Текст книги "Занудное попаданство: На юг, на запад, на восток (СИ)"

Автор книги: Антон Ларионов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Опиши мне, как должен выглядеть фехтовальный зал.

– Большой, желательно светлый, можно на полу расчертить разметку. Стойки с оружием тренировочным. А ещё выход отдельный, на полосу препятствий. И грузы для тренировки мышц. Как ты это назвал – качалка.

– А как учебная аудитория?

– Ну столы, стулья, – Огль замолчал.

– А плакаты для медиков? Скелет? Органы из дерева вырезать, чтобы показать как они внутри лежат? Столы для разрезания на части каких-нибудь лягушек? Медикам тоже нужны своя «качалка» и свои «стойки с оружием». И физикам. Я простейшую Лейденовскую банку думаю смогу сделать. Маятники разные, шестерёнки, Архимедов винт тот же. И даже математикам. Тригонометрические формулы, основные теоремы геометрии, те же фигуры типа конуса, параллелепипеда и линейки с циркулем. Факультету магии пока не знаю, но тоже что-то понадобиться. И что, делать это всё в пяти экземплярах? Или таскать из аудитории в аудиторию? Поэтому разные аудитории. А теперь представь что у тебя занимаются пять человек таких как Ротод, семь как я, десять как Тарта, двадцать как Китаф, и ещё полсотни совсем молодых мальчишек и девчонок. Ты их в одном зале будешь всех учить

Огль закрыл глаза и упёрся спиной в стену.

– Сотня учеников. У моего учителя за всю жизнь было всего пара сотен учеников, а ты говоришь о сотне в одном месте.

– А ерунда. Я когда учился, у нас в группе было восемнадцать человек, таких групп на потоке было семь, и это только наш факультет. Пять факультетов, пять курсов чуть больше трёх тысяч студентов. И это если не считать заочников.

Наставник открыл глаза, но видел он явно не комнату в гостинице. Мы их сняли две, и как обычно Китафу отдельно. Ну не были трёхместные распространены, а снимать четырёхместный было дороже чем двухместный с одноместным. Рисковать же присутствием соседа мы не могли, много ценного везли. Тут кстати окна тоже были, может это на севере и рядом с аномалиями их не делают? И недалеко от Стены тогда. Но Оделот вообще часть того горного массива… в общем непонятно. Я вновь посмотрел на «подвисшего» горца.

– В общем так. Если уж делать центр науки и просвещения, то на человек пятьсот учащихся.

– В городе мы такое здание не купим, – вздохнул Огль.

Я тоже приуныл.

– Может получится рядом с городом построить? А лучше вообще на границе аномалии, или даже в ней.

– Звери. Ты думаешь в аномалиях просто так никто не живёт?

– Практика будет старшим курсам. Бойцы, плюс медик, плюс маг. Готовый отряд, Если на курсе будет человек двадцать с каждого факультета – это двадцать троек. К ним одного опытного барьерщика – готовый отряд. Таким даже пара потрошителей не страшна, если не слишком голодные. Дежурства сутки через трое – получится по пять разъездов в день. Для небольшого поселения недалеко от границы – вполне себе сила.

– Странный ты парень, Тимур. Сам задачи ставишь, сам их решаешь. Только вот как этих людей кормить? В аномалиях ничего полезного не смогли вырастить.

– Прям таки никто и ничего?

Я посмотрел на наставника. Уж кто-кто, а он-то про мои посевы в аномалии знал.

– Но там маленькое поле, и ты раз в атнивку туда ездил на целый день.

– И поэтому, у нас в университете была славная традиция, которую я ненавидел всей душой. «Отработка». Помимо пятого курса, который шастает по округе, есть ещё четыре. А если по сотне человек на курсе, это четыре сотни рабочих рук. По пятьдесят за раз отправлять на один день, они всё что нужно и ненужно перекопают. Так же раз в атнивку, получится что каждый за сезон раза три всего будет. Представь себе «Аномальный университет». Звучит? Тебя в ректоры определим, Ротода завхозом, Тарту назначу Пивзом, только визжать подучу. Или нет. Выдам чёрную мантию, и пусть зелья варит, – понесло меня.

– Какая мантия?

– А, – махнул я рукой, – не обращай внимания, это из одной сказки из моего мира. Настроение ностальгическое напало.

– Ну тут я могу тебе помочь.

Я взглянул на радостно улыбающегося наставника.

– Нет.

Горец молча встал и потянулся, после сего сделал пару разминочных движений.

– Ну нет.

Огль молча подошёл к сумке с оружием.

– Мы же только вчера спарринговали, у меня ещё синяки не сошли.

– Не ври, я утром видел какого они цвета были, когда вы купались. А значит и лечишься ты теперь тоже быстрее. Да и двигаешься ты уже вполне, хорошо, так что к барьеру, сеньор Тимур.

Наставник бросил мне два коротких тренировочных меча. Эх, надо было Китафа завтра крестить. Я поплёлся на внутренний двор гостиницы, Огль всегда выбирал места, где можно потренироваться. После небольшой тренировки, я немного уставший и хорошенько побитый, в общем зале, на первом этаже, сидел и поздравлял Китафа. Точнее в данном случае – Кирилла, ибо хотелось как-то отпраздновать крещение. На следующий день мы вновь пошли в фехтовальные школы.

Бои с местными учениками прошли удачно, но оставили неприятное послевкусие. Вернув и усилив магию, я вчера мог даже победить Огля, но это было бы не честно. И вообще, спарринги с магией «по полной» между собой мы проводили крайне редко и очень аккуратно. Обычно ограничивали разгон сознания и усиления мышц некой планкой. Если бы не это, я бы – перестал прогрессировать. А всё почему? Потому что побеждал бы за счёт скорости, а не навыка. А так синяки, навык, и «прокачка» самолечения. А с ним и резерва, которого, повторю, нет как такового. В боях с другими школами такого ограничения не было, но я чувствовал, что если бы не пользовался магией – вряд ли бы смог победить местных. И даже возможно Огль в чистой технике мог им проиграть. Хотя нет, ученикам вряд ли, а вот мастерам – почти наверняка. А с магией, мне хватило минимального ускорения. Подарив ещё две коробки мы переночевали и перебрались на другой берег. Китаф захотел прогуляться, я конечно ему объяснял что такое грех блуда, но если уж я не удержался, то что брать с него? В общем взрослый мальчик, деньги есть, не в первый раз. Хотя обидно, вроде как от одного греха отмылся, и сразу в другой. Ну хотя бы не в день крещения. На этом берегу школ было целых четыре. Чтобы всех одарить книгами, мы распаковали очередной ящик. Осталось два запечатанных, и девять коробок, а значит мы сможем ехать немного быстрее.

В боях с учениками сложилась аналогичная, я победил, но вывез на чистой магии и ускорении, а не технике. После боёв, мы остались «на чай» в одной из школ, где я и узнал почему местные такие слабые маги, и такие хорошие бойцы. Мастера этой школы звали Ядижамо, и это была гвардейская школа королевства Кройн. Город тоже назывался Кройн. И даже короля звали Кройн. Шестой правда, нелюбимое местными число, как оказалось, но и сына он назвал Кройном. Королевство славилось хорошей подготовкой гвардейцев, потому, что аномалий в нём не было вообще. В других странах их было больше или меньше, они были маленькими или чуть средненькими. После великого леса и пустоши большими я их назвать не мог. Почти всегда они находились во владении короля или другого аристократа. Иногда право охотиться и собирать травы там давалось семье, его можно было заслужить на одно-два поколения или власти продавали это право всем желающим, с условием что всё что там готовится – готовится только для собственных нужд. В паре мест аномалии «захватили» купеческие гильдии. В таких странах цены на зелья были значительно ниже, поэтому я это и знал. В общем везде была небольшая прослойка людей, которые стабильно увеличивали свой магический резерв. Из-за отсутствия аномалий в Кройне не было сильных магов, но в противовес была очень сильная традиция фехтования. В Оделоте тоже не было аномалий, но там люди тренировали каждую частицу своего навыка в бытовых делах. Что говорить, я видел как возница один раз со всей дури надавил на камень брусчатки, который немного стал выпирать, и мог через год-другой выпасть. Камень просел на миллиметр где-то, а возница чуть в обморок не упал от недостатка маны. И при этом даже не остановился. Оказалось, что так в Ноксаге делают многие. Тратят ману на повседневные нужды. Лега рассказала. Тут же к магии относились… своеобразно.

– Вы не уважаете магию, – заявил нам мастер Ядижамо, когда мы устроились в его кабинете.

Мастера других школ с нами оставаться не захотели. и возможно по той же причине, что сейчас озвучил мастер Ядижамо. По крайней мере иной причины для реакции одного из них, после нашего боя с его учеником, я не вижу. Мастер Ядижамо пил вино, мы с Оглем – отвар из трав. Когда мы попросили его, мастер был очень удивлён, но приказал приготовить для нас.

– Почему вы так решили, сеньор Ядижамо? – вежливо уточнил Огль.

– Вы пользуетесь ей без почтения, – ответил мастер, ученик, которого звали Хашором, кивнул.

– А что значит без почтения, мастер Ядижамо? – спросил я.

– Магия, это дар. Он растёт в большей силе лишь у тех, кто почтительно относится к нему.

– Не припомню чтобы в мою молодость об этом говорили, а ведь я прожил тут несколько лет, обучаясь среди прочего и у вашего наставника, мастера Маара, – сказал Огль.

– Упёртый вол, – фыркнул Хашор.

– Не стоит так о моём наставнике, ученик. Ты выбрал неверные слова, хотя прав по своей сути, – мастер повернулся к нам, – Мой учитель не смог осознать всей глубины учения ордена Почтения Магии. А в нём объясняется, что магия ослабевает, если пользоваться ею. Святой Вороп ощутил это на себе. Он был сильным магом, но когда он бездумно выплеснул магию в едином порыве, та перестала его слушаться. И лишь проявив почтение к ней, он смог вернуть свою силу и даже преумножить её.

Я замер не донеся чашку до рта.

– Не плещи магией, сорвётся, – проговорил я на среднем.

– Что? – не понял мастер.

Огль же поражённо посмотрел на меня. Кажется до него тоже дошло.

– Поговорка северян, не обращайте внимания, – ответил я, – так говорите святой Вороп?

– Да, основатель ордена Почтения Магии. Я вижу вы тоже состоите в ордене? – он кивнул на мой щит, стоявший в углу. Расскажете?

– Орден православия. Древний, но малоизвестный. Я вступил в него лет пять назад.

– Но вам же сейчас… сколько?

– Тринадцать, – назвал я свой местный возраст, земной был где-то девятнадцать уже, – с половиной.

– У вас очень необычный ученик, в восемь лет вступить в орден, это достойно, – обратился мастер к Оглю.

– Вы даже не представляете насколько, – он отхлебнул отвар, – но не из-за ордена, туда может попасть любой и в любом возрасте. Я сам подумываю вступить в него с недавних пор.

Я удивлённо посмотрел на Огля, раньше он таких идей не высказывал.

– Что, и девчонок берёте? – влез Хашор.

Я усмехнулся.

– И даже младенцев-девочек.

– Значит твой орден ничего не стоит, я скоро стану членом ордена Почтения Магии.

– Хашор! Не стоит об этом, – ученик кивнул, а мастер повернулся ко мне, – впрочем, если в ваш орден может попасть каждый, почему он так малоизвестен?

– Я не знаю, в нашу деревню как-то пришёл член этого ордена. Он обучал нас, возможно хотел основать обитель, но произошёл сдвиг, и из всей деревни выжил только я, – рассказал я заготовленную на подобный случай сказку, – я не знаю где ещё есть обители нашего ордена, как найти других братьев, и почему орден таков. Я могу только продолжать выполнять заветы нашего ордена.

– Святой Вороп говориn что сдвиг, суть, наказание магии за слишком сильное желание повелевать ей. Впрочем не будем об этом. Мастер Огль. Можете подробнее объяснить мне тот приём, который ваш ученик применил в конце первой стычки.

Дальнейший разговор пошел о тонкостях фехтования, и состоял в основном из разбора нашего с Хашором боя. Я не слушал, мои мысли были направлены совсем на другое. История святого, то что случилось со мной и поговорка северян не могли быть ничем иным, как частным случаем какого-то магического закона. Не в том смысле что закона необъяснимого, а в том смысле что магия подчинялась этому закону. Ну знаете, есть физический закон, есть закон термодинамики, есть закон Ома, а это вот пусть будет законом Тимура-Воропа. Хотя нет, мне учение этого Воропа не нравилось. Лучше законом перегрузки, если я правильно понял в чём тут суть. Чтобы понять окончательно, нужно сделать это повторно в контролируемых условиях, и я знаю трёх кандидатов на это. Тарта согласится, это без вариантов. Огль тоже, хоть его и придётся уговаривать. Ротод будет моим «контрольным образцом», ко времени когда его придётся уговаривать всем, Тарта с Оглем должны будут уже возвратить контроль. Размышляя над этим, я не заметил как пришло время уходить. Когда мы вышли из дома мастера Ядижамо, уже стемнело. На следующий день мы планировали уезжать, поэтому по приходу в гостиницу, сложили вещи по сумкам. Делали это вдвоём, так как Китаф не появлялся до самого сна. Впрочем, утром его тоже не было. К обеду мы начали беспокоиться, он конечно бывало приходил из борделей утром, как и Огль, но никогда в день отъезда, а мы вчера его предупредили. Огль отправился на его поиски, но вечером вернулся ни с чем. Оставался один вариант.

Когда стемнело, мы вооружились, и попросили Лень с Гневом найти его по запаху. Днём они могли распугать прохожих, а с наступлением темноты, улицы пустели. Волчата привели нас к одному из борделей. Огль сказал что днём тут уже был, но переспросил, впрочем с тем же результатом. Про высокого иностранца тут никто ничего не знал. Я попросил Гнева оббежать здание, и возле заднего входа он снова наткнулся на запах Китафа. Сед привёл нас к стражницкой, что-то типа нашего КПЗ. Впрочем волчата сразу пошли дальше, послав информацию о том, что Китафа там уже нет, хоть какое-то время он там и провёл. Наконец уже почти в полночь, мы добрались… до здания ордена Почтения Магии.

Глава 14

Разогнанный до предела мозг плескался в коктейле гормонов, но это было там, «за барьером». Тут внутри своего сознания, я был спокоен. Нет, никакой мистики, просто предельная задумчивость и отстранённость. Даже идея разогнать мозг была принята мною из трезвого расчёта, так звуки не мешали думать. Мне нужно было решить этическую задачу до того, как я сделаю хоть что-нибудь. Условия – труп единственного брата по вере. Труп ещё при жизни обрит наголо целиком. Следов сопротивления нет – опоили или оглушили. Причина смерти – утопление. Труп вскрыт, печень и сердце отсутствуют. Это видно даже сквозь багровую воду. Такой способ убийства значил только одно – каннибализм. Именно так северяне поступали с пойманными живьём магическими зверями, это позволяло сохранить максимальное количество магии. Сюда мы попали следуя из стражницкой. Сюда, это на кухню орденской обители. Орден – уважаемая в стране организация. Выводы? Орден «крышуется» стражей. На официальные структуры скинуть это дело не получится.

Магия, это дар. Он растёт в большей силе лишь у тех, кто почтительно относится к нему.

Он растёт в большей степени у того, кто живёт в более плотной магической среде, или ест плоть животных, и пьёт отвары из них и трав, главное чтобы они накопили в себе магию. И разницы нет, к какому виду принадлежит животное. Даже если это примат вида homo sapiens. Но вот можно ли называть разумными тех, кто так поступает? Точнее можно ли их называть людьми? А можно ли будет назвать человеком меня, если я решу их убить?

Мне не хватало какой-то внешней опоры чтобы либо перешагнуть эту грань, либо отойти от неё, поэтому я «завис». А решение нужно было принимать срочно. Какая-то часть меня отчаянно хотела крови. Эти твари убили, и, судя по звукам, прямо сейчас едят моего… брата? Ученика? Не знаю, но кого-то очень важного для меня. На западе северяне тоже едят печень человека, но либо добытую в бою, либо родственников. Пусть это и дико, но хоть как-то можно понять и принять. Да и говорят они об этом честно. Тут же – ложь. Сказка о почтении к дару, и низведение до скота кого-то, кто по их мнению непочтителен к магии. Нужен был пример для принятия решения. Ладно, библию я не читал, но были и другие моральные ориентиры. Кто ещё сталкивался вот с таким злом, и при этом имел стойкое убеждение что убийство – совершать нельзя. Аргументы, мне нужны были аргументы до того, как я открою эту дверь, ведущую, судя по строению здания, из кухни в столовую ордена. Пусть это будет не настоящий человек, а персонаж. Фильмы, игры, книги. Я бешено перебирал сюжеты один за другим, пока в голове не всплыла фраза: «Я не убиваю, потому что моя цель – не просто наказать преступников, но и показать им, что их действия имеют последствия.»

Это «пробило» барьер между сознанием и эмоциями, и меня накрыло истерикой. В таком состоянии я не мог контролировать ускорение, и звуки вернулись. В горле пересохло. Прежде чем Огль успел дойти до того, что заставило меня на секунду, по его времени, застыть, я на ватных ногах сделал два шага, и толкнул дверь.

Сервированный стол человек на тридцать, группа неофитов, судя по одеждам, среди которых я увидел знакомые лица лучших учеников всех фехтовальных школ.

– Значит твой орден ничего не стоит, я скоро стану членом ордена Почтения Магии.

– Хашор! Не стоит об этом.

Пустые тарелки в крови. Опора, Тёма. Ты не убиваешь, ты должен показать им последствия. Вымолить прощение можно за любой поступок, но для этого нужно осознать что они поступили неправильно. Почувствовать раскаяние. А мёртвые ничего не осознают и не чувствуют. Точнее они чувствуют и осознают всё, но ничего не могут изменить. Все попадают в ад, а там нет связи с Богом, и поэтому невозможно молиться. Не злость, Тёма, любовь. Даже к вот этим сволочам. Я должен просто сделать им «прививку от гордыни». Я не убийца. Я…я…

В наступившей тишине, хрипло, из-за пересохшего горла, я произнёс только последнюю фразу всех своих рассуждений.

– Я Бэтмен.

Окончательно приходя в себя, я вновь разогнал сознание. На этот раз не слишком сильно, и вместе с мышцами и связками. Что я там говорил про бой в полную силу? Мастер Ядижамо? Наверное он опасный противник, и даже неслабый маг, особенно по местным меркам. Но… я вижу не только его, я вижу его магию, и я вижу что вся она направлена в желудок. Мой лучший союзник сейчас – Китаф. Они съели его печень и сердце, а значит вся мана сейчас занята. А с условием того, что даже сильные по местным меркам маги, слабее меня – для меня тут противников просто нет. Ранить недостаточно, я видел северян которых звери порвали, и если все конечности были на месте, мясо вполне нарастало. Да они были не так красивы и не так сильны, но оставались полноценными членами общества. Ну хорошо, просто дееспособными. Поэтому только ампутация. Боевая. Без наркоза. Поэтому мастер – ты теперь… калека. Я перешагнул невидимый рубеж, и снова загнал эмоции за мысленный барьер. Первый крик боли в этом зале был вызван отрубленной правой кистью. Одной руки мало. Этот человек должен стать беспомощным. Даже я могу быть опасным только с левой рукой. Поэтому через доли секунды на стол упала левая рука. По локоть. Только кисть отрубить не получилось, отвлёк ещё один мастер. Будет культя по локоть. Как и у отвлёкшего. Он отшатнулся, так что вторую руку я не достал, а значит – нога. Задеть артерию так, чтобы можно было её перетянуть и достаточно сильно повредить ногу можно только в одном месте – в колене. Сильнее, чтоб пришлось ампутировать. Следующий. Кисть. Локоть. Снова локоть. Я двигался в сторону главного выхода, чтобы перекрыть его.

– Не дай сбежать. Не убивай, только конечности! – крикнул я Оглю, на секунду перестав накачивать магией мозг.

Ту же самую мысль я послал Гневу, который успел уже вцепиться в руку какому-то толстяку. Чиновник – ведущую руку, ранить оба колена и стопы. Писать не сможет, ходить будет с трудом, и будут постоянные боли. К работе непригоден. Хашор – обе кисти. Похоже купец. Тут сложнее. Руку по локоть и уши с носом. Не будет вызывать доверия. Снова мастер меча – руки. Меня вынесло к молодому аристократу. На его лице была смесь удивления и гнева. Руку? Он не воин и не чиновник, но ведущую обязательно, всем. У него это левая. Лицо? Власти не лишит. Аристократия это семья, а семья – продолжение рода. Аккуратно, артерии не задеть. Я ткнул левым мечом в промежность и двинулся дальше. Хорошо что взял два коротких, в свалке с такими проще. Снова ученик – руки. Солдат, возможно стражник, начальник, судя по животику – руки. Купец – рука и лицо. Внезапно оказалось что рядом со мной никого нет. Все тридцать или около того человек воя и скуля расползались в стороны, баюкая покалеченные конечности. Нужно было что-то сказать. Хоть что-то. Нужно было донести что это не месть, а наказание. Мораль? Им плевать на мораль. Я посмотрел на гобелен с символом ордена над столом. Что там говорил мастер Яджимао? Магия это дар? Вот на это и буду давить.

– Магия это дар. Он растёт в большей степени лишь у тех, кто почтительно относится к нему. Вы. Вы просто воровали этот дар. Забирали его у тех, кто собирал его по крупицам, используя власть и деньги, – члены ордена затихли, только аристократ скулил прижимая правую руку к паху, а левую культю к груди, – На севере тоже есть рода которые едят печень людей, но это либо родственники, которые завещали свой дар, либо враги, убитые в честном бою. Вы опозорили магию, живите с этим.

Я стряхнул кровь с мечей, и прошёл через зал к выходу на кухню. Перед тем как закрыть дверь, понизил температуру в комнате до пары градусов выше ноля, погрузив её в туман. Раздались испуганные вопли. Не страшно, зато шанс на выживание повысится, наверное. Я не медик, но сосуды сузятся, кровопотери будут меньше, и свернётся закупорив их кровь быстрее. Наверное. На кухне я снова посмотрел на тело в ванной. Так оставлять его нельзя, всё ещё могут съесть. Извини, придётся тебя… испортить. Я опрокинул ванну и магией поднял тело. Не придумав ничего лучше, чем положил его на стол. Вода удерживает магию, в отсутствии воды, труп магического зверя теряет половину пользы примерно через два часа. Это как период полураспада. То что произошло в соседней комнате, отвлечёт их часов на пять минимум. Это сделает Китафа менее ценным как ингредиент для зелий примерно в восемь раз. Надеюсь этого хватит. Я наткнулся взглядом на кучу одежды снятой с Китафа. Немного порывшись, я достал оттуда крестик. Атнивки не прошло. Из глаз полились слёзы. Я почувствовал как меня обнял Огль, и куда-то повёл. Мысли двигались медленно-медленно. Такое бывало после разгона сознания, а я им явно злоупотребил. Глубокая ночь, два человека и два волка, все в крови. Все в крови, а я Бэтмен. Всё ясно, истерика. Привет санитары и смирительный костюм летучей мыши. На меня обрушился водопад.

– Лучше?

Огль стоял рядом. Он в отличии от меня почти не испачкался, так что в крови на самом деле были только волчата и я. Вытерев лицо рукавом, я кивнул. После чего согнулся, опорожняя желудок. Огль дождался когда я выпрямлюсь, и обрушил на меня ещё литров двадцать воды. Оказывается он привёл меня к причалам. И как сумел страже не попасться?

– Попроси Гнева искупаться.

Я посмотрел на Лень, разбрызгивающую капли во все стороны, и окровавленную морду Гнева. В воду он лезть не хотел, но чувствовал что если в таком состоянии я что-то прошу, значит это надо. Запустив магический обогрев себе и волчатам, я с удивлением понял что всё это время совмещал магическое и обычное зрение. Всего-то нужно было потерять единственного православного в этом мире. На глаза опять навернулись слёзы.

– Да сколько можно, соберись, – Огль влепил мне пощёчину, – Нам нужно срочно выбираться из города, а потом из страны, а потом дальше, и не факт что за нами не пошлют убийц в Толпо. Поэтому собрался, и пошёл до гостиницы. Понял?

Я кивнул, открывать рот не хотелось. Огль внимательно всмотрелся мне в глаза, и увидев что я пусть и не в норме, но в относительно адекватном состоянии, развернулся и пошёл в город. Обходя патрули, мы вернулись в гостиницу, точнее в конюшню при ней. Конюх спал, что было к лучшему. Огль сходил в номер и принёс мне чистую одежду. Как мог, я отчистил доспехи от крови, по крайней мере не похож на кровавого маньяка. После этого мы вместе принесли весь наш скарб, и уложили в стойло к Звёздочке-два. До утра просидели в зале, там оставалось то – часа два. Я клевал носом, волчата спали в пол уха, Огль бдел. Утром, взяв еды у зевающего повара, мы двинулись к воротам. Подошли не первыми, на телегах был знакомый символ золотой нити. Огль о чём-то поговорил с караванщиком, и нас пропустили вперёд. Стражник с подозрением осмотрел наших лошадей, но получив средний медяк сверх пошлины – выпустил нас из города.

Спокойно дошагав до первого поворота, горец пустил Клифа лёгкой рысью, пришлось и мне ускориться. К обеду мы сделали километров тридцать. К вечеру все шестьдесят. На привалах мы перебрали сумки Китафа, и я опять расплакался. На этот раз Огль дал мне прореветься. На следующий день двигались шагом, и ушли ещё километров на сорок, по хорошим дорогам вполне себе расстояние дневного перехода. На третий день Огль снова заставил нас двигаться рысью. Всё это я отмечал краем сознания. Ехал не замечая ничего вокруг, ел когда Огль говорил, спал не замечая что сплю. Может и не спал. Просто лежал и смотрел на небо, замечая что в какой-то момент оно просто светлело. Впрочем день проходил примерно так же. На четвёртый день, мы пересекли границу, и наставник расслабился.

– Первый раз вижу чтобы целая страна стала последователями тёмного культа, – выдохнул он, когда мы отъехали от пограничного поста.

Я посмотрел на наставника не понимая о чём он. Потом огляделся по сторонам. Мы ехали по лесу. Хвойному в основном.

– Вся концепция православия, да и других авраамистических религий, говорит что наш мир единственный. Но вот я тут, в другом мире. Если он не является плодом моего воображения, что я допускаю, то как минимум один постулат в этих религиях либо неверен, либо понят неправильно. Скорее последнее, и возможно только мною. Символ Веры говорит что Церковь – Соборная. Это значит что где бы не находился человек, если он православный, он является частью Церкви. Если в этом ошибки нет, теперь каждый день на земле за него тоже молятся, как за всех усопших православных.

Я посмотрел на наставника.

– Теперь я в норме. Что ты сказал?

– Я говорю что впервые вижу что целая страна подчиняется тёмному культу.

Я машинально кивнул, но потом до меня дошёл смысл его слов.

– Вся страна?

Огль посмотрел на меня.

– Ты слушал что эти гады кричали пока ты из режешь?

Меня передёрнуло от нахлынувших воспоминаний.

– Я тогда ускорился на максимум, а как ты знаешь восприятие звуков в таком состоянии меняется. Да и не хотелось мне их слушать если честно.

Наставник кивнул.

– Понимаю тебя. В общем тот парень которого ты лишил достоинства – будущий Кройн седьмой. Хотя теперь не уверен в этом. Король который не может иметь наследников… Скорее всего отец постарается завести другого наследника на старости лет. Придётся поменять королеву, этой уже лет сорок. Но на троне лучше иметь младенца, чем евнуха.

Я прикинул. Сорок местных, это примерно шестьдесят земных. Интриги, заговоры. Страну ждут интересные времена. Неважно.

– Давай о чём-нибудь другом.

– Давай, о чём?

Мы на какое-то время замолчали. Я не знал о чём говорить, Огль наверное боялся что я снова впаду в апатию, поэтому не предлагал своих тем. Хотя может ему просто было комфортно в тишине.

– Почему мы ночевали под открытым небом? – наконец спросил я.

Горец усмехнулся.

– Считай что тема та же самая. Ты лишил наследника престола возможности завести наследника, у нас очень приметные кони.

– Ну да, логично.

Мы снова замолчали.

– Ты тогда сказал правду? – через некоторое время спросил я.

– Я всегда стараюсь говорить правду, так проще. О чём конкретно ты спрашиваешь?

– Ты тогда сказал мастеру… Ядижамо, – с трудом выдавил я из себя имя, перед глазами встало искажённое болью лицо, и обрубок руки на столе, – Ты сказал что подумываешь стать православным.

Огль молчал. Мы обогнали крестьянскую семью, испуганно сошедшую с дороги при нашем приближении. Мне захотелось сделать что-то хорошее, и я демонстративно уронил рядом с ними средний медяк. Больше нельзя, может стать для них проблемой. На душе стало… гадко. я прекрасно понимал что сделал это из чистого эгоизма. Хотя. Если Бог прикажет, то и дьявол сделает доброе дело. Может я не самый хороший человек, но дело сделал доброе. Перед глазами снова всплыл залитый кровью зал. А вот в этом своём деле, я не уверен, но изменить ничего уже нельзя. Остаётся только молиться.

– Я ещё ничего не решил, но мысли такие есть, – наконец нарушил тишину Огль.

Я кивнул, и мы поехали дальше. После этого разговора, наше путешествие пошло по накатанной колее. Дорога, город, фехтовальная школа, местные «учёные», дорога. Если не удавалось провести бой в тот же день, мы просто отдавали книги, и ехали дальше. Первый бой с учеником одной из школ я позорно проиграл. В момент начала, перед глазами всплыло лицо Хашора, и я не смог сдвинуться. Огль выправил ситуацию, но осадочек остался. Впрочем мастер попался понимающий, и перед отъездом прямо спросил, когда у меня был первый реальный бой, и сражался ли я после этого. Услышав ответы, он серьёзно кивнул, и попросил меня не бросать искусство фехтования. Как ни странно, это помогло и следующие бои проходили легче, хотя я заметил что стал биться иначе. Не лучше и не хуже, по-другому. Начались дожди. Мы промокали, сохли, снова промокали. Я окончательно освоился с «двойным» зрением, и приступил к поглощению «тяжёлых» частиц магии. Нужно было придумать им название, но в голову ничего не шло.

Немного за середину «октября», мы добрались до Анса. К тому времени осталось всего девять коробок с книгами, но ящик мы не выбросили, так они лучше хранились в условиях постоянных дождей. А ещё решили оставить Звёздочку, я даже в голове избавился от шутливого «два» в её кличке. Уступа тоже решили оставить. Денег на переход границ, переправы и въезд в город хватало, а они везли все наши вещи, разгружая Клифа с Кряжем, и позволяя двигаться хоть немного быстрее. Ага, километров тридцать в день. Деньги были потому, что одному аристократу мы смогли продать последнее зелье за целый золотой, с учётом того что накопили раньше, мы были в неплохом плюсе. Если вычесть деньги ушедшие на подготовку путешествия, у нас стало примерно на два золотых больше. Выгодно, но зелья товар штучный, массово продавать их по таким ценам не получится, а ещё мы за них не платили пошлину потому, что их было мало. Это как перевозка крутых брендовых аксессуаров на бедных пенсионерах в самолёте бизнес классом. Купить два билета дешевле чем растаможить серьги, ожерелья, часы телефоны и ещё кучу всего, что можно навесить на одну пожилую пару. А будь у нас зелий хотя бы два десятка на человека, и пересечение границ «съест» всю выгоду. Так ещё и массовая перевозка сложнее. В общем, я стал понимать караванщиков которые брали зелья только как сопутствующий товар, и в основном для себя и своих бойцов. Как и людей едущих в Тмутаракань ради повышения объема магии.