Текст книги "Развод. Из Германии за любовью (СИ)"

Автор книги: Ариша Дрозд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Развод. Из Германии за любовью
Ариша Дрозд

Глава 1

– Мира. Как ты могла так поступить? – недовольство ощутимо в голосе мужа. Герман подходит ко мне, когда я готовлю для нас с ним ужин.

Я чувствую на своём плече его горячее дыхание. Не оборачиваюсь на него. Лишь задерживаю дыхание.

– Как? – настороженно прислушиваюсь к тишине. Из рук падает лопатка, задевает столешницу из камня и с грохотом летит вниз. Столкнувшись с полом, ударяется с силой и я вздрагиваю.

Приседаю, убирая следы с пола. Внутри неконтролируемая тряска. Суета мешает. Я прикрываю глаза. Всего лишь на секунду. Задерживаю дыхание снова. Ощутив, как вдавилась грудная клетка пытаюсь вдохнуть поглубже.

– Не делай вид, что ты не понимаешь, – тихим голосом, но с заметным раздражением продолжает мой муж. – У нас есть определённые традиции, которых ты должна придерживаться. Ты прекрасно знаешь, что ужин должен быть готов к определённому времени. По-другому, никак.

Поднимаюсь. Стараюсь быть предельно сдержанной. Лишь глотаю на его замечание.

– Я знаю, Герман, – выдыхаю с сожалением, стараясь не смотреть ему в глаза. Мою под краном лопатку и отворачиваюсь от него к плите. – Я всего лишь встретилась с подругой в кафе. И то, она сестра твоя. Впервые за год я куда-то вышла. Я думала, что успею…

Резкий шумный выдох сзади и я приподнимаю плечи, зафиксировав их в таком положении. Никогда не видела его в таком состоянии. Он никогда не повышал на меня голоса.

– Что? – чётко, словно вылет пули, выдаёт он. – Ты встречалась с Мартой? Ты не сообщила мне? На какие деньги ты ходила в кафе? Ты продолжаешь брать деньги у своего отца, Мира?

Да. Я продолжаю брать деньги у своего отца.

Мама развелась с ним, когда я была совсем маленькой. Не согласилась поехать с ним в Германию, когда ему предложили хорошую работу. Он принял предложение и решил поехать один.

– Дай мне развод, – хорошо помню голос мамы, когда она звонила моему отцу по телефону. – Я не могу так больше жить. Я молодая женщина и хочу, чтобы рядом со мной был мужчина. Здесь. Я нормальной жизни хочу.

На то время, к нам часто заходил наш сосед Андрей Сергеевич. Он и стал в дальнейшем мужем моей мамы. И вскоре у них родилась дочь, Лера.

Папа звонил маме.

– Разреши забрать Миру к себе в Германию. Я позабочусь о ней. Дам нужное образование. У неё всё будет, – слышала я их разговор по громкой связи, когда он разговаривал с ней. Я помню отрывки, но смысл один. Мой отец хотел забрать меня к себе. Мама не разрешила.

– Живи в своей Германии, Паша. Про нас забудь, – кричала она на него. – Знала бы, что ты уедешь, никогда бы не вышла за тебя замуж.

Так я и осталась здесь. Мама определила меня в школу моделей. Мечтала, что я буду ходить по подиуму. Внешность модели у меня, всегда твердила она мне. Я же, была не согласна с ней. Ощущала себя простой девчонкой, которая хотела, чтобы её слышали. Чтобы считались с моими интересами.

– Всё, мама, – заявила я ей как-то, стараясь быть убедительной, – Я больше не хочу ходить в школу моделей. У меня другие интересы. Я хочу выучить немецкий язык и уехать жить к папе.

– Ну уж, нет, Мира. Этому не быть, – возразила она мне, встав, как всегда, в свою позу, с вставленными в бока кулаками и пуская в меня гневным взглядом. – Я не стану за это платить. Даже не мечтай, – свирепствовала она, и я понимала почему. Обида на папу до сих пор занозой сидела в её сердце.

– Мам, – произнесла я спокойно. – Ты не переживай за деньги. Мне папа всё оплатит. Я общаюсь с ним по видеосвязи. Почти каждый день.

Мама прикрыла дрожащие веки. Поджала губы и вышла из моей комнаты.

Когда я окончила школу мне исполнилось уже восемнадцать. Отец помог мне с поступлением на дизайнера в Германии. Помог с проживанием. Мама больше не могла меня сдерживать. Ей пришлось принять моё решение, как бы то ни было.

Я уехала. Мама осталась жить в нашей с ней квартире, оставленной нам от моего папы, вместе с Андреем Сергеевичем и с моей сводной сестрой Лерой.

Я училась. Шесть прекрасных лет пролетели незаметно, но плодотворно. Прошла практику. За время учёбы подружилась с Мартой, родившуюся и проживающую всю свою жизнь в Германии.

Однажды, когда мы сидели с ней в кафе, к нам присоединился её родной брат Герман. Он некоторое время сидел молча и изучающе смотрел на меня.

Спустя какое-то время, он пригласил меня на прогулку. Показывал достопримечательности. Наши встречи становились чаще. Мы гуляли по городу, рассуждали о жизни и строили планы.

Неожиданностью для меня стало, что он меня пригласил в кафе.

– Мира, стань моей женой, – предложил он мне. А я, уже почти влюбилась в него тогда. В молодого уверенного человека со светлыми карими глазами и каштановыми волосами.

Он пленил меня своей неуязвимостью, как мне тогда казалось. Всегда точно знал, что он хочет и чем будет заниматься завтра. У него всегда было с собой расписание, которому он строго следовал.

И сегодня, я впервые нарушила ритм его жизни.

Ужин готов. Я молча накрываю стол. Герман, как всегда, безупречен во всём. Белая, идеально выглаженная мной рубашка, едва не слепит глаза. Аккуратный маникюр на руках цепляет мой взгляд. Он замечает, что я разглядываю его и смотрит на меня вопросительно.

– Я должен учитывать свои планы, Мира. Между нами должно быть доверие, – говорит он спокойно, но я вижу, как тяжело он дышит. Как его широкая грудь поднимается при каждом глубоком вдохе. – Марта – свободная женщина. Да. Она моя сестра. Но ты, Мира, замужем. Для тебя самое важное – это семья. Это я, Мира, твой муж. И ты не можешь распоряжаться своим временем, как тебе вздумается.

Глава 2

Опускаюсь на стул, стоящий напротив его. Сдвигаю брови, растерянно смотрю на накрытый стол. Оцениваю, всё ли так. Всё ли на своих местах. И, ощутив на себе неприятное напряжение, понимаю, что больше так не могу.

– Я всё понимаю, Герман, – в моём голосе слышится подавленность. Прокашливаюсь и продолжаю уже более настойчиво. – Иногда мне нужно время для себя. Мне просто необходимо своё личное пространство, Герман. Я хочу пойти работать. Я целый год сижу дома.

Он смотрит на меня исподлобья. Холодно. Сурово.

– Мы обсуждали с тобой эту тему, Мира, – произносит чётко, выделяя интонацией голоса каждое слово. – Мы готовимся с тобой, чтобы стать родителями. Подготовка занимает много времени. Я не хочу, чтобы ты работала. Я хочу, чтобы ты занималась домом и нашими детьми.

Быстро моргаю. Впиваюсь в его безэмоциональное лицо растерянным взглядом.

– Если я не забеременею год? Два? Пять? – чувствую подступление паники. Чувствую как в груди начинает гореть и в голове намечается бунт.

– Это не обсуждается, Мира, – Герман отодвигает от себя первое блюдо, дав мне понять, что хочет приступить к второму.

Я, как всегда, послушно убираю тарелку и ставлю другую.

– У тебя много обязанностей, Мира. Если ты выйдешь на работу, кто будет заботиться о доме? Кто будет заботиться обо мне? Кто будет содержать дом в чистоте и порядке? – брезгливо опускает глаза в пол. Смотрит на то место, куда падала лопатка из моих рук, когда я стояла у плиты и готовила для нас с ним ужин. – Не забудь сделать влажную уборку, – напоминает он мне, а мной сейчас ощущается так, будто меня тыкают как котёнка в место, куда он только что сходил.

Я держусь. Из последних сил держусь. Он же не был таким. Он всегда был внимательным. Пусть прагматичным во всём, что тут плохого. Он у меня предприниматель. У него свой магазин, где он продаёт продукты для правильного питания. Все подсчёты он ведёт сам. Не тратит деньги впустую, как говорит мне всегда.

Да и я не трачу. Мне просто некуда их тратить. Мой муж заботится обо всём сам. Такую ли я заботу хотела ощущать от него? Такого ли мужа я себя хотела? Сначала, да. Меня забавляло, что мой муж чистокровный немец. Я уважаю их традиции и обычаи, как и он мои.

Что происходит теперь? Что изменилось?

Я выдыхаю. Осторожно смотрю на него.

– Я всё понимаю, Герман. Но мне на самом деле нужно время для себя. Я не могу всё время следовать твоим правилам.

Он крепко сжимает зубы. Смотрит в тарелку. Растирает пальцы о пальцы.

– Ты игнорируешь мои просьбы, Мира, – произносит снова холодным тоном. – Пока ты живёшь здесь, ты будешь принимать мои традиции, – взмахивает ресницами, обжигая меня своим пронзительным взглядом. – Все эти традиции поддерживают нашу семью. Если ты считаешь по-другому, значит ты не считаешь важным наше с тобой общее будущее.

Я чётко осознаю, что между нами выросла стена непонимания. Я чётко понимаю, что больше не в силах принимать наши с ним отношения в таком виде. Нужно срочно что-то предпринимать.

– Мне нужно время, Гер, – перехожу на русский и вижу, как лицо мужа покрывается красными пятнами.

– Никогда не сокращай моё имя, Мира, – цедит он сквозь зубы. Никогда не переходи на русский. Привыкни, что в моём доме мы разговариваем на моём родном языке. Я хочу, чтобы мои дети на нём разговаривали.

Ну, это уже ни в какие рамки не входит. Пора его опустить с небес на землю. Крепко сжимаю зубы. Ледяная волна прокатывается по коже и сковывает мышцы.

– Не разговаривай со мной в таком тоне, – произношу громко и он застывает на месте.

Давлю на него взглядом. Свирепствую просто. Жду, когда он осмелится посмотреть мне в глаза.

Капли пота покрывают широкий лоб моего мужа.

– Не говори так громко, Мира. Нас могут услышать соседи. Потом у нас буду неприятности, – осматривается он и выпрямляет спину.

– Да мне всё равно, что подумают о нас соседи. У себя дома я могу делать всё, что хочу, – приступаю к еде, закидывая её в рот большими порциями, пока не набиваю рот полностью. Запиваю водой. Быстро пережёвываю пищу, глядя прямо в ошарашенные глаза мужа.

– Почему ты так себя ведёшь, Мира? – смортит он на меня выдавая взглядом негодование. – Что происходит?

– Всё прекрасно, Герман. Всё отлично, – отвечаю с явной нервозностью. Снова запиваю еду водой.

– Этого не стоило делать, Мира, – летит в меня замечание. – Я не могу больше на это смотреть, – поднимается со стула и сжимает пальцы в кулак.

Стискивает зубы и с каким-то сожалением и с видом отчаяния качает головой.

Глава 3

– Тебе придётся смириться, Герман. Теперь я буду такой, какой сама хочу быть.

Он уже почти выходит с кухни, но останавливается на выходе после моих последних слов, которые я произношу с решительностью.

Медленно оборачивается на меня и в его взгляде я вижу что-то отдалённо похожее на ужас.

– Какой? – задаёт он вопрос охрипшим голосом.

– Я считаю важным будущее, Герман, – отвечаю ему во время приёма пищи и он стискивает зубы снова. – Моё будущее должно включать в себя свободу. Я хочу быть счастливой. Я не стану забывать о своих потребностях.

– Всё же хорошо было у нас, – пожимает он плечами, глядя в мои глаза с глубочайшим сожалением. – Что произошло такого, что ты стала другой, Мира? Я не узнаю тебя.

– Когда я вышла за тебя замуж, Герман, я видела в тебе одно. То, каким ты был заботливым и рассудительным. Как смотрел на меня и желал меня. Во время нашего с тобой брака я поняла, что хочу другую заботу.

– Ты скажи. Я пойму, – выгибает он бровь и делает шаг мне навстречу. – Я уважаю твои традиции, ты уважай мои. Вот и всё. Здесь мы будем жить по нашим. Всё просто, Мира.

– Поехали ко мне на Родину, Герман, – предлагаю ему и лицо его бледнеет. – У нас прекрасно. Вот увидишь, – вижу только в этом спасение нашего с ним брака. – У нас можно громко разговаривать. У нас можно приходить в гости и общаться с друзьями. У нас можно опаздывать. Никто не будет в обиде за это. Мы свободно общаемся. Открыто.

Герман вдавливает голову в плечи. Смотрит на меня с испугом.

– Вы живёте не по правилам, Мира. Я так не смогу. У меня всё должно быть расписано по часам. Я просто не впишусь в твой образ жизни, который ты позволишь себе, вернувшись на Родину.

Киваю, сжав губы.

– Да, Герман. У нас прекрасно. У меня нет той зажатости, что есть в тебе. Мы, наверное, поторопилась с тобой с решением, соединить наши с тобой судьбы.

– Что ты такое говоришь, Мира? – возмущаясь сдвигает брови Герман. – Я только взвешенно принимаю всегда решения.

Усмехаюсь. Так хочется что-то сделать спонтанного. Просто сделать то, что выведет Германа из строя.

Вдыхаю поглубже. Я понимаю, что не такой жизни я себе хочу. Не хочу сидеть дома. Хочу свободы. Свободы действий хочу. Хочу найти для себя работу дизайнера. И больше всего я хочу, вернуться на Родину.

Герман уходит. Молча. Как всегда, бесшумно.

Напряжённая тишина давит на плечи и ужасно хочется плакать. Хочу позвонить папе, но сдерживаю себя. Неприлично звонить в такое время. Здесь все всегда думают, что о них подумают и скажут другие. Что можно и что нельзя. Нормальный ли у меня тон в голосе. Не слишком ли громкий. Пришли на две минуты раньше, или, на три позже, это уже не нормально.

Когда нас как-то пригласили в гости, дальний родственник Германа, то мы стояли у двери порога их дома и строго выжидали время прежде чем позвонить в звонок двери.

Я обратила внимание на улыбки моего мужа и его родственника тогда. Это явление просто не возможно забыть и вычеркнуть из памяти. В них столько сожаления и боли было. Один не хотел, чтобы мы вошли внутрь. Другой, входил, будто на каторгу его тащили.

Как я была удивлена, когда Герман дал мне список с тем, что нам нужно будет взять с собой. Прежде чем мы поедем в гости к его родственнику, мне необходимо приготовить еду, которую мы будем есть в гостях.

– У нас так принято, Мира, – серьёзно сказал Герман. – Веди себя прилично. Следуй тому, что я тебе говорю и всё будет хорошо.

Я всегда веду себя прилично. О чём он вообще таком говорит? Для меня ненормально есть каждому свою еду, когда идёшь в гости. Все вместе есть не пробовали? Так же гораздо интереснее проводить время. И напряжения нет. А тогда, родственник мужа, очень заметно следил за каждым моим движением. Я просто закатила глаза и ни к чему не притронулась. Пусть будут спокойными, подумала я тогда и больше никогда не появлялась в этом доме.

И сейчас, мой муж, стоит передо мной в дверном проёме кухни. Перебирает мои глаза своим недовольным взглядом полным возмущения.

– Я спать, Мира. Завтра обсудим твоё поведение и решим как будем жить дальше.

Весело. Ухмыляюсь. Откидываюсь на спинку стула и складываю перед собой руки.

– Тебе смешно? – в его голосе раздражение и отчаяние. Он возвращается на кухню. – Я не знаю, как нам решить нашу проблему, Мира. Если ты решишь идти по пути, который выбрала для себя, я не уверен, что смогу вынести этого.

– Я не хочу терять себя, Герман. Я хочу быть услышанной.

Он медлит с ответом. Смотрит на меня широко раскрыв глаза и тяжело дышит. Запускает пальцы в волосы.

– Я тебя слышу, Мира. Это ты меня не слышишь. Как я сказал, так и будем с тобой жить. Я так считаю правильным, – едва не срывается он в голосе. – По-другому никак. Пойми наконец.

Глава 4

– По-другому можно. И я хочу по-другому.

– Ты меня разлюбила, Мира? – жалостливо смотрит он на меня, хватаясь рукой за воротник рубашки. Поправляет его. Быстро. Разглаживает. Заметно глотает, возвращая к моим глазам свой растерянный взгляд.

Не тороплюсь с ответом. Может не было вовсе любви. Просто мне был он интересен. Он отличался от парней, с которыми я общалась у себя на Родине. Он, словно с другого полюса был. Ухаживал по-другому. По паркам водил. Цветы правда не дарил. Но к этому я привыкла. Он считал, что это выброс денег. Цветы завянут. Деньги потрачены впустую, а они должны работать.

Я поняла о чём он. Сочла, что если так считает, то пусть будет так. Все мы разные. А когда ещё и живём в разных странах, вообще нужно только принимать его устои и жизненные принципы. Не зря же я столько времени учила язык и интересовалась их жизнью. Хотела же влиться в среду, незнакомую для меня.

Чего я ожидала? Что разные полюса притянутся?

Не притянулись. Мы ошиблись и хочется как-то безболезненно выходить из ситуации.

– Ты очень хороший, Герман. Я очень ценю твою заботу, – успокаиваю его мягким голосом. – Мы попробовали с тобой. Не получилось. Что ж теперь. Так бывает.

– О мой бог, – Герман поднимает глаза в потолок. Что-то шепчет. Не могу разобрать чего. Только губы шевелятся.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

– Я не хотела тебя обидеть, Герман, – поднимаюсь со стула и убираю со стола.

– Я знаю, Мира… Как мы теперь будем с тобой жить?

– Не знаю, – осторожно смотрю на него. – Поехали со мной. Там нам будет лучше с тобой. Вот увидишь.

– Да что я буду там у вас делать, Мира? У меня нет знакомых в вашей стране, – упирается он. – Вы совершенно отличаетесь от нас. Вы другие.

Улыбаюсь спокойно и внутри появляется тепло.

– Да. Мы другие. Я горжусь тем, что я русская. Я горжусь местом, где родилась и выросла. Я поеду на Родину, Герман. Ты можешь поехать со мной. Тебя примут. Всех встречают с распростёртыми объятиями, – говорю с ним убедительно и мягко.

Он обнимает себя за предплечья.

– Это меня и пугает, Мира, – хмурится он и смотрит на меня задумчиво.

– Тебе понравится у нас. Поехали, – не оставляю свою идею, продолжая зазывать его с собой. – Тебе понравится. Вот увидишь. И магазин откроешь там. Такой же, похожий на твой.

Он опускает глаза.

– Не знаю, Мира. Не знаю, – произносит без всяких эмоций. – Я вообще не представляю, как можно взять и всё поменять.

– А я представляю, – говорю уверенно. Ведь я уже однажды поменяла свою жизнь. Я чётко шла к своей цели. Я поддерживала связь со своим папой и вот теперь я здесь. И теперь у меня другие цели. Теперь, я хочу вернуться на Родину и наслаждаться жизнью и свободой, которой я сама себя обеспечу.

Я понимаю, что хочу перемен. Хочу двигаться дальше, а не топтаться на месте и жить жизнью своего мужа Германа. Хочу и дальше заниматься своим развитием. Хочу пойти работать в своей сфере и наслаждаться жизнью. Мои однокурсницы строят уже карьеры. Занимаются проектами. Работают в престижных компаниях. Марта много мне о ком рассказывала. И я поняла для себя, что многое упустила в своей жизни. В свои двадцать шесть, мне пора двигаться дальше. И не зависит, с Германом я это сделаю или без него.

– Я спать, Мира. Убери всё и приходи. Завтра рано вставать. Нужно раньше лечь спать.

Я вижу в каком он унынии. Различаю в тишине как тихо он ступает по гладкому полу и мне становится жаль его. Я, словно, лишаю его чего-то важного. Слишком ударяю по его самооценке.

Он всегда ложится спать в одно и то же время. В одно и тоже встаёт. Наши дни не отличаются один от другого. Тянутся монотонно и не интересно. С утра я готовлю ему завтрак. Провожаю его на работу. Потом прибираюсь. Загружаю стирку в машинку. Глажу вещи. Совершаю несколько звонков. Звоню папе, маме. Иногда Марте. И очень редко своей подруге Лане, с которой очень хочу встретиться по своему возвращению на Родину.

Строго ко времени готовлю ужин. Накрываю на стол. Тайком от Германа ищу для себя работу в родном городе в который планирую вернуться.

Ужин проходит в ощутимом напряжении. Лишь холодными взглядами обмениваемся мы с ним. После остаётся немного времени до сна и мы обсуждаем с ним наши затраты. Составляем план покупок на следующий месяц, расписав всё до мелочей. Он проверяет его. Утверждает.

– Я перечислю тебе, Мира, сумму, которую мы планируем с тобой потратить в следующем месяце, – говорит он строго. – Не выходи за эти рамки. Будь экономнее.

Я никогда не тратила лишнего. О чём это он? Будет припоминать мне теперь, что я взяла деньги у папы и сходила в кафе с Мартой. Причём, Марта – его родная сестра. Правда, они общаются слишком сухо. На расстоянии держатся. И, если приезжает она к нам, то только по выходным и в строго отведённое для неё время. Она звонит предварительно Герману и они чётко определяют время её присутствия в нашем доме.

Жутко мне становится от такой позиции. Я просто киваю, иногда закатываю глаза и ухожу на кухню, чтобы приготовит традиционные блюда. А мне это нужно?

– Я буду придерживаться твоего списка, – отвечаю с натяжной улыбкой.

– Не бери больше денег у своего отца, Мира. Это неприлично. Мне неприятно, что ты так поступаешь. Я твой муж. Я тебя содержу. Тебе что-то не хватает?

Глава 5

– Нет всё прекрасно, Герман. У меня всё есть.

Да. Я ему лгу сейчас. Я много чего хочу. И новое платье. И выйти с ним куда-нибудь. В кафе. В ресторан. В театр. Да просто так, куда-нибудь. Хочу ощущать себя девушкой. Любимой и нужной.

Обида раздирает горло. Обида за себя. Зачем я допустила, чтобы со мной вот так вот он обращался. Как к инкубатору для его детей. Он никогда не говорит наших детей. Всегда его. Он глава семьи. А я кто? Жена, которая должна слушаться во всём мужа? Будто прислуга я в этом доме. У меня нет своего определённого места в нём. Я обо всём должна спрашивать разрешения у мужа. Ах, да. У него это называется советоваться. А решение всегда остаётся за ним.

И ночи бессонные тянутся долго. Он тихо спит. Посапывает на боку, повернувшись ко мне спиной. Его холодное отношение ко мне, ощутимо даже от него спящего. Я отдаляюсь от него. Я понимаю, что дело не в том, где мы родились и выросли. Дело не в нашем с ним происхождении. Мы просто перестали понимать друг друга в определённый момент.

У меня было слишком много времени, чтобы вынести для себя определённые выводы. Я всегда вела диалоги с собой, оставаясь одна в стенах этого дома. И завтра, я хочу поговорить с Германом.

– Ты приедешь к ужину? Как всегда? – интересуюсь у него за завтраком.

– Ты же знаешь, что да, – раздражается он на мой вопрос. – Зачем спрашиваешь?

– Я хочу серьёзно поговорить с тобой. Сегодня, – уточняю я и он отодвигает от себя тарелку. Вытирает губы тканевой салфеткой. Аккуратно кладёт её перед собой на стол.

– Как скажешь, – добавляет с очевидной обидой в голосе. – Я же для тебя вообще ничего не значу теперь.

– Не переворачивай, – пресекаю его.

– Давай без всяких там слов, – кривит лицо он. – Говори понятно. Прямо говори.

– Это не всё, Герман, – произношу уверенно.

– Что ещё? – его взгляд выдаёт испуг. – Мне пора. Через две минуты нужно выходить.

Просто оседаю сейчас. Меня начинает бесить такая пунктуальность его. Это неплохо. Но, не до такой же степени.

– Я сегодня к папе съезжу, – всё же говорю ему. – Если не успею к ужину, позвоню. Можешь взять на себя ответственность за ужин. Ты говорил, нужно всё обсуждать с тобой. Обсуждаю.

– Ты не обсуждаешь, Мира. Ты ставишь меня перед фактом. Ты издеваешься надо мной?

– Мне кажется, Герман, что это ты всегда издевался надо мной. Теперь будет так, как я хочу. Для себя, – говорю громко и он сжимает губы, оглядываясь по сторонам.

– Ты слишком громко разговариваешь, Мира, – Делает мне замечание Герман.

– Я у себя дома, – напоминаю ему. – Если вдруг захочу спеть, тоже нельзя?

– Нет. Нельзя. Есть определённые места для этого. И, в строго отведённое время, – уточняет он для меня.

– Прекрасно, – выпрямляю спину. – Нужно будет Марту пригласить в такое место. Как думаешь, она не откажет мне? Составит мне Марта компанию?

Герман крепок сжимает губы и их уголки медленно сползают вниз.

– Что ты задумала, Мира? – смотрит на меня Герман грозно.

– Ничего, – отвечаю спокойным голосом. – Буду жить такой жизнью, которую считаю приемлемой для себя.

– Это неприлично, – возмущается он.

– Это превосходно, – настаиваю на своём.

Он уходит. Даже дверью не хлопает. Опять боится осуждения соседей? Вдруг услышат? Хоть бы что-нибудь сделал. От души. Показал бы свои чувства.

Я понимаю, я стала одинокой здесь. Я теряю себя рядом с Германом. Я не испытываю от него никаких эмоций. Я хочу сбежать от него. Хочу развода. Хочу в новую жизнь. Хочу женского счастья. Рядом с Германом, у меня его не будет. Это не тот человек, с которым бы я хотела провести всю свою жизнь. Это не тот человек, с которым я хотела делить и горе и радость.

Именно об этом я хочу поговорить сегодня со своим отцом.

Звоню ему.

– Папа, здравствуй. Нам нужно встретиться с тобой сегодня. Это очень важно для меня.

К назначенному времени приезжаю в кафе, которое мой папа указал. До этого, перечислил денег на такси.

– Как ты, Мира? – во взгляде папы вижу волнение.

– Хорошо. Но… с Германом всё сложно. Он очень хороший, пап. Он всё делает для нас. Он старается.

– В чём же сложность, Мира? – он смотрит на меня вопросительно. Потом переводит взгляд на меню. – Ты голодна? Будешь есть?

– Просто чай закажи мне. Цветочный, – отвечаю я. – Сложность в том, папа, что он не разрешает мне работать. С Мартой встречаться не разрешает. Вообще ничего не разрешает. Я не могу жить под вечным его контролем. Мне воздуха не хватает, когда он рядом. Он душит меня своими принципами.

Папа делает заказ. Я выжидаю.

– Наверняка он тебя ревнует, Мира. Так он хочет сберечь ваш брак. Хочет, чтобы ты не совершала ошибок. Считает, что благодаря ему, ты будешь в безопасности. Это же не плохо.

– Так-то оно так, пап. Но, я так не хочу жить, – громко вздыхаю.

– Раньше хотела?

– Он казался мне безупречным, Пап. Во всём. Его решительность и суждение покорили меня. Он резко отличался от тех парней, с которыми я общалась у себя на Родине. Его стремление ко всему, к чему бы он не прикасался, вызывало у меня восторг. Так как он ведёт свои дела, заслуживает высокой оценки, – вспоминаю только хорошее о своём муже.

– Что теперь не так, Мира? Всё же нравилось тебе.

– Да. Мне нравилось. Только разонравилось, – выдыхаю обиженно. – Иногда мне кажется, он робот, пап. Машина, которую настроили и он следует своим настройкам.

Папа усмехается. Смотрит на меня по-доброму.

– Да, пап. Таким он мне теперь кажется. Никаких чувств и эмоций не выдаёт. Совсем холодным ко мне стал.

– Ты разговаривала с ним? – папа выгибает бровь и отстраняется от стола, когда перед ним ставят его заказ. – Говорила ему о своих желаниях? Обсуждала с ним свои планы?

Снова вздыхаю и растерянно смотрю на него.

– Да. Мы говорили с ним. Чем дольше говорили, тем больше не понимали друг друга. Я вообще не понимаю его. Не понимаю, почему он такой упёртый. Знай твердит, соблюдай традиции, он будет всё решать сам, как сказал, так и будет.

Папа выдаёт мелодию подушечками пальцев по столу. Смотрит на свою руку и прижимается ладонью к столу широко расставив пальцы.

– Значит, Мира, у вас только один вариант, – заключает он.

– Развод? – вспыхиваю взглядом.

– Думаю, да, – утвердительно прикрывает глаза папа.

– Почему ты так думаешь? – смотрю на него вкрадчиво с трудом глотая.

– Подобная ситуация была у меня с твоей мамой, Мира. Ты знаешь, о чём я говорю.