал: – Не останавливайся, чёрт возьми! Но я уже не могла. Я остановилась, жадно хватая ртом воздух, и вдруг поняла: земля под ногами задрожала, пошла рябью, будто раскалённый маревом асфальт. А затем – в считаные мгновения – прямо передо мной разверзлась огромная чёрная дыра, и я провалилась в неё, как в бездонный колодец.

Последнее, что отпечаталось в памяти, – отчаянный крик Эрика, перемежаемый сочными ругательствами. А следом – рывок: меня схватили за руку и притянули к себе в падении. Мы летели недолго, но земля встретила нас жёстко. Эрик, инстинктивно подставив себя под удар, рухнул первым и отключился мгновенно – глухой стук тела, и тишина. Я же приземлилась прямо на его грудь и замерла, оглушённая, не веря в происходящее.

Я лежала на нём, боясь дышать, и вслушивалась: дышит ли он? Хруста костей вроде бы не было – значит, переломов нет, уже легче, пронеслось в голове. Но мысли тут же заняла другая тревога: куда же мы провалились?

Я огляделась. Мы оказались в сети древних пещер – что-то вроде заброшенных коридоров, вырубленных в толще камня ещё неизвестно кем. Пол, стены – всё было щедро устлано песком и пылью, густой, липкой, словно вечной. Пыль висела в воздухе, оседала на языке, на ресницах.

Я попыталась подняться, но с удивлением обнаружила, что Эрик, даже потеряв сознание, держит меня мёртвой хваткой: его руки были скрещены у меня на спине, пальцы вцепились в одежду и не разжимались. Пришлось приложить немало усилий, чтобы расцепить этот стальной замок. В ответ я услышала хриплое, болезненное мычание – и с облегчением выдохнула: значит, жив, просто в отключке.

С горем пополам я встала, отряхнулась – и с волос посыпался не только песок, но и что-то ещё, похожее на пепел. Только почему-то белый, неестественно светящийся в полумраке. И, что хуже всего, он будто въедался в кожу, вызывая противный зуд. Я шипела, хлопала по плечам, но он не желал осыпаться.

Вдруг за спиной раздалось шуршание. Я обернулась – Эрик уже сидел, держась за голову, и тяжело, исподлобья смотрел на меня. Его взгляд был мрачнее ночи, а дыхание – рваным и злым.

– Ну что? – выдохнул он. – Что в моих словах про «НЕЛЬЗЯ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ» было непонятно?

Он попытался встать, но пошатнулся, выругался сквозь зубы, потрогал затылок и, стиснув челюсти, всё же поднялся, глухо застонав.

– А у меня просто сил не было! – вспылила я, надувшись. – Я же не спортсменка, чёрт возьми!

– Ага, – прорычал он, надвигаясь на меня. – Зато теперь мы в ловушке, из которой я хрен знает как вытаскивать наши задницы. И, знаешь, Лилиана, как же я хочу тебе всыпать! Ходячее ты бедствие!

Он дышал тяжело, глаза горели недобрым огнём, а в голосе звенела такая опасная сталь, что я невольно сглотнула. И странно – в груди отозвалось непонятное, липкое волнение.

– Эрик, погоди, ну не горячись, – затараторила я, пятясь назад и лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какого-то выхода. – Давай сначала обсудим, что делать, хорошо?

Я отступала, а он всё шёл на меня, тяжёлый и неумолимый, как тот самый ужас, от которого мы так глупо и безнадёжно бежали.

– Хорошо, – неожиданно выдохнул Эрик, останавливаясь. – Обсудим. Но если я ещё раз увижу, что ты тормозишь посреди бега от непонятной херни – закапаю тебя в этом же песке, поняла?

Я нервно кивнула, хотя внутри всё кипело от возмущения. Но спорить с ним сейчас, когда он стоял передо мной, взлохмаченный, с рассечённой бровью и бешеным блеском в глазах, было бы чистейшим безумием.

Мы замолчали. Тишина в пещере оказалась тягучей, как мёд, – она давила на уши, и в ней тонул даже звук нашего дыхания. Я сделала шаг в сторону и прислушалась. Где-то далеко, едва слышно, капала вода. А ещё – странный гул, будто сама земля гудела на низкой ноте.

– Ты слышишь? – прошептала я.

– Слышу, – ответил он, вглядываясь в темноту. – Похоже, это не просто пещеры. Идём. Но держись за мной и ничего не трогай без команды.

Мы двинулись вдоль стены, касаясь пальцами шершавого камня. Пыль оседала на губах, горло першило, но я старалась не кашлять – эхо в этих коридорах было слишком обманчивым. Стены постепенно менялись: сначала грубый скальный срез, потом – ровные, почти отполированные плиты, а затем на них стали проступать рисунки.

– Эрик, посмотри, – позвала я шёпотом.

Он подошёл ближе, провёл ладонью по барельефу. На камне были высечены фигуры в длинных одеяниях, с воздетыми к небу руками. Под ними – изогнутые линии, похожие на огонь или воду, а над ними – странные символы, которых я никогда раньше не видела.

– Это не просто роспись, – медленно проговорил он, хмурясь. – Это письмена. Древние. Я такое видел только в архивах, и то мельком. Похоже на культовые тексты.

– Что за культ? – спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но судя по позам – они кого-то славили. Или что-то.

Мы двинулись дальше, и коридор начал расширяться. Рисунки становились всё сложнее, всё детальнее: люди, стоящие на коленях перед круглым алтарём, жертвенные чаши, лучи света, падающие сверху, и огромная фигура в центре – распростёртая, с крыльями или с огненным шлейфом.

Я невольно замедляла шаг, разглядывая детали. Чем дальше мы заходили, тем яснее становилось: это не просто святилище. Это храм. Пол под ногами стал ровным, покрытым плиткой с геометрическим узором, а воздух – сухим и тёплым, будто где-то совсем рядом горел невидимый огонь.