Текст книги "Контора Игрек"

Автор книги: Антон Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

В солбургском космопорте выяснилось, что эти две авантюристки добрались до Рузы благополучно, бот стоит здесь, а сами они где-то гуляют. Под носом у «Конторы»…

Тина сняла номер в ближайшем отеле, заперла дверь, обнаружила и вывела из строя приборы для наблюдения за постояльцами (когда-то ее поражало, с какой легкостью это делает Стив, а теперь она и сама так умеет), включила «торпеду».

– Луна оторвалась от стебля и скрылась во мраке весны, – первая фраза – пароль, строчка из лярнийского стихотворения (пусть вероятность ловушки ничтожно мала, не стоит сбрасывать ее со счета). – Я в Солбурге, в отеле. Мне срочно нужна твоя помощь, у нас проблема. Жду пятнадцать минут.

Лишь бы он не спал и не нежился в ванне… и не занимался любовью с Аминой… Лиргисо появился через десять минут.

– Давай к тебе, – шепнула Тина. – Там объясню.

– Фласс, это плоды твоего воспитания! – процедил Живущий-в-Прохладе, выслушав ее рассказ. – Я всегда говорил, что дети должны подчиняться взрослым, а у тебя сия древняя истина вызывала смех. «С девочками у нас никаких проблем!..» – он передразнил ее интонацию. – Ты меня сразила, как всегда.

– Хватит, – оборвала Тина. – Лучше собирайся.

– Я уже собираюсь! – он вынул из ушей и положил в одну из ячеек лярнийского столика серьги с сапфирами, стер косметической салфеткой помаду с губ и тени с век. – А где наш невинный шантажист?

– Они со Стивом все еще на Рузе. В смысле, на поверхности. Давай бегом!

– Обожаю этот твой унтер-офицерский тон…

Вообще-то, собрался он быстро. Изменил черты лица с помощью геля-наполнителя – он умел делать это за считаные минуты, свои мелированные зеленые волосы стянул резинкой на затылке. Исчез из комнаты, а когда вернулся, на нем были щегольские кроссовки, джинсы и куртка с заклепками – на Рузе многие так одеваются. На правой руке украшение-кастет: четыре перстня в виде бутонов, соединенных цепочками с браслетом на запястье. Если поступит сигнал, бутоны раскроются, каждый лепесток – миниатюрное изогнутое лезвие с зазубренной кромкой. Одно время он носил эту игрушку не снимая, пока она ему не надоела.

– Возьми это, – он протянул Тине передатчик. – Одноканальный. Если найдешь их, дай знать.

Они телепортировались в тот же номер, и потом Лиргисо исчез: у него в Солбурге было еще несколько точек для телепортации. Хоть он и загримирован, им с Тиной лучше не показываться на людях вместе.

Покинув отель, Тина направилась к ближайшей информ-кабине, когда-то прозрачной, а теперь до того исцарапанной, что ее стенки стали похожи на шероховатый мутный лед, чудом переживший оттепель.

Девчонкам повезет, если она обнаружит их первая, потому что от Живущего-в-Прохладе им достанется… Говорить он будет долго, доведет обеих до слез и даже после этого не остановится. Тина сердилась на Лейлу с Ивеной, но не настолько, чтобы обречь их на выслушивание его нотаций.

– Лейла, идем домой. Мы уже все тут посмотрели.

Девочки бродили по солбургскому рынку. Громадное, как стадион, гулкое холодное помещение, эхо сотен голосов отдается под сводами, где перекрещиваются небесно-голубые трубы и сияют плазменные лампы. На металлических прилавках россыпи деталей, подержанное геологоразведочное снаряжение, сигареты, кофе, спиртное в небольших бутылочках. Парень с шелушащейся, как после солнечного ожога, кожей предлагал «настоящие шоколадные конфеты с Ниара», всего-то за три сотни кредиток, дешевле не сыщешь, но Лейла с Ивеной, недавно умявшие коробку «Рубиконской короны», даже взглянуть на его драгоценный товар не захотели.

– Здесь это редкость, – шепнула Лейла, когда продавец от них отстал. – Пока довезут по «капиллярам»…

Истрепанные распечатки каких-то карт. Кристаллы и обломки, некоторые запаяны в прозрачные коробки, вот это уже поинтересней. Девочки долго разглядывали «норнианские кораллы» – разлапистые, как будто покрытые оранжевым или зеленовато-желтым инеем.

– Пойдем отсюда, полетели домой, – опять предложила Ивена. – А то они вернутся, а нас нет.

Она чувствовала, что уходить надо поскорее, но не могла объяснить Лейле, в чем дело. О том, что Ивена обладает задатками «сканера», знали только Стив, Тина и Поль, и она обещала Полю, что больше никому об этом не расскажет, особенно Лейле, ведь та может сказать Лиргисо. Поль не хотел, чтобы она стала настоящим «сканером», таким же, как он.

«Это причиняет боль. Тебе будет плохо, вроде как постоянно ходишь босиком по битому стеклу. Те „сканеры“, которых использует „Контора“, не от хорошей жизни сходят с ума». – «А как же ты?» – «А я привык».

Способности у нее были далеко не такие, как у Поля, и Ивена пообещала, что не будет развивать их, но кое-каким полезным вещам он ее все-таки научил – например, предчувствовать опасность и определять ее источник.

Вот и сейчас Ивена ощущала приближение опасности и знала, что им надо бежать отсюда со всех ног, а Лейла думала, что она просто ноет.

Ежась от холодного несвежего ветра, Саймон уныло переходил от прилавка к прилавку. Он уже приметил, кто здесь продает из-под полы запрещенные допинги (есть корк – настоящая бомба, не хуже мейцана), однако денег у него не было. Вот если бы что-нибудь стащить и на месте загнать… или там бумажник у какого-нибудь растяпы… Клисс печально шмыгнул носом и до упора застегнул «молнию» на куртке. И зачем врубать кондиционеры на полную мощность, если от обычной для герметичных городишек вони это все равно не спасает?

На «Гиппогриф» он вернется ни с чем, не считая насморка. Маршал отправился на рынок и уже битый час копался во всякой всячине с Норны, словно слабоумный коллекционер. Вокруг полно своих, конторских – они сопровождали обожаемого шефа, как стая рыбьей мелюзги следует за матерым морским чудищем, обросшим полипами и ракушками. Это значит, никаких бумажников, а то может выйти казус: ведущего специалиста Отдела по связям с общественностью поймали на краже у товарища.

Клисс не был уверен, что опознал всех. А ну как он полезет в карман к случайному растяпе – и тот окажется чересчур хорошо замаскировавшимся оперативником с «Гиппогрифа» или сотрудником здешней базы (последних он и в лицо-то не знал). Один шаг до расстрела… Зато никто не обвинит его в том, что он пытался шпионить за Маршалом: вон их сколько, фанатов родного и любимого отца-основателя «Конторы Игрек»! Если что Саймон скажет, что потащился на распроклятый рынок следом за всеми, потому что боится гулять один, после того как ему от той сучки в шубке досталось.

Клисс чуть не споткнулся: стоило о ней подумать, как он ее увидел! Или вначале он заметил ее подсознательно, это дало толчок мысли, и лишь тогда сигнал проник на верхние этажи разума? Груша говорил, такое бывает.

Фарфоровая брюнеточка стояла совсем близко, вполоборота к нему. Вместо шубки на ней была серо-синяя куртка, отороченная мехом. А рядом, в такой же куртке, только темно-красной… Нет, не Тина Хэдис. Тонкая детская шея, каштановые волосы заплетены в косичку. Да это же Ивена Деберав, из-за которой на него с полгода назад свалилось столько неприятностей!

– Лейла, ну, пойдем отсюда, – позвала Ивена.

Лейла?! Так вот оно что…

Значит, сообщница Лиргисо не умерла! Ее вовремя вытащили из холодильника в подвале, куда Саймон затолкал якобы мертвое тело, оказали помощь… Потом Лиргисо устроил ей перемещение в другое тело (возможно, это понадобилось, чтобы вылечить ее от последствий активации гипноблока), а потом она попала в руки к Тине Хэдис и Стиву Баталову, и те, вместо того чтобы сдать эту дрянь Космополу, оставили ее у себя. Или все тут хитрее и Лиргисо внедрил ее к своим врагам как шпионку? Ладно, спецы по допросам разберутся…

То и дело стреляя взглядом в сторону девчонок, Саймон протолкался к Маршалу, склонившемуся над лотком с какими-то заплесневелыми камушками, потянул его за рукав.

– Шеф, дельце есть. Пожалуйста, всего на пять минут! Ей-богу, послушаете меня – не пожалеете.

Выйдешь за порог громадного выстуженного зала с вереницами прилавков, а снаружи лежит снег, как в Ярахе в ту последнюю зиму… Ивена знала, что в подземном городе с искусственной атмосферой никакого снега нет и быть не может, но это внезапно возникшее представление было настолько сильным, что она почти забыла, где находится.

И еще – чувство вины. Папу забили насмерть электроплетью за неповиновение начальству, потому что у него болела поясница и он самовольно ушел с работы домой, вместо того чтобы разгребать снег во дворе учреждения. Мама после этого умерла от вирусной простуды, Ивену забрали в приют. Может, это все из-за нее? Если бы она была с ними поласковее, они бы меньше болели, тогда бы ничего не случилось. А бабушка живет сейчас на Незе, у сестры Поля Ольги, Ивена давно ее не видела. Вдруг бабушка тоже болеет? До чего же Ивена виновата перед ними, и еще перед Полем, перед Тиной… Та, наверное, уже вернулась на яхту, нашла записку и теперь беспокоится.

– Лейла, пойдем домой.

– Ага, пойдем, – голос Лейлы дрожал. Повернувшись, Ивена увидела, что она тоже плачет. – Знаешь, я съела на четыре конфеты больше, хотя сказала, что поровну… Но это ничего по сравнению со всем другим… – не только голос, она вся дрожала, слезы капали и расплывались на серо-синей куртке темными кляксами. – Я сделала столько ужасных вещей… Я никого не хотела обижать, но я же все это делала…

– А я иногда про тебя думала, что ты плохая, совсем как плохие девочки в манокарских фильмах… И гордилась тем, что я не такая, как ты, – созналась Ивена. – Прости меня.

– Я и есть плохая. Тина и Стив со мной добрые, а я совсем не заслуживаю…

Как будто в этом необъятном зале никого, кроме них, нет. Люди скользят мимо, разговаривают, занимаются своими делами, словно нечеткие движущиеся голограммы.

– Я не стою того, чтобы кто-то меня любил, – глотая слезы, добавила Лейла. – Без меня всем было бы лучше.

Ивена, сама почти раздавленная невесть откуда взявшейся болью, хотела сказать, что это не так, но тут из сонма голограмм выступил человек. Высокий старик в натянутой до бровей трикотажной шапочке, на жестком худом лице белесо мерцают светлые глаза. Почему-то Ивена сразу определила его как старика, хотя не таким уж он выглядел старым – просто немолодой мужчина. Мелькнула странная мысль: эта нестерпимая боль, сдавившая ей сердце, каким-то образом связана с ним, и если от него убежать, все будет в порядке.

– А ну-ка, балаболки, пошли со мной.

Его ворчливый негромкий голос таил в себе ужасающую силу: приказ, которому невозможно не подчиниться. Ивена оцепенела. Как будто она снова на Манокаре и перед ней – Старший, тот, кого надо слушаться, один из тех, кто убил папу и маму… И она никогда не простит ему их смерть, и слушаться не будет! А Лейла, обычно такая дерзкая и самоуверенная, упала на колени, молитвенно сложила руки и хрипло пробормотала:

– Прости меня за все, Господи!

Старик слегка растерялся, шагнул к ней и буркнул:

– Вставай, живо!

На мгновение все его внимание сосредоточилось на Лейле, и этого хватило, чтобы Ивена освободилась от наваждения. Поль учил ее распознавать внушение. У него эта способность была врожденной, но ради Ивены он определил алгоритм и настоял на том, чтобы Ивена все признаки заучила наизусть, как правила грамматики.

Сообразив, что происходит, она бросилась к подруге, вцепилась в ее куртку и встряхнула:

– Лейла, очнись! Он нас гипнотизирует! Не поддавайся ему!

Ее отчаянный вопль заставил старика поморщиться, зато голограммы вокруг снова превратились в живых людей.

– И никуда мы с чужими не пойдем! – крикнула Ивена. – Мы несовершеннолетние, и, если вы хотите куда-то нас заманить, мы полицию позовем!

Лейла опомнилась, поднялась с колен. До чего злым было ее бледное заплаканное лицо!

Стоявший в стороне пустой кособокий прилавок со скрежетом поехал по выложенному каменной плиткой полу и толкнул старика – тот отступил, чтобы сохранить равновесие, но не упал.

– Получил, старый ублюдок? – спросила Лейла. – Сейчас еще получишь!

Несмотря на ее угрозу, больше ничего не случилось. Вокруг образовалось живое кольцо. Ивена чувствовала, что люди, которые их окружили, заодно со стариком. Она схватила Лейлу за руку:

– Бежим!

Бежать некуда. Вон та лестница с металлическими поручнями ведет на нижний транспортный ярус, где ходят пневмопоезда, – станция находится под самым рынком, из-за этого здесь и пол временами дрожит, но от лестницы их уже отрезали.

Все происходило совсем как в тех идиотских байках, прославляющих Маршала, от которых Саймон готов был на стенку лезть.

Ивена что-то выкрикнула насчет гипноза, потом две маленькие твари попытались использовать против Маршала телекинез, а потом опять сникли. Так и стояли в обнимку, словно хотели защитить друг друга от приближающихся оперативников «Конторы». Саймон ухмыльнулся: вот оно, торжество справедливости, но мысль о том, что для фильма такой финал не годится, испортила ему удовольствие от реванша. Он ведь не собирается делать из Маршала героя! Ему нужно грязное бельишко великого вождя или какое-нибудь шоковое откровение – короче, эксцесс.

Что ж, эксцесс не заставил себя ждать. По рыночному залу как будто пронесся ураган, сбитый с ног Саймон, не успев понять, что это такое, проехался юзом по полу. Грохот, крики. Он забрался под ближайший прилавок – так бы и сидеть не высовываясь, но для того, чтобы снять фильм, надо держать глаза открытыми. Саймон с опаской выглянул из своего убежища и увидел Тину Хэдис. На ней была та же одежда, что и в прошлый раз, – черная чешуйчатая куртка, потертые джинсы. Светлые волосы растрепались, в глазах стальной блеск.

Раскиданные в стороны агенты «Конторы» поднимались на ноги, кое-кто держал оружие, но Тина, должно быть, успела вывести его из строя, стрельбы не было.

– Вот вы где! – обратилась она к девчонкам. – Вас еще и на рынок понесло! Идемте отсюда.

– Уж больно ты скорая! Вместе пойдем.

Маршал, а также еще трое конторских киборгов двинулись к противнику. Тина ощерилась, как разъяренная кошка, и Саймон у себя под прилавком содрогнулся: устрашающая картинка. Для того чтобы волочиться за такой женщиной, надо быть монстром из чужой Вселенной или извращенцем вроде Лиргисо… Зато для фильма видеоряд в самый раз.

Приподнявшись, Саймон окинул взглядом зал: поле боя, общий план. Зрелище его разочаровало. Никакого погрома, а он-то надеялся, что Тина весь рынок перевернула вверх дном… Она всего лишь расшвыряла конторских, так что кое-кто врезался в скопление пустых прилавков справа от лестницы, оттого и гремело, а продавцов с их барахлом не тронула. «Вот сука…» – с обидой пробормотал Клисс (какие кадры испортила!) и снова пригнулся: началось.

На площадке перед лестницей закрутился вихрь – так выглядит со стороны схватка боевых киборгов, переключившихся в ускоренный режим. Время от времени кто-нибудь вылетал из этого бешеного клубка, но сразу же кидался обратно. При монтаже этот фрагмент надо будет пустить в замедленном темпе, иначе зрители вообще ничего не рассмотрят.

Один из участников драки вылетел и больше не встал – похоже, Тина свернула ему шею. Между тем двое агентов «Конторы» потихоньку подбирались к девчонкам, однако Тина заметила их маневр.

– Бегите! Марш отсюда, я догоню вас!

Агент-гинтиец с кустистыми бордовыми бровями упал, его напарник схватился за бедро и опустился на корточки с перекошенным от боли лицом. Саймон понял, что Тина воспользовалась своими лазерами, вживленными в кисти рук.

– Уходите!

Ивена и Лейла бросились к лестнице, туда же вслед за ними сместился живой клубок, перекрывая дорогу преследователям, но тут Тина отлетела в сторону – ее лицо было разбито в кровь, Саймон опознал ее по взметнувшимся светлым волосам и по одежде, да еще по тому, что вихрь после этого распался.

– Задержать девчонок! – рявкнул Маршал.

Киборг из «Конторы» рванулся к лестнице, Тина вскочила и метнулась наперерез, но двигалась она в обычном человеческом темпе и вдобавок прихрамывала. А Маршал целехонек! Даже Тина Хэдис перед ним бессильна, и сейчас ее наконец-то добьют, а Саймон Клисс все это заснимет.

Погнавшийся за девчонками киборг около верхних ступенек остановился, с утробным стоном откинулся назад, словно хотел сделать «мостик». Саймон услышал негромкий, вроде бы совсем не страшный хруст. Упавший киборг дергался, напоминая агонизирующую механическую куклу, а его собрат, который развернулся к Тине, выпустил спрятанные в костяшках пальцев шипы, с недоумением поглядел на собственную руку и с силой полоснул себя по горлу. У Маршала напряглись желваки и вздулись на лбу жилы, как будто он, не двигаясь с места, боролся с чем-то невидимым. Клисс пока что понимал только одно: если его фильм когда-нибудь выставят на аукционе – за миллионы уйдет.

Жутковато знакомый смех.

– Впервые вижу киборга, на которого эти фокусы не действуют! Ты меня положительно заинтриговал… О, Тина, ты тоже здесь? Одна гуляешь?

– Нет! – Тина ладонью размазала по лицу кровь. – Не до тебя мне сейчас, понял? Некогда!

Пошатываясь и хватаясь за перила, она бросилась вниз по лестнице за сбежавшими девчонками. Туда же устремилось несколько агентов, но на пути у них выросла баррикада из прилавков – те сами собой сдвинулись и перегородили проход.

– Господа, мне же будет скучно, если вы все разбежитесь! Кстати, до чего безвкусно вы одеты… Не лучше ли сжечь это тряпье?

Одежда на оперативниках вспыхнула. Взвыла сирена, с потолка по вопящим живым факелам ударили струи пены – противопожарная система моментально отреагировала на возгорание. Саймон похвалил себя за находчивость (не сиди он сейчас под прилавком, ему бы тоже досталось) и после короткой внутренней борьбы высунулся наружу: надо заснять Лиргисо. Хоть и страшно, а надо, иначе впечатление будет не то.

Видимо, вот он. В гриме, в типичной для Рузы неброской одежде, а длинные зеленые волосы – это уже нетипично, обитатели орбитальных городов по традиции стригутся коротко из соображений гигиены и удобства. Что он здесь делал – охотился на Тину и ее девчонок? Или шел на тайную встречу с Лейлой, если та для него шпионит?

Ликвидатор Сурьини, кряжистый и волосатый, похожий на первобытного человека, весь в красноватых пятнах ожогов, кинулся на него, но напоролся на кастет и отшатнулся, не сдержав крика. Саймон заметил у него на боку рваную рану. Кастет с лезвиями – кошмарная штучка. У Саймона дыхание перехватывало от ужаса, однако он продолжал смотреть и снимать, смотреть и снимать. Фильм превыше всего.

Брошенный в Лиргисо нож блеснул в воздухе и упал, не долетев до цели.

Зато с Маршалом лярнийский выродок ничего не мог сделать, хотя шеф «Конторы» тоже остался почти нагишом, в одном стеганом жилете из несгораемого материала.

Они уставились друг на друга, словно играли в гляделки. В глазах у Лиргисо горел холодный и недобрый желтый огонь, белесые глаза Маршала непреклонно сверкали.

«Как два паршивых котяры на помойке, – про себя хихикнул Клисс. – Не забыть бы ввернуть, когда буду озвучивать… Неужели ничья?»

Он знал обоих достаточно хорошо: ни того, ни другого ничья не устроит. Кто-то должен сломаться. Странно, однако сейчас он их почти не боялся: в данный момент они были не столько реальной угрозой, сколько персонажами его фильма, а фильм всецело принадлежит ему – и отсюда следует, что эти два жутких существа в какой-то степени тоже находятся в его власти.

Мелькнул еще один брошенный нож, и опять его полет преждевременно оборвался, хотя Живущий-в-Прохладе даже не посмотрел в ту сторону – как будто его окружало защитное поле.

– О, так вот в чем дело!.. – Он широко раскрыл глаза и приподнял брови, словно его вдруг осенило, – изумление казалось искренним и в то же время было театрально преувеличенным, в расчете на зрителей. – Фласс, вот так сюрприз… Значит, магию искореняют маги? Занятный парадокс!

Сколько еще продолжалось это противостояние, пару минут или час, Клисс потом не мог вспомнить. Аппаратура снимала, на микроскопических носителях все зафиксировано, в том числе время, а он сидел на полу (возможно, с разинутым ртом) и не в силах был совладать с потрясением. Правда, о которой он так долго мечтал, раскрылась перед ним, как фантастический цветок, и оказалась совсем не такой, как он себе представлял… Впрочем, с правдой это бывает сплошь и рядом.

Живущий-в-Прохладе наконец исчез, процедив напоследок что-то изысканно-едкое в адрес противника – слов Саймон не разобрал. Конторские зашевелились. Все уже успели покрыться гусиной кожей и посинеть от холода, а Сурьини давно потерял сознание от болевого шока. Маршал выглядел измотанным, словно несколько часов кряду таскал бетонные блоки. В отдалении меж двух рядов прилавков маячили полицейские – видно, не могли решить, что им делать с такой оравой голых, оскорбляющих своим видом общественную нравственность, и ждали подкрепления.

Из бокового прохода вынырнул деловитый мужичок, за ним тащился, вихляясь и поскрипывая, багажный робот с объемистыми грязными сумками. Остановившись, мужичок окинул пострадавших хозяйским взглядом.

– Ну что, ребята, одеваться-то будем? Есть всякие шмотки почти новые, если берете оптом – со скидкой. Обувь есть бэушная, на любой размер, требует мелкого ремонта, но тоже совсем как новенькая. Налетай, расхватывай! По дешевке отдаю. Повезло вам, на рынке вас разденут и тут же оденут… Деньги-то есть?

Кредитки сгорели вместе с одеждой, а у Саймона была одна мелочевка, так что пришлось Маршалу одалживать у продавца передатчик, кому-то звонить. Ну хоть бы что-нибудь изменилось – на него по-прежнему смотрели как на вождя и отца, который разберется со всеми врагами и решит все проблемы, и кое-кто небось уже начал сочинять новую байку… Неужели никто, кроме Саймона, не расслышал, что сказал Лиргисо? Неужели ни до кого, кроме Саймона, не дошло?!

А фильм почти завершен, не хватает только развязки – финального эксцесса. Что ж, у Клисса появилась одна мыслишка…

Тонкие черные колонны вдоль платформы дрожали, как натянутые струны. Или Тине это казалось? Кто-то отшатнулся от нее. Видела она плохо – повреждены либо глаза, либо зрительные нервы, но Стив мигом ее вылечит.

Два пятна, красное и серо-синее – Ивена и Лейла. Она узнала их издали только по расцветке курток.

– Тина, что с тобой?

– Ничего страшного.

Тина оглянулась, щурясь, на лестничные марши: пусто, Лиргисо все еще наверху. Почему он там застрял? Он должен был разделаться с этой сворой за считаные минуты, догнать Тину с девочками и телепортировать к себе на яхту или на Канпеи – и чем он, интересно, вместо этого занимается?

– Мерзавец… – прошептала Тина.

Похоже, у нее выбито несколько зубов. Не будь она киборгом, ей бы сейчас было больно, однако ее болевые рецепторы заблокированы. Даже умирая, она не почувствует ничего, кроме смутного недомогания.

Из туннеля донесся свист пневмопоезда.

– Едем, – бросив последний взгляд на лестницу, решила Тина.

В вагоне у нее закружилась голова, она пошатнулась, ухватилась за поручень. Это что – ее рука?.. У нее были руки изящной формы, с гладкой загорелой кожей (на тыльной стороне ладоней – пара бледных пятнышек, там спрятаны лазеры). А то, что она увидела сейчас… Безобразно опухшая кисть с лиловыми кляксами гематом, из трещинок сочится сукровица. Это не похоже на обычную травму, полученную в драке. Вот чертовщина…

Переключиться в ускоренный режим Тина не могла, и все тело плохо подчинялось ей. Когда это случилось? Когда высокий киборг в спортивной шапочке, главный в этой банде, швырнул ее так, что она отлетела на несколько метров, упала навзничь – и тут ее что-то накрыло… Что-то мерзкое, убийственное, за три-четыре секунды превратившее ее в ходячую развалину. А потом появился Лиргисо. Неужели это его работа?

Не так давно он упрекал Тину в том, что она на всех (т. е. на Лейлу и Поля) плохо влияет и во всем ему мешает, вот и решил от нее избавиться… Но это же глупо – дать ей уйти, он должен был убить ее и потом свалить вину на «Контору». Или она оказалась более защищенной, чем другие киборги, и Лиргисо просто не сумел ее прикончить?

Пересадка на поезд до солбургского космопорта. На перроне Тина оступилась и чуть не упала. Правая голень, скорее всего, сломана.

– Если я потеряю сознание, постарайтесь добраться до бота и улететь отсюда. Обо всем расскажете Стиву.

Лейла с Ивеной, притихшие, испуганные, виноватые, начали протестовать.

– Если я отключусь, вы не сможете мне помочь. Постарайтесь отсюда смыться, хорошо?

Она испачкала кровью обивку в вагоне. Кольцевидные плафоны на потолке вращались, от этого у нее кружилась голова. Да нет, вовсе они не вращаются – а вот голова кружится, все хуже и хуже.

«Я никогда бы тебя не убил».

Ага, как же… Лиргисо не раз говорил, что взять под контроль и разрушить искусственные системы киборга – это для него детская забава. На такое способен только он… Или кто-то еще?

В ангаре их поджидали трое с парализаторами. Бесконтактно вывести из строя оружие Тина еще сумела, но на это ушли последние силы, и она начала погружаться в темную воду, где сонно покачивались прозрачные белесые медузы, как в ночном море на Незе.

– Тина! Тина, вставай!

Кто-то ее тормошил, и вода все сильней колыхалась, из-за этого медузы таяли, как кубики сахара.

– Тина, пожалуйста, вставай!

Она увидела над собой Ивену и Лейлу.

– Бегом в машину. И домой, понятно?

– Я без тебя не пойду, – Лейла ревела как маленькая, тушь на ресницах расплылась, мокрые глаза окружены синим ореолом. – Я тебя люблю, и, если тебя убьют, – я с тобой.

– И я тоже, – всхлипнула Ивена. – Пожалуйста, Тина, идем, немножко ведь осталось!

Только ради них Тина заставила себя встать и сделать шаг, другой, третий… Пространство скользкое, в нем трудно удержаться.

В стороне – какие-то обломки, суета.

– Это мы с Ивеной показали им, когда они полезли, – объяснила Лейла. – Мы же ведьмы!

Оба их бота могут быть заминированы, и на возню со взрывчаткой нет времени.

– Сюда, – Тина указала на прилизанный шиайтианский «лоргу». – Сможете открыть?

– Разве это наша машина? – удивилась Ивена.

Лейла, более практичная и беспринципная, бросила:

– Какая разница!

– Ты будешь пилотировать, – распорядилась Тина. – И хорошо пристегнитесь!

Покинуть Рузу им позволили – для того чтобы атаковать в киселе, за пределами разреженной рузианской атмосферы. Лейла, скрытая за спинкой пилотского кресла, яростно бормотала слова, которые Живущий-в-Прохладе строго-настрого запретил ей произносить вслух, Ивена сидела молча, вцепившись в мягкие подлокотники. Тина старалась держаться на расстоянии от подступающей все ближе темной воды с медузами. Главное – не закрывать глаза. Они сами закрываются, но их надо держать открытыми.

Обзорные экраны заполнила пятнистая розовая масса, напоминающая губку, она неумолимо надвигалась и разбухала… В один из моментов просветления Тина поняла, что машина падает на Норну.

– Лейла, гаси скорость! Включай вспомогательные посадочные двигатели, живо!

– Я включила… – жалобно отозвалась девушка. – Там ураган!

– Маневрируй! Чему тебя Хинар учил?

Лейла все-таки сумела посадить машину, ни во что не врезавшись, но движение не прекратилось – теперь их тащило по норнианской равнине со скоростью ураганного ветра. Лишь бы выдержали страховочные ремни… Девчонки визжали.

Потом – удар, встряска. Всех троих с головы до ног облепило выплюнутое креслами амортизирующее желе, поглотившее энергию удара.

Судя по изображениям на двух уцелевших экранах, машина застряла в скалах.

Они почти одновременно почувствовали: что-то не в порядке, но находились они в тот момент в мертвой, по определению Стива, зоне. Телепортироваться нельзя ни сюда, ни отсюда; если попытаешься – снова и снова будешь оказываться в исходной точке.

Выбираться пришлось на антигравах, с соблюдением всех мер предосторожности. На этой территории промышленная компания, принадлежавшая «Конторе», вела геологоразведочные работы, и двое чужаков могли подвергнуться нападению. В облаке Тешорва стычки между конкурентами – обычное дело, иной раз доходит до локальных боевых действий.

Едва оказавшись за пределами мертвой зоны, они телепортировались на яхту, и Стив сразу исчез, даже скафандр снимать не стал, но уже через несколько секунд вернулся. Один.

Тина тоже находилась в мертвой зоне (в какой – неизвестно, в облаке Тешорва их много), и он не мог до нее добраться.

На яхте никого не было. В салоне на столике лежали две записки – от Ивены и от Тины. Стив начал снимать громоздкую экипировку, чтобы телепортироваться в Солбург, и тут просигналил передатчик – от Тины пришло сообщение, отправленное «торпедой».

«Стив, мы на Норне – я, Ивена и Лейла, – ее голос звучал надтреснуто и немного невнятно. – Машина чужая, пришлось угнать. Здесь ураган, а мы застряли в скалах и пока держимся. Поскорее забери нас отсюда. В Солбурге…»

Импульс «торпеды» иссяк раньше, чем Тина успела договорить, но самое главное она сказала. Другое дело, что Стив не мог к ней попасть. После нескольких попыток стало ясно, что это безнадежно.

– А если туда на яхте? – предложил Поль.

– Там ураганы и смерчи, космическая яхта не предназначена для такой среды. У нее большая масса и мощные двигатели, но маневрировать она там не сможет, КПД будет низким. Нужна машина, приспособленная для спасательных работ на поверхности Норны, однако вся известная мне техника ненадежна.

– Тогда что делать? – Поля понемногу начинал пробирать озноб.

– Разве что самому стать такой машиной… Существом или машиной, не важно. Телепортироваться в открытую зону, добраться до них пешком и вытащить их оттуда. Других вариантов я не вижу. Человек там не уцелеет – значит, надо рассчитать параметры существа…

Кодированный сигнал. Лиргисо вызывал их на Канпеи.

– Пошли, – решил Стив. – Мне может понадобиться помощь его консультанта.

Живущий-в-Прохладе выглядел больным: впалые щеки, мешки под глазами, сухие потрескавшиеся губы – и никакой косметики на лице, таким Поль видел его впервые. Лиргисо-энбоно был намного старше «донора», чье тело он занимал, – ровесника Поля, и сейчас его истинный возраст стал очевидным. На белках тускло-желтых глаз ветвились кровавые прожилки.

– Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на моем месте, – усмехнулся он, встретив взгляд Поля. Усмешка была скорее измученная, чем раздраженная. – Стив, Тина попала в неприятности вместе с Ивеной и Лейлой. Ты уже знаешь об этом?

– Да. Они на Норне, в мертвой зоне, и я собираюсь туда спуститься, – Стив включил компьютер. – У меня будут вопросы к Амине чуть погодя. Ты не в курсе, как их занесло на Норну?

– Мы с Тиной искали в Солбурге девочек. Тина первая нашла их и сообщила мне, я прибыл на место действия в самый разгар стычки с агентами «Конторы». Мне удалось отвлечь и задержать их, тем временем Тина вместе с девочками покинула Рузу, но ее машину, видимо, сбили. Хвала року, что они до сих пор живы.