Текст книги "Маленький принц и его Роза. Письма, 1930–1944"

Автор книги: Антуан де Сент-Экзюпери

Соавторы: Консуэло де Сент-Экзюпери
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Нужно быть Кетцалем, Золотое перышко, чтобы по-настоящему вас понимать. Восхищаться душой маленькой дикарки, золотым перышком, которому не дают раскладывать паштет для Юти на полу… Приезжайте ко мне, Золотое перышко, наполните мой дом вашим чудесным беспорядком. Пишите на всех столах. Они в вашем распоряжении. И устройте такой же беспорядок у меня в сердце.

Больше я с вами не расстанусь. Не хочу, чтобы не понимали мое сокровище. Я никогда вас ни в чем не упрекну. Ни о чем не пожалею. С каждым днем буду все благодарнее. Буду хорошим. И верным.

Ваши огорчения и мои тоже.

Ты однажды сказала мне, что я «правильный». Золотое перышко, я хотел бы быть всегда достойным тебя. И еще ты мне как-то сказала, что ты «совершенно счастлива». Золотое перышко, ты будешь еще счастливее, когда мы будем жить вместе в Касабланке. У нас будет маленькая машина. И через каждую неделю мы по целой неделе будем вместе. А те шесть дней, что меня не будет, ты можешь брать уроки рисования? Или арабского?

Золотое перышко, беру на себя обязательство сделать вас счастливой.

Ваш муж, ваш кетцаль,

АНТУАН

20. Консуэло – Антуану^[63]

(Лион, июль 1931) Четверг

Любовь моя,

Мы провели день в Лионе. Я пришла из кино, и через час мы уезжаем в Сен-Морис^[64].

Жду тебя в воскресенье, если ты не сможешь приехать, ПРОШУ, мой муж, телеграфируй мне в субботу как можно раньше. В любом случае телеграфируй.

Я немного нервничаю, вот и все. Со здоровьем все в порядке. Я уеду с тобой.

Я уже в порядке, а с тобой мне будет еще лучше, забери меня поскорее.

Обожаю тебя

Твоя

КОНСУЭЛО

21. Антуан – Консуэло

(Сахара, лето 1931 ^[65] )

Золотое перышко, дорогая,

Дует сильный ветер, вздымает песок. Пустыня отменила все очертания и превратилась в движение. Ты сейчас спишь в двух тысячах километров в городе, где царит покой, а я сквозь щели барака слышу громкие жалобы песчаного ветра. Все мы устали, но сгрудились вокруг стола. Кто-то читает, я пишу тебе, но всем нам не по себе, нам, маврам в их палатках и собакам тоже, все мы скулим, кряхтим и долго ворочаемся, прежде чем уснуть. Вот такой он, песчаный ветер, Золотое перышко. Звуки вокруг будят, не дают спать. Мир стронулся с места, движется на комнатку, где мы читаем. Я подошел к двери, Золотое перышко, и сквозь длинные, быстрые, желтые дымки разглядел луну, ориентир, Золотое перышко, в нашем бегстве, буй, неподвижность над бегущей землей, земля побежала сегодня ночью, и это тревожит, Золотое перышко, зверей и людей.

Я тревожусь. Я оставил очень далеко свое сокровище. Она скучает, мечтает, купается, а меня нет рядом, чтобы встретить ее объятиями, проводить до пляжа, не дать зайти слишком далеко в мечтах и в море. Я далеко от нее в краю, лишившемся очертаний, где сегодня вечером сметены все барханы. Где земля под луной задумала начать прилив, где нет никаких других звуков, кроме свиста ветра, он бьет в дверь, бьет в стекла, а где-то далеко-далеко вдруг зазвучала грустная арабская мелодия, как песенка нескончаемого детства.

Золотое перышко, я зарабатываю нам на жизнь и мечтаю. Я куплю тебе маленькую машину, и ты сможешь совершать прогулки, будешь ездить по надежным дорогам, море для сокровища опасно, и тебе, я так думаю, не понравится песок, который может засыпать караван вернее, чем снег. Я подарю тебе все, что ты захочешь. Буду ласковым, сильным, любящим. И «правильным», Золотое перышко, буду стараться изо всех сил и всегда.

Здесь рассказывают красивые истории о сокровищах. Есть сокровища в одном месте, в другом, для мавров это святыни, белые не смеют к ним прикоснуться, потому что для них это запретная страна. Сокровища спят под луной долго-долго, а я представляю, как иду на поиски такой ночью, как сегодняшняя, меня засыпает песок, а сердце у меня переполнено надеждой. Не думаю, что мавры любят спрятанное золото, они любят его неприкосновенность. Оно – соль этих земель, оно их тайна. Сокровище, что мерцает сквозь песок, придает этой земле соблазн и горечь. Хорошо идти с караваном по звездам к такому спящему роднику. Разгребаешь песок, находишь стекло, камни, золото…

Титульный лист окончательного варианта «Ночного полета», который изначально назывался «Тяжелая ночь», весна 1931.

Но у меня другое сокровище, и мое обратное путешествие исполнено смысла. Ты все это вместе, Золотое перышко. Завтра ночью, когда ты будешь спать, мы будем командой в пути, у нас будет радио, луна, подсвеченный компас, мы будем сжимать кулаки, рассчитывая и борясь за то, чтобы я припал к моему прохладному роднику, чтобы нежные руки взяли меня в плен. Я буду спать в своем доме. Буду есть свой рис, целовать свою жену.

Мне хотелось бы написать тебе гораздо лучше, но песок душит нас, а дом трещит, как судно, что идет ко дну. Собаки забиваются под столы, а бедные мужья представляют, что им к своим женам придется плыть целых две тысячи километров против этого течения, одолевать его, изнемогать в нем…

Золотое перышко, вас так любят, что мыслями и сердцем ищут, чем бы вас одарить. Но находят немного, только огромную любовь.

22. Консуэло – Антуану

(Касабланка, 1931)

Ночь такая тяжелая. Мне кажется, я вобрала ее всю в себя, такое у меня тяжелое сердце и так тяжело дышать.

Мой дорогой муж, у меня нет другого друга, который бы так понимал меня и умел любить так, как мне хочется.

У меня есть секрет, он не дает мне покоя. Я вам его открою: я вас люблю. Я люблю вас, дорогой Месье. Если я бываю неловкой или безразличной к вам, не надо на меня обижаться. Это значит, я устала. Мне стыдно вам сказать: я больна; мне стыдно вам сказать: у меня нет сил. Когда я уже ничего не могу, то я уже не я. Это не мои настоящие реакции.

Я себя пересиливала немного после операции, и теперь наступила расплата. Но я утешаюсь, вспоминая обещание утешать меня целыми ночами, если мне это понадобится.

Мой муж, я борюсь, чтобы стать для вас женой – сильной, красивой, умной, вашей. Может быть, она будет похожа на женщину вашей мечты. Вы поможете мне, мой любимый кетцаль. Я в отчаянии. Уверяю вас.

Мне нужно много спокойствия, много тишины, чтобы вникнуть в картины, которые мне самой неясны – нет, лучше сказать, в которых нужно всему найти свое место. А у меня их столько…

Иногда мне кажется, что я сумасшедшая. Но я не сумасшедшая, во всяком случае, в том смысле, в каком обычно это слово употребляют. Я теряюсь и с трудом нахожу сама себя, захваченная потоком своих мыслей. Вы же помните, иногда я говорю только для того, чтобы передать картину, которая у меня возникла, она рвется наружу, вот и все. Муж мой, я нормальная?

Я довольна нашей жизнью в Марокко^[66]. Я мучаюсь потому, что часто вижу перед собой себя такую, какая я есть. Я люблю красоту, и, если передо мной не совершенное Золотое перышко, я злюсь, я рыдаю, потому что думаю, что однажды увижу перед собой красавицу Золотое перышко.

Вы тоже, дорогой, любите быть наедине с собой и часто бываете и умеете это. Я вами восхищаюсь. Я люблю говорить с вами, это надежнее, чем разговор с самой собой.

Я, я себе лгу, я гуттаперчевая, я стараюсь сотворить литературу почти бессознательно.

Мы стремимся себя выразить, не так ли, мое сокровище? Но очень мало людей, которые в присутствии других людей не искажают свою подлинность. И еще меньше тех, кому понравятся твои пристрастия или особенности, нравятся только произведения искусства.

Очень трудно найти друга, который поможет жить. Я бы очень хотела стать таким другом для вас, уже разбуженного. Буду ли я на это способна?

Для меня будет величайшим горем, если я не смогу вас опьянять. Любовь моя, я ваше дитя. Не оставляйте меня, возьмите с собой. Может быть, я не такая уж глупая!

А-а! Я расскажу вам об автомобильной аварии, в которую попали вчера Гийоме, я и г-н Герреро^[67] ночью на дороге из Раба в Касабланку. Герреро не заметил мотоцикл без фонаря, из-за которого мы врезались в машину рядом с… (конец отсутствует).

23. Консуэло – Антуану

(Касабланка, 1931)

Мой кетцаль,

Вы уже в небе, но я вас не вижу. Сейчас ночь, и вы еще далеко. Я жду, когда настанет день. Я засну, а вы будете приближаться к дому.

Я приду на поле вас встречать.

Мой дорогой муж, ваш мотор мурлычет в моем сердце. Я знаю, что завтра вы будете сидеть за этим столом, пленник моих глаз. Я буду смотреть на вас, прикасаться к вам… и жизнь в Касабланке обретет смысл для меня, и будет ради чего нести хозяйственные тяготы. И все, все, моя волшебная птица, станет прекрасным, как только вы будете мне петь.

«Да сохранит тебя Господь по своей милости».

ЗОЛОТОЕ ПЕРЫШКО

24. Консуэло – Антуану^[68]

(Марракеш, 1931)

Моя любовь,

Оплакиваю твое отсутствие.

Мы прожили в Марракеше чудесный день. Солнце, миражи, взаимное тепло с Контом, мысли о тебе^[69].

Я хочу подарить тебе чудный вечер с прогулкой среди старых серебристых олив вдоль озера Менара, освещенного солнцем^[70]. Какой покой, какая нежность. Все это во мне, в моих глазах, в моих губах.

Возьми, дорогой! Я тебя целую!

Твоя жена, которая тебя обожает.

КОНСУЭЛО

Входной билет в «Лидо» на пляже Анфа в Касабланке, 1931

25. Антуан – Консуэло

(Касабланка, 1931)

Моя дорогая жена злюка,

Зачем вы мне сказали, что я все усложняю, вместо того, чтобы упрощать? Зачем в минуту прощанья упрекаете за ничтожное опоздание в четверть часа и за то, что курица пережарилась? Целую неделю я буду жить вдали от вас, и других помощников, кроме воспоминаний, у меня не будет. А в поганые ночи работа у меня потяжелее, чем жарка курицы. И почему вы меня не провожаете? Почему никогда не приходите меня встречать? Почему вы были так неласковы сегодня со мной, когда я так нуждался в ласке?

Золотое перышко, вас любят до обожания, и в дни вроде этого лучше утаить от меня, что вы не так уж и счастливы, потому что в работе мне помогает и служит утешением мысль, что я работаю для вас, что у вас большая квартира, солнце, купанье, что вы сохранили ваш Мирадор^[71], что нас ждут времена счастливее, с путешествиями и красивыми платьями.

Не надо мне говорить, что вы опять будете совершать сумасшедшие прогулки, потому что вдалеке, в пустыне, легко подкрадывается тревога. И отсюда, издалека, никак вас не защитишь, только любовью.

Золотое перышко, притворяйтесь, что вы счастливы.

ВАШ КЕТЦАЛЬ

Когда вы кажетесь счастливой, счастлив и я.

26. Консуэло – Антуану

(Касабланка, 1931)

Мой муж,

Я чудесно провела вторую половину дня, глядя на бушующее море. Я думала о нас, о нашей любви и почувствовала, как я люблю мою любовь. Нашу любовь.

Я не сержусь на вас за нервозность перед отъездом, я сержусь на ее причины…

Дорогой, мы держим в руках сердце нашей любви. Не разбивайте его. Мы будем так плакать!

Завтра я вас не встречаю, и вы меня извините. Я лишаю себя ожидания вас, потому что иду к мадам де Бошан. Я хочу, чтобы у вас были друзья.

У меня тяжело на сердце из-за того, что вас нет. Дом пуст… пуст… печальные мысли не отпускают меня этой холодной ночью.

Ваше хрупкое

ЗОЛОТОЕ ПЕРЫШКО

27. Антуан – Консуэло

(Касабланка, 1931)

Консуэло, как нехорошо.

Я не веду тебя к Антуану^[72], сочувствуя твоему насморку, а когда возвращаюсь – очень скоро, чтобы не заставлять тебя ждать! – тебя нет дома. А пойти к нему был наш долг.

Теперь я один и куда-нибудь пойду.

28. Антуан – Консуэло

(Касабланка, 1931)

Консуэло, если бы ты знала, как зло и плохо ты со мной поступаешь.

Мне уже было очень грустно, что ты не встретишь меня на поле. Для меня такое утешение после тяжелого путешествия увидеть тебя там и знать, что ты меня ждешь. Во многом ради тебя я делаю эту работу и рискую. У тебя нет никаких дел, и ты не можешь даже узнать, когда я прилетаю. И я приземляюсь совсем один.

И потом, потому что я болен, устал и невесел, ты ушла пить чай. Все твои приглашения пришлись на день моего возвращения: до чего же меня это огорчило. Возвращение для меня испорчено. Конечно, я не собирался заставлять тебя из эгоизма сидеть рядом со мной и смотреть, как я сплю, я сам тебе сказал, чтобы ты пошла в гости.

Но ты пошла еще и на ужин, сейчас час ночи, а тебя еще нет, и я умираю от беспокойства. Я ничего не понимаю. Ты не пришла на поле. И вечером ты тоже не спешишь вернуться. До чего же мне больно. В день моего возвращения моя жена в час ночи еще не вернулась.

«Ночной полет» получил премию «Фемина» в декабре 1931

Мне так плохо, тревожно, одиноко.

АНТУАН

29. Консуэло – Антуану

(Ницца, 1933)

Да, мой милый Тоннио,

Я стараюсь устроить здесь для вас домашний очаг^[73]. Не надо приводить меня в отчаяние из-за того, что я кричу на сестру^[74] или на слуг, с вами я всегда ласкова. Что же вам еще надо? Даже своей собакой, когда вы здесь, я не могу покомандовать. Даже испортить листок бумаги, из-за него вы на меня кричите.

Но я вас люблю, а если вы злитесь, никогда больше не заговорю.

ВАША БАРТОЛИТА

30. Антуан – Консуэло

(Париж, примерно 1935 ^[75] )

Девочка, дорогая, которая, не зная, а возможно, зная очень хорошо, причиняет мне такую боль. Но которой я, несмотря ни на что, заливаясь слезами, прощаю все, потому что она истерзана тревогами и беспокойством, а я полон нежности и бесконечно жалею ее. У меня так много любви, что я не умею ей за это пенять. Мне звонят и говорят, что она не хочет, чтобы мне говорили, где она. Для меня это конец света, я построил жизнь на этой любви.

Я мечтал писать под крылом маленькой птички, под защитой ее ласкового тепла, щебета, чистоты и чудесного трепета. Если бы она сейчас заговорила со мной, какая радость вспыхнула бы среди слез. Какое богатство прощения и готовности защищать открылось бы во мне. Но почему не тратятся запасы моего прощения? Почему всякий раз, когда я отдаю всего себя без остатка, меня пугает мысль: а вдруг все, что я отдаю, больше не понадобится? И моя кровь, плоть, сердце останутся без хозяина, потому что мне они больше не принадлежат. И не принадлежат больше моей светящейся жене.

О, моя любовь, только одна мысль переполняет меня. Нет горечи, нет заготовленных упреков. Нет даже слез. Я хочу одного: глубоко, бесконечно тратить свою жизнь на усмирение твоей тревоги. На приручение неведомого бога, который мучает тебя, привести тебя в мои объятия, как чайку, сбитую ветром, в теплое гнездо. Сделать тебя счастливой.

АНТУАН

«Моему Тоннио, его птенчик, который любит его бесконечно.

Консуэло. 1935»

31. Консуэло – Антуану

(Париж, 1935) Полночь

Спокойной ночи, Тоннио,

Я вернулась, потому что вы меня об этом просили. Почему я должна сидеть одна, глупая птичка с остатками перышек? Мне холодно, ложусь очень грустная, может, ангел навестит меня во сне.

P. S. Не буди меня.

32. Антуан – Консуэло

(Париж, очевидно, 1935)

По какой неизъяснимой тайной причине все так нескладно именно тогда, когда тебе меня не хватает? Идиотский поезд сломался, стоял полчаса, и я разминулся с тобой на три минуты.

Ждал от тебя телефонного звонка с 8 ч 15 до 10, не решаясь пойти поужинать. Вы могли бы, девочка, оставить мне записку.

В ночь с 30 на 31 декабря Антуан де Сент-Экзюпери потерпел аварию в пустыне Египта. Его трехдневное исчезновение взволновало его родственников и широко освещалось во французской прессе. Так же, как и его спасение 2 января 1936.

«Энтрансижан». 23 января 1936

Ожидание нервирует меня до крайности, я выхожу. Позвоню узнать, вернулись ли вы.

До свиданья, малыш. У меня есть новости для России^[76]. Мне не нравится так с вами расставаться.

Все это очень странно.

АНТУАН

33 Консуэло – Антуану

(Париж, площадь Вобан, конец июня – начало июля 1936 ^[77] )

Мой Тоннио,

У нас была вечеринка с ужином. Нашему будущему и настоящему домашнему очагу шезлонги и деревянные некрашеные столы помогли принять обжитый вид^[78]. Господин Дора^[79] пришел вместе с Галлимарами^[80], Верты^[81], Мили^[82]. Я, дорогой, пила только воду, и я тебя жду.

Твоя жена

КОНСУЭЛО

Мой миленький муж, я впервые ночую на площади Вобан, я счастлива, и мне грустно, потому что ты призрак в моем сне, и я тебя нежно целую.

(на обороте)

Все призраки, собравшиеся на новоселье.

Консуэло, Сюзанна (Верт). Жанна (Галлимар) братья Миль, (зачеркнуто: Леон) Верт, Дидье (Дора) Гастон (Галлимар), Мико^[83] и Макс Эрнст^[84].

Думают о вас и вас ждут.

(на полях)

Я вас целую. Жанна (Галлимар)

«Тоннио». Рисунок Консуэло ^[85]

«Тоннио».

Рисунок Мишеля Галлимара или Мико

Гастон Галлимар.

Рисунок Мишеля Галлимара

Мишель Галлимар. Рисунок Гастона Галлимара

«Когда страданий избыток

Когда бьешь в огромный колокол

Когда бежишь боясь как бы не позабыть

Причаливаешь к блаженным берегам

Слышишь то что не умел расслышать

И от избытка счастья умираешь».

Автограф Антуана де Сент-Экзюпери, Игра в сюрреалистическую поэзию.

«Что делать если дыхание перехватило за шаг до победы

Что делать чтобы защититься от любви

Что делать чтобы пребывать здесь в тиши

Я куплю себе плоды разума буду ими счастлив

Буду спать с тенями

Научусь песням морских птиц».

Автограф Антуана де Сент-Экзюпери, Игра в сюрреалистическую поэзию.

«Когда решишь в добрую минуту открыть окно и жить

Когда ночью кричишь от безнадежности

Когда омываешь свои больные язвы

Ты тешишь свои иллюзии

Бежишь – но с чего – по камням

Больше не знаешь кем быть».

Автограф Антуана де Сент-Экзюпери, Игра в сюрреалистическую поэзию.

34. Антуан – Консуэло

(Париж, примерно 1937)

Консуэло,

Клянусь вам вами, собой, своей матерью, что необъяснимые ожидания, такие, как вот сейчас, с такой бессмысленной изнуряющей тревогой, излечил бы один телефонный звонок. Они причиняют мне боль, которую я не могу выносить, старят больше войны, копят во мне против вас абсурдный груз обид, от которого я не могу избавиться, не дают мне работать долгие, долгие дни.

Убивают вашего Тоннио.

35. Антуан – Консуэло

(Париж, примерно 1937)

Консуэло, мне нравилось быть твоим мужем. Я думал: как много покоя в близости двоих, в растущих рядом двух деревьях из твоего леса. Один и тот же ветер треплет их. Солнце, луна, ночные птицы – все у них общее. На всю жизнь.

И вот ты вдруг отделяешься, Консуэло. Мне кажется, я умру,

Консуэло.

АНТУАН

«Консуэло, мне нравилось быть твоим мужем…»

Антуан – Консуэло (Париж, примерно 1937)

Рисунок Антуана де Сент-Экзюпери (1936–1938)

Серия рисунков взяты из тетради на пружинке, в которой по очереди рисовали то Антуан, то Консуэло. Площадь Вобан, июль 1936 – июнь 1938^[86].

Рисунок Консуэло де Сент-Экзюпери, 1936–1938

Рисунок Консуэло де Сент-Экзюпери, 1936–1938

«12 июля (1938). Ладно, хорошо. Дом улетает, и птицы возвращаются в небо… если умеют летать. Ладно». Запись Консуэло де Сент-Экзюпери, 12 июля (1938)

Рисунок Антуана де Сент-Экзюпери, 1936–1938

Рисунок Антуана (лицо) и Консуэло де Сент-Экзюпери (две фигурки и цветок с надписью рукой Консуэло: «То там, то здесь/ цветку поется/ то там, то здесь/ сердце бьется/ и ты, и я/ то здесь, то там/ Андре ^[87] , я прошу тебя сказать мне, почему ты сердишься… До завтра (конец прочесть невозможно).

36. Консуэло – Антуану

(Париж, ^[88] 1939)

Мой муж,

Которого я люблю, потерянный навсегда.

Как обручальное кольцо, которое передали в одни, в другие, в третьи руки, и его уже никогда не получить обратно.

Я говорю вам доброй ночи с другой стороны горы, на которой живу вместе с вами.

Уплываю этой ночью в сон… Теку, как река, чтобы стать дождем в иссохшем краю. Я буду добра даже к горе камней в ручье, грустных, похожих на те, что мы видели на пляже в… (нрзб). Я буду ласковой, я спокойно закрою глаза, если завтра, после войны, вы услышите мой голос в шуме (конец утрачен).

37. Консуэло – Антуану^[89]

(Париж, 1939–1940)

Дорогой,

Живу по-холостяцки. За шукрутом у «Липпа» Фифи (Шустер)^[90] мне рассказывал о своей карьере певца?! Война сделала его поганым, да, поганым. Я живу, как жила всегда, так менее опасно.

Рассказываю себе, что мой красавец муж на войне^[91], что у меня есть муж, который меня любит! Что я одна из тех редких женщин, которую искренне любит муж, который ее надежно защищает.

Это ведь правда? Да?

Я уезжаю в Фейрэ^[92] в 3 часа жарить в моей большой духовке двух уток с репой для Верта, д-ра (Ниайе) с женой, меня и моего странного адвоката, г-на Тенже^[93] (конец отсутствует).

38. АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ – СЮЗАННЕ ВЕРТ^[94]

(Орлеан, до 20 июня 1940)

Сюзанна, я здесь проездом и не знаю, летим мы завтра – или нет – в Африку^[95].

Всем сердцем понимаю ваши тревоги. Я вернусь, когда получится, и буду помогать вам обеим всем, чем смогу.

Бесконечно тревожусь за Консуэло из-за тотальной остановки почты. Где я найду ее, Сюзанна, когда вернусь?

Если увидите ее, скажите, что я люблю ее всем сердцем.

Помогите ей быть терпеливой и разумной^[96].

Я обнимаю вас обоих, Верта и вас.

ТОННИО

Авиационная группа 2/33

Почтовый сектор 897

(без надежды получить ответ!)

39. Антуан де Сент-Экзюпери – Сюзанне Верт^[97]

(Перпиньян, 22 июня 1940 ^[98] )

Все выяснилось, вылетаем на рассвете.

Умоляю, скажите Консуэло, что письма будут приходить в По «до востребования». Сначала невозможно было отправить письма из Бордо, теперь отсюда. Завтра уж точно невозможно.

Пусть знает, что я, как лодка, буду всегда ее везти, ей нечего бояться. Пусть поймет, что она может мне помочь!

Пусть знает, как мы связаны.

Пусть поймет это сердцем, потому что она ошибается, когда рассуждает.

Пусть все время посылает свой адрес в Агей. Если сможет, пусть едет туда и там живет.

Я вас всех обнимаю. Вечерами мне грустно и горько. Начинается великое одиночество.

40. Антуан – Консуэло

(Телеграмма)

(Алжир, 23 июня 1940 ^[99] )

МАДАМ ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

ПО, УЛ. ДЮ БУ^[100], 27

(ПРИКЛЕЕНА БУМАЖКА) СРОЧНО

207 DDD АЛЖИР 1701 33 23 1650 КЛЮЧ

НОВОСТЕЙ НЕТ ТЧК ПИСАТЬ НЕТ СМЫСЛА ПИСЬМА НЕ ДОХОДЯТ ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ НЕМЕДЛЕННО ЗНАЙТЕ НЕЖНОСТЬ ПРИБЫВАЕТ С КАЖДЫМ ДНЕМ ВЕРНУСЬ НАВЕРНЯКА ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

41. Консуэло – Антуану

(Телеграмма)

(Навай-Ангос ^[101] , 12 июля 1940)

5224 DD АЙ АНГОС 380 35 12 1145

ТРЕВОЖУСЬ О ТЕБЕ КОГДА ВЕРНЕШЬСЯ СКАЖИ ОПЯТЬ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ТЫ МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ПОКИНЕШЬ УМИРАЮ ОТ ЛЮБВИ ТВОЯ ЖЕНА КОНСУЭЛО ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

«Умираю от любви» Консуэло – Антуану (Навай-Ангос, 12 июля 1940)

42. Консуэло – Антуану

(Телеграмма)

(По, 14 июля 1940)

4327 DD 27402 36 14 1108: КЛЮЧ

ТЕЛЕГРАФИРУЙ ДОРОГОЙ НЕОБХОДИМО ЗНАТЬ ЧТО НАШЕ БУДУЩЕЕ НЕ СОН ЦЕЛУЮ ВАС ВАША КОНСУЭЛО ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ 27 УЛ ДЮ БУ ПО

43. Антуан – Консуэло

(Телеграмма)

(Сент-Амур, 14 октября 1940 ^[102] )

DDD СЕНТЭКЗЮПЕРИ ОТЕЛЬ КОНТИНЕНТАЛЬ ПО

DD СТАМУР ЮРА 2 40 14 1155

НЕ ПОНИМАЮ МОЛЧАНИЯ ТЧК ЖДАЛ ДВА ДНЯ У ВЕРТОВ^[103] ПРИЕЗДА ИЛИ ТЕЛЕГРАММЫ ТЧК БУДУ ВЕЧЕРОМ ЛИОН ГРАНД-ОТЕЛЬ ГДЕ ЖДУ ТЕЛЕГРАММУ СООБЩИ УВИЖУ ЛИ ТЕБЯ ЗАВТРА У САЛЛЕСОВ^[104] НЕЖНО СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ^[105]

44. Антуан – Консуэло

(Марсель (?), октябрь 1940)

Милая, дорогая Консуэло,

Вы меня очень растрогали. Не могу вам этого не сказать. Умоляю на коленях – продолжайте укреплять во мне надежду. Постарайтесь, чтобы я совсем, совсем вам поверил. Уже не могу себе представить, что еду один в Оппед^[106] (и, возможно, даже уже вместе).

Сделайте еще одно совсем маленькое усилие!

Вы будете вознаграждены.

(Я щедр, Консуэло. А вы моя маленькая девочка)

Приезжайте повидаться.

«Я таю, как воспоминание»

Консуэло – Антуану, Бийер, 10 декабря 1940

45. Консуэло – Антуану

(вторник 10 декабря 1940) Вилла Эстебан, Бийер Нижние Пиренеи

Тоннио,

Ты потерялся, где?^[107]

Потерялся… для меня?.. Ты так захотел?.. У меня никаких вестей после телеграммы из Касабланки. Не могу себе объяснить твоего молчания. Я невыразимо несчастна… брошена… военная беженка… мало денег… сердце омертвело… когда я вспоминаю о неиссякаемой доброте, которую обещал мне иногда твой взгляд… или я сумасшедшая, а может, ты? Я в таком горе, что смеюсь над своей жизнью…

Почему ты оставляешь меня без вестей? Почему оставляешь где-то в прошлом?

Я таю, как воспоминание.

Я вернулась к скульптуре… Рисую, вот первый рисунок. Гордиться нечем, но когда смотрю на модель, забываю о вас.

Гийоме погиб^[108]!.. Аминь. Когда ваша очередь, мой недобрый муж?

Телеграфируй мне в Бийер, где я буду на Новый год.

У меня есть телефон 3142 Бийер, Нижние Пиренеи.

Консуэло и Антуан де Сент-Экзюпери, Нью-Йорк, 1 апреля 1943. Это последняя известная фотография семейной пары, снятая накануне отъезда писателя в Алжир. Фотограф Альбер Фенн («Лайф Мэгэзин»)

Нью-Йорк

Декабрь 1940 – апрель 1943

46. Консуэло – Антуану

(По) 31 декабря 1940 ^[109]

Тоннио,

Me despierto esta mañana con grio con pena^[110] от того, что ты далеко, всегда далеко. Нет дома, нет мужа до когда? Я потеряла надежду, моя жизнь похожа на записи в ежедневнике… Факты существования. И это вся моя жизнь? Вообще-то… Я пишу тебе это письмо не для того, чтобы ворчать, я хочу обнять тебя, отдать все, что еще осталось во мне хорошего. Оно все твое, отдаю без сожаления. Ты его заслужил, ты его завоевал. Даже если ты его не хочешь, больше не хочешь. Ты богат!

Может, это и тяжело. Может быть.

День пасмурный. Я думаю о Тебе, чтобы получить немного света мне прямо в лицо. Потом поплачу.

Твоя жена

КОНСУЭЛОЧКА

С Новым годом, мой Тоннио.

Пишу, лежа в постели.

47. Антуан – Консуэло

(Телеграмма)

(Нью-Йорк, 25 января 1941 ^[111] )

2183 НЬЮЙОРК 476 68 25 SHEURE КЛЮЧ ВЕСТЕРН

МОЖЕШЬ КУПИТЬ ФЕЙЕРЕ^[112] ПОЛУЧИВ РАЗРЕШЕНИЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДЕНЬГИ ЗАБЛОКИРОВАННЫЕ ЗДЕСЬ ТЧК БЛАГОДАРЯ МОЕЙ РАБОТЕ БУДЬ СПОКОЙНА ВСЮ ЖИЗНЬ ТЧК ЕСЛИ ФЕЙЕРЕ ПРОДАНО КУПИШЬ ПОХОЖЕЕ КАК ТОЛЬКО БУДЕТ ВОЗМОЖНО ПОЛУЧИТЬ ДЕНЬГИ ТЧК БУДЬ ОЧЕНЬ СПОКОЙНА И ПИШИ ТЧК ПЯТЬДЕСЯТ ДОЛЛАРОВ БУДУТ ЗАВТРА НИЦЦА ПОСТАРАЙСЯ ОБМЕНЯТЬ НА ФРАНКИ ЧЕРЕЗ ДРУЗЕЙ НЕЖНО СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ.

48. Консуэло – Антуану

(Марсель) 1 февраля 1941 ^[113]

Мой дорогой,

Я в Марселе уже неделю. Холод в По был невыносимым^[114]. Мне грустно, потому что в По остались очень милые друзья. Днем я держусь. Во всяком случае, часть дня. Я работала с Анной де Льедекерке^[115], скульпторшей, в ее ледяном замке, но вблизи камина мне было тепло, несмотря на 10 и 20 ниже 0. Я совсем потеряла голос и однажды утром заметила, что у меня падают волосы. Ни масла, ни овощей и т. д.!!! Только в больших ресторанах изредка! Я в дороге, куда…

«Куда деваться, когда нет больше Папуся?»

Консуэло – Антуану (Марсель) 1 февраля 1941

Куда деваться, когда нет больше Папуся? Кто убаюкает и поможет забыть дневных призраков?

(КОНСУЭЛО)

49. Консуэло – Антуану

(Телеграмма)

(Марсель, 4 февраля 1941 ^[116] )

БОЛЬНА ВОСПАЛЕНИЕ ЛЕГКИХ БОЛЬНИЦА УЛ ЛАСЕДЕМОН 8 ТРЕБУЕТ ПЛАТЫ 3000 ФРАНКОВ ИНАЧЕ ОТПРАВЛЯЮТ ГОСПИТАЛЬ ДОЛЛАРЫ НЕ ПОЛУЧИЛА ГАЛЛИМАР НЕ ЗАПЛАТИЛ ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ НЕСЧАСТНА НО УВЕРЕНА МЫ УВИДИМСЯ ТЕЛЕГРАФИРУЙ ЧТОБЫ ВЫЛЕЧИТЬ БЫСТРЕЕ КОНСУЭЛО

50. Антуан – Консуэло

(Телеграмма)

(Нью-Йорк, 5 февраля 1941 ^[117] )

7121

НЬЮЙОРК 264 54 4 2101 ЧЕРЕЗ TSF

ТЕЛЕГРАФИРОВАЛ ДЯДЕ ЭММАНУЭЛЮ УЛАДИТЬ С БОЛЬНИЦЕЙ ТЧК МОЯ ДОРОГАЯ ДЕВОЧКА УМОЛЯЮ ЛЕЧИТЕСЬ И УСПОКОЙТЕ МЕНЯ ПОСКОРЕЕ ТРЕВОГА МЕШАЕТ РАБОТЕ ХОТЕЛ БЫ ЗАКОНЧИТЬ И ВЕРНУТЬСЯ ТЧК АДРЕС ДВЕСТИ СОРОК ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК ЮГ ТЧК ПОПРОСИ ДОЛЛАРЫ ПОЦЦО^[118] И СКОРО ФРАНКИ С НЕЖНОСТЬЮ ВАШ АНТУАН

51. Консуэло – Антуану

(Ницца, сентябрь 1941)

Тоннио,

До чего я глупая овечка, только сегодня сообразила, что можно передавать письма в Нью-Йорк.

Очень грустно писать в пустоту! Ни разу я не получила ответа на свои письма. А вы мне сказали перед отъездом^[119], что вашим утешением вместо молитвы будут мои частые письма к вам. Я писала вам письма, кто их получал? Кто их рвал? Я так горевала и говорила себе: он мне что-то ответит. Я разорилась на телеграммы. Вы хоть что-то получили? Я была такая потерянная, переходила из больницы в больницу. Месяц (сорок дней)^[120] я была на карантине из-за скарлатины. От вас ничего… Твоя мама приехала ко мне один раз, ближе к концу^[121]. Я была так счастлива увидеть знакомое лицо! В Канне нет больницы для заразных болезней, и я лежала в гараже одной из больниц, за мной ходила монахиня, специалист по инфекциям. Когда я подписала опросный лист: Консуэло де С., она сказала: «Меня тоже зовут Консуэло, я родилась в Барселоне, но теперь я сестра Мария-Тереза». Как же я к ней привязалась! С ней я исцелилась от множества вещей. Несмотря на слабость после скарлатины, астму и алюмин, я не сдаюсь. Сейчас я мученица из-за зубной боли. Но меня очень хорошо полечил дантист дядюшек Фонсколомб^[122]. Они неинтересные, эти дядюшки, но добрые.

Сегодня я телеграфировала Бретону^[123] и попросила его повидаться с тобой. Необходимо, чтобы ты сам поехал в Вашингтон, пошел в Государственный департамент и лично заполнил анкеты. Надеюсь, с их помощью ты получишь для меня визу. Я больше не могу здесь оставаться. Больше не хочу.

Я спала, и твой звонок разбудил меня. Я хочу яркого света, чтобы все видеть, хочу настоящие туфли, чтобы в них ходить, – в туфлях на деревянной подошве я ходить не умею, босиком только мелкими шажками и тогда похожа на китайскую сироту.

Для меня великий праздник писать вам, дорогой Месье!

Без вас земля сера и однообразна! Музыка – похоронное пение, конец света. Я не хочу мечтать о вас, потому что боюсь умереть от радости и тоски. А что, если мы и вправду найдем ритм Тоннио Консуэло… Консуэло Тоннио, чтобы лететь в диком танце среди опасностей, и не будем падать в пропасти. Может быть! Я всем сердцем готова.

Я начала понемногу улучшать свой английский, вы увидите сами. Я надеюсь, благодаря моей звезде, звезде-подруге, которая говорила со мной на террасе нашего домика на улице Тагль^[124], когда вы не хотели сказать двух слов, и вообще не хотели слов, погрузившись в свой полет, погрузившись в самого себя. Звезда мне сказала, что ее свет и ее дружба ко мне, как ваше сердце, их нужно любить, чтобы ими владеть.

Тоннио, это возможно?

Чудо из чудес. Скоро я стану Таволгой. Красавицей, вопреки жестокому миру и глупым баранам, глупым и злым. Таволга погибла – она мертва. Красавицу поведут гулять по зеленой траве, украсят цветами, песнями, и никто больше не посмеет ее обижать. Она будет поэмой Папуся, написанной его кровью, которой он не жалел!

Скажите себе, мой супруг, что я не хочу вам зла. Даже если завтра мне придется принести себя в жертву. Я прошу вас быть искренним. Вы научили меня хотеть правды. Умоляю вас, берегите слова. Я давно уже ваша жена и теперь ваша союзница, есть только один Тоннио на земле. И он у меня один. Его нужно беречь. Целую вас нежно.

КОНСУЭЛО

(На полях)

Завтра я вам напишу еще.

Надеюсь, что Ренуар^[125] переслал мою телеграмму на Голливуд. Ты сказал Диди^[126], что поедешь в Чикаго. Вот почему я телеграфировала Андре, который мне очень помогал во время моей скарлатины в Марселе^[127]. Не знаю, виделись ли вы с Бретонами^[128]. Андре всегда в порядке, всегда поэт, всегда друг. Жаклин была ко мне очень добра, когда я была одна в Марселе. Она говорила, что очень огорчена вашим невниманием. Когда я приеду, вот увидите, ваше мнение о них изменится.