Текст книги "Лес разбуженных снов"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Город в паутине страха

По дороге из замка в городок Марк и Стелла практически не разговаривали, обменявшись всего несколькими ничего не значащими фразами. Ни он, ни она не затронули тему вскрытия княжеской усыпальницы и отсутствия в ней тела Вулка Сепета. Марк привез Стеллу к пансиону матушки Гертруды.

– Не хотите ли выпить со мной чашку кофе? – предложила доктор Конвей.

Марк заколебался, но отказался:

– Мне требуется заглянуть в управление, я отсутствовал полдня. Стелла, вы намерены идти завтра на прием, устраиваемый Юлиусом?

– Еще не решила, – ответила доктор Конвей. – Но почему вы спрашиваете?

– Я не хочу… мне бы не хотелось, чтобы вы оказались в гостях у старого донжуана. Он положил на вас глаз!

Стелла едва не поинтересовалась, не положил ли сам Марк на нее глаз, но вместо этого выпалила:

– Как вы думаете, тела князя не оказалось в гробу, потому что он, обратившись в вулкодлака, бродит по горам?

– Я уже говорил, что не верю в подобное, – дернул плечом комиссар.

– Но вы как-то признались, что вас терзают сомнения… – возразила Стелла.

Марк Золтарь вспыхнул:

– Если кто из княжеского рода Сепетов и опасен, так вовсе не Вулк, умерший шестьсот лет назад, а его потомок, живущий ныне. Прошу вас, не ходите завтра на прием! Я не хочу, чтобы Юлиус… чтобы он…

– Не беспокойтесь, шериф, я не позволю князю распустить руки. А кроме того, на приеме будет куча народа, как я поняла, – усмехнулась Стелла. – Вы не передумали насчет кофе?

Марк уехал, а Стелла задержалась на улице. Она всматривалась в черный силуэт замка, возвышавшийся над городом, и размышляла о том, что, возможно, где-то там, в горах, покрытых лесом, бродит нечто, внушающее ужас и несущее смерть.

– Доктор, вы так и будете мерзнуть на улице? – раздался голос Йозека.

Стелла, вздрогнув, обернулась – молодой человек стоял у нее за спиной.

– Мама ждет, ужин готов, – добавил тот. И его взгляд тоже устремился на темные горы. – Вы ведь верите в него? – спросил Йозек. – В вулкодлака?

Стелла не успела ответить, потому что скрипнула дверь, и Гертруда произнесла:

– Я накрываю на стол! Йозек, не приставай к госпоже доктору с глупыми расспросами!

* * *

Следующий день прошел в суматохе. Утром Стелла переговорила с Экарестом и узнала от Теодора Готвальда, что Вацлав Черт по-прежнему на свободе и новых улик, которые могли бы способствовать его аресту, не обнаружилось. Затем доктор Конвей отправилась в полицейское управление, где ее ожидал Марк Золтарь.

– Я пытался переговорить с Павлушкой, и… – шериф вздохнул, – у меня нет больше причин задерживать его. Однако старик уверен, что вулкодлак поджидает его на воле. Несчастный слезно просит оставить его в камере.

– И каково ваше решение? – спросила Стелла.

– Тюрьма – не отель. Павлушка не причастен к убийствам, хотя является важным свидетелем. От него нельзя добиться правды, потому что все в его больной голове перемешалось. Придется выпустить его. – Таков был ответ шерифа.

Павлушка упорно не хотел покидать камеру. Когда Стелла в сопровождении нескольких полицейских спустилась в подвал, чтобы выдворить старика на улицу, он забился в угол камеры и закричал:

– Оставьте меня здесь, умоляю! Хозяин снова придет ко мне! Я боюсь его!

– Вам не стоит ничего опасаться, – пыталась успокоить Павлушку Стелла. – Но в тюрьме вы больше находиться не можете.

– Я знаю, ты мне не веришь! Но хозяин не дремлет! У него всюду имеются слуги! Он знает обо всем, что происходит в городке! И это он сделал так, чтобы я вышел на свободу! Я слаб плотью, поэтому и служу ему. Но когда-то он убьет и меня, и остальных! – выкрикивал Павлушка.

Павлушку выдворили из управления. Оказавшись на улице, старик упал на колени и закрыл лицо руками. Стелла, наблюдавшая за ним из окна, хотела выйти и спросить, все ли с ним в порядке, но Марк ее удержал.

– Сдается мне, старик – хороший актер, – в задумчивости произнес он. – Не исключено, что он действительно не в себе, однако устроил нам отличное представление. Он уверяет всех, что хозяин, то есть вулкодлак, приходит к нему. А что, если он имеет в виду князя Юлиуса? Поэтому я отдал распоряжение установить негласное наблюдение за Павлушкой. Может быть, и доведется встретиться таким образом с самим вулкодлаком!

Ноябрьский день пролетел быстро: солнце, затянутое дымкой, начало закатываться за горы в начале пятого.

– Стелла, вам пора отправляться домой, – сказал Марк. – Вы все еще хотите принять участие в приеме, устраиваемом его светлостью?

– Вы же подозреваете князя в причастности к убийствам, если не нынешним, так к другим, имевшим место много лет назад, – ответила доктор Конвей. – Князь благоволит ко мне, так почему бы не попытаться выудить из него информацию?

– Вы играете с огнем, – вздохнул Марк. – Мне бы так хотелось сопровождать вас… Однако это невозможно. Если при вскрытии саркофага я имел право присутствовать в качестве представителя местной власти, то на прием князь меня не пустит. Ну что ж, займу место около жилища Павлушки в патрульной машине, может быть, хозяин, как он именует вулкодлака, соизволит посетить его сегодня!

Стелла видела, что Марк не в восторге от ее решения отправиться на прием в замок Сепетов, и ей даже стало жаль красавца-шерифа. Но переборов секундное желание сказать ему, что она никуда не поедет, Стелла решила вернуться в пансион, чтобы приготовиться к приему.

Она отказалась от предложения Марка подвезти ее: до пансиона матушки Гертруды было пятнадцать минут пешком. Доктор Конвей покинула управление, когда последние лучи солнца таяли над долиной. Она заметила, что многие из горожан, спешивших по делам, то и дело задирают головы, бросая мимолетные взгляды на небо. Как только солнце исчезло и начала сгущаться осенняя тьма, люди, словно по волшебству, исчезли с улиц. Стелла слышала, как захлопываются тяжелые ставни, падают жалюзи, гремят засовы. Проходя мимо игровой площадки, она увидела торопливо удирающих мамочек и бабушек с детскими колясками. Еще несколько минут назад там было много народу, и вдруг все опустело. Стелла заметила мальчишку лет четырех, стоящего посредине площадки и ревущего. Никто не обратил на него внимания, каждый был занят одним-единственным делом – стремился с наступлением темноты вернуться домой.

Стелла подошла к заливающемуся слезами мальчишке и спросила:

– Ты почему плачешь?

Ребенок зашелся в крике, Стелла прижала его к себе.

– Моя мама… она меня бросила… – глотая слезы, прошептал ребенок. – Все ушли домой, а она меня оставила! А ведь темно!

– Наверняка твоя мама сейчас придет, – заявила доктор Конвей. – Она немного задержалась, но, поверь мне, она тебя любит и не могла бросить.

Ребенок, немного успокоившись, спросил:

– Тетя, а ты не боишься?

– Чего именно? – откликнулась Стелла.

– Вук… вукл… вулкодлака! – еле выговорил малыш. – Он ведь ночью выходит на охоту. А сейчас ночь! Он питается маленькими детьми!

И мальчишка снова заревел. Стелла посмотрела по сторонам в поисках помощи: немногочисленные прохожие, подняв воротники и натянув на лбы шапки, прошмыгивали мимо, совершенно не интересуясь, отчего кричит ребенок. Стелла поразилась – неужели страх до такой степени овладел душами жителей Вильера, что они утратили способность логически мыслить?

– Знаешь что… Я познакомлю тебя с добрыми дядями, – сказала, сжимая руку найденыша, Стелла. – Мы отправимся в полицейское управление, и дядя Марк обязательно отыщет твою маму.

– А у него есть пистолет? – спросил малыш. – Если на нас нападет ву.. вулкодлак, он должен стрелять ему в сердце!

Стелла услышала топот и, обернувшись, увидела растрепанную молодую женщину, на всех парах несущуюся к ним по детской площадке.

– Мама, мамочка! – радостно завопил малыш и, вырвавшись из рук Стеллы, бросился к ней. Женщина, подхватив ребенка, подозрительно уставилась на доктора Конвей.

– Ваш сынок плакал, и я пыталась его успокоить… – начала она, но вместо слов благодарности услышала возмущенное:

– Лучше занимайтесь своими делами! Вы ведь та самая столичная дамочка, что приехала сюда расследовать убийства? Не втягивайте в это ни меня, ни моего ребенка! Потому что он будет ужасно недоволен!

– Кто, ваш муж? – спросила, ничего не понимая, Стелла.

Женщина, закрывая уши ребенка ладонями, понизила голос и прошептала:

– Он! Неужто не доходит? Хозяин Вильера! Вулкодлак! Мой вам совет – убирайтесь отсюда подобру-поздорову, пока имеется возможность, иначе потом будет поздно. Он не любит чужаков. Попомните мои слова – хозяин уничтожит вас! Но я не хочу, чтобы произошло что-то страшное и с моим малышом!

Женщина мелкой трусцой бросилась в обратном направлении. Стелла побрела в пансион. У горожан, похоже, нет сомнений в существовании вулкодлака, он так же реален для них, как волки или медведи, что обитают в здешних лесах.

Гертруда встретила ее на пороге. В руках у хозяйки пансиона была большая старинная керосиновая лампа.

– Небольшая авария, – пояснила она, – в пансионе нет света. Кажется, перегорела проводка. Ремонтная бригада уже работает в подвале, а пока я приготовила лампы и свечи.

Она провела Стеллу по темной лестнице и мрачным коридорам в ее комнату. Доктор Конвей ощутила страх. Ей вспомнились Вацлав Черт, обещавший найти ее и завершить начатое, и вулкодлак, рыщущий в поисках жертв. Лампа скупо освещала большую комнату.

– Я слышала, что вы отправляетесь сегодня на прием в замок? – заговорила странным тоном Гертруда.

– Да, это так, – ответила Стелла.

– Князь – плохой человек, – произнесла женщина. – Я… Впрочем, неважно. Лучше откажитесь под благовидным предлогом!

– Но почему? – удивилась ее словам Стелла.

– Он устраивает пир во время чумы. Знаете ли вы, что сегодня – ночь вулкодлака? Его не оказалось в гробнице… Но этого и следовало ожидать! Потому что он давно среди нас!

– С чего вы взяли, что сегодня – ночь вулкодлака? – дрожа, задала вопрос Стелла. Ей хотелось одного: чтобы зажегся свет.

– Я чувствую! – зловеще прошептала Гертруда. – Все вильерцы обладают особым даром – они знают, когда хозяин спустится с гор, ища новую жертву. И это произойдет сегодня!

В комнате вспыхнула люстра, Стелла на секунду зажмурилась. Страхи, терзавшие ее, отступили. Гертруда, задув лампу, буднично поинтересовалась:

– Вы хотите перекусить, доктор? Хотя его светлость, по слухам, не пожалел денег на прием.

– Вы думаете, что сегодня произойдет еще одно убийство? – спросила доктор Конвей.

Но Гертруда пожала плечами и произнесла уже совсем другим тоном:

– На все воля божья! Не забивайте себе голову вещами, которых не понимаете. Вильер – не ваш мир. – И она оставила Стеллу в одиночестве.

Доктор Конвей, подняв трубку старого телефонного аппарата, набрала номер полицейского управления и попросила соединить ее с Марком.

– Что-нибудь случилось? – раздался встревоженный голос шерифа.

Стелла почувствовала радость и улыбнулась – хорошо, когда имеется человек, для которого ты важна.

– Жители городка уверены, что сегодня вулкодлак совершит очередное убийство, – сообщила Стелла. – Может, звучит глупо, но я хотела предупредить вас… Возможно, полиция предотвратит его.

– Мои подчиненные тоже только об этом и шепчутся, – ответил Марк Золтарь. – Причем не могут толком объяснить, почему кто-то решил, что сегодня – ночь вулкодлака. Сделаю все, что в моих силах. Кстати, я отослал патрульную машину к обиталищу Павлушки и сам заступлю на дежурство в одиннадцать. Если вулкодлак объявится, то я, клянусь, не долго думая, засажу ему в морду всю обойму.

Разговор с Марком оказал на Стеллу положительное воздействие. Она, высмеяв себя за нелепые страхи, приняла ванну и стала готовиться к приему. Князь обещал прислать за ней машину в восемь. В Вильер доктор Конвей захватила несколько деловых костюмов, а вот о вечернем платье не подумала. На выручку пришла Гертруда, с которой она поделилась этой своей бедой.

– Когда-то я обладала такой же изящной фигурой, как и вы, доктор, – сказала владелица пансиона. – Но те времена давно ушли в прошлое. У меня сохранилось несколько вечерних туалетов, может быть, среди них найдется такой, который вам понравится.

Она провела Стеллу в свою комнату, располагавшуюся на первом этаже, распахнула дверцы большого шкафа и предложила:

– Выбирайте. Время у нас имеется, если платье окажется не совсем по вашей фигуре, я его подгоню.

Гертруду позвал Йозек, и хозяйка удалилась. Роясь в вещах, Стелла наткнулась на дне шкафа на альбом с фотографиями. Решив, что Гертруда вряд ли будет иметь что-то против, если она заглянет в него, доктор Конвей перевернула первую страницу.

Гертруда не обманывала – в возрасте двадцати с небольшим лет она была похожа на фотомодель – точеная фигурка, длинные темные волосы, выразительные глаза. Вот Гертруда и ее товарищи по спортивной команде, они на соревнованиях во Франции, Германии, Италии… А вот Гертруда с младенцем на руках: Стелла поняла, что это – новорожденный Йозек. В середине альбома оказалось несколько фотографий, где молодая женщина была запечатлена с мужчиной, только его лицо было аккуратно вырезано ножницами. Наверное, это отец Йозека, чье имя Гертруда никогда не упоминает.

Дверь комнаты бесшумно раскрылась, и Гертруда застигла доктора Конвей врасплох. Стелла неловко захлопнула фотоальбом и виновато произнесла:

– Лежал на дне платяного шкафа, и я решила…

Гертруда, побледнев, подошла и вырвала у нее альбом.

– Вы нашли подходящий наряд? – спросила она внезапно осипшим голосом, и Стелла схватила черное платье. – Думаю, вам пора собираться, доктор! А у меня еще много дел!

Она буквально вытолкала Стеллу из комнаты, задержалась там на несколько секунд, вышла и, громыхнув связкой ключей, заперла дверь. Реакция Гертруды была вполне объяснима: она, как и любой другой человек, не хотела, чтобы кто-то копался в ее воспоминаниях.

– Мне очень жаль, если я позволила себе вторгнуться в вашу личную жизнь, – попыталась Стелла еще раз сгладить ситуацию.

Владелица пансиона подобрела.

– В альбоме имеются фотографии… отца Йозека. Он умер много лет назад. Я любила его до беспамятства, он обещал на мне жениться, а потом… потом произошло несчастье. Ну, ладно… Ваше платье надо погладить – я займусь этим.

Часы показывали три минуты девятого, когда Стелла услышала призывный автомобильный гудок. Она в последний раз взглянула на себя в зеркало и нашла, что короткое черное платье никогда не выйдет из моды. Йозек, влетев к ней в комнату, одобряюще присвистнул.

– Доктор, вы выглядите потрясающе! Если бы мой шеф не был влюблен в вас, как мальчишка, то я бы все отдал за то, чтобы вы стали моей подружкой!

Стеллу рассмешил неуклюжий комплимент Йозека, который позволил ей узнать о чувствах Марка. Значит, красавец-начальник полиции влюблен в нее?

– Ой, я ведь пришел, чтобы передать – княжеский лимузин ждет вас, доктор! – спохватился Йозек.

Стелла спустилась вниз. Длиннющий черный автомобиль с тонированными стеклами замер перед крыльцом пансиона матушки Гертруды. Шофер с физиономией уличного грабителя предупредительно распахнул дверцу.

– Желаю хорошо провести время! – подмигнув, сказал на прощание Йозек. – И не забудьте о том, что я вам сказал, доктор: Марк в вас втюрился, аж места себе не находит! Так что вы там с князем Сепетом полегче.

– Не болтай лишнего! – погрозила ему пальцем, появляясь на пороге пансиона, Гертруда. Затем она отвесила сыну подзатыльник и, подойдя к Стелле, перекрестила ее. – Мой подарок, – сказала она, вешая доктору Конвей что-то на шею.

– Я не могу принять такой подарок! – воскликнула Стелла, разглядев, что это старинный золотой крестик на изумительной цепочке.

– Нет, я так хочу! – отмела ее сомнения Гертруда. – Этот крест – все, что осталось у меня от любимого.

– Тем более я не хочу лишать вас семейной реликвии, – снова попыталась протестовать Стелла, но Гертруда была неумолима:

– Он тебе пригодится! Крест спас меня от многих бед и позволил справиться с различными несчастьями, пускай отныне служит тебе. И попомни мое слово: этот крест защитит тебя от вулкодлака!

Стелла, расцеловав Гертруду в обе щеки, опустилась на мягкое кожаное сиденье в салоне лимузина. Шофер захлопнул дверцу, и несколькими мгновениями позже автомобиль тронулся с места.

Доктор Конвей обнаружила на сиденье бордовую розу и узкий конверт. Открыв его, нашла письмо от князя Сепета, который в сладких выражениях давал понять, что будет чрезвычайно рад визиту Стеллы. Она перечитала письмо дважды и подумала, что его светлость не теряет времени даром: старый ловелас решил заполучить ее.

– Только ничего у вас, князь, не получится, – произнесла она и рассмеялась. От шофера ее отделяла перегородка, и тот не мог слышать крамольных по отношению к его хозяину слов пассажирки.

Лимузин плыл по пустынным улочкам городка, больше похожего на кладбище – ни единой живой души, только тонкие полоски света, вырывающиеся из-под плотных занавесей и спущенных жалюзи. Автомобиль начал подниматься на гору. Стелла дотронулась до золотого крестика, подарка Гертруды. Затем сняла его и рассмотрела – работа искусного мастера стародавних времен, такая вещица стоит больших денег. Особенно поражала цепочка, составленная из крошечных витых пластин, между которыми были вмонтированы драгоценные камни разных форм и цвета: каплевидные изумруды, овальные сапфиры, квадратные рубины, округлые бриллианты. Стелла знала, что вернет подарок Гертруде по возвращении с приема. Доктор Конвей вновь надела крестик, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Так, так… Значит, Марк Золтарь влюбился в нее, как мальчишка… А она? Испытывает ли она чувства к темноволосому начальнику полиции?

Смерть на приеме у князя Сепета

Лимузин проехал по подъемному мосту, миновал длинную арку и оказался во внутреннем дворе замка. Двор был подсвечен разноцветными прожекторами, на стенах колыхались огромные полотнища с изображениями фамильного герба Сепетов, центральная лестница была увита гирляндами из живых цветов.

Шофер почтительно распахнул дверцу, перед Стеллой возник уже знакомый ей адвокат его светлости. Законник был в белом смокинге с красной гвоздикой в петлице. Он помог Стелле выйти из лимузина, галантно поцеловал руку и произнес:

– Доктор Конвей, от имени князя Юлиуса Сепета рад приветствовать вас в его родовом замке. Его светлость повелел мне встретить вас. Он с нетерпением ожидает вашего появления.

Адвокат сопроводил Стеллу через двор. Они поднялись по лестнице и вошли в просторный теплый холл с полом, выложенным черным мрамором. До слуха Стеллы донеслась классическая музыка, звон бокалов, гул голосов и смех. Их встретил дворецкий в красно-серебристой ливрее и напудренном парике, который провел их через несколько комнат в зал для приемов.

На пороге ожидал князь Юлиус, весь в черном, только белая орхидея была приколота к отвороту смокинга. Его светлость склонился над рукой Стеллы и промурлыкал:

– Дорогая, вы – бесценный алмаз в сокровищнице, коей является мой скромный праздник! Как же я рад, что вы в этот раз явились без сопровождения нахала-комиссара.

Пока князь сыпал комплиментами, Стелла осмотрелась – в зале для приема было не меньше пяти десятков человек, облаченных в вечерние туалеты. Доктор Конвей узнала некоторых из них: пара второстепенных экарестских политиков, известные актеры и актрисы, телеведущие. Князь, досадливо взмахнув рукой с фамильным перстнем, пояснил:

– Вся та же шушера, что и обычно, дорогая моя Стелла. И к тому же так называемый локальный бомонд – мэр с супругой, его заместители, судья, прокурор и начальник налогового управления. Вы не представляете, сколько мне приходится платить поземельного налога за владения моих предков! Однако совсем скоро все изменится – в Вильере откроется самый роскошный отель Южной Европы!

Перед Стеллой возник официант с серебряным подносом. Доктор Конвей взяла бокал шампанского, князь наконец-то, извинившись, отошел – отправился встречать вновь прибывавших гостей. Кто-то неуклюжий задел Стеллу, и она увидела смущенную физиономию профессора Вассермана, одетого в потрепанный коричневый костюм, рукава которого были слишком коротки. На ногах ученого красовались белые носки, предательски выглядывавшие из-под брючин, а на шее висел нелепый пестрый галстук с лупоглазыми стрекозами. Профессор, поймав взгляд Стеллы, добродушно рассмеялся.

– Тысяча извинений, доктор Конвей! Не привык я к подобным мероприятиям, моя стихия – университетская аудитория, научные симпозиумы и архивы. Но князь просил меня присутствовать на приеме, и я не мог отказать ему. Правда, подходящего костюма не нашлось, пришлось взять у одного из сотрудников моей команды, а галстук откопали у другого. Так всем миром меня и нарядили. Что, похож на пугало?

Стелла не смогла сдержать улыбки. Ей понравилось, что профессор не стесняется своего внешнего вида, разительно отличающегося от дорогих нарядов прочих гостей.

– По секрету скажу, – заявил профессор, хватая с подноса проходящего мимо официанта сразу два бокала с шампанским, – галстуков я в своем гардеробе, когда выезжаю в экспедиции, не держу.

И сразу ученый принялся излагать Стелле свою гипотезу того, почему в гробнице не обнаружилось останков князя Сепета. Доктор Конвей с грустью подумала, что много отдала бы, дабы оказаться сейчас подальше от замка – например, в кабинете начальника вильерской полиции. Она почувствовала, что ей не хватает Марка.

– Профессор, прекратите истязать доктора Конвей своими измышлениями, – довольно грубо заметил появившийся как из-под земли князь Юлиус. – Не забывайте, вы должны отыскать прах моего пращура, он требуется мне!

– Неужели вы в самом деле хотите накрыть гробницу прозрачной крышкой и позволить постояльцам глазеть на прах князя Вулка? – спросила Стелла.

Его светлость возвел глаза к потолку, украшенному лепниной.

– Подобный ход привлечет массу туристов – ведь осмотреть капеллу и полюбоваться на тело Вулка смогут только те, кто остановится в моем отеле. В Штатах уже запущен первый этап пиар-кампании. Если бы вы только знали, Стелла, как падки люди на рекламу! И мне это на руку – еще бы, посетить край вулкодлака, чтобы увидеть его останки, а также оставить в кассе отеля кругленькую сумму – вот что надо вложить в головы богачей всего мира!

Рука князя легла на талию Стеллы. Доктор Конвей ощутила волну отвращения, однако не решилась высвободиться, боясь оскорбить князя жестом или взглядом.

– Пройдемте на террасу, Стелла! – пригласил князь Юлиус. – Ровно девять, а это значит, что сейчас прибудут мои самые важные гости – после вас, разумеется!

Они вышли на огромную террасу, нависавшую над пропастью. Оттуда открывался поразительный вид на горы и городок, лежавший в долине. В небе послышался шум. Стелла подняла голову и увидела вертолет, заходящий на посадку, – одна из башен замка была приспособлена под вертолетную площадку.

– Мои американские спонсоры! – перекрикивая гул, сообщил князь. Его ладонь словно невзначай легла Стелле на грудь. – Очень богатые и влиятельные люди! Они хотят собственными глазами осмотреть замок!

Князь, оставив Стеллу, ринулся навстречу гостям, появившимся из арки вертолетной башни пятерым мужчинам в возрасте от сорока до семидесяти лет, в смокингах и с неулыбчивыми лицами. Его светлость разительно переменился, из вальяжного аристократа мгновенно превратившись в заискивающего мещанина.

Спонсоры прошествовали в зал для приемов. Слуги к моменту их появления установили большой подиум, на котором возвышался пластиковый макет гостиничного комплекса, которым надлежало стать замку. Стелла с сожалением отметила, что князь Юлиус намеревается вырубить половину леса, покрывающего горы, и частично срыть их, устроив поля для гольфа. Замок ожидало переоборудование в туристическую Мекку – полная перепланировка, строительство гигантского бассейна с уродливым стеклянным куполом, пятиуровневого подземного гаража и прочие новшества.

– Какой ужас! – произнес потрясенный профессор Вассерман, рассматривая макет. – От прежнего замка, одного из самых красивейших в Европе, ничего не останется. Его светлость превратит обиталище предков в некое подобие Диснейленда для толстосумов.

Князь, вещавший с подиума, сыпал цифрами, обещая Вильеру экономическое чудо и финансовое процветание. Спонсоры, которым речь князя переводилась на английский, время от времени кивали головами, выражая согласие.

– Что бы сказал старый князь, узнай он о том, что его потомок намеревается превратить замок в отель-бордель! – сердито пробурчал профессор. Он оттащил Стеллу в сторону и, ткнув в один из портретов на обитой золотистым шелком стене, сказал: – Кстати, вот он был какой – старый Вулк.

Стелла взглянула на портрет князя-оборотня. Полотно изображало мужчину лет сорока двух – сорока трех, с выпуклыми темными глазами, черными усами и длинными седеющими волосами, ниспадающими из-под головного убора, чем-то похожего на меховую шапку, увенчанную короной с огромным квадратным темно-красным камнем. Тонкие губы князя были приоткрыты, виднелись белые зубы, похожие на клыки. Лицо Вулка выражало презрение, пресыщенность и жестокость.

– Один из немногих портретов, написанных при жизни князя, – пояснял профессор Вассерман. – Большая часть гравюр и парсун с изображением Сепета были созданы уже после его смерти, на этой же картине он запечатлен примерно за год до кончины. Вулк Сепет на вершине власти – он только что разгромил армию басурман. Его княжескую шапку, как вы видите, украшает красный алмаз, по легенде, принадлежавший Мустафе-паше, возглавлявшему армию, разбитую Сепетом. Вулк сам принимал участие в сражении, убил великое множество оттоманов и ворвался в шатер, где находился Мустафа-паша. Князь не ведал пощады и лично посадил на кол пашу. Тот мучился два дня, и князь положил конец его страданиям, сняв одним ударом с несчастного голову. При этом с головы Мустафы-паши слетел тюрбан, из которого выпал этот колоссальный алмаз, в то время считавшийся самым большим и ценным на Востоке. И, что удивительно, Мустафа-паша владел этим камнем, тот был нежно-голубого цвета. Алмаз, как пишут средневековые хронисты, упал к ногам князя Сепета в лужу крови. Князь поднял его, обтер рукавом, и камень воссиял в лучах солнца. Однако затем, прямо на глазах Сепета и его придворных, постепенно покраснел, как будто налился кровью. Вроде бы князь был таким беспощадным и кровожадным, что даже камень перенял кровь его жертв, как только он дотронулся до него. Безусловно, романтическая легенда, но самое занимательное, что камень после смерти Сепета исчез и так нигде за шестьсот с лишним лет и не всплыл.

– Дамы и господа, внимание! – прервал рассказ профессора Вассермана голос князя Юлиуса. Он, окруженный спонсорами, находился перед столом, на котором лежал обтянутый красной кожей весомый том.

– Сейчас мы поставим подписи под контрактом века! – заявил князь. – И, начиная с завтрашнего дня, приступим к переоборудованию замка моих предков в самый шикарный европейский отель!

Князь торжествующе обвел всех взглядом, взял с золотого подноса, что держал лакей, ручку, отвинтил колпачок, склонился над столом…

Глухой удар донесся откуда-то из недр замка. Князь Юлиус нахмурился и, подозвав одного из своих телохранителей, спросил:

– Что это такое?

* * *

Профессор Вассерман, вцепившись мертвой хваткой в плечо Стеллы, охнул:

– Господи, я знаю, что случилось! Крышка саркофага! Тросы не выдержали, и она упала!

По команде князя из зала выбежали несколько охранников. Его светлость, сверкая фальшивыми зубами, призвал всех к порядку:

– О, причин для волнения не существует! Мы можем продолжить подписание контракта!

Однако спонсоры хотели знать, что же произошло. Стелла увидела, что князь в бешенстве, но отлично это скрывает. Спрыгнув с подиума, он направился к выходу из зала.

– Эти американские остолопы, – бросил он на ходу адвокату, – не желают ставить свои подписи, пока все не урегулируется. Не хотят, видите ли, никаких эксцессов. Они вкладывают свои миллионы только в то, что стопроцентно безопасно и приносит прибыль! Черт, да что же они так долго копаются там в капелле…

Профессор Вассерман в волнении произнес:

– Я немедленно спущусь туда и посмотрю, что случилось. Неужели крышка при падении повредилась или, не дай бог, раскололась?

Зал загудел. Стелла побежала за профессором. Ей показалось, что она неслась за Вассерманом не меньше получаса через темные коридоры, по еле освещенным лестницам, сквозь мрачные залы и анфилады комнат с затянутой тканью мебелью. И вот доктор Конвей оказалась в замковой капелле. Влетев вслед за профессором в величественное помещение, она услышала приглушенный крик.

Крышка саркофага лежала на полу – она, как того и опасался профессор Вассерман, раскололась надвое. Самое ужасное, что из-под нее сейчас расплывалась лужа крови. Стелла заметила чьи-то торчащие ноги рядом с ней и, пошатнувшись, поняла: под крышкой находился человек! Его придавило двухтонной плитой!

Князь Юлиус с пеной у рта отдал приказание:

– Вытащите его оттуда! А мне пора к инвесторам.

– Необходимо срочно вызвать «Скорую помощь» и полицию, – заявил в большом волнении профессор Вассерман. – Ведь несчастный, которого придавило, нуждается в помощи.

– Никакой полиции! – завопил князь Юлиус, и Стелла подумала, что его сиятельство выказывает признаки сумасшествия. – Из-за каждого идиотского происшествия вызывать полицию? Чтобы комиссар… как же его фамилия… испортил мне весь праздник? Он что, будет допрашивать гостей? Моих инвесторов?

– Если потребуется, он и их допросит! – заявила Стелла и склонилась над человеком, погребенным под крышкой саркофага. – Князь, если вы не вызовете полицию, то это сделаю я! Вы не имеете права утаивать несчастный случай!

– Кажется, бедолаге уже не поможешь, – констатировал, осматривая место происшествия, профессор Вассерман. – Здесь ужасное количество крови, не меньше нескольких литров. При такой кровопотере ничего поделать нельзя. Плита, как видите, накрыла его почти полностью, а весит она… Увы, он мертв!

Стелла и сама уже поняла, что человек, находившийся под крышкой саркофага, вряд ли жив.

– Кто он? – спросила доктор Конвей.

– Один из моих людей, – зло ответил князь Юлиус. – Не понимаю, что он делал в капелле, ему было приказано нести охрану в западном крыле замка. Какого черта он приперся сюда? И почему решил привести в действие механизм, который удерживал крышку? Во всем вы виноваты, профессор, с вашим чертовым механизмом! Надо было закрепить плиту соответствующим образом! Вы убили моего охранника, Вассерман!

Профессор Вассерман, обогнув кровавое озерцо, внимательно осмотрел тросы и авторитетно заявил: