Текст книги "Укради мое сердце (СИ)"

Автор книги: Арина Вильде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда все время до твоего отъезда будем проводить вместе. Мне нужно зацеловать тебя на месяц вперёд, – улыбаюсь, притягивая ее к себе за талию. – Ладно, беги собирайся, я здесь подожду.

– Я быстро.

Вероника скрывается за дверью общежития, а я упираюсь в перила крыльца и думаю, чего бы такого придумать, чтобы удивить ее.

Глава 30

POV Вероника

– С победой, – совсем не искренне кивнула мне Оля, как только я вошла в комнату.

– Спасибо. – Бросаю сумку на пол рядом с кроватью и достаю из шкафчика полотенце и банные принадлежности.

Конечно же, Оля была уже здесь. Ох, как же я устала от постоянного напряжения рядом с ней. Кроме того, что она заявила свои права на Рому (моего Рому, на минуточку), так она ещё и постоянно проверяет, не стащила ли я у неё что-то из косметики или одежды. Чаще всего между нами царило гнетущее молчание и разговаривали мы лишь по делу. Например, когда надо скинуться на моющие средства или веник.

Поспешно принимаю душ, смывая с себя этот долгий день. Я была уверена в своей победе. На самом деле я знала своих соперниц и понимала, что я лучше, но нервное напряжение унять все равно не удалось.

Пенсионерами в художественной гимнастике становятся где-то к двадцати трём годам, и у меня было не так уж и много времени, чтобы добиться каких-то значимых успехов в этом виде спорта. И не потому, что я стремилась закрепить свой успех очередной медалью, и не потому, что жаждала «автомат» по всем предметам на сессии, которые достаются спортсменам, что сумели добиться хороших результатов на соревнованиях, нет. Я всего-навсего действовала на автомате. С самого детства мне вбивали в голову, что я должна быть первой. Во всем. И художественная гимнастика была той единственной нитью, которая связывала меня с прошлым.

После выступлений я всегда представляла, как гордится мной отец. Вот мы вдвоем едем в машине и делимся впечатлениями от соревнований. Вот я хвастаюсь ему очередной медалью. А вот он сидит в первом ряду и с гордостью смотрит на мое выступление.

О маме я думала редко, а представляла ее в своих мечтах еще реже. Слишком уж недавними были мои раны. Она сломала наши жизни, все могло быть иначе… Но потом я задумываюсь о Роме. Если бы мы не обнищали, я бы никогда не перевелась в ту школу и никогда не встретила бы этого парня. Я попыталась взвесить на одной чаше весов свое благополучие и счастливое безбедное детство, а на второй Соловьева – и не смогла. Его недавнее признание в любви все еще вертелось у меня в голове, и я не могла поверить в то, что он сказал это серьезно.

Все было странно.

Очень.

К счастью, моя смена прошла спокойно. Рома ждал меня в машине у входа, готовый в любую минуту броситься на выручку.

Каждые десять минут я отправляла ему смешные стикеры, давая понять, что жива, здорова и невредима. И что никакой извращенец не пытался затащить меня в темный уголок. Ещё перед тем, как зайти в клуб, он установил на мой телефон какую-то программку слежки, чтобы в случае невыхода на связь в течение десяти минут он точно мог знать мое местонахождение.

Было ощущение, что мы играем в шпионские игры, но не могу не признать, что мне это нравилось.

А ещё меня не могло не радовать, что Александр Олегович, кажется, напрочь забыл обо мне. Несколько дней назад в клуб устроились две танцовщицы, и девочки из моей смены поговаривали, что те уже успели пленить сердце управляющего. Или же то, что находится под ширинкой. Поэтому я очень-очень надеялась, что ещё две смены – и я навсегда исчезну из этого места.

Я была слишком наивной и неопытной, чтобы понять, во что ввязалась, но сцена в вип-кабинке, свидетелем которой я нечаянно стала, а ещё приставания клиентов дали мне пинок под зад. Теперь я не чувствовала себя в безопасности, работая в клубе. Ведь я уверена, что видела лишь вершину айсберга, а самое настоящее, грязное находится не так глубоко, как я считала.

– Ну как, все в норме? – первое, что спрашивает Рома, стоит мне забраться в салон автомобиля.

– В этот раз без приключений. Никто не заценил мою коротенькую кожаную юбку, слишком уж много вокруг было голых девушек, – произношу шутливо и пристегиваю ремень безопасности.

Рома мою шутку не оценил, завёл мотор и медленно вырулил в сторону проспекта. На улице было сыро и темно, до рассвета оставалось ещё несколько часов, и я собиралась прогулять сегодня пары, чтобы хорошенько выспаться. К счастью, благодаря победе в соревнованиях можно было позволить себе такую блажь.

Мы ехали молча, и это молчание не угнетало, наоборот, я чувствовала себя рядом с Ромой тепло и уютно. Наблюдала за тем, как сосредоточенно он ведёт машину, и пыталась понять, в какой момент этот парень заполучил отдельную полочку в моем сердце. Прошло всего несколько недель с тех пор, как мы вместе, а я уже не могу представить свою жизнь без его дурацких шуточек, поцелуев и смеха.

Я не заметила, как мы подъехали к пирсу вместо дома. Я не была здесь ни разу и даже не знала, что на автомобиле можно подъезжать так близко к морю.

– Немного романтики в нашей повседневной жизни не помешает, правда? – Рома повернулся ко мне, щелкая какими-то кнопками на панели, и салон погрузился в темноту.

– Больше похоже на то, как если бы ты решил убить меня и по-быстрому избавиться от трупа.

– Зачем убивать, если можно заняться более приятными вещами.

В полутьме я замечаю, как Соловьев приближается ко мне. Его пальцы скользят в мои волосы, крепко обхватывают мой затылок и заставляют подчиниться. Потянутся к нему за ежедневной дозой поцелуев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все вокруг померкло и потеряло значимость. Исчезло море, исчез тесный салон авто, все вокруг погрузилось в тишину, где были только мы. Его рука стала опускаться вниз по спине, а потом он пробрался под кофту, лаская мою грудь, и в этот раз я даже не пыталась его остановить. Мне было приятно. До дрожи.

Внезапное возбуждение накрыло меня лавинной, а вспомнив о субботнем вечере, о его ласках и моих бесстыдных стонах, мне вдруг захотелось повторить все это. Вновь оказаться на грани и почувствовать те запретные ощущения.

– Скажешь, если я вдруг сделаю что-то не то, – хриплым голосом произнёс Рома, всего на мгновенье оторвавшись от моих губ.

Я кивнула, но не уверена, что он заметил это в темноте, а через мгновенье его рот вновь терзал мои губы.

Его рука поползла вниз, пальцы больно впились в талию, но это скорее была сладкая боль, нежели неприятная. Из меня вырвался первый стон, я выгнулась на сиденье, обхватила парня за шею, притягивая ближе и призывая продолжать свою пытку.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипит он, лаская мою грудь.

– Ты повторяешься.

– Я говорю по сути.

Короткий диалог, и вновь поцелуи, объятия, ласки и мои стоны. Рома уже почти перебрался ко мне, еще немного – и сломаем переднее сиденье.

Я немного осмелела, то ли от дикого притяжения, то ли от того, что после прошлого раза была точно уверена, что стоит мне сказать «нет», как Рома остановится и не будет настаивать на продолжении. Поэтому могла позволить себе расслабиться и наслаждаться теми ощущениями, которые дарил мне этот невероятный парень.

Я потянулась к поясу его джинсов и ослабила его. Словно в ответ на мои действия послышался звук расстегиваемой молнии на моих брючках. Я тяжело дышала, а в голове ни единой мысли. Вот его рука проникает под трусики, и из моего рта вырывается новый полустон-полувсхлип.

– Тише, детка, тише, – он успокаивает меня, отстраняясь, но не убирая руку с моего чувствительного места. Я чувствую, как в трусиках становится влажно, и ёрзаю от нетерпения.

Губы Ромы перемещаются на мою шею, его горячее дыхание опаляет мою кожу, а пальцы продвигаются все дальше и дальше, раздвигая мои складочки и надавливая на чувствительный бугорок. Я вся дрожу в его руках и с нетерпением жду, что же дальше.

От его прикосновений по всему телу прошла волна желания. Я судорожно вцепилась в его плечи, бесстыже раздвинула ноги и откинула голову назад. Пальцы Ромы умело терзали мою плоть, и, когда он внезапно остановился и отстранился от меня, я заныла от разочарования.

– Подожди, малыш, давай переместимся на заднее сиденье, здесь немного неудобно.

Меня не надо было упрашивать. Я чувствовала себя школьницей, чей парень тайком взял родительскую тачку, чтобы затеряться где-то в безлюдном месте и целоваться до помрачения, стирая грани дозволенного.

Мы в спешке переместились назад, и Рома тут же сдернул с меня футболку. Нежно провел губами по ключице и расстегнул застежку лифчика, освобождая мою грудь. Я откинулась назад и уперлась спиной в дверку. Всхлипнула, когда его рот завладел моими сосками, и потянулась к джинсам Ромы. В этот раз с намерением всё-таки хотя бы притронуться к нему там.

И ни одной мысли о том, что это неправильно, грязно и развратно. Потому что это Соловьев, парень, которого я знаю, кажется, целую вечность и который по-настоящему переживает и заботится обо мне. Иначе он не торчал бы перед клубом всю ночь, дожидаясь меня. Так я оправдываю свои действия.

Мне было немного страшно. Никогда раньше до этого я не ласкала мужскую плоть и не была уверена, что стоит это делать сейчас. Но моя рука все же справилась с пуговицей, и пальчики несмело проникли под резинку трусов, прикасаясь к чему-то твёрдому и горячему.

Рома громко выдохнул и замер, ожидая моих действий.

– Я… я не знаю, что делать, – признаюсь, все так же замерев и боясь пошевелиться.

– Тебе не обязательно делать что-то, я ничего не жду в обмен.

– Нет, я хочу, скажи мне как.

Рома на мгновение отрывается от меня и расстегивает до конца ширинку, потом немного приспускает штаны и кладёт мою ладонь на вздыбленный член.

– Просто поласкай его, вот так. – Его рука легла поверх моей и задвигалась вверх-вниз, задавая темп. От осознания происходящего мое лицо залилось краской, и я была рада, что в салоне авто темно. – Иди сюда. – Рома ухватился за пояс моих расстегнутых чёрных джинсов и потянул их вниз, заставляя меня немного приподняться, чтобы он мог стянуть их.

Его пальцы отодвинули краешек трусиков и проникли под них, поглаживая меня и размазывая предательскую влагу. В ответ я провела большим пальцем по его головке и почувствовала под подушечкой капельки смазки.

– Так хорошо? – спросил он, немного навалившись на меня и срывая с моих губ поцелуй. Его палец легко проник в меня, подразнивая и обещая повторение того, что я ощутила рядом с ним в своей комнате несколько дней назад.

– Да, – говорю дрожащим голосом, исследуя его член и поражаясь его длине.

Он терзает меня, дразнит и сводит с ума. Я извиваюсь, стону и прошу не останавливаться. И в какой-то момент, когда мое дыхание полностью сбилось, а в голове остался лишь туман, Рома остановился и потянул меня на себя. Я застыла и задрожала. Первый раз в машине не так уж и романтично, но, охваченная диким желанием, отгоняю в сторону эту мысль. И подчиняюсь парню.

– Не бойся, это точно случится не сегодня и не в машине, – словно прочитав мои мысли, шепчет Рома, придерживая меня за талию. Я перекинула одну ногу через Рому и села на него, чувствуя сквозь трусики его эрекцию.

Одной рукой Соловьев продолжал придерживать меня за талию, а вторая поползла вниз и отодвинула в сторону краешек тонкой ткани. И я почувствовала его. Кожа к коже.

Внизу живота разгорелось пламя. От осознания того, как порочно это смотрелось бы, включи он освещение, сердце забилось чаще.

– Потрись об него, – скомандовал Рома, захватывая в плен своих губ мой сосок, и я подчинилась.

Я задвигалась бёдрами, скользя по его члену, и застонала. Губы Ромы оторвались от моей груди и нашли мои. Его руки крепко сжали меня за талию, направляя то вверх, то вниз. Внутри меня все горело, казалось, вот-вот – и я взорвусь.

– Черт, малыш, я так хочу оказаться внутри тебя. Клянусь, когда настанет этот день, я умру в первую же минуту от наслаждения, – простонал он.

Его пальцы вновь нашли мой чувствительный бугорок и стали растирать его. В сочетании с его гладким, твёрдым и горячим членом, который скользил у меня между ног, это вызвало во меня такую бурю эмоций. Мне хотелось чего-то большего, запретного. Наверное, если бы Рома попробовал проникнуть внутрь меня членом, я бы не выразила никакого протеста. Потому что голова напрочь отключилась и все мое естество было сосредоточено там, где желанная головка члена вновь и вновь задевала мои складочки, норовя прорваться внутрь.

Еще несколько движений, и я почувствовала, как взорвалась. Кажется, я выкрикнула имя парня перед этим, а потом замерла, прижавшись к его груди, и обвила шею руками. В ушах звенело, а перед глазами плясали искры. Я пыталась выровнять сбившееся дыхание, пока внутри меня все пульсировало от яркого оргазма.

Запах кожи, парфюма парня, его колючая щетина и скрип кожи сидений навсегда отпечатались у меня в памяти и ещё долго будут напоминать именно об этом моменте.

Рома прильнул к моей шее, немного покусывая и посасывая кожу, а его рука переместилась на член. В темноте я всегда была смелее, поэтому провела ладонью по его груди вниз и накрыла разбухшую головку, прося разрешения помочь ему с этим.

Его пальцы накрыли мою ладонь, я немного сжала бархатистую кожицу, поигрывала с головкой и ускорила темп под его четким руководством. Рома рвано выдохнул, его пальцы с силой сжали мою грудь, но вместо боли я чувствовала вновь зарождающееся желание.

– Ника, – простонал он, находя в темноте мои губы и впиваясь в них жестким поцелуем. В этот момент я почувствовала, как его член дернулся, и по моим пальцам потекла горячая влага. – Я люблю тебя, – выдохнул мне в губы, и эти же слова были готовы вырваться из моего рта, но я смолчала. Слишком страшно было произносить это вслух. Словно после этого все изменится до неузнаваемости.

Глава 31

Домой мы возвращались в молчании. Слова были лишними. В салоне авто тихо играла музыка, за окном уже начало светать, но магия этой ночи до сих пор не развеивалась.

Одной рукой Рома сжимал руль, а вторая покоилась на моей ноге. Нежно выводила узоры, заставляя мое тело покрываться мурашками.

Я обвела подушечками пальцев его кисть, а потом наши пальцы переплелись. В голове в который раз проносились картинки нашего ночного свидания и того, как бесстыдно я вела себя с парнем. До сих пор не могу посмотреть ему в глаза. А ещё внутри меня поселился червячок сомнения. Что, если он делает это все, чтобы соблазнить меня? Завоевать и трахнуть Ромашкину, которая к тому же ещё и девственница, – что может быть лучше?

– Какие планы на Новый год? – неожиданно спросил Рома, и мне пришлось на время забыть о своих сомнениях.

– Пфф, до него ещё дожить надо. Но вообще – пока никаких.

– Мы с семьей собираемся в Австрию, поехали с нами?

– Я… не думаю, что это хорошая идея, я буду там лишней, да и вообще…

– Ты никогда не будешь лишней там, где есть я. К тому же, если ты откажешься, мне придётся остаться здесь с тобой.

– Я не могу заглядывать так далеко, есть вероятность, что я буду на сборах. Если хорошо покажу себя в столице.

Рома вздохнул и сильнее сжал мою руку. Мне очень хотелось провести новогодние праздники с ним, но Австрия слишком дорогая для меня.

– Давай тогда я куплю билеты, а если у тебя не получится, то останусь с тобой. Даже если нам придётся ютиться в общаге. Сбросишь мне свой загранник.

– Я не… у меня нет загранника, – говорю едва слышно и краснею. Мне стыдно признаваться, что я ни разу в жизни не выезжала за пределы страны.

– Тогда у тебя есть время сделать его. – Рома поворачивает голову в мою сторону, и я ловлю его тёплый взгляд. – Серьезно, Ромашкина, только представь: ты, я, снег и горы. Мы сможем целыми днями заниматься всякими приятными вещами, пока мои родственнички будут покорять вершины гор. Говорят, как Новый год встретишь, так и проведёшь, а мне бы хотелось провести его с тобой. Желательно в постели.

– Заманчивое предложение, – хмыкаю, отводя взгляд. Щеки заливает пунцовой краской, стоит мне только подумать о том, чем мы занимались сегодня в машине и что именно сможем делать в уютном заснеженном домике.

– Тебе все равно нужен будет загранник, чтобы выехать на соревнования, поэтому не тяни.

– Хорошо, – в конце концов, в последний момент я смогу сказать Роме, что не поеду. Хотя соблазн был велик. – У меня ощущение, словно мы целую вечность вместе, – улыбаюсь я, потому что не могу вспомнить жизнь без Соловьева. Он словно просочился внутрь меня, и, когда его нет рядом, чего-то не хватает, а на душе неспокойно. И это немного пугает. Нельзя настолько быть зависимой от другого человека. Нельзя настолько сильно впускать его в свою жизнь.

POV Рома

Холод подкрался неожиданно, так же неожиданно, как и отъезд Ромашкиной. Она стояла на перроне в теплой куртке и, натянув на голову капюшон, одной рукой держала стаканчик с горячим напитком, а второй придерживала огромный чемодан.

Она выглядела такой маленькой и хрупкой в толпе, что мне захотелось поскорей добежать до нее и скрыть от всех в своих объятиях.

До отправления поезда оставалось несколько минут. Я почти опоздал из-за модульной контрольной работы и чертовых пробок на дорогах. Хотя не буду врать, мне хотелось послать к черту учебу и провести этот день со своей девочкой.

Целый месяц без Ромашкиной, без ее запаха волос и сладких поцелуев. На душе было тоскливо. Я не хотел ее никуда отпускать, но понимал, насколько важны для нее спортивные сборы и соревнования.

Вероника словно почувствовала мое приближение, оторвала взгляд от своих ботинок и улыбнулась, заметив меня среди многочисленных прохожих.

– Привет, будущая чемпионка. – Сгреб ее в охапку и приподнял в воздух. – Как думаешь, сможем договориться с проводником, чтобы я проехал «зайцем» вместе с тобой?

Вероника рассмеялась, но в ее взгляде я заметил отражение своей грусти.

– Это всего на месяц, Соловьев, а ты уже несколько дней ноешь как девчонка. Ты даже не заметишь моего отсутствия. Еще два месяца назад ты и не вспоминал обо мне, так что ничего страшного не случится.

– Конечно, я тебя вспоминал. Ты много лет почти каждую ночь приходила ко мне в страшных снах и то заливала чернилами мой рюкзак, то поливала суперклеем стул. Тебя вообще сложно забыть.

– Подлиза. – Ее холодные пальцы коснулись моей щеки, а мой взгляд опустился ниже и задержался на ее губах. Я прильнул к ней, согревая своим дыханием, дразня языком и запоминая вкус нашего поцелуя. Скорее всего, последнего этой осенью, потому что если Вероника победит, то ей придется задержаться еще на месяц или даже два. От этой мысли на душе становится хреново.

В первый же день после возвращения Ники сниму номер в отеле с видом на море, устрою романтический ужин и наконец-то сделаю ее своей. Полностью. Возможно, если бы я надавил на нее, то это случилось бы еще несколько дней назад, но я и сам немного боялся, вдруг сделаю что-то не так и причиню ей боль. Или после секса наши отношения пойдут к черту. Какое-то странное чувство не давало мне переступить границу и сделать последний шаг нашего с ней единения, несмотря на то, что несколько раз мы оказывались полностью обнаженными в одной постели. Ожидание заводило, и от этого каждое прикосновение, каждая встреча и проведённая минута наедине казалась сладкой мукой.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чувствую себя девчонкой, которая провожает парня в армию. Сейчас начну клясться, что обязательно дождусь тебя и не буду смотреть в сторону других, – смеюсь, отрываясь от Ники.

– Не утрируй. Всего четыре недели – и мы снова будем вместе.

– Неделя. Я в пятницу после пар возьму тачку у Дениса и примчусь к тебе на выходные, – эта идея пришла ко мне только что. Ведь можно же так сделать. Приезжать к Ромашкиной по выходным, и тогда время пройдет незаметно.

– Не получится. – Ника прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону. – Ты просто никогда не был на сборах. Мы просыпаемся в пять-шесть утра, делаем утреннюю пробежку, завтракаем, а потом у нас несколько тренировок в день аж до самого вечера. Отбой строго в десять, и снова все по кругу. Без выходных и отпуска.

– Как-то не так я представлял эти ваши тренировки по маханию ленточкой. – Мне вдруг стало интересно, на самом ли деле Ника будет так занята или же просто хочет отделаться от меня.

– Это у нас еще щадящий график, у парней-борцов все намного хуже. Но мы тренируемся с детства и привыкли к такому ритму жизни.

– Концлагерь… Подожди, с вами что, еще парни будут? – напрягся я.

– Не знаю, я никогда не тренировалась в олимпийском лагере и….

– Девушка, вы заходите? Поезд через минуту отправляется, – в наш разговор вмешался раздражительный женский голос, и Ника засуетилась, пытаясь отыскать в сумочке билет.

– Да, сейчас, минутку.

– Я помогу с багажом. – Хватаю за ручку чемодан, в который можно было бы вместить саму Веронику, и затаскиваю его в вагон.

– Молодой человек, поторопитесь, иначе уедете вместе с нами.

– Я быстро! Хотя не скажу, что сильно огорчусь, оставшись в компании очаровательных дам! – Подмигиваю Нике и быстрым шагом иду по узкому коридору.

Я нахожу купе Ромашкиной, в котором на своих полках уже расположились две женщины и девочка лет тринадцати, под косые взгляды проводницы и ее недовольное ворчание в последний раз целую Нику и прижимаюсь к ее лбу своим.

– Буду скучать. Позвонишь, как доберешься.

– Обязательно. И я… буду скучать, – кажется, эти слова дались ей сложно, я заметил, что она относится к тому самому типу людей, которым тяжело говорить о своих настоящих чувствах.

– Все, я убежал. – Пробегаюсь глазами по ее лицу, запоминая каждую черточку, делаю несколько шагов в сторону выхода, а потом вспоминаю, что забыл отдать ей кое-что важное. – Вот, откроешь потом. – Всовываю ей в руки маленькую коробочку, которую ношу с собой уже не один день, ещё раз быстро чмокаю свою девочку в губы и убегаю.

Поезд трогается с места, и я ищу глазами лицо Ники в окошке, надеясь ещё раз встретиться взглядом с ее ледяными глазами. Она машет мне рукой и шлет воздушный поцелуй. Я бегу по перрону вслед за ее вагоном так долго, насколько это возможно, и задорно улыбаюсь. Поезд ускорился, и мне ничего не осталось, кроме как смотреть ему вслед.

Глава 32

Я медленно побрел к машине, пытаясь придумать, чем заняться, но так и не смог. Все свободное время я проводил с Ромашкиной, а сейчас меня преследовало странное чувство опустошения. В кармане пиликнул телефон, и я поспешил достать его.

ДемоНика: Уже скучаешь?

Я улыбнулся, завёл мотор, включил подогрев сидений в машине, откинулся на спинку и непослушными от холода пальцами быстро напечатал ответ.

«Ещё спрашиваешь? Тебя нет всего три минуты, а ощущение, словно прошла вечность».

ДемоНика: А я нет. Напишу, когда почувствую, что скучаю:)

«Не ври, я знаю, что ты уже обсморкала все носовички и рассказываешь соседкам по купе, как бессмысленна жизнь без меня».

ДемоНика: На самом деле я только что открыла бутылку шампанского и предложила им выпить со мной за избавление от такого парня-монстра =)

«Ты так и не научилась врать, дорогая».

ДемоНика: Правда? Ладно, тогда придётся признаться: я все-таки тебе соврала, там будут парни. Накачанные, высокие и красавцы. Легкоатлеты.

«Скажи, что ты пошутила».

ДемоНика: Кажется, связь пропадает.

«Ромашкина, там ведь не будет никаких парней?»

ДемоНика: Связь…

«Ника!»

ДемоНика: Пока, мой ревнивец.

И она вот так просто вышла из сети, оставив меня переваривать полученную информацию. Какие на фиг парни? Какие спортсмены? Целый месяц она будет жить под одной крышей с десятками мужиков, как здесь можно быть спокойным? В голову закралось множество картинок развития событий. Что, если она познакомится там с кем-то?

Экран телефона снова засветился, прерывая мою разыгравшуюся паранойю.

ДемоНика: Ой, а вот теперь я скучаю.

И следующее сообщение: «Кажется».

Эта девушка однозначно сведёт меня с ума.

ДемоНика: Но насчёт парней я не шутила.

«Мне полегчало. Очень. Сделаю вид, что последнего сообщения не увидел. Целую».

ДемоНика: И я тебя.

Блокирую телефон, переключаю передачу и мчусь домой. Сегодня ночью последний заезд в этом сезоне, это должно помочь мне отвлечься от мыслей о Веронике хотя бы на время.

Но моим планам не суждено сбыться. Прямо с порога я застаю подозрительно тихую Арину, которая отводит от меня взгляд и не спешит бросаться с объятиями, как делает это обычно.

– Что-то случилось? – спрашиваю у Сони, которая сидит на диване, укрывшись пледом.

– Спроси у своей любимой племянницы, уверена, ей есть в чем покаяться, – не отрываясь от экрана ноутбука, отвечает она.

– Ну, расскажешь сама или придётся задействовать пытки? – с любовью смотрю на мелкую, ожидая признания. В прошлый раз, когда у неё был такой вид, оказалось, что она порезала платья Сони, пытаясь подогнать их под свой размер.

Арина тяжело вздохнула, посмотрела на меня, а потом махнула рукой, призывая следовать за ней. Мы прошли через кухню к кладовке, а оттуда вошли в гараж через дверь, которой пользовались очень редко.

И сразу же с порога мне бросился в глаза розовый цвет. Ужасный розовый цвет, разъедающий мои глаза. На моем байке.

– Вот дерьмо, – выругался я, поняв, что это далеко не акварель. Шины, мотор, заднее крыло – все было окрашено в розовый, как и пол вокруг моей ласточки.

– Я… я думала, тебе понравится. Хотела сделать сюрприз, розовый же такой красивый цвет, – дрожащим голосом, чуть ли не плача, произнесла Арина.

Я разозлился, на самом деле разозлился. Только недавно отдал кучу денег за ремонт, и вот теперь снова придется гнать байк в мастерскую. Я хотел накричать на мелкую, но при виде медленно катившейся слезы по ее пухлым детским щёчкам лишь громко выдохнул и закрыл глаза. Спокойствие. Главное – спокойствие. Все можно перекрасить, это не самое страшное в жизни. Но должен признать, что проделка племянницы хорошо так отвлекла меня от мыслей о Ромашкиной. Хоть какой-то плюс от этого.

– Где ты взяла краску?

– Купили с папой. Для граффити. Я по телевизору видела. Мы хотели разрисовать мой велосипед, но я подумала, что будет красиво смотреться и на твоём мотоцикле. А потом мама напугала меня и сказала, что ты разозлишься. Ты злишься на меня?

– Немного, – не говорить же ребёнку, что если бы она была постарше, то здорово бы отхватила бы от меня.

– Ты меня больше не любишь?

– Конечно, я тебя люблю, что за ерунда? Завтра отвезу байк к мастеру, и он все исправит. – Подхватываю на руки малышку и иду с ней обратно в дом, потому что в гараже слишком холодно, а она без курточки.

– Ты почти не гуляешь со мной, как раньше, не забираешь меня из сада, не играешь. Это все из-за той девочки? Теперь ты любишь ее, а не меня?

– Какой ещё девочки? – удивленно спрашиваю я, потому что с Никой она виделась всего раза три.

– С которой ты спишь теперь по ночам, – тихо прошептала Арина, и я застыл.

– Что?

– Я проснулась как-то ночью, мне стало страшно, и я пошла к тебе, а ты спал с Вероникой. Теперь ты всегда будешь с ней?

– Нет, конечно, просто она тоже боялась спать одна и я разрешил ей остаться у нас, – выдохнул с облегчением, понимая, что Арина не видела ничего такого. В следующий раз стоит проверить, закрыл ли я дверь на защелку.

– Тогда можно сегодня с тобой поспать?

– Конечно. Можем даже собрать по дому всех наших кошек и завалится спать вместе с ними, так будет теплей.

– Ура! – радостно выкрикнула племянница и крепко обняла меня за шею. На неё невозможно злиться, жаль только, что гонку пропустил, можно было подзаработать деньжат.

Уже лёжа в постели с нашими тремя котами, Арина, которая, я думал, давно спит, повернулась ко мне и тихо спросила:

– Я сегодня слышала, как ругались мама и папа. Мама сказала, что он заделал ей ребёнка, это как?

– Эм… – Интересная новость, неужели у нас будет пополнение? – Наверное, у тебя будет братик или сестричка, но это надо спросить у родителей.

Арина молчала какое-то время, а потом прижалась ко мне, перетаскивая поближе несчастную Аську.

– Если у них будет новый ребёночек, то они будут меня любить меньше?

– Ты говоришь глупости, – обнимая Арину, говорю я, радуясь за Дениса и Соню, если у них и в самом деле скоро появится второй ребёнок, – если любишь, то нельзя уже разлюбить. И мама, и папа, и я всегда будем любить тебя.

– Это хорошо, и прости ещё раз за краску, я не хотела, честно. Думала, что тебе понравится, если мой велосипед и твой мотоцикл будут одинаковыми.

– Прощаю, но, если сделаешь еще раз что-то подобное, выдам все твои секреты родителям, поняла?

– Да!

– Отлично, а теперь спать!

– Расскажешь сказку?

– Ты уже взрослая девочка для сказок.

– Девочки в любом возрасте любят сказки, ты ничего не понимаешь, Рома, – важным голосом произнесла она.

– Ладно, будет тебе сказка, про козлёнка хочешь? – рассмеялся я.

– Нет, хочу про разбойника.

– Лучше про Курочку Рябу.

– Это сказка для малявок.

– Ты и есть малявка.

– А вот и нет, я уже большая.

– Ага, так я и поверил.

Мне пришлось рассказать три сказки про принцесс и разбойников, прежде чем Арина уснула. Несколько раз я поглядывал на телефон, боясь пропустить сообщение от Ники, но она не писала. До утра лежал, слушал посапывание малявки и мурлыканье кошек, а потом наконец-то и сам провалился в сон. Проснулся от какого-то шума. Открыл глаза и у двери увидел Арину, сидящую на полу.

– Что ты делаешь? – Она перебирала что-то своими маленькими пальчиками, а рядом стоял молоток.

– Вот. – Арина бежит ко мне и высыпает из ладошек на одеяло мелочь и несколько крупных купюр. – Это чтобы отремонтировать твой мотоцикл.

– Ты разбила свою копилку? – спрашиваю, удивлённо поглядывая на осколки розовой свинки на полу.

– Да, ты ведь будешь любить меня? Не обижаешься, что я испортила тебе мотоцикл?

– Не обижаюсь, но обязательно обижусь, если ты не заберёшь свои деньги обратно. Это не по-мужски – брать у дамы деньги. – Если у меня когда-то будет ребёнок, я бы очень хотел, чтобы он был похож на Арину. Уверен, она превратится когда-то в красивую девушку с добрым сердцем. И я буду готов убить любого, кто посмеет ее обидеть. – А теперь вон отсюда, дай мне поспать.

Арина радостно улыбается – правда, мне почему-то кажется, что это связано не с моим прощением, а с тем, что деньги все ещё принадлежат ей, – а я нащупываю под подушкой телефон и с нетерпением смотрю на экран.

Но вместо сообщения от Ники мне пришла ссылка от друга. Перешел по ней и замер с телефоном в руках. Вчера во время заезда случилась авария, в фуру врезалось четыре байка, и один из парней находится в больнице в тяжёлом состоянии. По спине прошёл озноб от осознания того, что одним из тех парней мог оказаться я. Пожалуй, Арина вовремя решила попробовать себя в граффити.