Текст книги "Гимн шута 18 (СИ)"
Автор книги: Антон Федотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Теперь теоретически у контрабандистов не должно быть возможности незаметно вывезти заложника. На практике же… Кто его знает?
– Мы готовы, – раздался голос с той стороны, где совсем недавно «шумела» Светлана.
Штурмовая пара «Тишь-Гладь» закончили проверку снаряжения и спустились вниз, где бойцов уже поджидали остальные члены отряда.
– Отлично! – негромко произнес Князь, до того изучавший что-то на интерактивной карте, обновлявшейся в режиме реального времени.
Бойцы, услышав его голос, стали подтягиваться к командиру, привычно выстраиваясь в шеренгу. Павел, на время забыв, что он опричник, клановец и вообще воевода этих земель, как самый младший по званию и опыту замкнул строй.
– Хворые – ленивые есть? – традиционно поинтересовался Князь.
Никто не откликнулся.
Нет, стало быть. Бойцы не стали бы врать в этом вопросе. Люди собрались на опыте. А потому все прекрасно понимали, что сокрытая сейчас «болячка» может стоить жизни. Собственной или коллеги.
– Тогда по машинам, – хмыкнул он.
Инструктаж все равно проводить придется на месте, когда появится информация от наблюдателей, сейчас «вскрывающих» структуру безопасности объекта.
Пока умозрительно и при помощи систем РЭБ.
Физически взламывать ее придется группе Князя.
Шут почувствовал привычный клубок чуть ниже диафрагмы – вечный спутник его активной работы. Мысленно подбодрив себя, клановец занял место в микроавтобусе. Он уже собрался сделать первый вдох «гимнастики», как под аккомпанемент закрывшейся боковой двери завибрировал комм.
– Слушаю, – откликнулся он на «зов» абонента из первого списка.
– Отбой операции, – прозвучал знакомый властный голос.
Павел поднял сжатый кулак раньше, чем сообразил, что именно слышит.
Окружающие замерли.
– Через четыре часа жду в Кремле, – отдал приказ собеседник и отключился.
– Стоп, машина, – негромко выдохнул Павел.
Его поняли буквально. Водитель даже заглушил двигатель.
– Отбой, – передал слова сюзерена Волконский.
– Кто сказал? – уточнил без эмоций Князь.
– Цесаревич, – коротко откликнулся Шут.
Остальные… просто расслабились в креслах. Не было возмущения или напряженных вопросов в стиле: «Это еще почему⁈». Все были людьми взрослыми и понимали простую истину: приказ есть приказ.
Лишь Мышь негромко надиктовывала ларингофон:
– Операцию на паузу. Наблюдение в пассивный режим. Силовым подразделениям выдвинуться за радиус в километр. Ждем приказа.
Павел бросил взгляд сквозь затемненное стекло. К ним уже мчалась сестренка. Вот уж у кого эмоций хватало на целую группу, пусть она и вполне успешно их скрывала за «клановой масочкой».
Глава 15
Глава 15
– Забавно, – задумчиво прокомментировала Мышь.
Как-то разом негромко хмыкнули Тишь с Гладью.
Даже Князь, и тот покачал головой.
Остальные члены группа тоже демонстрировали… признаки веселья.
– Мне нравится эта машина, – улыбнулся коротко Волконский, чувствуя, как где-то в груди медленно расслабляется сжатая пружина «боевого взвода».
Волконская же продолжала свою пантомиму за пределами микроавтобуса. Однако спецмашина, способная выдержать удар даже целого круга «акустиков», в салон не пропускала ни звука.
Если верить рассказам увлекающегося историей Бойцова, то машины «V-класса» в свое время среди «правильных пацанов» были едва ли не популярнее шикарных седанов. Впрочем, их салоны вполне себе успешно превращали в бизнес-класс, благо места было хоть отбавляй.
«Задуматься, что ли?».
Клановец и так использовал микроавтобусы в своей работе. В основном утилитарные и заточенные под конкретные задачи. Но почему бы и не собрать такую машинку в стиле мобильный офис и командный пункт в столице? Конечно, Главе Ветви это «невместно». Но он и без немного «отличается» от большинства клановцев.
– Удачи, – пожелала Тишь, хлопнув воспитанника по плечу.
– Да уж как-нибудь справлюсь, – заверил тот, нажимая неприметную кнопку перед выходом.
Тяжелая бронированная дверь тут же легко скользнула в сторону.
– Его же убить могут!.. – ворвался в салон возмущенный голос Волконской.
И… тут же оборвался для остальных зрителей, ведь клановец тут же нажал кнопку закрытия, предоставив коллегам возможность наблюдать за немым театром уже двух актеров.
– Почему отменили операцию? – требовательно ткнула пальцем в бронежилет брата Светлана.
Несколько секунд Волконский рассматривал разгоряченную девушку. Покрасневшее личико, сбившееся дыхание и сверкающие яростью глазки… Как же сестренка сейчас не походила на ту «Ледяную С*ку», что знало общество.
– Такой приказ, – спокойно ответил Павел.
Света застыла. Словно на стену напоролась. Сейчас она проходила очень тяжелый жизненный урок. Она ведь действительно душой болела за заложника. И эмоциональная привязка «от моих действий зависит его жизнь», сейчас буквально жгла ее изнутри.
И вот разогнанный ею «состав эмоций» на полном ходу столкнулся со стеной холодного голоса брата.
– Мы его выполняем, – закончил мысль молодой человек.
Девушка от возмущения едва не задохнулась. Да, ее учили. И некоторые вещи объясняли… в уютном теплом классе. На крайний случай в условиях тренировочного процесса на полигоне. Однако Глава Ветви по себе понял, что все «предупреждения» ни разу не помогают при первой встрече с жестокой реальностью.
И этот урок аналитик Ветви должна была пройти самостоятельно.
– Господин, – раздался совсем рядом практически родной голос.
– Спасибо, Катя, – скупо улыбнулся помощнице молодой человек, принимая бутылку воды.
Он специально «до работы» серьезно ограничивал себя в еде и питье. Ничего хорошего от чувства переполненного мочевого пузыря во время скоротечной операции по захвату «узилища», ждать не приходилось.
А сходить в туалет «перед тем как» не всегда удавалось.
Павел привычным движением открутил крышку и сделал пару солидных глотков, от удовольствия едва ли не прикрыв глаза.
– И что мы будем делать⁈ – чуть надавила голосом Волконская.
«Мозг не включился.», – спокойно констатировал молодой человек. Вихрь эмоций лишал аналитика Ветви возможности думать.
Павел пожал плечами. Не то чтобы равнодушно, но… Сейчас он был в положении хирурга, чьи эмоции могут убить пациента.
– Меня ждут в столице, – обозначил свой следующий шаг он.
Светлана хлопнула ресничками. Девушка прекрасно понимала, что ВОТ ЭТО – конец. Если брат сейчас сядет в глайдер, то операцию действительно можно считать свернутой. Полностью.
– Ты понимаешь, что мы идем на конфликт с Демидовыми? – уже на тон ниже поинтересовалась девушка.
Бз-з-з-з!
Павел глянул на экран.
– Всеволод Григорьевич подтверждает отмену штурма, – пожал плечами он.
«Правильному» восприятию этого мира сестренку учить и учить. Нет, речь не о профессиональном цинизме. Но если она будет столь остро реагировать на каждый жизненный поворот, то просто сожжет нервы и не сможет эффективно работать.
Света застыла. Затем несколько раз хлопнула удивленно пушистыми от природы ресничками.
– Как? – глухо спросила она.
Парень пожал плечами. Он полагал, что цесаревичу виднее. И Главе Демидовых тоже.
С негромким шорохом бронированная дверь скользнула в сторону.
– Может, и нас выпустите уже? – с легкой саркастичной ноткой в голосе поинтересовалась Мышь, аккуратно похлопав клановца по икре прикладом мощного снайперского комплекса, едва ли не с нее саму ростом.
Волконский шагнул в сторону. Он прекрасно понимал, насколько всем хочется «разгрузиться». Сидеть в бронежилетах с кучей навешанного поверх оборудования не слишком удобно даже в довольно комфортабельной машине. Эмоционально «сброситься» тоже не помешает.
Павел и сам с удовольствием сбросил «сбрую» и сложил на верстаке бронежилет.
– Пока не расслабляемся, – потребовал Князь.
Он не слишком верил, что придет приказ отмены предыдущего. Но бдительность хранил. И учитывал даже маловероятные сценарии.
Мышь, уже нацелившись мысленно, на стаканчик чего-нибудь пенного, лишь негромко вздохнула:
– Чай? – спросила она традиционно.
Большая часть бойцов вразнобой выразили не слишком громкое, но вполне себе уверенное согласие.
Всем нужно было расслабиться.
И пусть боевого столкновения так и не произошло, психика все равно «откатывала» нервное напряжение перед стартом. И мандраж испытывал далеко не только Павел. Психопатов в группе не было и быть не могло.
Светлана чуть ошарашенно переводила взгляд с Тиши на Мышь. Она ожидала от коллег брата куда более… эмоциональной реакции. Но те спокойно разложили снаряжение на столах вдоль стены бокса на случай, если все-таки придется сорваться с места, и сейчас рассуждали, как провести следующие несколько часов.
– Паша, – обернулась она к брату.
Но тот смотрел только на помощницу. До остальных ему дела не было.
– Кажется, я тебе что-то должен, Катерина, – со скупой, но очень многообещающей улыбкой констатировал Волконский.
– Да, господин, – склонилась она с покорностью верной служанки настолько естественно, что если бы не огонек, вспыхнувший в ее глазах, кто-то мог бы и поверить.
– Нельзя оставлять это просто так, – с убийственной серьезностью констатировал молодой человек и, предложив блондиночке руку, отправился восстанавливать психику самым естественным способом, придуманным природой.
Тишь с Гладью, проводив парочку взглядами, в которых мелькнуло что-то похожее на зависть… неожиданно глянули друг на друга.
Их «контакт» длился всего несколько секунд и…
– Ну не-е-е-ет… – негромко, но удивительно синхронно выдали оба бойца.
– Да, блин! – возмутилась привычно Мышь и, порывшись по карманам, извлекла мятую купюру и протянула ее штатному психологу группы.
– Я же говорил, – довольно констатировал до того молчавший Пузо. – Сдавайся, Настюша!
– Ну не-е-е-е-ет, – решила девушка уверенно. – Это просто «Не сегодня!».
Штурмовики вновь переглянулись. Но теперь куда более деловито. А уже через секунду они сверлили задумчивыми взглядами спорщиков.
– Чай, все пить чай! – засуетилась Мышь, безуспешно делая вид, что она тут вообще ни при чём.
Тишь с Гладью ее привычно «простили». Не первая подобная сцена на их памяти.
– И все же интересно, почему они отменили операцию? – задумалась Светлана.
– А нам нет! – был ей общий ответ.
Вот еще не хватало гадать над мотивами власть держащих! Да и любопытство из них в свое время выбивали жестко. Так что «знать лишнего» никто из группы СИБ не желал.
* * *
За пятнадцать минут до «отбоя».
– Мы готовы, – донес до уха Демидова-старшего динамик сухой и деловитый голос молодого Волконского.
– Я понял. Спасибо, – глухо произнес Всеволод Григорьевич. – Удачи тебе.
На этом разговор и закончился.
Один из собеседников отправился «решать вопрос», а второй с некоторой тоской во взоре окинул выложенные отполированным до блеска черным лабрадоритом стены, в котором при желании можно было разглядеть собственный силуэт.
Железный Логист не желал. Бывали моменты в его жизни, когда на отражение смотреть не хотелось. Совсем. Сегодня был один из таких дней.
Да и не здесь он сейчас должен был бы быть, а на пункте управления Демидовых, принимать телеметрию хода операции.
Однако есть люди, которым во встрече не отказывают. Что бы ни происходило вокруг.
«Если нас называют стальными артериями империи, то среди этих древних стен, отполированных до бездушного совершенства, проходит самая настоящая артерия власти» – пришла в голову неожиданная мысль.
И да, Главу Демидовых попросили ПОДОЖДАТЬ В КОРИДОРЕ. И он не спорил. И даже возмущения не проявил. И вовсе не из-за безмолвных гвардейцев Преображенского полка в доспехах-"мундирах', замерших на расстоянии нескольких метров друг от друга идеальными статуями.
Просто здесь обитает Власть. Чистая. Безупречная. И крайне прагматичная.
– Господин Демидов.
Всеволод Григорьевич умудрился сохранить лицо. Пусть и совершенно не заметил возникшую рядом с ним девушку в строгом и безумно дорогом брючном костюме.
В руках у нее был чемодан. Уже открытый. И пустой. Пока.
– Прошу сдать средства связи и индивидуальной защиты.
И вновь Железный Логист не стал спорить. Хозяин Кремля в своем праве. И его сын тоже. Не говоря уж о самой умильно-серьезной «малышке», способной при удаче и штурмовую группу порвать голыми руками.
Комм, несколько амулетов и родовой перстень легли в чемодан.
Мелодично щелкнули замки в тишине коридора.
– Прошу за мной, господин Демидов, – предложила девушка, открывая перед Главой дверь приемной.
Мужчина шагнул внутрь.
В какой-то миг он почувствовал, как по телу пробежала дрожь.
И нет, дело было вовсе не в страхе. Так организм реагировал на «облучение» древним артефактом, встроенным в дверной проход еще в самом начале Темных веков.
– Входите, пожалуйста, – тут же поднялась с места секретаря еще одна «малышка». – Константин Дмитриевич ожидает вас.
Всеволод Григорьевич раздумывать не стал. Просто в десять шагов пересек приемную и, пройдя через распахнувшиеся перед ним двери, попал… в обычный кабинет.
Здесь не было места символам власти и тяжелой мебели, призванной «давить» на психику посетителя. Отсутствовал и портрет правящего императора на стене.
«Да и зачем?», – мысленно оценил Демидов. Хозяин кабинета и так видит самодержца каждый день. Да и вообще с полным на то основанием называет «папой». Так что можно предположить, что лица императора он не забывает.
– Всеволод Григорьевич, присаживайся, – предложил цесаревич, поднимаясь с рабочего кресла.
«Уважение проявил, значит… Ну-ну.».
– Здравствуйте, Константин Дмитриевич, – чуть склонил голову Железный Логист.
Императорская Семья. С ней сложившиеся в клановой среде правила общения отступали в сторону. Если с равными обращение на «ты» считалось признанием, то в отношении Первой Фамилии всегда требовалось употреблять местоимение «вы».
Будущий наследник престола позволил себе едва заметно поморщиться, давая понять, где именно видал он эти традиции.
Демидов с тем же «размахом» повел бровью. Мол, правила есть правила. И не нам их нарушать.
Тут возразить было нечего. Древние традиции удерживали заведенный порядок, без которого империя вообще не была бы возможной.
Цесаревич дождался, пока гость усядется и обогнул свой т-образный стол, чтобы занять место напротив собеседника.
«Уважение демонстрирует.», – вновь оценил Демидов и мысленно нахмурился.
Не к добру.
В свое время приходилось ему и скамью подсудимых обживать. Так что похожее чувство он уже испытывал. В тот день, когда заметил, что судья стал к нему относиться как-то мягче. Даже едва уловимую симпатию демонстрировать.
– Плохой признак, – объяснил ему тогда адвокат. – Судья уже принял довольно жесткое решение. И сейчас всеми силами неосознанно пытается «смягчить» удар.
От психологии никуда не деться.
И да, защитник оказался прав. Служитель Фемиды тогда отмерил ему полной мерой. Смертная казнь на фоне приговора и то выглядела бы гуманнее. Потом, правда, дело пересмотрели. Но все же.
Так вот, именно сейчас Демидову очень ярко вспомнились впечатления того дня.
– Всеволод Григорьевич, как ты понимаешь, я в курсе ситуации с твоим сыном.
Цесаревич всегда отличался очень лаконичным и конкретным стилем общения.
– И прекрасно знаю, что именно послужило ее причиной.
Железный Логист не шелохнулся.
Естественно, ему и в голову не могло прийти, что опричник Константина Дмитриевича утаит что-то от сюзерена. Однако стиль цесаревича сбивал с мысли. Там, где клановцы предпочитали обтекаемые формулировки и плели словесные кружева, сын императора… просто и жестко называл вещи своими именами.
– Я отменяю операцию Волконского, – спокойно заключил цесаревич.
Демидов не вздрогнул. И даже не шелохнулся. Да, внутри что-то оборвалось. Но не столь «звонко», чтобы лишить его разума. Хотя бы потому что жизнь одного наследника не стоит судьбы всего клана.
И «обижаться», если бы Всеволод Григорьевич вообще оперировал подобными терминами, не имеет смысла. Как на скалу… которая просто есть.
Долгорукий несколько секунд рассматривал собеседника. И, кажется, пришел к каким-то выводам.
– Интересы государства, – негромко констатировал он, вновь позволив себе едва заметно поморщиться.
Семья цесаревича уже несколько веков правила империей. И он не жалел никому узнать, что порой требуется от его родичей для сохранения страны.
– У меня больше нет наследников, – негромко констатировал Всеволод Григорьевич.
Он не спорил. Это бесполезно. Но важность Артема Демидова для клана подчеркнул. И аккуратно напомнил, что все в мире имеет свою цену. И нынешнее решение в перспективе может быть очень дорогим.
– Понимаю, – просто кивнул цесаревич, вполне успешно пряча любые эмоции под наработанную десятилетиями «масочку». – Но мы можем вспомнить, что именно стало причиной возникновения нынешней ситуации.
Демидов кивнул.
И это верно. Большая часть случившегося лежала на самом Артеме. Однако легче оттого не становилось.
Однако и, как говорили в древности, «права качать» смысла не имело. Цесаревич в своем праве. Железного Логиста никто не поддержит. Ведь Долгорукий за такой проступок члена Первой Семьи клана ВСЕГО ЛИШЬ поставил под угрозу жизнь виновника.
Все могло обернуться куда хуже.
Константин Дмитриевич тем временем поднял трубку интеркома.
– Павел Анатольевич, – негромко произнеся он через пару секунд. – Отбой. Жди дальнейших указаний.
Железный Логист отметил тон, с каким цесаревич обращался с молодым Волконским. Чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча, его стоило запомнить и проанализировать в будущем.
И да, если верить собственным ощущениям, то на психологическом уровне Долгорукий воспринимал опричника как равного… и, возможно, даже не осознает этого. Важная деталь. Для построения будущего взаимодействия.
На минуту кабинет погрузился в тишину.
Демидов ждал. Долгорукий не закончил аудиенцию. А это значит, что будет что-то еще.
– Всеволод Григорьевич, – подтвердил предположение наследник Трона. – ТЫ прекрасно понимаешь, что интересы империи для меня превыше всего.
Железный Логист склонил голову в согласии. Вполне искренне. Долгорукие требовали много не только от других, но и от себя.
– Теперь давай подумаем, как мы можем выйти из ситуации с минимальными потерями.
Глава Демидовых вздохнул и сосредоточился на словах собеседника. Серьезному разговору еще только предстояло начаться.
Глава 16
Глава 16
– Докажите, что мой сын жив.
Лю Фэн задумчиво рассматривал экран.
Собеседник уже пришел в себя после первого удара. И сейчас всеми силами пытался «ломать» коммуникацию, выстраивая ее к своей пользе.
– Господин Демидов, – сухо прошелестел стари-ханец. – Я понимаю вашу обеспокоенность. Но вижу в сложившейся ситуации попытку переиграть роли. Заставить меня пойти на уступки.
Несколько секунд старый контрабандист молчал, после чего совершенно без каких-либо эмоций закончил свою мысль:
– Я могу на это пойти, – констатировал он. – Однако правила ведения переговоров буквально требуют получить что-то взамен допущенной уступке.
Лицо Железного Логиста вполне оправдывало прозвище. Ни капли эмоций, ноль сострадания. Просто бизнес и ничего больше.
– Возможно, я захочу… потребовать палец Артема Всеволодовича за каждый ваш разговор, – тщательно произнес безопасник, демонстративно откидываясь на спинку кресла. – Что скажете?
Всеволод Григорьевич не дрогнул.
– Ваше право… – холодно ответил он.
Да, пальцы отрастить ОЧЕНЬ дорого. Но у Демидовых есть деньги. Зато Артему сохранят жизнь. Во всяком случае, до того момента, когда «груз» будет доставлен. А это уже поле для маневра.
– … Но договориться нам будет куда сложнее, – закончил мысль он.
Глава даже задумываться не стал, почему Обществу ОЧЕНЬ требуется перевести определенный груз. Однако прекрасно понимал, что более удобного пути среди речных вен они пока не нашли. Иначе вся эта «игра» с наследником вообще не имеет смысла.
Логист был уверен, что если бы не эта необходимость, никакого похищения не было бы в принципе. Контрабандисты не дураки. И дебит с кредитом сводить умеют. Да, этот Лю Фэн обязательно бы нанес ответный удар. Просто затем, что того бы требовала репутация. Но похищать бы не стали. Убивать тоже. Вполне возможно, что просто сняли бы с «довольствия» и слили кучу всего интересного имперским службам.
Однако время поджимало. И выбор был прост: либо суда Демидовых, либо Архиповых. Но у последних была напряженка с маршрутами и тоннажем. Да и воевода в руководстве – так себе фактор.
Оставалось одно – убеждать.
– Мой сын сам виноват в сложившейся ситуации, – твердо подчеркнул Всеволод Григорьевич. – А потому будет справедливо, если он понесет ответственность за свои действия.
Несколько секунд Лю Фэн рассматривал спокойное лицо собеседника. Со стены за спиной Демидова на него смотрел император «боевого народа».
Имеет ли смысл претворить «предположение» в жизнь? Железный Логист на уловку не купился. Он заранее списал часть здоровья наследника в «технически неизбежные потери». Но переговоры осложнятся. И время не на стороне Общества.
«Это было предположение, а не обещание или моральное обязательство.» – решил он.
– Ваша позиция ясна, Всеволод Григорьевич, – чуть подался вперед Лю Фэн. – Полагаю, что два разумных человека смогут договориться и решить проблему ко всеобщему удовольствию.
Не получилось стать хозяином положения – не страшно. Он обязательно попробует еще. Пока же можно вести разговор почти честно. Сейчас главное – приобрести канал управляющих ядер. А мстить за унижение… Нет, Лю Фэн обязательно нанесет ответный удар. Жесткий, точный и смертоносный. Когда Демидовы перестанут ждать. Возможно, даже через поколение или два.
Общество умело преследовать свои цели даже сквозь десятилетия.
Прямое же убийство наследника Демидовых приведет к появлению в регионе объединенных армий кланов. И императорских инспекторов. Волконский же получит приказ «найти и подавить» с таким набором допусков, что сможет без всякой опаски «распотрошить» буквально каждого. И если он так пойдет по «дну» через какое-то время может и выйти на кого-то посерьезнее. И даже, чем черт не шутит, сможет на какое-то время парализовать работу контрабандистов в регионе.
Не «задушить», нет. Но доставить множество неприятностей. На их устранение понадобятся деньги (в наличии) и время (тут сложнее).
– Что ж, думаю, вы можете получить гарантии, – негромко заключил Лю Фэн, сделав знак рукой кому-то оставшемуся за кадром. – Считайте это жестом моей доброй воли.
Демидов не стал возражать. Равно как и демонстрировать сомнения в словах собеседника.
– Раз мы пришли к взаимопониманию, – негромко констатировал Железный Логист. – Я отвечу согласием на ваше предложение.
Теперь настало время Лю Фэну внутренне усмехаться над формулировками. «Предложение»… Ну конечно!
Впрочем, игра велась с обеих сторон. С помощью нехитрых «семантических трюков» собеседники выстраивали фразы и коммуникацию так, чтобы казаться хозяевами положения. Хотя сторонний искушенный наблюдатель мог бы счесть, что определяющего преимущества нет ни у одного из переговорщиков.
На этом разговор временно приостановился. Нечего было сказать друг другу собеседникам. Ровно до того момента, пока демонстрация живого и здорового (хотя бы частично) наследника не позволит перейти к следующему пункту переговоров.
Они были похожи.
Оба замерли в креслах каждый со своей стороны монитора, не допуская и малейшего лишнего движения. Тишина в кабинете Железного Логиста была настолько густой, что, казалось, в ней вот-вот станет различим тихий гул систем жизнеобеспечения небоскреба. Демидов осознанно замедлил дыхание, переводя взгляд с лица собеседника на темный фон за его спиной. Обычный офис, ни одной личной вещи. Такой же, как и у него самого. Разве что снимок императора на стене напоминал, что один из них – часть системы, а другой – паразитирует на ее артериях. Лю Фэн, в свою очередь, видел лишь строгое, лишенное декора лицо Демидова и темный бархат драпировки за его спиной. Ни тени сомнения, ни мускула, дрогнувшего на щеке.
В этой тишине, растянувшейся на десяток ударов сердца, каждый из них не просто ждал – они оценивали вес молчания противника, пытаясь уловить в нем малейшую трещину. Никто не моргнул первым.
– Ваш сын здесь, – коротко объявил Лю Фэн, едва получил сигнал от подчиненных, потянувшись к клавиатуре.
Ракурс тут же сменился. Контрабандист переключил свой коммуникатор в режим фронтальной съемки. «Прямоугольничек» с его лицом тут же сместился в правый нижний угол экрана.
* * *
Кадр замер.
Павел подался вперед, внимательно рассматривая усаженного на стул пленника.
– Во всяком случае, он жив, – коротко прокомментировал Волконский.
И тут же бросил взгляд на сюзерена. Вопросительный.
Тот кивнул.
Слало быть, спецы канцелярии проверили видеоряд и дали заключение, что перед ними не «кукла» или иная «постановка», а действительно тело Артема Демидова. Живое, что характерно.
– Уже радует, – отреагировал клановец совершенно искренне.
С каким бы уверенным видом он ни воспитывал сестренку, но самому ему до полного душевного спокойствия тоже было далеко. Хоть и скрывать свои эмоции он научился куда лучше.
Судя по всему, заложника не пытали. Физически. Однако молодой человек присматривался к глазам на стоп-кадре. Если большую часть здоровья можно будет поправить, то вот психика – куда более тонкий и сложный компонент. Достаточно сломать единожды, чтобы восстановление (относительное!) заняло многие-многие годы.
И да, определить по одному кадру что-либо, конечно, невозможно. Клановец в эту секунду, куда больше полагался на интуицию и…
– Я смогу получить копию записи? – негромко спросил он.
Цесаревич если и думал, то не более секунда.
– Конечно, Павел Анатольевич, – решил наследник престола.
«Отлично. Сестренку нужно загрузить работой.» – оценил щедрость сюзерена опричник.
И да, любой специалист по обработке информации, разведчик или клановый аналитик может подтвердить, что самое сложное в их деле… достать качественные «входные данные».
– Продолжаем, – вернул беседу в деловое русло Долгорукий, включая воспроизведение.
Отец и сын не произнесли ни слова. Просто молча смотрели друг на друга. Секунд десять.
Наконец, Всеволод Григорьевич кивнул.
– Я готов вести диалог.
Изображение вновь сменилось. Теперь на первый план вышло бесстрастное лицо Лю Фэна.
Контрабандисту уже не имело смысла скрывать свою личность. Специальные службы империи, если Железный Логист вздумает обратиться к ним, и без того в курсе его «фотографии». Да и список «прегрешений» таков, что еще одно преступление никак не скажется на его судьбе, если безопаснику Общества не повезет попасться в руки правосудия.
И да, он прекрасно понимал, что после столь резких шагов ему жизни на территории империи не будет. А потому он заранее испросил разрешения у Старшего Брата покинуть страну, едва свободовцы получат свой груз. О покое ему мечталось уже очень давно. Тем более, денег он скопил достаточно для очень даже обеспеченной жизни. И вряд ли успеет потратить всю сумму до конца отведенных ему дней. Даже если очень постарается.
И да, дозволение было получено.
– Примите файл, – сухо прошелестел Лю Фэн. – Все детали…
Павел отвлекся лишь на мгновение, чтобы бросить быстрый взгляд на цесаревича.
Тот вновь кивнул. Ультиматум контрабандиста он и так планировал отправить опричнику. В конце концов, Долгорукий был лично заинтересован в проекте «Пророк». А для его реализации требовалось обучение Светланы. И опыт ее работы с аналитиками государевыми. Так что Константин Дмитриевич редко отказывал опричнику в подобных просьбах.
– … Жду вашего ответа двенадцать часов, – заключил старик-ханец, бесстрастно взглянув в камеру. – Затем я решу вопрос самостоятельно. Но в этом случае сотрудничество с Семьей…
Волконский мысленно отметил момент. Общество желало и дальше вести дела с Железным Логистом. Именно со Всеволодом Григорьевичем. И членами его Семьи. Но не со всем кланом.
– … В этом случае заложник Демидовых мне станет неинтересен.
Однако отчего-то Павел сильно усомнился, что Лю Фэн отпустит ненужного свидетеля. Скорее это замечание было предупреждением. Очередным. И, возможно, последним.
Отчего-то Волконский бы уверен, что следующим станет действие.
– Я понял, – сухо ответил Всеволод Григорьевич.
Судя по направлению взгляда, он не сводил глаз с «окошка», отображающее положение сына.
– Достаточно, – коротко решил цесаревич, останавливая видео.
Павел кивнул.
Более чем, на сегодняшний день.
– Как вы видите мою роль в этой ситуации, – спокойно спросил молодой человек.
Долгорукий поднял тяжелый взгляд на опричника, словно пытаясь решить, не издевается ли тот.
Волконский не издевался. И спросил абсолютно искренне. Уж больно много вариантов он видел сам. И вполне допускал, что все они не правильные. А реальность его удивит его еще больше.
– Все также, – наконец заключил Константин Дмитриевич. – Освобождение заложника. Либо его нейтрализация, если решишь, что вытащить Артема Всеволодовича не удастся.
Молодой человек несколько секунд изучал лицо непосредственного начальника. Альтернатива ему не нравилась.
Но и вариантов не было.
Хотя оставлять во врагах самого Демидова было чрева-то. Настолько, что Павел невольно задумался о ликвидации «заказчика» в случае, если его план провалится.
Сюзерен молча наблюдал за раздумьями опричника.
Наконец, Волконский кивнул. Скорее своим мыслям, чем непосредственно цесаревичу.
Долгорукий мысленно поставил галочку насчет еще одной проверки Волконского.
Вслух же негромко произнес:
– Я возьму ответственность на себя, – сухо и ровно произнес наследник престола.
Спустя несколько секунд он негромко добавил:
– За любое решение.
* * *
Машина уехала.
Павел остался. Вместе с ним Лена и Катерина.
Втроем они наблюдали за стоп-сигналами «Империала», покидающего главную площадь страны, скрытую стенами Кремля.
А вот Волконский не спешил. Он застыл на месте, думая о чем-то своем.
Девушки не торопили.
– Ну что, красавицы, – наконец «ожил» клановец. – Пройдемся?
Молодой человек едва не опоздал. Да, он старался не затягивать. Однако тридцать минут «возврат долгов» Катерине все-таки занял. А добраться за полтора часа до столицы – та еще задача. Фактически секретарь и ее сюзерен оторвались друг от друга, лишь когда дрогнули стекла спальни блондиночки от «ударной волны» рухнувшего прямо перед гостиницей «Вихря».
А потом был сон. Целых шестьдесят минут. Под контролем целительницы, уложившей ладонь на лоб сюзерена…
И все ради четверти часа аудиенции с цесаревичем.
Павел не знал, что уж захотел увидеть Долгорукий в глазах своего опричника. И понятия не имел, получил ли сюзерен то, за чем выдернул клановца из «Мертвого узла», выделив «короткие» воздушные коридоры для его глайдера.
