Текст книги "Катюха - расхитительница помоек (СИ)"
Автор книги: Анжела Огурцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 25
Сначала корпоратив проходил чинно и культурно. Все обсуждали какие-то рабочие моменты, но по мере употребления напитков обстановка становилась всё более раскованной. И тут к нам с Пашкой подошла Светлана. Она была почти трезвая, но, судя по полному стакану в её руках, всё ещё было впереди. Чинно поздоровавшись, она показала на свободный стул у нашего столика.
– Можно?
Пашка любезно отодвинул стул, чтобы она смогла сесть. Чтобы как-то скрасить неловкую паузу, я спросила:
– Как дела?
Светлана отхлебнула из своего стакана и ответила:
– Как сажа бела!
Почему-то с таким вызовом ответила, как будто я что-то неприличное спросила. Ну ладно, не хочешь разговаривать – давай молча посидим. Но вот разговаривать она как раз хотела.
– Катерина, не жалеешь, что из торгового зала ушла?
– Нет, я же с самого начала сюда хотела. А в зале я временно работала.
Светлана снова приложилась к своему стакану.
– То есть добилась своего в конце концов?
– Ну да, – я ещё не понимала, куда она клонит.
Светлана повернулась к Пашке.
– Павел Егорович, как вам Катерина в качестве специалиста? Не зря я её к вам привела?
Пашка тоже растерялся.
– Нормальный специалист. Шарит.
– И в чём шарит? В компьютерах или как перед своим начальником ноги раздвигать?
Это было неожиданно. Мы с Пашкой молча глядели на неё и не знали, что ответить. А её это только завело ещё больше.
– Катюха, ты же без мыла куда угодно пролезешь. Всего ничего поработала в отделе – уже какого-то папика себе завела. Уже и одета по фирме, и косметика дорогая. Потом дальше принялась карьеру делать. В отделе стоять уже не хочется, подалась в инженеры.
Слово «инженеры» у неё прозвучало как ругательство. Мне стало обидно.
– Вообще-то я институт окончила, – напомнила я.
– Да куда уж нам, необразованным! – скривилась Светлана. – Или всё-таки дело в другом? А, Катюха?
Первым понял причину её странного поведения Пашка.
– Света, по-моему, ты немного перебрала?
– Немного? – уставилась на него Светлана и залпом допила содержимое своего стакана. – А вот теперь самый раз! Так скажи, Егорыч, как тебе Катюха?
Пашка исподлобья глядел на Светлану, которая пьянела прямо на глазах.
– Что, так себе? – язык у неё уже начал заплетаться. – А может, у меня лучше получится?
И она положила руку ему на бедро. У Пашки глаза полезли на лоб.
– Светка, ты офигела?
– Хочешь устроить мне экзамен на профпригодность? – она подняла руку выше и принялась расстёгивать ремень на Пашкиных джинсах. Надо было срочно что-то делать. А поскольку я тоже уже успела выпить, то не придумала ничего лучше, как с разворота залепить ей по уху.
– Ах ты… – Светлана отстала от Пашки и переключилась на меня. Из-за того, что она изрядно опьянела, её удары были неточными, но зато она совершенно не чувствовала моих. Тут уже подтянулся народ, и общими усилиями мы её скрутили. Обошлось почти без потерь, если не считать её порванной блузки, но тут уж она сама виновата. Чтобы не портить вечеринку, её отволокли в отдельный кабинет и заперли там в надежде, что к концу мероприятия она протрезвеет.
Мы тоже вернулись в общий зал, но чувствовали себя как-то неуютно. В конце концов Пашка не выдержал:
– Пойди, что ли, воды ей отнеси. А то у неё сушняк после выпитого.
Я взяла бутылку воды и отправилась проведать задержанную. Сидение в зафиксированном виде пошло Свете на пользу. Она больше не ругалась и не буянила, но выяснилось, что на неё напало философски-задумчивое настроение. Она встретила меня словами:
– Катюха, вот скажи мне – почему одним всё, а другим ничего?
– Ты о чём? – не поняла я.
– Ну как же? Вот ты в шоколаде, а я в дерьме. Почему так? Где справедливость?
– Воду будешь? – предложила я.
Она показала свои связанные руки. Э, нет, развязывать тебя я не стану! По крайней мере – в одиночку. Я распечатала бутылку с водой и дала ей попить из своих рук.
– Так что там про справедливость? – переспросила я.
– Почему тебе всё, а мне ничего? – конкретизировала Света.
Почему мне всё? Да потому что я лично себе всё это на помойке насобирала! А почему тебе ничего? Может, потому, что не надо к окружающим людям как к дерьму относиться? Но сказать это вслух я постеснялась, я просто молча слушала её откровения.
– Всю жизнь я пыталась чего-то достичь, кем-то стать. Я старалась всё делать правильно, а в результате меня никто не любит. Вот ты как Пашку подцепила? Просто дала ему?
– Это не так работает, – ответила я. Неужели она серьёзно так себе всё представляет? Но ведь говорят же: что у трезвого на уме – то у пьяного на языке. А она всё продолжала свои излияния, и в какой-то момент у меня стала складываться картина её мира. В нём есть кто-то старший, вроде воспитательницы в детском саду, которая всё знает, всем командует и всех наказывает. И поэтому надо соблюдать установленные правила, вести себя хорошо, тогда тебя не накажут. То есть либо наказывают тебя, либо наказываешь ты – других отношений быть не может. А ещё этот старший раздаёт блага – в виде вещей, и что показалось мне самым странным – отношений. А дружба, любовь – это не отношения между людьми, а нечто заданное правилами. Но в конце концов её пьяная речь свелась к обиде на весь белый свет – почему у них есть, а у меня нет? Причём речь не о вещах, а об уважении окружающих или отношениях с мужчиной. Получается, до неё реально не доходит суть человеческих отношений.
И тут в моём сознании, тоже слегка одурманенном алкоголем, мелькнула ужасная догадка – а вдруг мир действительно устроен именно так, как она представляет? Уж больно уверенно она об этом говорит. И этот мир внезапно показался мне таким чужим и страшным, что от ужаса у меня, наверное, волосы дыбом встали.
– Посиди пока здесь, – кивнула я Свете, которая тянула ко мне связанные руки в надежде на освобождение. Я вернулась за наш столик, и на вопросительный взгляд Пашки спросила:
– Водка есть?
– А ей не хватит? – засомневался Пашка.
– Это мне, – объяснила я. Сама налила половину стакана и залпом выпила. Пашка удивлённо за этим наблюдал.
– Ты чего это?
– Паша, мне страшно, – призналась я. – А вдруг на самом деле на свете нет ни дружбы, ни любви, ни счастья? Зачем тогда жить?
Вот в чём Пашке не откажешь – так это в логичности мышления. Он быстренько построил логическую цепочку – со мной всё было нормально, пока я со Светой не пообщалась, и принялся допытываться:
– Что она с тобой такое сделала? Покусала, что ли?
– Я внезапно увидела её мир, – попыталась объяснить я.
– И что? – всё ещё не понял он.
– Это ад!
Пока он пытался понять смысл моих слов, я успела налить себе ещё полстакана. Меня развезло довольно быстро. Нет, у меня нет склонности к алкоголизму, но чтобы стали делать вы, если бы вам без предупреждения показали ад? Потому что ад – это вовсе не физические мучения. Почему-то мои чувства и нервы оказались оголены, и любой пустяк, на который раньше не обратила бы внимания, сейчас вызывал бурю эмоций. Новый год, что ли, так действует? Или накопившаяся усталость?
Наконец до Пашки дошло, что происходит что-то нехорошее. Он быстро выхватил недопитую бутылку у меня из-под носа, но было уже поздно. Мне уже похорошело. Я глядела на него и думала – как же мне повезло, что я живу не в мире Светланы. В моём мире есть Пашка, есть Серёга… Да и вообще – все люди добрые и отзывчивые. Ну хорошо, не все, но большинство. А которые плохие – то я с ними, к счастью, не сталкиваюсь. Тут я задумалась – а вот Света плохая? Она ведь тоже в моём мире. Поразмыслив, я пришла к выводу, что она в целом хорошая, хоть и с придурью. Почему же тогда в её мире всё плохо и несправедливо?
– Пашка! – спросила я. – Вот скажи – всё ведь хорошо?
– Пить надо меньше, – отозвался Пашка.
– Ну понимаешь… – стала я оправдываться. – Если всё плохо – то надо выпить с горя. А если всё хорошо – с радости. У нас ведь всё хорошо?
– Да, – подтвердил Пашка. И от этого мне вдруг стало так спокойно и радостно, что я бросилась к нему на шею и принялась целовать. Дальнейшее я запомнила хуже – вроде бы мы на такси поехали к нему, и всю дорогу целовались. А потом… Потом вообще ничего не помню.
Глава 26
Первого января я проснулась поздно, и то из-за того, что мне в лицо светило солнце. Я давно заметила, что первого января всегда солнечный день. Пашка уже сидел за компьютером – даже в Новый год не может без этого. Заметив, что я открыла глаза, он спросил:
– Ты как? Голова не болит?
Да, голова тяжёлая, но это с избытком перекрывается ощущением счастья – беспричинного и тотального. Наверное, на то оно и счастье, что не требует объяснений. Хотя одно объяснение у меня есть – это разговор со Светланой. По сравнению с тем миром, в котором она живёт, я прямо-таки нахожусь в раю, где захотела яблоко – и просто сорвала его с ветки. У неё перед носом тоже висят спелые яблоки, но она их не срывает – недостаточно спелые; или их кто-то запретил срывать; или она хочет не яблоко, а жареную отбивную. В результате она вечно голодная и злая. Голодная в прямом смысле – на мужиков. А злая на весь мир. Только мир об этом не знает, и поэтому не расстраивается.
Так мы с Пашкой бездельничали три дня, а на четвёртый у меня зазвонил телефон.
– Девчонка, я тебя не разбудил? – Серёга, как всегда, бодр и весел. – Чем занимаешься?
– Ничем, – зевая, ответила я.
– В гости не хочешь зайти?
– Я сейчас не дома, – попыталась объяснить я.
– А, у своего, что ли? – догадался Серёга. Голос у него стал более серьёзным. – Тут ко мне зятёк заглянул, муж старшей дочери. Приволок свой компьютер, чтобы я поглядел, а у меня мозгов не хватает. Вот я на тебя и рассчитывал. Ну нет – так нет.
– Серёга, погоди! Через часок приеду.
– Во, другой разговор! – радостно воскликнул Серёга. – Всё, ждём.
– Ты куда? – услышав наш разговор, поинтересовался Пашка.
– В гости, – кокетливо улыбнулась я в надежде вызвать у него ревность. И у меня это получилось – вопросы посыпались один за другим.
– Это к кому же? И зачем? Надолго?
– Паша, успокойся. Помнишь деда Серёгу? Он зовёт на компьютер поглядеть и кофе попить.
Пашка как-то сразу успокоился.
– А, ну тогда ладно. Только я не поеду.
– А тебя и не приглашали!
– Катюха, ну ты язва!
Перед тем, как уходить, я поцеловала его.
– Не скучай! Нам же надо отдыхать друг от друга. Созвонимся.
За час доехать не успела, и Серёга мне высказал:
– А говорила – через часок! Мы тут тебя уже заждались.
– Но без меня же не начали? – я кивнула на компьютер, стоящий на столе, где Серёга обычно пьёт кофе. С кровати поднялся коренастый малый лет на пять старше меня.
– Алексей.
– Это вот мой зятёк, – похлопал его по плечу Серёга.
– Катерина, – представилась я.
– Самый лучший знаток компьютеров, которого я знаю, – добавил Серёга. У него сегодня явно было игривое настроение. – Кофе наливать?
– Давай сначала с компом закончим, а то он стол занимает, – возразила я. – Чего с ним?
– Не включается, – ответил Алексей.
Я воткнула шнур в розетку, нажала кнопку – вентиляторы загудели.
– И что не так?
– Так на экране ничего нет, – возразил Алексей.
– Так и надо говорить. Серёга, давай сюда монитор.
На экране действительно ничего не появилось. Пришлось лезть внутрь системника. Такой грязищи я давно не видела.
– С помойки, что ли, его приволокли? – недовольно спросила я.
– Он у меня в мастерской стоит, а там не очень чисто, – смутился Алексей.
– У тебя сейчас весь дом – сплошная мастерская, – засмеялся Серёга и объяснил. – Дом они строят, уже пятый год.
– Достроили уже, – попытался его перебить Алексей.
– Это потому что я вам всю осень отопление монтировал, – продолжил Серёга. – А то бы так и сидели на съёмной квартире. Как тепло стало – сразу переехали.
Алексей продолжил смущённо бубнить.
– Если бы не дети, то давно бы переехали. У нас двое, пять лет и два года. Поэтому и дом начали строить.
– Ладно, давай с компьютером закончим, – предложила я. – Серёга, у тебя мокрая тряпка найдётся?
Пришлось всё разбирать и тщательно отмывать от строительной пыли. Серёга прокомментировал:
– Я свой с помойки притащил – он и то чище был.
– Он ещё и помощнее этого, – добавила я. – Этот уже не первой свежести.
Алексей окончательно смутился.
– Я, как Серёга, не умею всё на помойке находить. Вот с домом закончу, тогда и новый компьютер куплю.
– Когда ты с домом закончишь, тебе ещё кредиты погасить надо будет, – напомнил ему Серёга. Он внимательно наблюдал, как я стала собирать комп. – Неужели всё заработает?
– А куда он денется? – уверенно заявила я. – Чистая машина лучше едет, чистый компьютер лучше работает.
С техникой вообще надо обращаться уверенно, она это чувствует и любит. Вот и сейчас всё заработало с первого раза.
– Сколько? – деловито спросил Алексей.
Неудобно с него деньги брать – не с улицы человек, двое детей, да ещё дом не достроил. Я ответила:
– Типа подарок к новому году.
– Нет, так не годится, – возразил Алексей и протянул тысячную бумажку. – Вот, возьми.
– Бери, бери! – подбодрил меня Серёга. – За работу брать не стыдно. Лёшка, а хочешь, я тебе тоже на помойке компьютер подберу?
Алексей недоверчиво покосился на него.
– Я себе сразу хороший куплю, чего я буду хлам копить?
– Ну смотри! – засмеялся Серёга. – У тебя денег много.
Я промолчала, хотя было что возразить – тот компьютер, который осенью Серёга нашёл на помойке, даже помощнее этого будет, и ничего плохого в нём нет – уже два месяца без проблем отработал. Видимо, Серёга почувствовал мои мысли, потому что добавил:
– Некоторым приятно именно новые вещи покупать. Им душу греет, что новое, пусть характеристики так себе.
– Зачем? – возразила я. – А если бывший в употреблении дешевле и лучше?
– Нет, девчонка, ты не понимаешь! – засмеялся Серёга. – Тут уже не техника, а психология начинается. Убирай эту железяку, давай кофе пить. А то скажешь потом – пожадничал, кофе не налил!
– А я поеду, а то уже поздно, – Алексей взял свой комп под мышку. – Серёга, когда заедешь?
– После выходных. Ты же хочешь, чтобы я с ремонтом продолжил?
Алексей виновато улыбнулся.
– Всё сделаем, не волнуйся, – успокоил его Серёга.
Когда мы остались вдвоём, я заметила:
– Интересные у вас отношения.
– Мне тоже нравятся, – кивнул Серёга. – Лёшка – толковый парень, только руками не очень умеет работать, и планы у него больше возможностей. На дом замахнулся, а денег не хватает. Зато машину новую купил. Потому что хочется всего и сразу. Хорошо хоть на отопление деньги нашёл, а то если бы дом ещё зиму пустой простоял, то уже пенобетонные блоки начали разрушаться. Но у него только на материалы хватило, монтировать он сам попытался. Мне потом за ним переделывать пришлось.
– Неужели так сложно трубы протянуть? – удивилась я.
Серёга достал сигареты.
– Их надо не просто протянуть, а под определённым углом, чтобы циркуляция была. А то сделают – на первом этаже 30 градусов, а на втором выше 15 не поднимается. Это не так легко, как кажется.
– Откуда ты это всё знаешь?
– Потому что в каждой профессии есть свои секреты. Вот ты с компьютерами обращаешься как повар с картошкой, и всё у тебя получается. А другой боится лишний раз притронуться, и всё равно поломает. Вот так-то, девчонка! Наливай ещё кофе, пока чайник не остыл.
– А почему Алексей всё новое пытается купить, если у него денег нет? – наконец задала я вопрос, который мучил меня пол-вечера. Серёга усмехнулся и ответил вопросом.
– А ты замечала, что вот идёт человек весь с иголочки одетый, а покупает пирожок или мороженое – начинает копейки считать? Казалось бы – чего жмешься? А потому что денег нет, все на внешний лоск ушли, а себе на жизнь не осталось. Для таких людей мнение окружающих значит больше, чем собственный комфорт. Тот же пирожок или мороженое.
– Ну почему же? – возразила я. – Я тоже люблю модно одеваться.
– Но ты не готова ради этого убиваться, тратить на это последнее. Ты не пытаешься выглядеть дороже, чем есть на самом деле.
Я вспомнила слова «железной Светы»: «Катюха, вот у тебя всё в шоколаде», и уточнила:
– Но ведь встречают по одёжке?
– Нет, не по одёжке. Вот идёшь ты по улице, а навстречу два мужика – один в костюме с галстуком, в лаковых штиблетах, а второй в джинсах и рубашке с расстёгнутым воротом. Ты можешь определить с виду – кто из них начальник, а кто подчинённый?
Я задумалась, Серёга испытующе глядел на меня и дымил сигаретой.
– Наверное, начальник тот, что в джинсах, – наконец предположила я. – По улице в галстуке и костюме ходить банально неудобно.
– Вот! – воскликнул Серёга. – Начальник может себе позволить себе ходить в джинсах, потому что все и так знают, что он начальник. А подчинённый вынужден соблюдать дресс-код. Но главное отличие – в выражении лица, да и вообще во всём внешнем виде. Начальник – он и в бане начальник. Потому что ведёт себя уверенно.
Я снова вспомнила нашу «железную Свету» – она постоянно всех строит, подчёркивая свою значимость, и всё время боится уронить свой авторитет. Получается, не чувствует себя начальницей? Но сейчас меня больше интересовал другой вопрос.
– А я как со стороны выгляжу?
Серёга затянулся, выпустил в сторону сигаретный дым, и стал осторожно подбирать слова.
– Ты выглядишь дорого. Не в том смысле, что все вещи новые. Скорее, наоборот, из-за того, что вещи явно недешёвые, но та небрежность, с которой ты их носишь, как бы подчёркивает, что ты их не на последние деньги покупала.
– Серёга, но ты же догадываешься, откуда у меня эти вещи? – засмеялась я.
– Другие-то не догадываются, – серьёзным голосом ответил он. – А я тебя больше ценю за умение в компьютерах разбираться.
Я снова задумалась. Так вот почему Светлана считает, что мне всё легко достаётся!
– Пока ты тут рассуждала, чайник успел остыть, – Серёга засунул окурок в свою банку-пепельницу. – Пойду снова подогрею.
Глава 27
Такое неожиданное открытие по поводу имиджа меня изрядно озадачило. Да, я собираю вещи на помойке, и поэтому в чьих-то глазах выгляжу круто. Но ведь кто-то эти вещи выбрасывает. Первое время, найдя стоящую вещь, я пыталась представить себе её прежнего владельца. В случае с одеждой строить догадки просто, хотя бы исходя из стиля и размера. Но мне довольно быстро надоело играть в детектива, который зачем-то пытается реконструировать чужую жизнь по выброшенным вещам. Зачем эти изыски и рефлексия, если меня интересует только сама вещь? Ведь когда вы покупаете новую вещь в магазине, то даже не смотрите, в какой стране она сделана. Конечно, известные бренды иногда публикуют фоторепортажи со своих фабрик. Как правило, там изображены просторные цеха, где молодые улыбчивые китаянки, или вьетнамки трудятся на пользу международного капитала и на радость будущим покупателям. Но это всего лишь пиар – покупателю приятно надеть вещь, аккуратно изготовленную нежными девичьими руками, а что там было на самом деле – ему знать необязательно.
Так и в моём случае: какова история этих вещей, кто их прежние владельцы, почему эти вещи оказались на помойке – меня это не касается. Да и вообще у меня сложилось впечатление, что наши помойки со временем превратились в своеобразные пункты раздачи гуманитарной помощи. Большинство людей, избавляющихся от ненужных, но ещё добротных вещей, предполагают, что эти вещи ещё кому-то пригодятся. Поэтому они не кидают их в мусорный контейнер, а аккуратно кладут рядом. Я даже как-то видела пакет с одеждой, на который скотчем была приклеена записка: «Одежда постирана». Или встречала на помойке телевизор, рядом с которым аккуратно лежали электрический провод и пульт управления. Разумеется, в пульте были рабочие батарейки.
Но поскольку это уже всё вынесено на помойку, то потенциальные новые хозяева с вещами не церемонятся. Пакеты с одеждой просто разрывают, а вещи вываливают на землю или бетон, а там уже смотрят – есть ли что-то стоящее. А совершенно рабочий телевизор тут же начинают разбирать кирпичом в поисках медяшки, которой там обычно кот наплакал. Это уже профессиональный цинизм расхитителей помоек. Когда ты видишь на мусорке пакеты с вещами каждый день, то перестаёшь относиться к ним как к ценности, потому что на другой мусорке будет другой пакет, где вещи ещё лучше, а завтра вынесут ещё, послезавтра – ещё… Древний кинескопный телевизор сейчас уже никому не нужен, будь он даже абсолютно новый – к нему нельзя подключить современные приставки, он не ловит цифровые каналы, в нём нет встроенного видеопроигрывателя… И в то же время всегда найдётся тот, кому такие вещи нужны. Вот я, например.
С Пашкой мы старались не надоедать друг другу. Он лазил по своим подземельям, я– по своим помойкам. Мы оставили безнадёжные попытки приучить друг друга к своему хобби, и даже перестали эту тему обсуждать. Просто негласно решили, что у каждого должно быть право и время на личные чудачества. Я не зря сказала «хобби» – со временем мои походы по помойкам из способа добычи каких-то вещей превратились именно в увлечение, вроде рыбалки или собирания грибов. Тут тоже азарт – что попадётся сегодня? Именно тогда и случилась та история, с которой я начала это повествование.
Неприятности всегда некстати, особенно когда они происходят неожиданно. Если, конечно, попытку изнасилования можно назвать неприятностью. Этот резкий переход от безмятежности и чувства безопасности к полной беспомощности и беззащитности очень сильно долбанул по мне. Где-то неделю я приходила в себя и не хотела никого видеть. Поэтому позвонила Пашке и сказала, что заболела и на работу не приду. Он, разумеется, тут же захотел приехать, чтобы меня лечить. Пришлось ему сказать, что я заразная, и поэтому приезжать ко мне нельзя. Как обычно бывает после таких случаев, начинаешь прокручивать в голове события снова и снова, чтобы понять – где ошиблась, почему всё пошло не так. Умом понимаешь, что это была цепочка случайностей, но всё равно ищешь ответ, чтобы обезопасить себя в будущем.
Вот и я затарилась алкогольными коктейлями, заперла дверь на все обороты ключа, включила на компе первое попавшееся кино, и принялась изводить себя самоанализом. Почему эти мужики обратили на меня внимание? Ну как же – я ведь сама выскочила из контейнера как чёрт из табакерки! Но даже пьяные мужики не цепляются ко всем женщинам подряд. По какому принципу они выбирают? Чёрт, почему меня это должно заботить?!
Немного успокоившись и открыв вторую банку коктейля, я снова принялась рассуждать. Итак, по какому принципу обычно выбирают жертву? Не с целью ограбления, а с целью насилия. Очевидно, по принципу доступности. Если жертва может оказать сопротивление, то это уже менее интересно. Но в моём случае было два датых мужика, против них ни одна женщина не устоит. Что тогда может остановить насильников? Снова явственно вспомнились их мерзкие рожи и крепкие руки, и снова возникло это противное чувство полнейшей беззащитности.
Но алкогольный коктейль сыграл свою роль мягкого антидепрессанта, и после некоторых усилий над собой я продолжила развивать свою мысль. Что их может напугать? Только то, с чем они не смогут справиться. А что это может быть? Газовый баллончик? Пистолет? Нет, пистолет они ещё сильнее захотят отнять. Должно быть что-то, что может действовать только на моей стороне. Получилась загадка – некая могущественная сила, которая может быть только на моей стороне, и неподвластна насильникам.
Но третья банка коктейля вызвала у меня озарение. Это же элементарно! Такие козлы боятся общественного мнения, людей! Если бы тогда к нам кто-то подошёл, какой-нибудь прохожий, то эти придурки моментально бы слились. Почему же никто не отреагировал? А ведь я пыталась звать на помощь. В поисках ответа я поглядела на рваный и грязный комбез, который кинула в коридоре. Ну конечно же! В таком бомжеватом наряде прохожие приняли меня за одну из гопников. А эти быдланы посчитали меня за представительницу своего круга, потому и не стеснялись, наверное, в их среде это нормальные отношения. Но в моём-то кругу это дикая дичь! Значит, я должна даже внешне подчеркнуть, что я представляю свой круг, а не их. То есть получается, что когда я отправляюсь в поход по помойкам, то должна выглядеть как менеджер среднего звена.
Я отставила недопитый коктейль и стала рыться в шкафу. Где-то же у меня это было! То, что я искала, обнаружилось в самом дальнем углу – серые юбка и пиджак совершенно конторского вида. Я нашла их давно почти новыми, что с ними делать, я тогда не решила. Костюмчик в очень хорошем состоянии, но носить его я не собиралась – стиль совершенно не мой. А сейчас как это будет выглядеть?
Быстренько надела белую блузку и костюмчик, встала перед зеркалом – да прямо сотрудница местной управы! Ещё нужны очёчки и бэджик. Ну всё – теперь даже можно кричать: «Налоговая инспекция! Приготовьте документы!» Интересно, как народ отреагирует, если я в таком виде полезу в мусорный бак? А чего гадать-то, надо сделать натурный эксперимент. Новые капроновые колготки у меня тоже нашлись, но вот вместо туфелек на каблуке я всё же надела ботинки. После недавних приключений выходить из квартиры было боязно, но две с лишним банки алкогольного коктейля придали мне храбрости. Да и много шастать я не собиралась – до ближайшей помойки и обратно.
Вышла на улицу и слегка пошатывающейся походкой направилась к ближайшей помойке. Идти недалеко – вдоль нашего дома и свернуть за угол. На улице не холодно и ещё светло. Прохожим предсказуемо на меня пофиг. Вот и мусорка. Ого, сегодня здесь завоз! Среди пакетов с бытовым мусором торчит компьютерная клавиатура. Тут уже во мне проснулся инстинкт охотницы, и я стала раскидывать в стороны пакеты, откапывая клавиатуру. Вообще-то это нарушение неписанного кодекса расхитителей помоек: раскидывать мусор – это вступать в конфликт с местными дворниками. Но азарт расхитительницы помоек, помноженный на две банки коктейля, сделал все эти условности несущественными.
Вдруг в одном из пакетов мелькнуло что-то тёмное и прямоугольное. Смартфон! Я сразу рванула пакет и стала рыться в его содержимом. И вдруг за спиной раздался мужской голос:
– Девушка, вам помочь?
Кто это тут такой любезный? Обернулась – сзади стоит симпатичный парнишка и во все глаза смотрит на меня. Тут меня зло взяло: у меня тут смартфон, а он с глупостями пристаёт! Я сняла тёмные очки и небрежно убрала их в нагрудный карман пиджака.
– Молодой человек, не мешайте работать!
И снова полезла в мусорный бак за смартфоном. Парнишка немного молча постоял у меня за спиной, а потом озадаченно пошёл дальше. Да пофиг! Смартфон уже у меня в руках. Почему его выбросили? Ага, экран битый. Присмотрелась – нет, битое только защитное стекло, сам экран цел. Попробовала включить – экран засветился. Он ещё и работает! На всякий случай перерыла остатки мусора из пакета – обнаружила зарядное устройство. Вот это правильно! Но в следующий раз хорошо бы вообще в родной коробочке, перевязанной красной ленточкой. Больше рыться не стала, но клавиатуру всё равно прихватила. Поглядела по сторонам – кто-то удивлённо оглядывается, но в целом я фурора не произвела.
