Текст книги "Гимн шута – 20 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Глава 3

Голос оператора в наушнике звучал ровно и сухо:

– … Этаж переведен в режим «Красный-три»… Группы эвакуации готовы… Система ГО в норме… Изоляция отсека четыре-сто готова…

Анатолий Георгиевич, на миг крепко сомкнул веки, но, услышав вопрос брата, искренне ответил:

– Пороть его уже поздно!

«Зато самое время пожалеть, что мало внимания уделял воспитанию детей!» – отметил мысленно он.

Размышления прервал тихий шепот разъехавшихся в стороны створок турболифта.

– Пойдем понаблюдаем, – с едва заметной горечью предложил Глава.

От мысли, что в его здании происходит нечто серьезное, а ему отвели лишь постороннего зрителя, становилось… странно. Игорь Георгиевич к такому не привык.

Отец же «бунтаря» и привыкать не желал. Вот только выбора ему не оставили.

– Валерыч! – буркнул Анатолий Георгиевич на общей волне руководителей экстренных служб здания.

– Зал номер восемь-сто десять, – тут же раздался сосредоточенный голос.

Мужчины, как раз добравшиеся до «развилки», на миг встали.

– Туда, – первым сообразил заместитель, указывая на правый коридор.

Здание было огромным. И запомнить план всех этажей было просто нереально.

В стихийный кризисный центр они ворвались ровно через семь минут после зловещего щелчка извлеченной из предохранительной скобы чеки.

Оставалось лишь надеяться, что сама скоба еще на месте.

– Валерыч! – рыкнули оба «Георгиевича», едва ворвались в центр наблюдения и связи.

Здесь уже не было штатных сотрудников безопасности. Всех их разместили в зале совещаний неподалеку. Посты операторов ныне заняли спецы особого технического отдела, подчиняющиеся лично воеводе.

Сам глава вооруженных сил клана обнаружился тут же. Он вольготно развалился в кресле командира поста и, закинув ноги на стол, задумчиво грыз орешки из яркого пакетика.

Из этого зрелища братья тут же сделали вывод, что Валерыч собран, серьезен и очень-очень зол.

– Статус! – затребовал Председатель Правления.

– Пока ничья, – тут же откликнулся воевода. – Без изменений!

Лишь затем Анатолий Георгиевич подошел к экранам, куда были выведены данные со всех фиксаторов «зала переговоров».

«Собеседники» сидели. Друг напротив друга. В креслах. Судя по данным сканеров Линдемана, Салтыков так и не отпустил свой Ветер полностью. Интенсивность поля Силы была такова, что Павлу должно было быть очень неприятно. Однако молодой человек спокойно сидел напротив. Граната была до сих пор в его руке.

– Где чека? – чуть резче, чем стоило, бросил Анатолий Георгиевич.

– Левая рука, указательный палец, – не заставил ждать ответа воевода.

Несколько секунд мужчина присматривался. Потом кивнул, заметив «украшение» на фаланге сына.

– Брат мой дорогой, – негромко выдохнул он.

– Двоюродный, – зачем-то напомнил Валерыч.

Возможно, попытался сбить с толку заместителя Председателя. Однако вышло так себе.

– Скажи мне, пожалуйста, – попросил он. – Откуда у Павла граната?

– Из Арсенала, – абсолютно спокойно объяснил мужчина, лично отводивший двоюродного племянника с святая святых клана.

И позаботившийся о том, чтобы хранители выдали юному Волконскому все потребное.

– Даже не буду спрашивать, откуда у нас спецсредства алой формы, – покачал головой Игорь Георгиевич.

Противомагические гранаты применялись исключительно специальными службами империи. Во всяком случае, официально. В реальности же почти в каждом спецхране уважающего себя клана можно было найти много чего интересного.

Обыскивать всех? Прямой путь к мятежу. А потому император карал исключительно за применение запрещенного оружия.

В ответ же на реплику главы родной и двоюродный братья только одинаково пожали плечами. Председателю Правления и не нужно вмешиваться в такие мелочи. На нем общее руководство. Тактические же решения за руководителями направления.

Игорь Гергиевич хотел было ответить что-то резкое, но… сдержался. Хотя бы потому что он сам принял решение оказывать помощь племяннику. В том числе и военной силой. Конечно, Председатель Правления упоминал что-то о «рамках разумного». Но каждый понимает их по-своему. И сегодняшний инцидент станет поводом эти самые рамки и пределы пересмотреть.

– Что они делают? – риторически спросил Глава, приглядываясь к одному из экранов.

Собеседники не шевелились. Просто молча сидели и изучали друг друга.

– Ничего, – констатировал очевидное Валерыч.

Анатолий Георгиевич присмотрелся. Собеседники на экране не сводили взгляда друг с друга. При этом ни один из них не пробовал продавить оппонента. Ветер все также закручивал спирали вокруг Иннокентия Степановича, не пытаясь «укусить» Павла. Молодой же Волконский наблюдал за этой картиной с видом «И что делать будешь, если у меня рука дрогнет?».

– И чего они ждут? – риторически спросил Глава, склоняясь над соседним монитором.

– Да откуда я знаю?.. – начал было воевода.

Ответом ему стала вспышка на всех экранах разом.

Дыхание обоих «Георгиевичей» сбилось на миг. Валерыч даже не вздрогнул. Только орешек хрустнул громче обычного.

«Граната⁈» – мелькнула пугающая мысль в голове отца «бунтаря».

Однако экраны тут же начали светлеть, сместив спектр до бледно-молочного. В этой «дымке» разглядеть что-либо было просто невозможно.

– Господин, – раздался голос одного из технарей.

Валерыч медленно обернулся к подчиненному.

– Мы потеряли контакт с датчиками и фиксаторами.

– Со всеми? – чуть удивленно уточнил Валерыч.

– Точно так! Полный спектр.

– И что все это значит? – хмуро спросил у двоюродного брата Глава.

– Кажется, мы об этом не узнаем, – спокойно ответил командир вооруженных сил клана и отправил в рот еще один орешек.

Прожевав его в полной тишине, он еще более задумчиво добавил:

– Конечно, если Павел нам не расскажет.

Помедлив еще миг, Анатолий Георгиевич потянулся к тревожной кнопке.

– Стой, – тут же остановили его братья.

Глава замер. Несколько секунд он рассматривал заместителей… после чего пожал плечами и убрал руку.

Теперь Павел остался сам по себе.

* * *

– Оставьте нас наедине, пожалуйста.

Голос Павла прозвучал негромко. Но как и едва ощутимый щелчок извлекаемой чеки, услышали его все.

Равно как и негромкий «ик» Юрия Салтыкова.

«Слабоват пока.» – оценил реакцию младшего родича Глава мимолетно. Но это ничего. С опытом привыкнет.

Куда больше Иннокентия Степановича интересовали старшие Волконские. Как именно они отреагируют на подобный афронт?

Огневики замерли. Семейное «Пламя» уже плясало на кончиках их пальцев. Однако пока не сорвалось ревущим разрушительным потоком. Да и сам он удержал Ветер в узде.

А вот «человек по особым поручениям» чуть растерялся. Увидеть перед носом гранату с выдернутой чекой Юрий не ожидал. Оттого-то и потерял концентрацию, «расплескав» неоформленную Силу по залу переговоров.

И нет, трусом он не был. Просто привык решать вопросы иными методами. Однако времена меняются. Это очевидно.

– Мы погорячились, – признал Салтыков, «сворачивая» бушующую ауру.

Не до конца, естественно. Примерно, как стрелок ставит пистолет на предохранитель и опускает руку… Но ведь все знают, как стремительно он вновь может вскинуть оружие и выстрелить.

Старшие Волконские не обратили на него внимания. Оба посмотрели на младшего родича. Тот уверенно и где-то, как показалось Иннокентию Степановичу, довольно кивнул.

– Хорошо, – решил Глава «волков», вслед за гостями ставя Пламя «на предохранитель».

Младший брат повторил его манипуляции с Даром.

– Пусть будет так, – решил он. – Юрий Васильевич, вас и ваших людей проводят.

Молодой мужчина бросил короткий взгляд на Главу клана. Оставаться в «комнате ожидания», легко способной стать и камерой заключения, ему не хотелось.

«Иди!» – коротким взглядом приказал старший.

Одни они остались секунд через двадцать.

Как только закрылась дверь, Павел оглянулся. Одно кресло он видел. Второе стояло неподалеку.

Недолго думая, молодой человек взялся за спинку и попробовал подтащить его.

«Постой!» – вскинул руки в ясном жесте Салтыков.

– Я сам, – негромко буркнул он и, сделав несколько шагов, взялся за кресло.

Таскать мебель ему не нравилось. Однако мысль о том, что это будет делать Павел с риском разжать пальцы, устраивала его еще меньше.

«Присаживайся!» – сделал он жест, едва установил кресло рядом под углом друг другу.

Это могло прозвучать нагло. Особенно с учетом того, кто именно и у кого находится в гостях.

«Поговорим?» – склонил голову Иннокентий Степанович, едва они уселись в креслах.

Павел сделал пространный жест пальцами свободной руки.

Салтыков все понял правильно. Молодой человек чего-то ждал.

Словно в ответ на его размышления, будущий, как он надеялся, собеседник аккуратно запустил руку во внутренний карман и достал небольшой прибор. Несколько индикаторов он нажал не глядя, после чего вновь вернул «машинерию» в карман.

Гость задумался, откинувшись на кресло. Молодой человек продолжал удивлять. Иннокентий Степанович не был специалистом в РЭБ. Однако долгая и не самая простая жизнь научила его одному: понемногу нужно разбираться во всем.

Поэтому «Пелену» он узнал сразу. Пусть и конкретно с этой моделью знаком не был.

«Серьезная заявка.» – оценил он бесстрастно.

Волконский демонстрировал возможности. И связи. Ведь за такие «игрушки» можно было огрести от соответствующих служб очень серьезно. И никакой статус бы не спас. Это не говоря уже о том, что купить подобную игрушку, пусть даже и устаревшую по меркам и СИБ и канцелярии, было очень сложно.

Некоторое время Салтыков рассматривал молодого человека. Тот с любопытством оценивал будущего переговорщика в ответ.

Пик.

Глава с трудом уловил едва слышный тоновый сигнал. Волконский тут же заметно расслабился и негромко заявил:

– Вот теперь, Иннокентий Степанович, мы поговорим.

Глава 4

Глава 4

Первым разговор начал гость.

– Между нами произошел конфликт, – констатировал он.

Начало диалога могло показаться странным. Однако Иннокентий Степанович счел Павла достаточно умным, чтобы считать понятные лишь людям, вовлеченным в большую политику, нюансы.

– Я с вами не конфликтовал, – коротко пожал плечами молодой человек.

Да, он сообразил, что именно имеет в виду сидящий напротив немолодой мужчина в неброском, но безумно дорогом костюме. Однако играть во все эти тонкие намеки, недоговоренности и тройные смыслы в каждой фразе не собирался.

Именно за этим он и развернул поле «Пелены».

Несколько секунд Салтыков размышлял. В конце концов, решил, что прямой разговор действительно будет проще.

– Полагаешь, в этом все еще есть необходимость? – поинтересовался негромко мужчина, взглядом указав на гранату в руке собеседника.

И заодно продемонстрировав обращение «ты», что на таком уровне означало признание равным участником диалога.

– А ты? – ответил тем же Волконский.

Салтыков на миг прикрыл глаза, аккуратно рассеивая в пространстве сконцентрированную до того Силу. Молодой человек тут же снял с пальца чеку.

– Тебе помочь? – неожиданно даже для себя поинтересовался Иннокентий Степанович.

И тут же поморщился. Мысленно. А ну как горячий мальчишка решит, что ему нанесли страшное оскорбление и ситуация вновь… осложнится.

– Буду благодарен, – спокойно кивнул Павел.

Возможно, даже искренне. Все-таки одной рукой вдеть чеку обратно было той еще акробатикой. Без страховки. Но с замедлением. В семь секунд.

Салтыков принял «колечко». И даже не обратил внимание на бормотание мальчике в стиле «Сколько же нас теперь объединяет!».

– Готов, – объявил парень, обеими руками плотно прижав спусковой рычаг.

Иннокентий Геннадьевич кивнул. Теоретически он прекрасно знал, что именно нужно делать. Устройство гранаты не было особо сложным. Во всяком случае, не шло ни в какое сравнение с алхимическим содержимым ее «начинки» и редкими сплавами «рубашки». Однако на практике провернуть нечто подобное он не пробовал никогда.

Тем не менее мужчина аккуратно сжал подпружиненные кончики чеки и неспешно вставил их в гнездо запала.

– Прекрасно, – уже куда спокойнее объявил Павел, загибая усики в исходное положение.

От «избытка чувств», он даже подкинул ребристое «яичко» и, поймав его, аккуратно убрал в сторону.

– Полагаю, это нам больше не понадобится, – решил он.

Доверие продемонстрировал. Если смотреть со стороны. На деле же отвлек внимание. Случись обострение ситуации, первый взгляд Салтыкова будет брошен на гранату. А это лишнее мгновение, чтобы выдернуть артефактный нож и нанести удар.

Клинок на такой дистанции будет куда эффективнее, чем огнестрел или Дар.

– Итак, к делу, – предложил Салтыков.

Молодой «волк» не стал играть в доминантные игры, демонстрируя умение перехватывать инициативу. Он просто повел ладонью в воздухе. Мол, говори. Я слушаю.

– В последние дни произошел ряд инцидентов, – констатировал Иннокентий Степанович.

Павел позволил себе продемонстрировать тщательно выверенное удивление, давая понять, что для него случившееся, значит, несколько большее, чем просто инцидент.

Салтыков кивнул, принимая поправку.

– Федор Емельянович Салтыков, – начал негромко он. – Восемнадцать лет. Слушатель Классов. Наследник пятой очереди…

Волконский внимал. И кивал. Все это клановец прекрасно знал и так.

– … Ударил в спину шипами Тора, после чего попытался зарезать Кошкину Елену Витальевну при помощи ножа.

Кивок молодого человека подтвердил, что пока все верно. И да, именно тот самый нож сыграет в судьбе психопата решающую роль. Боевое заклятие можно оправдать «приливом чувств» или аффектом. А вот клинок всегда воспринимается судом как оружие нападения, что обычно становится доказательством злого умысла.

– … Был остановлен в результате слаженной работы наследников Волконских, Воронцовых и Архиповых.

И этот момент Иннокентий Степанович тоже упомянул не зря. Втягивать еще три клана ему не хотелось абсолютно.

– Насколько мне известно, – негромко констатировал Павел. – Ни один из кланов претензий не выдвигал.

Салтыков внимательно присмотрелся к лицу собеседника.

– И не выдвинет, – спокойно закончил тот.

Легче не стало. Да, воевать на три фронта не придется. Но вот прямо сейчас Павел с легкостью продемонстрировал степень кооперации наследников. Как минимум.

– Я не могу объяснить действия Федора Емельяновича, – спокойно объявил Иннокентий Степанович.

Волконский кивнул. В целом, это ничего не меняло в вопросе «ЧТО будет дальше?». Зато очень даже меняло в структуре «КАК оно все будет?».

– И на данный момент связи с ним у меня нет.

«Ну еще бы!» – мысленно согласился Волконский. Даже без его «помощи» человека, устроившего подобное в Классах, где училась будущая элита империи, надолго бы изолировали от мира.

– Когда мне удастся что-то выяснить, я поставлю тебя в известность, – спокойно констатировал он.

Салтыков удивился. Собеседник нарушил все правила ведения пока еще словесной войны. Объясняла его действия лишь развернутая сфера «Пелены».

– Что я могу предложить в обмен? – нейтрально поинтересовался мужчина.

И тут же удостоился долгого изучающего взгляда.

– Ответ, – коротко объявил молодой человек. – Один.

– Я слушаю.

– Собирается ли твой клан вновь соперничать с Долгорукими?

Салтыков застыл. «Что за нелепый вопрос?» – удивленно задумался он.

Однако спустя несколько секунд одна за другой яркими вспышками в сознании стали взрываться догадки. Одна страшнее другой.

– Нет, – покачал головой он, прекрасно держа в уме, с чьим именно опричником говорит.

Волконский взгляда не отвел.

– Я не могу говорить за весь клан, – сделал неприятное, но нужное признание Иннокентий Степанович, положив ладони на подлокотники кресла.

Подушечками пальцев он постарался ощутить структуру толстой чуть шершавой кожи, гася эмоции.

И вновь молодой человек кивнул. Он прекрасно понимал, что Салтыковы жили по штатам мирного времени. Уже довольно давно. А это всегда приводит к повышению шансов на всякие там заговоры, подводные течения, а иногда и к появлению откровенно оппозиционных блоков разной степени скрытности.

Однако короткий, даже под «Пеленой» не высказанный прямо намек, грозил крупными переменами.

– Мы друг друга поняли, Иннокентий Степанович, – констатировал молодой человек. – Теперь перейдем к столкновению в госпитале.

Салтыков едва заметно прихлопнул ладонями по подлокотникам.

– Это была попытка избежать ответственности клана за действия одного его представителя, – спокойно констатировал мужчина. – Окончательное решение вопроса с Еленой Витальевной, с учетом статуса ее аспекта, могло помочь минимизировать репутационный ущерб Фамилии.

По лицу молодого человека пробежала едва заметная судорога. Чего тут непонятного? Если бы Салтыковым удалось избавиться от «кровавой ведьмы», то дальнейшая защита строилась бы вокруг тезиса: «Мы исполнили долг перед империей, избавившись от мага Крови!». Да, потери бы были в любом случае. И серьезные. Но удалось бы спасти репутацию. И сохранить лицо. Кто в здравом уме рискнул бы вслух заступиться за Кошкину?

Проблема в том, что операция планировалась прямо на ходу. На полноценную разведку времени не было. Счет шел даже не на часы, а на минуты. Буквально. Вот связь девушки с Волконским и не была учтена.

Молодой человек выдохнул. Крепко сжал кулак и тут же на вновь расслабил кисть.

– Я услышал твою позицию, – констатировал клановец. – Для меня она неприемлема. Но понятна.

Мужчина не дрогнул. Хоть и прекрасно видел, что его слова собеседнику неприятны. Очень. Но Салтыков сейчас играл в открытую. Особенно после «намека» Павла.

Волконский же откинул голову на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок. Затем он едва заметно кивнул, словно сам себя убеждая, что с эмоциями уже справился и готов продолжать диалог.

– Значит, война, – коротко подчеркнул он.

Салтыков склонил голову. В согласии.

Ни один из них не сомневался, что закончится именно этим. Ракетный удар по имению, нападение на члена Ветви и попытка его же ликвидации уже силами всего клана… Общество просто не даст им шанса разойтись бортами.

Собственно, здесь они собрались с одной-единственной целью: определить формат будущего столкновения.

– Канцелярия признала мое личное право на самооборону, – негромко произнес Павел, сделав несколько разминочных движений шеей. – В рамках клана.

– Буду воевать лишь силами военизированных подразделений, – твердо ответил Салтыков.

Никаких политических игрищ или юридических баталий. Сила на силу. В рамках военных объектов Ветви и клана. Гражданские специалисты обоих семей одним соглашением оказались выведены за скобки будущего противостояния.

* * *

Салтыков покинул зал переговоров.

Провожать его Волконский не стал. Не тот случай.

Молодой человек просто откинулся на спинку кресла и, подмяв под себя правую ногу, продолжил рассматривать потолок.

Долго ждать не пришлось. Едва слышное шипение откатывающейся в сторону двери заставило его вновь собраться.

– Павел!.. – раздался от входа голос отца.

За его спиной застыли Глава клана и воевода. Молодой человек с некоторым трудом перевел взгляд на родичей. И да, короткий диалог вымотал не хуже червончика по пересеченной местности с полной выкладкой по нормативам Тишь.

Валерыч первым сообразил, что нужно делать. Он спокойно подошел к освобожденному Салтыковым месту и уселся напротив молодого человека.

Братья же, переглянувшись, подтащили ещё два кресла.

– Война? – первым спросил Анатолий Георгиевич.

Павел кивнул.

Мужчины остались серьезными. Только что наследник втянул всю Семью в вооруженное противостояние в момент, когда удары сыпались на Волконских со всех сторон. И выяснить «кукловода», бьющего по ним чужими руками, пока не получилось.

В таких условиях тратить силы и средства для войны на еще один фронт… Старших родичей волновала не столько перспектива, сколько предпосылки, заставившие Павла поступить именно так.

Молодой человек вздохнул и устало принялся излагать свои доводы. И да, имя Кошкиной он не упомянул ни разу. Прекрасно понимал, что это его личный интерес, а не дело клана. Однако когда он закончил, собравшиеся молчали еще не менее минуты.

– М-да, – решил воевода наконец, переведя взгляд на двоюродных братьев.

Глава и его зам смотрели друг на друга столь пристально, словно вели неслышный миру диалог.

Признавать реальность не хотелось никому. Беда в том, что от этого она не становилась менее мрачной.

– Говорят, что ханьское слово «кризис» состоит из иероглифов «опасность» и «возможность», – негромко сообщил неизвестно кому воевода.

Поморщился даже Павел.

– Ну что ж, господа, – хлопнул по коленям ладонями Глава. – Повоюем.

Собравшиеся склонили голову в согласии. Всем им предстояло провести клан через очень непростое время.

Мужчины встали.

– Тогда за работу, – подытожил Игорь Георгиевич. – А тебя, Павел Анатольевич, я попрошу остаться.