Архитектор Сталина: документальная повесть

Текст добавлен: 8 июля 2026, 20:02

Текст книги "Архитектор Сталина: документальная повесть"

Автор книги: Аркадий Акулов

Жанр:

Прочая старинная литература

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Для решения возникавших в ходе работы вопросов Мержанов несколько раз выезжал в Сочи. В один из приездов туда он организовал комиссию для учета на площади будущего санатория растительности. Все деревья были опоясаны досками. Уничтожать или пересаживать их можно было только с согласия комиссии и лично архитектора.

В конце сентября 1950 года он прибыл в Сочи на продолжительное время. Для работы и жилья ему выделили три комнаты «Голландки». Рядом в двух комнатах расположились два охранника в штатской одежде, при необходимости выдающих себя за электриков или сантехников. Строители вскоре все-таки узнали их истинные обязанности и не общались с ними. На даче был установлен аппарат «ВЧ» – правительственной связи, у которого дежурили по очереди офицеры, инженерно-технический персонал из военнослужащих. Перед приездом Мержанова отдыхающих из «Голландки» переселили на дачи «Явейную», «Головинку», «дачу Трапезникова». Туда же определили и приехавших из Марфино архитекторов и конструктора. А. Д. Вышинский остался в заключении.

Общаться с главным архитектором строительства его сослуживцам позволялось лишь по работе, но они нашли возможность разговаривать с ним и на неслужебные темы, без конвоира. Предоставил ее инженер-подполковник Виктор Яковлевич Тарараев, начальник проектно-сметного отдела, в помещении которого и велись несанкционированные беседы, не вызывавшие подозрения у конвоиров. В отдел поступало большое количество чертежей, которые автору проекта надо было проверить, произвести их экспертизу, откорректировать и подготовить к производству работ. Он имел право контролировать исполнителей и требовать от них производства работ в строгом соответствии с утвержденным проектом. Под его руководством была произведена привязка зданий к местности. Возле него всегда были люди, и не все умели молчать…

Закипела работа на всем участке.

Перед планеркой в семь часов утра (нередко и в воскресные дни) на строительной площадке появлялись Мержанов и начальник строительства гвардии инженер-полковник Федор Александрович Новиков. За ними неотступно следовали два конвоира. Это раздражало Новикова, и он добился, чтобы в его присутствии конвоиры не появлялись.

После планерки Мержанову предоставлялась возможность решать задачи самостоятельно.

Архитектор переходил с участка на участок, разговаривал с прорабами, строймастерами, рабочими-воинами. Заметив, что не все солдаты имеют профессиональную сноровку, не только усилил свой авторский контроль, но и сам стал учить их: брал в руки мастерок, клал кирпич к кирпичу «в пресык», «в притык», «тычком», «в прогон». И быстро прослыл искусным специалистом по камню. Как бы играючи, зубилом и кувалдой придавал известняку выразительную форму, изображенную на акварели. Эта работа архитектора воплотилась в отделку цоколей корпусов. Не оставлял он без внимания и мастеров, художников по лепным украшениям и орнаменту. Многие орнаменты на стенах лоджий тоже выполнены его рукой. Мержанов был архитектором в широком смысле слова.

Ветераны-строители санатория, ставшие жителями Сочи, Н. Д. Черепков, П. И. Сторож, В. Е. Шашков, И. М. Фойгель и многие другие не забыли неутомимого, вездесущего Мержанова. По свидетельству Василия Егоровича Шашкова, архитектор хорошо знал конструктивные части зданий и предлагал оригинальные способы устранения различных неполадок. Например, в цокольном этаже одного из корпусов (еще в начальной стадии строительства) стали появляться грунтовые воды. Специалисты никак не могли придумать, как надежно и дешево избавиться от них. Строительные работы задерживались. Мержанов сделал эскиз внутреннего дренажа. После внедрения этого устройства воды не стало.

Вспомнил Шашков и такой эпизод: «Мирон Иванович принес Тарараеву чертежи главного корпуса, вычерченные на восковке, просил для ускорения скопировать и размножить их. Виктор Яковлевич тут же передал их мне. Работа была выполнена быстро, так как меня вдохновляло то, что приходится работать с талантливым мастером, у которого многому можно научиться. Мержанов поблагодарил за работу и сказал в мой адрес: „Ведь вы можете больше, чем делаете“». Эти слова вспоминались Шашкову, когда его курсовые проекты по архитектуре оценивались в заочном инженерно-строительном институте как показательные. Он считает, что своими успехами в учебе и работе обязан наставничеству Мирона Ивановича.

Мержанов восхищался трудолюбием и талантом Глеба Васильевича Макаревича. О нем не раз говорил: «Глебушка далеко пойдет». Предвидение сбылось. Г. В. Макаревич стал выдающимся архитектором. С его именем связаны Дворец Съездов, международная выставка 1964 года в Москве, там же комплекс проспекта Калинина, реставрация Кремля, новая планировка центра Москвы.

Уважал он и других коллег-архитекторов, ценил их вклад в детальное проектирование комплекса, однако видел и леность у некоторых, откровенный плагиат, критиковал за это, прибегая к образным сравнением: «Эта колоннада – не монумент, а ноги слона».

Обычно на планерках, которые проводил Ф. А. Новиков, Мержанов молчал. Однако присутствующие понимали, что все плановые задания начальник строительства предварительно прорабатывал с ним. Когда же возникали непредвиденные, порой сложные ситуации, Главный архитектор вносил без долгого раздумья аргументированные предложения. Однажды планерка была похожа на встревоженный улей. Оказалось, что при детальном проектировании допущена серьезная ошибка. В цокольном помещении под несущей колонной обнаружился проем для теплотрассы. В него могла провалиться колонна! Менять место теплотрассы – непозволительная трата средств и времени. Но никто из выступивших на планерке строителей не смог внести дельного предложения по бетонированию проема существующими материалами. Здесь-то и заговорил Мержанов. Он не предложил нового решения проблемы, но назвал марку расширяющего цемента и московский склад, где он хранится. Бетонирование с использованием этого цемента было произведено, и более пятидесяти лет колонна первого спального корпуса надежно стоит на замурованном злосчастном проеме.

Были внедрены и другие рационализаторские предложения Мержанова. Он обладал поразительной быстротой мышления и непревзойденным талантом чертежника. Эти качества подтверждаются многими примерами, которые приводили его бывшие сослуживцы. Вот два из них.

Для строителей поступили разборные щитовые финские домики. Новиков поручил проектно-сметному отделению спроектировать из щитов удобное, привлекательное жилье. Мержанов предложил свои услуги. Поскольку это была внеплановая работа, он в обеденный перерыв сел за чертежную доску Шашкова и за несколько минут начертил на ватмане небольшую дачу с мансардой, предусмотрев в ней все удобства и даже камин.

Как-то один из прорабов пришел к проектировщикам за чертежами хозблока и жилого дома для персонала. Они оказались не готовы. Мержанов сказал прорабу, чтобы он пришел через полчаса, и сам принялся за работу. Присутствующие приняли сказанное им за шутку, но все-таки стали наблюдать за его действиями. Он посмотрел на часы и быстро заработал рейсшиной и карандашом. Раньше назначенного срока чертеж был готов.

Сослуживцев Мержанова восхищали его эрудиция и юмор. Вспоминают они и его молниеносную находчивость. Однажды выпускалась сатирическая стенная газета о беспорядках на стройке. Редколлегия не могла решить, как подписать снимок. Подошедший Мержанов только взглянул на него и сразу продекламировал забавный куплет.

Задуманное архитектором, спроектированное им, изображенное акварелью воплощалось в камне. Воины-строители работали в тяжелых условиях. Страна еще залечивала раны войны. Стройке не хватало техники, материалов. Вместо промышленных подъемных кранов нередко применялись самодельные краны-укосины из трех бревен хвойных пород, на верху которых устанавливались стрелы с блоками. Груз поднимали лебедками, а то и вручную. По строительным лесам сновали, как муравьи, молодые ребята с носилками и тачками.

Росли корпуса, лифтовая башня, колоннада пляжного сооружения. Яснее обозначились очертания будущей здравницы с парком. Конечно, все это радовало архитектора. Однако даже в родной творческой стихии он временами ощущал себя униженным, лишенным элементарной свободы. В эти минуты лицо его выражало усталость и печаль. Все, кто замечал это, сострадали ему. Строители с большим уважением относились к архитектору и разделяли его трудовой порыв. Они видели в нем стойкого, мужественного человека, наделенного к тому же огромным талантом. За сравнительно недолгое пребывание в Сочи Мирон Иванович Мержанов оставил о себе яркие воспоминания.

Промелькнуло скоротечное время, и опять жизнь Мержанова резко изменилась.

В июле 1951 года был арестован Абакумов.

Архитектор лишился если не покровителя, то сочувствующей ему высокой персоны. Он встречался с министром всего два раза, но составил о нем мнение как о человеке гуманном, добродушном и честном. И не ошибся. Знавшие министра вспоминали, что он в довоенные годы, придя на должность начальника Ростовского управления государственной безопасности, освободил из тюрем руководителей шахт. Являясь начальником военной контрразведки, добился изменения в уголовном законодательстве: агенты германской разведки, приходя с повинной, освобождались от ответственности. Позже, будучи министром, он выступил в защиту врачей-«вредителей». И был обвинен в руководстве ими. Был причислен он и к участникам «ленинградского дела», возбужденного против советских и партийных работников, заподозренных Сталиным в неповиновении.

Арестом министра, пертурбацией в верхах воспользовался один из специалистов группы Мержанова: не мог простить архитектору критики в свой адрес, настрочил в Москву письмо, обвиняя его в надуманных грехах. К тому времени вышло и постановление особого совещания, признавшего сына архитектора социально-опасным человеком.

В Сочи из Москвы приехал высокопоставленный ревизор, генерал, напомнивший Мержанову Власика. Но, в отличие от того, он мало говорил и много писал. Мержанов посчитал это недобрым признаком. Однако, когда проверяющий с группой строителей направился к четвертому спальному корпусу, у архитектора появилась надежда услышать одобрение. Дорожка к корпусу уже была выложена плиткой. По обеим сторонам ее зацвел ухоженный кустарник. Над ним, как в почетном карауле, выстроились саженцы кипарисов, магнолий, камфорных деревьев с красными прожилками на листьях. Деревца не скрывали величественного фасада здания, напоминавшего древнегреческий царский дворец – базилик. Вход в него венчала декоративная, как триумфальная, арка с изумительным высеченным орнаментом. С открытой просторной веранды спускались белоснежные ступеньки расходившейся направо и налево веерной лестницы. Основание ее маршей соединял пьедестал, на котором горделиво возвышалась финиковая пальма.

Ревизор окинул взглядом сопровождающих и, словно не замечая стоящего с ним рядом Мержанова, обратился к Макаревичу:

– Таких расточительных излишеств больше не делать!

Но «не делать» было уже поздно: напротив, в зеркальном отражении, сооружалось такое же величественное восхождение в четвертый корпус.

Проверяющий, видимо, выполнял приказ собрать на Главного архитектора компромат. Направившись к подъезду первого корпуса, он увидел серые, еще необлицованные, проемы входов и обрадовался:

– А это что за ворота лабаза?

Позднее Макаревич по указанию проверяющего изменил конструкцию этих входов, удешевил ее: полуциркульные арки уступили место «лучковым». Но внешний вид входов при этом пострадал, теперь они напоминают мрачноватые пещеры и не гармонируют с корпусом.

В конце 1951 года за Мержановым прибыл усиленный наряд охраны.

Архитектор наскоро сколотил два ящика и уложил в них свои книги. У него была небольшая, но отлично подобранная библиотека специальной литературы, очень помогающая ему в работе. Проследить за отправкой ее к новому месту своего заключения он попросил Шашкова, дежурившего в тот день у аппарата «ВЧ».

Вступиться за архитектора было некому. Абакумов сидел в Матросской тишине. Другой влиятельный доброжелатель инженер-полковник Федор Александрович Новиков доживал свои последние месяцы в Московском центральном госпитале МГБ.

Ветераны-строители, работавшие под его началом, говорили мне, что он вел дневник строительства, хотел написать о нем книгу, в которой, конечно, рассказал бы и о Главном архитекторе. Его записи якобы обнаружили в сейфе после его смерти члены московской комиссия и увезли с собой. Кто знает, что с ними, где они теперь?

Некоторые авторы публикаций, посвященных архитектуре санатория имени Дзержинского, представляют это сооружение детищем «коллектива архитекторов». Такое утверждение ошибочно. Коллегия МГБ СССР утвердила не коллективный проект санатория, а проект Мирона Ивановича Мержанова. «Коллектива архитекторов» тогда еще не существовало. Позже, когда он был создан на короткое время в Подмосковье, его руководителем был назначен опять-таки Мержанов. Он поручал коллегам отдельные детальные проектирования и расчеты. В Сочи группа архитекторов состояла из его помощников по архитектурному надзору за строящимся объектом.

Хотя строительство санатория завершалось без Мержанова, но велось оно строго по его проекту. Строители прониклись глубоким уважением к опальному архитектору и свято воспроизводили его замыслы. Они за рекордный срок, около четырех лет, создали монументальный архитектурный ансамбль, который в сочетании с рельефом местности и растительной экзотикой представляет собой и чудодейственную здравницу, и восхитительный туристский объект-памятник.

Панорама архитектурного ансамбля Мержанова развернута в строго логичной последовательности, по степени значимости для отдыхающих: проходное помещение, приемное отделение, лечебный, главный, спальные корпуса, парк, лифтовая башня и пляжные сооружения.

Прилив радости в ожидании встречи с прекрасным ощущает отдыхающий при входе в санаторий. Спуск к морю пролегает по широким ступеням. Невольно шаг настраивается на торжественный полонез. Вокруг все радостное, величественное. Вдоль всего спуска красуются разноцветные фонарики на карликовых опорах и высокие трехрожковые светильники. Церемония шествия совершается у застывшего строя «почетного караула» – вечнозеленых кипарисов.

У входа – памятник Ф. Э. Дзержинскому, чье имя носит санаторий. Памятник был воздвигнут после отъезда Мержанова, но на выбранном им месте.

Сослуживцы Мержанова вспоминали, что он уважительно относился к «Железному Феликсу» как к человеку честному, добросовестно выполнявшему доверенные ему обязанности председателя ВЧК, ОГПУ, Наркома внутренних дел, Наркома путей сообщения, председателя ВСНХ СССР. Особое уважение архитектор испытывал к Дзержинскому за его гуманное, сердечное отношение к детям, которое ярко проявилось, когда он был Председателем комиссии по улучшению жизни несовершеннолетних и борьбе с беспризорностью, созданию им учебно-воспитательных учреждений.

Памятник Ф. Э. Дзержинскому вошел в культурно-историческое наследие Сочи.

Здание приемного отделения выполнено в скромном, но привлекательном классическом стиле и является как бы прелюдией к архитектурному волшебству. В нем расположены финансовая и хозяйственная части.

Описанию внешнего вида и истории создания лечебного корпуса в специальной литературе уделено мало внимания. Между тем это очень интересное здание. Архитектор посвятил ему немало раздумий. Дело в том, что под его строительство была выделена небольшая, к тому же узкая по форме площадь. Пришлось выносить корпус за главную композиционную ось в сторону оврага. Удаленность его от других строений санатория оказалась оправданной: в корпусе находились рентген, УВЧ, СВЧ и другое медицинское оборудование, длительное воздействие которого на человека нежелательно.

Эрудит, с детских лет отлично знающий Священное Писание, и, видимо, человек верующий, Мержанов в пору воинствующего атеизма рискнул придать зданию вид так называемого Соломонова храма в Иерусалиме, построенного царем Соломоном на горе Мориа по образцу святой скинии пророка Моисея. Заповеди Бога, данные Моисею: «Не убей», «Не лжесвидетельствуй», «Не поклоняйся идолам» – архитектор, прежде всего, адресовал своим врагам, фальсификаторам следствия. К счастью, они не были эрудитами и не поняли смысла нового сооружения. Да и коллеги форму его воспринимали как память Мержанова о былом увлечении конструктивизмом, хотя храмовый вид корпуса подкрепляется средствами малой архитектуры. Вдоль боковой стены замысловатого здания выложена своеобразная каменная дорожка с лестницами, площадками, плитами, так оборудовались во времена незапамятные горные пути, ведущие к храму или дворцу-крепости. Но на вершине горы вдруг предстает перед путником… каменный гриб-великан.

Это ли не символ того, что от зарождения в земле мицелий-грибницы до шляпки – неба, этой вечной обители души, восходит короткая, тонкая ножка – человеческая жизнь, которая должна оставить на земле о себе память?

Рядом с исполинским грибом и корпусом-храмом, возвышаясь над ними, рос древний дуб-великан. Символично, что природа посчитала его лишним, отдав предпочтение памятникам рукотворным – сильнейшим ударом молнии разнесла мощное дерево в щепки.

Наполнив форму здания философским смыслом, архитектор не забыл о его утилитарном назначении. Интерьер корпуса выполнен согласно медицинским требованиям, при этом архитектор учел перспективу развития лечебно-профилактических возможностей медицины. В этой связи предусмотрел он и резервную строительную площадку. Благодаря предусмотрительности зодчего, здравница имеет теперь современную лечебно-профилактическую базу и приобрела статус Центрального клинического санатория.

Архитектуру главного корпуса по достоинству оценила старший научный сотрудник Сочинского художественного музея С. В. Егорова: «В облике главного корпуса использован стиль классики эпохи Палладио. Его отличительной особенностью является подчеркнутая монументальность, которая достигается высокими арочными проемами первого этажа, колоннадой, объединяющей второй и третий этажи, аркадой четвертого. Завершают фасад декоративные башенки, так называемые пинакли. Во внешнем облике здания особенно выразительны колонны с капителями, напоминающими колоссальный ордер. Колонны не только несут в себе опорную функцию, но и придают всему зданию строгую, изысканную красоту. Образовавшееся за колоннами пространство использовано для выхода на балконы второго этажа. Обилие света достигается за счет высоких застекленных окон и дверей. На четвертом этаже сводчатые окна повторяют рельеф первого этажа, но в несколько уменьшенном виде. По фасаду верхнего этажа обустроено довольно обширное пространство бельведера, с которого открывается великолепный вид на акваторию моря и панораму санаторного парка.

Декоративное обогащение архитектуры ощущается во всем, и даже в огромных чашах фонтанов по обе стороны главного входа в корпус. Характер застройки выбран павильонный».

Великолепен интерьер этого корпуса. Первый этаж его украшал фонтан, любимая Мержановым составная часть малой архитектуры.

Интересна история этого фонтана. Архитектор запроектировал место для него, еще работая в подмосковном Марфино: знал его габариты и устройство водоснабжения. Будучи архитектором ЦИК СССР, он принимал участие в проектировании павильона достижений народного хозяйства Советского Союза на международной выставке, которая проходила в США в конце тридцатых годов. Для павильона были изготовлены два дорогостоящих хрустальных фонтана, обрамленных золотыми колосьями. Струи воды поднимались по одиннадцати хрустальным трубочкам, символизирующим одиннадцать бывших в то время союзных республик. Подсвеченные голубые брызги падали в емкую хрустальную чашу, весящую сто двадцать килограммов. После выставки один фонтан был выгодно продан в Америке. Второй вернулся в СССР и хранился на складе НКВД в Реутово. Его-то и имел в виду Мержанов, проектируя главный корпус.

Фонтан, увы, недолго украшал вестибюль санатория. По неосторожности одного из отдыхающих на чаше образовалась трещина. Пришлось его демонтировать. Теперь о нем напоминает ступенчатое углубление, выложенное мраморными плитами.

Рядом с фонтаном, привлекавшим отдыхающих в знойные дни, размещался дивный зимний сад. На небольшой площади зодчий и садовник разместили разные экзотические растения: раскидистые пальмы, причудливые монстеры, нежно-ароматные розы, очаровательные камелии и азалии и много других диковинок флоры. Большие застекленные проемы в стене как бы соединяли этот сад с парком санатория. Это было чудное место для отдыха, особенно зимой и в ненастную погоду. Те, кто отдыхал в санатории в пятидесятые годы, вспоминали, что в зимнем саду порхали и пели птицы. Но не хватило усердия ухаживать за этим рукотворным чудом. На его месте возникло кафе.

На втором и третьем этажах размещены банкетный зал, три зала столовой, один из которых, большой, с искусно расписанным потолком-плафоном. Праздничный вид залам придают белоснежные колонны.

Колонны кажутся мраморными. Однако они только облицованы так называемым оселковым (искусственным) мрамором. Для этой работы по настоянию Мержанова был приглашен искусный мраморщик Тимофей Иванович Попков, выполнявший заказы только на значительных стройках страны. Свое мастерство он держал в тайне и всегда завешивал участок работы мешковиной. Верх колонн он увенчал лепными украшениями.

На верхнем этаже гостеприимно распахнул двери вместительный клуб, рядом с ним располагающее к танцам большое фойе с глянцевым паркетом и вход в уютную библиотеку.

Ансамбль главного и спальных корпусов составляет обворожительную архитектурную панораму палат-дворцов, прообразом которых послужили итальянские палаццо. Здания расположены П-образно, излюбленная Мержановым форма, которую он применял еще при строительстве дачи Сталина у Мацесты. Эту форму архитектор принял не только для гармоничного сочетания зданий с рельефом нагорья, но главным образом для открытого доступа лечебного морского воздуха к корпусам. Последовательная постройка спальных корпусов в два ряда создает вид взаимного зеркального изображения.

В расчете и расположении элементов санаторного комплекса зодчий применил принцип «золотого сечения», который широко использовался в античной архитектуре. Благодаря ему строения кажутся соразмерными, гармоничными, а потому очаровательными.

Каждая деталь конструкции спальных корпусов обращает на себя внимание, приковывает и ласкает взор.

Впечатляет высокое качество обработки камней, за которым кроются мастерство каменщиков и тяжкий труд. Из этих камней сложены массивные цоколи. Опираясь на них, взметнулись ввысь светлые воздушные дворцы-палаты, украшенные колоннадами. Нижний ряд колонн выполняет несущую функцию и служит пьедесталом для балконов и бельведеров. Удивительно величественен и элегантен облик самих колонн. Они утончаются к верху. А верх колонн, опор для балочных перекрытий, увенчан лепными украшениями.

Немыслимо завершить осмотр корпусов, любование ими, не обратив внимания на их торцы со стороны главного корпуса, не заметить экседру – нишу с полусферическим потолком, покрытие которого имитирует звездное небо.

Интересно и строение спальных корпусов. Почти все номера Мержанов сориентировал на юго-восток в сторону моря, что создает особый эффект климатотерапии, уравнял комфорт и для генералов, и для рядовых отдыхающих. Для этого он применил так называемый метод пилы: расположил комнаты и лоджии под углом в сорок пять градусов к фасаду. Во все времена года и в любую погоду на лоджии и в номера через открытые двери проникают солнечные лучи. Естественным образом происходит процесс инсоляции, одновременно в помещения поступает целебный морской воздух, и отдыхающие испытывают оздоровительное влияние так называемой аэроионизации.

Великолепен интерьер спальных корпусов. Мержанов лично спроектировал уютные холлы с прекрасным паркетным полом, впоследствии обставленные удобной мебелью, живыми и искусственными цветами. Они являются излюбленными местами отдыха в ненастье, позволяют коротать время в ожидании приема у врачей и лечебных процедур.

Этажи корпусов украшены изысканными лестничными маршами. Лестницы обрамляют красивые точеные перила, освещают причудливые светильники.

Переходы из холлов в коридоры оформлены дивными арками.

А вот как оценивает этот архитектурный комплекс участник его строительства В. Е. Шашков, прошедший свой профессиональный путь под руководством Мержанова от чертежника до высококвалифицированного инженера-конструктора:

«Мержанов создал себе памятник при жизни. В санатории в целом и в отдельных его частях просматривается глубокая продуманность всех решений, начиная от общей задачи – все для отдыха и лечения людей до таких частностей, например, как выбор штукатурки. В отделке фасадов применялась терразитовая штукатурка, в состав которой входили белая каменная крошка, кварцевый песок и белый цемент с добавлением небольшого количества слюды. Штукатурка, обработанная под бучарду, имитирует натуральный камень с „искрами“ слюды. Такая поверхность эффектно выглядит при солнечном освещении. Особенно хороши колонны, как будто вырубленные из цельного камня, сверкают искрами вкрапленной в штукатурку слюды.

С большим вкусом выполнены и все внутренние отделочные работы: колонны обеденного зала увенчаны капителями в виде кариатид, на потолке живописный плафон на тему „изобилие“, малые залы столовой имеют потолки с лепными украшениями лепными розетками и порезками украшен и кессонированный потолок зрительного зала, его украшения одновременно создают и хороший акустический эффект, а потолки вестибюля первого этажа украшены декоративным орнаментом „сграфито“. Покраска стен и потолков во всех зданиях высококачественная с тщательным подбором колеров, создающих приятную, комфортную обстановку. Во внутренней отделке широко применялись ценные породы дерева. Все столярные изделия: окна, двери – выполнены из дуба. Наружные малые архитектурные формы: перголы, парковые скамьи, солнцезащитные пляжные сооружения – тоже деревянные.

Детальные рабочие чертежи дорог, дорожек, наружных лестниц, ливнестоков, дренажей и так далее выполнялись по месту с учетом сложившейся обстановки на территории. Для спасения лечебного корпуса от возможного оползня был засыпан овраг. В условиях уже сложившейся территории строились летний театр и танцевальная площадка, позже возводились холодильник, гараж, прокладывались дополнительные участки дорог и высаживались деревья.

Некоторые задумки архитектора остались неосуществленными. Так, в нишах спальных корпусов А и Б не были установлены символические скульптуры архитектора и рабочего-строителя с их инструментами, а в нишах главного фасада клуба-столовой и в курдонере – малые фонтаны-маски. Не все были построены в парке беседки. Некоторые малые архитектурные формы были за годы утрачены, в основном это фонтаны. Один из них, в вестибюле клуба-столовой, был смонтирован из стеклянных деталей автором этих строк. Делаются попытки при ремонте изменить цвет фасадов зданий вместо того, чтобы просто очистить загрязнение в нужных местах и произвести реставрационные работы. А высококачественная терразитовая штукатурка уже выдержала свое полувековое испытание».

Большое значение для создания полноценного отдыха архитектор придавал вечнозеленой и благоухающей растительности. Усилиями Мержанова и военных строителей сохранился и пополнился новыми древесными и кустарниковыми растениями парк, который зарождался здесь еще в начале двадцатого столетия. В лазурное небо устремились пирамидальные кипарисы, стройные сосны и пихты, величественные кедры, веерные и финиковые пальмы, декоративные чешуйчатые туи, раскидистые, благоухающие магнолии, камфорные деревья и трогательные плакучие ивы. Тенистые дорожки, по бокам окаймленные низким кустарником, входят в оазисы неизъяснимого аромата и выходят из них, и повсюду прелестные розарии, клумбы, колонии разноцветных камелий. Невозмутимо и неторопливо прыгают по веткам белки, по аллеям скачут дрозды, а их пернатые собратья выводят благозвучные трели.

Крутизна склона над взморьем завершает участок здравницы. Однако Мержанов оригинально решил проблему спуска к пляжу. Он спроектировал три выхода на побережье: лифтовую башню, извилистую лестницу с площадками и дорогу для транспорта. Сорокаметровая лифтовая башня явилась надежным средством сообщения с пляжем. Она имеет живописный вид. Верхний ее этаж расположен на уровне парка и с трех сторон оборудован галереями, с которых отдыхающие вечерами любуются погружением солнца в море, появлением на воде зыбкой лунной дорожки, огнями далеких кораблей, слушают перед сном успокаивающий морской прибой.

От основания подъемника спускается широкая каменная лестница с колоннами, на капителях которых застыли «морские коньки».

На побережье поднимается величественное пляжное сооружение с восхитительной аркадой – входом во владения Нептуна.

Синеокое Причерноморье, море зелени и цветов – это первозданный рай на Земле до грехопадения Адама и Евы. Он настолько гармоничен и прекрасен с храмами Мержанова, что невольно возникает мысль: не созданы ли они самим Творцом.

В феврале 1954 года прекрасный архитектурный ансамбль был передан заказчикам, позднее признан памятником архитектуры, взят под охрану государства и включен в каталог историко-научного наследия Сочи.

Замысел зодчего осуществился. Он создал памятник эпохе социализма, человеку-творцу и воину-победителю, попрал тем самым собственную несвободу и унизительное положение заключенного.

Горько сознавать, что он так и не увидел завершенным своего последнего и самого значительного творения.