Текст книги "Ложная девятка 10 (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Слава, как твоя нога? Сильно болит?

Голос Пабло Веласкеса, персонального ассистента, приставленного ко мне господином Нуньесом звучал по настоящему заинтересовано. И говорил он по-русски, с каким-то интересным акцентом, вроде бы всё правильно, даже ударения на своем месте а всё равно не по нашему. слышишь и сразу понимаешь что это интурист.

Было даже удивительно слышать его. Когда мы с Веласкесом познакомились, его русский был ужасен. «Я есть говорить русский. Пабло Веласкес. Помогать, есть контролировать, знакомиться приятно. Слава, спасибо». Вот примерно так. А сейчас великий и могучий у него на очень хорошем уровне.

– Да, спасибо, Пабло, всё нормально, – ответил я нашей няньке, как мы с Катей в шутку называли Пабло.

А потом повернулся к оператору и звуковику.

– Ну что, продолжаем?

Ребята с Гостелерадио дали добро, и, поёжившись на холодном декабрьском ветру Армении, я продолжил.

– За моей спиной то, что ещё совсем недавно было Спитаком. Маленьким, уютным городком в горах Армении. Вон там стояла школа. Прямо здесь, где я стою, был детский сад.

Я повернулся и указал на ещё одну группу обломков.

– А вон там буквально недавно сдали новый микрорайон. Сейчас всего этого нет. И здесь, и в соседних городах то, что люди строили годами, превращено в руины за тридцать секунд. С нами случилась огромная беда. И мы справимся с ней. Мы всегда справлялись.

Пауза. Ветер ударил в лицо. Я продолжил.

– И я, как посол доброй воли ЮНИСЕФ, прошу вас о помощи. Многие из вас знают меня по футбольным полям. Но некоторые знают и другое. Когда в Валенсии случилось наводнение, я помогал. Помогал жителям Валенсии, потому что считал и считаю: чужой беды не бывает. А сейчас беда пришла в мой дом. Очень большая беда, которая пахнет кровью и звучит плачем детей, матерей и отцов. И сейчас уже я прошу вас о помощи. Мы справимся с этой бедой, но вместе справиться будет проще и быстрее.

Я посмотрел прямо в объектив.

– Но я не просто прилетел сюда, чтобы показать вам развалины домов, школ и детских садов и выжать слезу. Нет. Хочу сообщить всему миру, что открываю благотворительный фонд помощи пострадавшим в Спитакском землетрясении. Реквизиты и телефоны фонда вы увидите на экране. Туда можно обратиться, чтобы оказать посильную помощь. И я, как основатель этого фонда, не хочу быть просто его лицом. Поэтому первый взнос мой. Один миллион долларов. Все эти деньги будут направлены на восстановление Спитака, Ленинакана и других пострадавших городов и деревень Армении.

Пауза. Последняя.

– Советский Союз, моя родина, отстроит здесь всё. В новых школах и детских садах, которые, конечно же, появятся взамен разрушенных, будет снова звучать детский смех. НО с вами мы сделаем это быстрее. И я, как отец, как человек и как гражданин моей страны, хочу верить, что эта беда и наша общая реакция на неё станут одним из шагов к тому, чтобы сделать мир чуточку лучше. Все мы люди. Наш дом, наша планета – общая. Она у нас одна. А раз так, то об этом доме надо заботиться вместе.

– Спасибо

Запись закончилась, и я перевёл дух. Пабло тут же налил из термоса крепчайшего чая, и мы вместе с группой сопровождающих пошли к машинам.

В Спитак я прилетел вчера, и то, что я увидел, меня потрясло. Одно дело читать о том, что здесь случилось, слушать новости по радио, смотреть телевизионные репортажи. И совсем другое – своими ногами идти по тому, что буквально несколько дней назад ещё было улицами живого города. По которым бегали дети, ездили машины, сновали туда-сюда обычные советские люди. Сейчас вместо всего этого – поле из обломков. И самое страшное, что под этими обломками до сих пор могли оставаться люди.

Надо отдать должное: эвакуация населения была молниеносной. Я лично такого не ожидал. Но всё равно разрушения огромные, жертвы большие. Наша неповоротливая государственная машина, конечно, разворачивалась во всю свою мощь. Палаточные городки, строители, спасатели, техника, целые колонны. Всё это здесь было, но трагедия от этого никуда не делась. Буквально всё вокруг было пропитано смертью.

* * *

А оказался я здесь, потому что после той злосчастной травмы по согласованию с тренерским штабом «Барселоны» восстанавливался дома, в Советском Союзе

В тот злосчастный вечер в Киеве Бурручага попал очень удачно. Причём как в кавычках, так и без: очень точно, можно сказать, ювелирно, и оставил меня без футбола практически на три месяца. Но, надо сказать, повреждение он мне нанёс достаточно деликатное. Да, это разрыв связки, но не крестообразной. Разрыв крестообразной зачастую ставит крест на карьере футболиста или чётко делит её на «до» и «после». А Бурручага порвал мне медиальную коллатеральную связку колена. В отличие от крестообразной, она срастается сама. Ортез на колено, покой, постепенная нагрузка. Никакого хирургического вмешательства, а значит, нет послеоперационного периода, нет швов и осложнений.

Когда это стало известно в Барселоне, Круифф с Нуньесом, можно сказать, успокоились. Конечно, своё Хосеп взял: как ни крути, «Барселона» застраховала свои главные активы на очень большие деньги, и разрыв коллатеральной связки подпадал под страховой случай. Так что в деньгах господин Нуньес, наверное, даже выиграл.

Осматривали меня светила как советской, так и испанской спортивной медицины. Из Барселоны прилетело аж полдюжины различных специалистов. Но в итоге они приняли общее решение, что я остаюсь в Советском Союзе и восстанавливаюсь дома. Катя ко мне прилетела буквально на следующий день вместе с сыном. И у меня сложилось впечатление, что вся эта история с травмой куда сильнее ударила по моей благоверной, чем по мне самому. Вроде бы три дня прошло с того момента, как Бурручага отправил меня на больничную койку, а глаза у моей супруги до сих пор заплаканные.

Но в итоге мы задержались в Советском Союзе на три месяца. Катя в Москве чувствовала себя не хуже, чем в Барселоне. Медицинское обеспечение на высшем уровне. Так что эти вопросы решались без проблем.

* * *

Если же говорить про мой клуб, про «Барселону», то в моё отсутствие тренерский класс Круиффа проявился в полной мере. И не зря наш рулевой собирал избыточный состав, если говорить о нападении. Вот всё-таки этим и отличаются настоящие большие специалисты в своём деле от тех, кто попал на вершину случайно. Как будто бы Йохан заранее закладывал возможность подобной неприятности, когда подписывал Салинаса и Бегиристайна. Потому что если бы их не было, то атака «Барселоны» в моё отсутствие была бы достаточно блеклой. А так: Салинас на моём месте, Гарри в центре, Бегиристайн слева. И вперёд, труба зовёт! «Барселона» точно так же бежит, точно так же атакует, точно так же бьёт и забивает. Мы оказались в той ситуации, когда отряд не заметил потери бойца. Пусть даже такого сильного и значимого, как я. Понятно, что на дистанции эта потеря, скорее всего, сказалась бы. Но всего три месяца, да ещё и в такой момент сезона, когда до главных матчей ещё далеко, – это можно было пережить. И «Барселона» это пережила.

Двадцать второго октября мы отправились в гости к мадридскому «Реалу», и в моё отсутствие парни показали очень хороший футбол. Причём начало было, мягко скажем, не за «Барселону». Уго Санчес, Сальдано, Гордильо – уже к двадцать шестой минуте счёт был 3:0 в пользу хозяев. Казалось бы, «Реал» растопчет «Барселону». Но затем Чики, Гарри и Хулио во втором тайме сравняли счёт. Вся великолепная троица нападения реализовала по голевой передаче от Заварова. Саня в этом матче выдал абсолютно гениальную игру. Полностью переиграл на своей позиции своего визави Шустера и громко, на весь мир, заявил, что «Барселоне» без Берндта, может быть, даже лучше.

3:3 в Мадриде, и мы сохраняем первую строчку в турнирной таблице.

Ну а затем началась хорошая победная серия. «Сарагоса», «Вальядолид», «Овьедо», «Мурсия» и «Сельта». Пять побед подряд, общая разница забитых и пропущенных 9:2, причём три игры из этих пяти мы отыграли на ноль. «Барселона» оторвалась уже на четыре очка от «Реала». А учитывая, что за победу сейчас дают два очка, а не три, это действительно серьёзный отрыв. И наши шансы на то, что мы защитим титул второй год подряд, оценивались очень положительно.

* * *

Ну а если говорить про второй фронт, про Кубок чемпионов, то двадцать шестого октября в гостях у «Гурника» из Забже мы показали, что и в Европе «Барселона» без меня не просто может, а должна выступать очень уверенно. Полякам не удалось на своём поле сделать вообще ничего. 0:2 с нулём ударов в створ наших ворот. И перед домашним матчем шансы «Барселоны» были, само собой, процентов девяносто пять, а то и больше.

Десятого ноября восемьдесят пять тысяч зрителей, собравшихся на «Камп Ноу», увидели вторую победу своих любимцев. Гол Линекера и дубль Заварова стали логичным завершением этого раунда Кубка чемпионов для «Барселоны». Правда, сухой счёт удержать не удалось: в самой концовке матча польский футболист с очень смешным для любого русского человека сочетанием имени и фамилии Пётр Егор – вот кто он, Егор или Пётр? – забил гол престижа. 5:1 по сумме двух матчей, и «Барселона» проходит дальше.

Ну а если говорить про «Торпедо» – а я не могу про него не говорить, всё-таки мой родной клуб играет в одном розыгрыше с моей нынешней командой, и наша встреча вполне вероятна, – то румынская «Стяуа» оказалась крепким орешком. Дома румыны и вовсе выиграли. Молодой да ранний Георге Хаджи сделал дубль, на который банда Стрельцова ответила всего одним голом. Но на новенькой торпедовской арене девятого ноября всё встало на свои места. Горлукович, Добровольский и дважды Литовченко шансов румынам не оставили. Хаджи, правда, забил и здесь, но по сумме двух матчей 5:3, и дальше идёт «Торпедо».

В четвертьфинале осталось всего восемь команд, и пары определялись жеребьёвкой. Вероятность того, что нам достанется «Торпедо», была достаточно велика. Но нет – футбольные боги миловали. «Барселона» в марте сыграет с ПСВ, а «Торпедо» – с шведским «Гётеборгом». Третьей парой стали «Вердер» и «Милан», четвёртой – «Монако» и «Галатасарай». И, в принципе, учитывая состав участников, именно «Барселона» и «Торпедо» букмекерами назывались главными фаворитами на победу. На третьем месте с огромным отрывом шёл «Милан», а остальные скрылись где-то за поворотом.

Наша возможная встреча в полуфинале, если она состоится, – это скрытый финал. Ну а если мы с «Торпедо» столкнёмся в финале, то это матч экстра-класса на клубном уровне. И возможно, что у нас дома, на «Камп Ноу», состоится игра десятилетия. Но до этого было ещё далеко. Первые матчи первого марта, ответные пятнадцатого, полуфиналы в апреле. Финал на «Камп Ноу» двадцать четвёртого мая.

И всё было хорошо. Восстановление шло отлично. Клубные дела – великолепно. Причём, судя по тому, что рассказывали мне Гарри и Заваров – а мы с парнями были на постоянной связи, причём с Линекером общались даже чаще, – атмосфера в команде была на самом высоком уровне.

А потом случилось оно. Землетрясение.

* * *

О том, что нужна моя помощь, и о том, что я готов и хочу помочь всем, чем могу, я не сомневался ни секунды. Если уж я вписался в ту историю с наводнением в Валенсии, то помочь моему дому, моей родине – это просто как дышать. Естественно.

И передо мной встал вопрос: как именно помочь? Бросить всё и, по примеру десятков, сотен и тысяч людей, отправиться в Армению разбирать завалы? Наверное, это тоже вариант, но таких добровольцев было очень много, и недостатка в рабочих руках не ощущалось. Причём новости о том, что сотни, если не тысячи людей из-за границы хотят помочь, начали поступать практически сразу.

Я же, подумав, решил заняться тем, чем и должен. Всё-таки я посол доброй воли такой влиятельной организации, как ЮНИСЕФ. Можно сказать, реагировать на подобные ситуации – это моя работа.

Уже собрался звонить, ехать, бежать по всем инстанциям, но умные мысли приходят в умные головы одновременно. Звонок не откуда-нибудь, а из МИДа, можно сказать, застал меня восьмого числа в дверях. Вежливый, даже безэмоциональный голос на той стороне трубки сообщил, что товарищ министр иностранных дел Евгений Максимович Примаков очень ждёт меня сегодня к семнадцати часам. И что целью нашего разговора будет просьба, которую советское правительство хочет озвучить.

Это оказалось именно тем, о чём я и подумал. Умные головы в советском МИДе прикинули, как говорится, хрен к носу, и меня, такого молодого, красивого, известного, решили подключить к агитации. Само собой, я не возражал. Через три часа мы уже обсуждали в Гостелерадио формат обращения, причём вместе с представителями ЮНИСЕФ. Маховик раскручивался очень быстро.

И возможно, что я циничный человек, но мне кажется, что кто-то в советском руководстве – может быть, даже на самом верху – решил и эту ситуацию обернуть в свою пользу. За последние несколько лет Советский Союз сполна показал всему миру свою силу, свои кулаки и свой характер. А теперь пришло время продемонстрировать человечность. Когда ты силён, нет ничего предосудительного в том, чтобы попросить помощи, особенно если это, скажем так, факультатив, необязательная штука. И это придаёт облику страны победившего социализма, которая не стесняясь стучит кулаком по столу и может этим кулаком разбить что угодно, ещё и очень привлекательные человечные черты. Это не просто какая-то империя зла с ракетами и десятками тысяч танков, но ещё и страна, которая не боится собственных слёз и собственных слабостей.

Стопроцентно работает. Стопроцентно играет на имидж. И на сто процентов укладывается в намечающуюся разрядку по-романовски. Не такую, как была в тех учебниках истории, что я помнил, – когда страна встала в позу «чего изволите», – а другую, основанную на силе.

Так что да, вот такие у меня мысли. Хотя, может быть, это просто во мне говорит излишняя циничность, а на самом деле умные чины в высоких кабинетах действительно ищут любую возможность, чтобы как можно быстрее помочь людям. Не знаю. В любом случае что пнём об сову, что совой об пень – результат один, и он меня устраивает.

* * *

А вот фонд моего имени, о котором я рассказал в этом обращении, – это уже чисто моя инициатива. Ни о чём подобном меня не просили и тем более не требовали. Просто я подумал, посоветовался с Катей и решил: раз уж так сложилось, что деньги – это единственное, чем я могу по-настоящему помочь, помимо торговли лицом, то надо помогать. Причём помогать не в формате «вот вам от щедрот червончик, радуйтесь», а по-настоящему. Благо деньги у меня были.

Поэтому да, первым кирпичиком в Международный благотворительный фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Армении стал мой миллион.

И, наверное, этот жест повлиял на объём средств, которые фонд начал получать. Зарегистрирован он был в Барселоне – спасибо господину Нуньесу, он помог с административными вопросами и бухгалтерией. За первые сутки на счёт поступила сумма, в десять раз превышающая мой первоначальный взнос. Одиннадцать миллионов долларов за двадцать четыре часа.

Причём, что характерно, большую часть этих денег – процентов, наверное, восемьдесят – внесли испанцы. А восемьдесят процентов от этих восьмидесяти – жители Валенсии.

Вот как говорится: делай добро и бросай его в воду. Когда мы с Гарри помогали пострадавшим от того наводнения, никто, естественно, не думал: вот сейчас мы поможем, а потом нам вернётся. Нет, это было от чистого сердца. И от чистого же сердца люди помогали нам.

Так что мой вклад в это дело был именно таким. Как посол доброй воли ЮНИСЕФ я говорил, показывал и рассказывал. Как просто богатый человек – жертвовал деньги.

Ну и думал чем еще можно помочь, само собой.

Глава 21

В теории и за 88-й год мне тоже могли дать «Золотой мяч», но нет. В этом сезоне редакция «Франс Футбол», очевидно устав от Сергеева, выдала главную престижную награду Ван Бастену. Со всех сторон это смотрелось странным, учитывая, что мы переиграли голландцев в финале чемпионата Европы. Но, по большому счёту, какая разница, что там с индивидуальными наградами, тем более что с коллекцией золотых мячей у меня было всё более чем в порядке. Да и возраст буквально кричал о том, что на самом деле всё ещё только начинается. И этих замечательных статуэток у Ярослава Сергеева ещё может быть не одна, не две и не три. Так что Ван Бастен так Ван Бастен. Тем более что он по-настоящему отличный футболист и более чем достоин этой награды.

Это радовало тренерский штаб «Барселоны», в том числе и потому, что вслед за объявлением лауреата премии в футбольном мире взорвалось сразу несколько информационных бомб. И, к сожалению, одна из них была связана с «Барселоной».

Мой партнёр по команде и друг Гарри Линекер неожиданно для всех заявил об уходе из клуба. Насколько я понимаю, это стало абсолютно неожиданной новостью для всех, включая Нуньеса с Круиффом.

А футбольный 88-й год для «Барселоны» закончился ещё 10 декабря, когда мы неожиданно оступились в матче с «Атлетиком» из Бильбао. Команда готовилась к гостевой встрече с другим «Атлетиком», на сей раз из Мадрида. Учитывая турнирное положение, это была очень важная встреча: второй мадридский клуб занимал третью строчку в турнирной таблице, всерьёз преследуя «Реал». В теории «Атлетико» мог догнать и нас. Так что парни готовились всерьёз, и тем неожиданнее стало заявление Линекера.

Гарри подписал контракт с «Тоттенхэмом» и уже через несколько дней был в Англии. Вопрос о моём возвращении в строй резко стал очень важен, так как линия атаки у нас внезапно осиротела. Салинас стал практически безальтернативным вариантом в центре. Других опций у Круиффа, по сути, и не было. «Барселона» вернулась к варианту Бегиристайн, Салинас, Караско. И вся эта история поставила серьёзный вопрос: являются ли слова «Барселона – это больше, чем клуб» всего лишь словами? Всё-таки философия философией, а игрок, который к тому же ещё и всю первую половину сезона буквально зубами выгрызал место в основном составе, берёт и уходит. Здесь очень много вопросов к руководству.

* * *

Правда, после того как я узнал, что Линекер покидает «Барселону», мы с ним встретились и поговорили. Гарри сказал мне, что всё очень прозаично. Причина всему – деньги. Семья семьёй, громкие слова громкими словами, но тот контракт, который ему предложили новые владельцы «Тоттенхэма», несопоставим с тем, что предлагал моему приятелю Нуньес. Доход от перехода предполагался значительный, практически в три раза больше.

Немного странно, правда, что Линекер перешёл уже сейчас, не дожидаясь окончания сезона. Всё-таки деньги деньгами, но амбиции тоже важны. И возможность выиграть Кубок чемпионов дорогого стоит. Но владельцы новой команды Гарри хотели видеть его в составе как можно скорее. В результате Линекер пошёл им навстречу и отправился в свою новую команду ещё до Нового года.

Итогом для нас стало поражение от «Атлетико». 1:3, без шансов. Буквально в одночасье вся стройная система рухнула. И неожиданно турнирная борьба в Испании начала обретать новые грани.

* * *

А тут ещё и подоспело сразу несколько других футбольных новостей из тех, что смело можно назвать бомбами. Взрывал эти бомбы мадридский «Реал». Наши главные конкуренты в некотором роде пошли по проторённой «Барселоной» дороге. Под Новый год, практически под бой курантов, «Реал» объявил о сразу двух переходах. И это были не просто переходы, а переходы из советского чемпионата.

Состав мадридцев усилился Игорем Белановым. Игорь хоть и не взял «Золотой мяч», но и не был первой опцией Малофеева, если говорить про атаку сборной. Зато в «Динамо» у Лобановского Беланов играл ключевую роль в нападении. Выйдя на свой пик к 1986 году, он и сейчас, спустя два года, всё ещё на нём пребывал. Если составлять список лучших советских нападающих, Беланов стопроцентно входит в тройку. После меня и Протасова именно он, а не, допустим, Черенков или ещё кто-то, считался лучшим. Это было по-настоящему серьёзное усиление для «Реала».

Но на этом мадридцы не ограничились. Вслед за Белановым сливочную футболку надел и Александр Мостовой – один из главных творцов триумфа советской сборной в Сеуле. Там подопечные главного светоча нашего футбола Анатолия Фёдоровича Бышовца с самого старта взяли абсолютно сумасшедший темп и катком прокатились по своим соперникам, включая финальных бразильцев.

Когда Мостовой сделал хет-трик в ворота бразильцев, Владимир Никитович Маслаченко, пребывая в полнейшем восторге, объявил: «Это Мостовой! Это похороны для Бразилии!» Так что из Кореи будущий царь вернулся с броской кличкой Могильщик. И вот этого двадцатилетнего Могильщика «Реал» и подписал вслед за Белановым.

Так что 89-й год испанский чемпионат встречал сразу с четырьмя советскими футболистами в составах двух ведущих клубов.

Затем, уже в новом году, после того как «Барселона» вернулась из Мадрида, прогремела ещё одна новость. Она была поскромнее, но если говорить не о клубе, а о городе Барселона, имела, пожалуй, даже чуть большее значение.

Совершенно неожиданно для всех, включая меня с Заваровым, контракт с нашими соседями по городу подписал Василий Рац. Вася, один из основных игроков киевского «Динамо», внезапно оказался в Испании. Как он сам говорил, ещё две недели назад никаких разговоров на базе в Конча-Заспе не было. Команда спокойно отдыхала, игроки наслаждались заслуженным отпуском.

Эта новость стала полнейшим сюрпризом. В принципе, логика в появлении Раца в «Эспаньоле» была. Всё-таки Вася – игрок очень высокого уровня, один из лидеров киевского «Динамо». Как-то так получилось, что эта команда разом потеряла сразу двух игроков основного состава. И что важнее всего, Рац – игрок центра поля. А именно там у «Эспаньола» и были очень большие проблемы.

В отличие от прошлого сезона, когда наши соседи были крепкими середняками с амбициями как в Испании, так и в Европе – финал Кубка УЕФА мы все помним – сейчас, в сезоне 88/89, «Эспаньол», прямо скажем, представлял собой жалкое зрелище. Если «Барселона», его вечный конкурент и антагонист, шла на вершине, в четвертьфинале Кубка чемпионов и на первой строчке в турнирной таблице, с хорошими перспективами даже после бегства Линекера, то у «Эспаньола» дела шли нездорово. Команда тонула. Полсезона впереди, а наши соседи находились в зоне вылета, с очень плохими показателями и по набранным очкам, и по качеству игры. Что-то у них сломалось в прошлом межсезонье и толком не восстановилось.

Так что покупка Раца вполне оправдана и могла не просто встряхнуть «Эспаньол», но и дать ему импульс для спасения.

Сам же Вася пребывал в лёгкой прострации.

Ещё бы. Жил себе спокойный человек, наслаждался заслуженным отдыхом. А тут, будьте-здрасте, ему сообщают, что без него его женили. Ты, дорогой Вася, с 1 января футболист «Эспаньола».

Тут любой растеряется. Но мы с Заваровым клятвенно пообещали помочь Васе в адаптации к испанской жизни. Тем более что ничего страшного в ней нет. Скорее наоборот, жизнь в Барселоне легка и приятна.

* * *

Ну а если говорить про меня, то после поездки в Спитак я ещё порядка полутора недель кочевал по миру. За это время успел скататься в Швейцарию, ещё раз побывал в США и в Восточной Германии. Все эти поездки были посвящены моему фонду. И их итогом стало то, что к Новому году на счетах фонда скопились уже весьма приличные суммы – пятьдесят миллионов долларов. Именно столько пожертвовали как частные лица, так и организации по всей Европе и даже за её пределами.

В частности, один из самых крупных платежей пришёл из Соединённых Штатов: почти полтора миллиона долларов пожертвовала община армянской церкви в Бруклине. Каким образом тамошние армяне собрали такую сумму, я не знаю, но диаспора в Соединённых Штатах очевидно большая, так что меня это не удивляло.

Все собранные средства ещё в конце декабря 1988 года были переданы на восстановление Армянской ССР, которое, как я понимал, должно было начаться уже летом следующего года.

Мой призыв о помощи привёл к тому, что и количество спасателей со всего мира собралось в Армении весьма прилично. Из одной только Испании приехало почти тысяча человек. Характерно, что бо́льшую часть этой тысячи составили не жители Барселоны, как можно было бы предположить, исходя из того, что я всё-таки не просто игрок «Барселоны», но её капитан. Валенсийцы прямо-таки с энтузиазмом откликнулись на мою просьбу. И жертвовали деньги они тоже активно.

Естественно, что Франция и тамошняя армянская диаспора активно участвовала во всём этом деле. Как-никак даже один из самых знаковых французских музыкантов Шарль Азнавур – этнический армянин. А одним из творцов будущей победы французов на чемпионате мира 98-го года является Юри Джоркаефф, тоже этнический армянин. Диаспора огромная и очень влиятельная. И в том, что французские армяне помогали и деньгами, и руками, нет ничего удивительного.

В общем, совместными усилиями футболиста Сергеева и тысяч людей по всему миру фонд помощи Армянской ССР стал очень значительным. Насколько я знаю, профильные министерства у нас дома разрабатывали планы восстановления Армении с учётом этого финансового подспорья из-за рубежа. Десятки миллионов долларов – шикарный аргумент, благодаря которому восстановление республики должно было пройти куда быстрее.

* * *

Ну а 7 января, на Рождество, я неожиданно для себя полетел на Канарские острова. И полетел не для того, чтобы наслаждаться пляжным отдыхом и любоваться пальмами, а в городскую больницу Гран-Канарии.

«Торпедо» проводило на Канарах один из своих межсезонных сборов. Благодаря фавориту завода и успехам ЗИЛа у клуба появилось много свободных денег, и завод, будучи не просто шефом, а фактически владельцем команды, не стесняясь тратил их на «Торпедо». С недавних пор, если торпедовцы и отправлялись на заграничные сборы, то это были исключительно капстраны, и всё всегда было организовано на высшем уровне. А уже ставшая легендарной история с захватом в заложники советской сборной на этих самых Канарах, как говорится, быльём поросла. В советском спорте никто не испытывал по этому поводу каких-то тревог, поэтому «Торпедо» с большим удовольствием и второй год подряд отправилось на Канарские острова.

В процессе сборов моя первая команда должна была сыграть несколько товарищеских матчей, включая игры с двумя, как говорится, флагманами канарского футбола. Благополучно вылетевшим из Ла Лиги «Лас-Пальмасом» и «Тенерифе». Если у «Лас-Пальмаса» дела в этом сезоне шли не очень, то «Тенерифе», наоборот, набрал хороший ход. И, скорее всего, в следующем сезоне «Барселоне» предстоит выезд на Канары.

Вот с этими двумя командами и должны были сыграть торпедовцы во время сборов. Но прямо во время матча с «Лас-Пальмасом», в середине первого тайма, Эдуард Анатольевич потерял сознание и в экстренном порядке был госпитализирован в местную больницу.

Диагноз оказался неутешительным.

Стрельцов, в принципе, был к этому моменту уже глубоко больным человеком – чего стоят хотя бы несколько перенесённых инфарктов. Но сейчас к болезням сердца добавился новый диагноз: рак горла.

Плюс ещё один инфаркт. Тренерская карьера для Эдуарда Анатольевича на этом закончилась. Он сам мне об этом сказал, когда я прилетел на Канары и навестил его в больнице.

Когда я зашёл в палату – к тому моменту Стрельцова уже перевели из реанимации в обычную – надо сказать, что и здесь ЗИЛ постарался. Условия для Эдуарда Анатольевича были созданы самые лучшие. Отдельная палата, можно сказать, VIP.

И вот в этой палате я увидел глубоко больного человека, в котором мало что говорило о том, что на самом деле этому мужчине всего пятьдесят один год. Ещё жить и жить. Но нет. За те несколько месяцев, что прошли со времени нашей последней встречи, Эдуард Анатольевич изменился разительно. Он разом постарел, осунулся. Если я его знал как вечно улыбающегося человека, пусть и с грустными глазами – а глаза у Стрельцова улыбались крайне редко – то сейчас передо мной был человек, который, казалось, уже всё понимает.

Собственно, он это и сказал: скоро умру.

Моей реакцией было негодование и просьба не каркать. Эдуард Анатольевич, какие ваши годы, вам ещё надо моего Сашку тренировать! Речь, само собой, шла о сыне. Но и я, и он как будто понимали правоту Стрельцова.

Из-за того что мне нужно было возвращаться к тренировкам в «Барселоне», я толком не пообщался с ребятами, с торпедовцами. Буквально перекинулся парой слов с Протасовым, с Геной, с Димой Хариным. Чуть более обстоятельно я поговорил с Валерием Васильевичем Ворониным, помощником Эдуарда Анатольевича. И тем же вечером полетел обратно в Барселону, где форсированными темпами стал готовиться к возвращению в основной состав. После бегства Линекера в «Тоттенхэм» меня там очень ждали.

* * *

Ну а если вернуться к «Торпедо», то Стрельцов по возвращении в Москву – его признали транспортабельным уже через несколько дней – был предсказуемо освобождён от занимаемой должности в связи с состоянием здоровья.

Старшим тренером «Торпедо» – команды, которая готовилась к своему третьему подряд четвертьфиналу Кубка чемпионов, притом в статусе фаворита – в очередной раз стал Валентин Козьмич Иванов. «Тиауа», конечно, грозная сила. Но «Торпедо» – действующий обладатель Кубка чемпионов. И состав команды такой, что до финала «Торпедо» точно может дойти.

Иванов, надо отдать ему должное, не хотел в третий раз входить в одну и ту же реку. Он был тренером «Торпедо» до Стрельцова, потом подменял Эдуарда Анатольевича, когда тот слёг в больницу с инфарктом. А вот сейчас – третье возвращение Козьмича в родную команду. И снова после Стрельцова.

Иванов не очень этого хотел. Но руководство ЗИЛа и Моссовета – говорили, что основным лоббистом возвращения Иванова был Сайкин – настояло на том, чтобы он вернулся.

В связи с этим произошла ещё и перестановка в сборной. Малофеев перед чемпионатом мира хотел, чтобы его помощником был освобождённый тренер. Очевидно, что эту просьбу не удовлетворили. В результате Иванов покинул сборную и стал главным тренером «Торпедо», а его сменщиком в национальной команде стал Бышовец. Светоча назначили вторым тренером главной команды Советского Союза.

И как мне, да и не только мне, казалось, это не просто так. На самом деле назначение имеет далеко идущие последствия. Скорее всего, после чемпионата мира 90-го года, неважно, как он закончится, Малофеев покинет сборную, уступив своё место Бышовцу, который после успеха на Олимпиаде виделся очень хорошей кандидатурой.

У меня было другое мнение. Честное слово, если бы решал я, то тренером сборной после Малофеева стал бы Садырин, а не Бышовец. Хотя возможно, что всё ещё тысячу раз поменяется. Всё-таки речь идёт даже не о следующем годе, а о 1990-м. Как там оно будет – неизвестно. Но то, что уже сейчас смотрят в будущее с прицелом на домашний чемпионат мира – это хорошо. Наличие планов всегда лучше, чем их отсутствие.