Текст книги "Род Корневых будет жить! (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16

Те каналы, которые я видел утром, такими и остались. По ним точно так же текло что-то жидкое – не то вода, не то очень густой воздух. Разве что затор в районе шеи стал поменьше, да течением слегка очистились застои в голове и в коленях, но полностью пока не исчезли. А в других местах да, там стало значительно чище. Но всё равно принципиально ничего не поменялось. Кроме разве что одного – в районе солнечного сплетения появилась золотая горошина, от которой ко всем каналам протянулись лучи.

Я смотрел и не понимал: о какой хаотичной ци говорил китаец. Я ничего не видел. До тех пор, пока не решил посмотреть на всю систему каналов сверху.

Даже не знаю, как мне это пришло в голову. Просто решил увидеть всю систему каналов целиком. И оказалось, что мир внутри меня объёмен. И над каналами в моём теле сверху, можно сказать, толщи воздуха с облаками и тучами.

А ещё я увидел белые звёздочки – сотни белых звёздочек по всему телу, между которыми дует лёгкий ветерок. И направление этого ветерка совпадает с направлением течения в каналах… Более того, звёздочки были привязаны к уже существующим каналам…

Вот только этому ветерку было не под силу заставить толщи воздуха двигаться в нужном направлении и в нужном русле. Они стремились передвигаться в обратном и где им вздумается…

Мог ли я что-то сделать и надо ли было это что-то делать – я не знал.

Но ведь не попробуешь, не узнаешь.

И я попробовал.

Я попробовал в воздушной толще мысленно нарисовать свою систему каналов – параллельно уже существующей. И направить движение туда, куда оно стремится, только по нужным руслам.

И как ни странно, толщи воздуха поддались.

Приободрённый первыми успехами, я наметил каналы. Белые звёздочки мне очень помогли – они служили мне ориентирами. И даже золотую горошину скопировал. Только тут она стала не золотой, а собрала облака, точнее тучи. В результате вторая горошина стала не золотистой, а чёрной. Но в принципе во всей этой массе наметился порядок, и меня это вполне устроило.

Я не знал, правильно поступаю или нет. Я просто опирался на рассказы сослуживца-старовера, который учил меня дышать, ну и на интуицию. Плюс, я больше ничего не мог делать – тело полностью обездвижено, и даже разговаривать невозможно – так я хоть порасспрашивал бы китайца о магии, но он лишил меня этой возможности. Вот и пришлось развлекаться, как мог.

Внезапно я заметил, что звёзды начали гаснуть – одна за одной начиная с краёв и по направлению к центру.

Я не сразу догадался, что это Мо Сянь вытаскивает из меня свои иглы. Понял только когда почувствовал, что могу говорить, а вслед за этим и двигаться.

Правда я был настолько расслаблен, что мне потребовалось время, чтобы собраться с силами и сесть.

Ругаться на Мо Сяня уже не хотелось – всё было позади. Да и лень было, честно говоря.

Пока я поднимался, Мо Сянь зажёг ещё одну ароматическую палочку и, повернувшись ко мне, сказал:

– Молодой господин, вам пока не нужно слишком резко двигаться. Нужно посидеть, помедитировать пока догорит эта палочка благовоний. Пусть процесс закрепится.

– Получилось хоть? – спросил я.

Мне хотелось узнать, зря я страдал или нет.

– Пока не знаю, – ответил Мо Сянь. – Если сейчас без иголок хаотичная ци потечёт по каналам, значит, получилось. Если же нет, то…

– То что? – спросил я.

– То завтра попробуем снова, а сегодня вам придётся сократить своё пребывание в деревне. По-хорошему вам туда вообще сегодня не нужно… Это может нанести вред вашей ци. Но ваши обычаи… Ваши варварские обычаи!.. – китаец осуждающе нахмурился.

Я, признаться, разозлился.

Нет, это не мой мир! Точнее, не мой родной! Но не китайцам судить, какие у нас обычаи! И никаким другим народам! Пусть разбираются в своих обычаях, а в наши нечего нос совать.

Поэтому я выпрямился и жёстко произнёс:

– Это моя страна и это мои люди! Поэтому я пойду и сделаю всё, что требуется! Какой же я барин, если буду думать только о собственном благополучии?

Китаец тут же выставил перед собой соединённые в круг руки и поклонился – чуть глубже, чем обычно:

– Простите меня, молодой господин.

И остался согнутым до тех пор, пока я не сказал уже помягче:

– Славяне никогда не были индивидуалистами и никогда не ставили свои интересы выше общественных.

Конечно, я кривил душой. В любом обобщении всегда есть исключения. К тому же я говорил скорее о своём мире, чем об этом – об этом я ещё ничего не знал. Но я точно знал одно – нельзя допускать вот такого снисходительного тона. Стоит допустить, и сразу начнётся: люди первого сорта, люди второго сорта, вовсе не люди…

Знаем, плавали! Для меня это неприемлемо. Можно судить отдельного человека, но говорить, что вот эта нация так себе – это неправильно. Хотя признаюсь честно: иногда и самому хочется обобщить…

Но я не позволяю себе этого делать. Потому что в любом народе есть выдающиеся личности и есть отъявленные мерзавцы. В любом! И судить нужно каждого человека конкретно за его дела, а не за принадлежность к нации!

Приняв извинения китайца, я попытался расслабиться, но у меня плохо получалось. Всё-таки его слова выбили меня из расслабленного состояния.

Однако, я продолжал сидеть, и даже закрыл глаза, чтобы расслабиться. Но какой там! Я был зол! И не просто зол, а в бешенстве!

Даже не знаю, почему меня так сильно зацепили слова китайца, ведь ещё некоторое время назад я сам раздумывал о том, что прилюдное восхваление Рода меня не устраивает.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Всё-таки нужно сосредоточиться на каналах. Не хочется ещё раз становиться подушечкой для иголок…

Но как же бесит, блин!

Я понимал, что завёлся. Завёлся настолько, что привычный приём с наблюдением каналов не сработал. И мне было это странно. Я никогда раньше не был таким приверженцем идеи равенства всех народов.

Ну как бы может и был, но я никогда об этом сильно не задумывался, а тут прям подгорело…

И тем не менее я постарался взять себя в руки. Вспомнил сослуживца старообрядца и начал дышать. Постарался полностью сосредоточиться на дыхании. Хотя прямо скажу, это было очень не просто!

И тут почувствовал пальцы на своём запястье.

Открыл глаза и увидел встревоженного китайца.

– Что-то не так? – спросил я у него.

– Такое ощущение, что ци разрывает вас изнутри, – с тревогой в голосе сказал китаец.

– В смысле? – не понял я, чувствуя, как внутри меня взметнулся вихрь, готовый снести тут всё к херам.

Китаец промолчал, и продолжил тщательно вымерять пульс, всё больше бледнея.

– Что? – довольно-таки жёстко спросил я.

– Ничего не понимаю, как такое может быть, – пробормотал китаец и снова взялся мерить пульс.

– Да объясни ты по-человечески! – рявкнул на него я, понимая, что ещё чуть-чуть, и сверну ему башку.

– Такое ощущение, что ваша ци одновременно течёт в противоположных направлениях.

– Ну и что? – спросил я, вспоминая, как отстраивал вторую систему каналов и направлял течение потоков.

Китаец удивлённо посмотрел на меня, как будто я задал глупейший вопрос.

– Но так не бывает! – воскликнул он.

– Раньше не было, теперь есть, – пожал я плечами. – Так почему разрушает-то?

– Ну как же? – китаец беспомощно развёл руками. – Ведь это же… Оно же в разные стороны… Тело не выдержит ведь! Не было ещё такого!

– Подожди! – остановил его я. – Ты мне скажи, как с этим справиться?

– Перенаправить поток?.. – неуверенно пробормотал китаец. – Но, когда он запущен, как сменить ему направление? Даже не представляю, какая для этого нужна сила? А перенаправишь, и что? Где гарантия, что оно не вернётся как было? – китаец был явно растерян.

Я зацепился за слова перенаправить поток, и взглянул на все эти каналы внутренним взором.

Тот первый тёк себе и тёк, и золотая горошина плавала в широкой чаше, соединяя лучиками все каналы. А вот вторая система…

Я хорошо помнил, что она сразу стремилась именно в этом направлении и видел, что ветерок, который создавали иголки, не смог бы повернуть движение вспять. Всё, что я сделал, это упорядочил движение, которое и так было.

– Повернуть вспять не получится, – сказал я Мо Сяню. – Он сразу был направлен именно в эту сторону. Первый поток двигался нормально, а второй – в обратную сторону. Я только помог ему – сделал для него русла. Так что давай думать, как сделать так, чтобы меня не разрывало?

Китаец снова поглядел на меня, но теперь уже внимательно.

– Так это вы сделали, молодой господин? – спросил он.

– Я, – подтвердил я свои слова.

Мо Сянь сразу же поверил мне и задумался.

Когда Мо Сянь снова посмотрел на меня, ароматическая палочка сгорела до половины.

– Я вижу пока только один выход, – сказал он.

– И какой же? – спросил я.

– Усиление самоконтроля. Если для обычного человека потеря самоконтроля нежелательна, то для вас, молодой господин, это может стать смертельным.

Признаться, чего-то такого я и ждал. И когда услышал, то совсем не обрадовался. Потому что самоконтроль никогда не был моей сильной стороной. Взять тот момент, как я умер в своём мире. Будь самоконтроль у меня чуть лучше, я не пошёл бы крошить этих ублюдков. Ну или не действовал бы сгоряча.

С другой стороны, я перестану быть собой, если начну прощать всех мразей.

– Вам нужно будет развивать оба потока одновременно и равномерно, – продолжал наставлять меня Мо Сянь.

– Ну, это-то понятно, – перебил его я. – Ты объясни, что это означает на практике?

– Много… – сказал Мо Сянь. – Очень много тренировок! И с дедом Радимом, и со мной.

– Угу, – согласился я. – Это как раз то, чего я хочу.

– Очень хорошо! – похвалил меня китаец.

Видимо он готовился к тому, что сейчас придётся убеждать меня.

Но нет, убеждать меня не надо. Я должен стать сильным. И если для этого нужно две тренировки в день и каждый день, я буду вкалывать!

Тем более, что я лучше стал чувствовать тело, которое мне досталось. Поначалу-то был как в неизвестном скафандре, тактико-технические характеристики которого мне не знакомы. Ну а теперь я более-менее освоился.

Что ж, цель у меня была – отомстить его светлости князю Волкову Александру Петровичу за то, что он отдал распоряжение убить детей. Отомстить ему и его людям.

Чёрного колдуна я уже убил, как говорят, хотя сам я этого не помню. Но я прекрасно понимал, что чёрный колдун только исполнитель. И пока я не разберусь с предводителем, мы не можем быть в безопасности – по нашу голову придут и другие.

У меня есть ещё тридцать шесть дней до того, как я должен буду отправиться в академию.

Но теперь я примерно понимаю, в какую сторону мне двигаться.

И сидеть, ждать, пока догорит ароматическая палочка, мне было уже невыносимо. А потому я поднялся и сказал Мо Сяню:

– Спасибо за помощь. Сегодня после посещения деревни продолжим. А сейчас я должен идти. Там управляющий мне что-то хотел сказать.

Глава 17

Егор Казимирович ждал меня в гостиной. Он сидел в кресле. Рядом на столике стояла пустая чашка – кофе явно был выпит давно.

Едва я зашёл, мой управляющий подскочил с кресла и шагнул мне навстречу.

– Владимир Дмитриевич!

Я прошёл мимо него и сел в другое кресло. А потом кивнул:

– Садитесь, Егор Казимирович! О чём вы хотели поговорить?

– Хотел обсудить с вами сегодняшнюю поездку в деревню. Вы же в первый раз поедете в качестве главы рода…

Я кивнул.

Мой управляющий даже не догадывался, насколько я сегодня в первый раз.

И тут моё сознание высветило одно слово.

– Вы сказали «поедем»? – уточнил я. – Не пойдём? Потому как от усадьбы до деревни не так уж и далеко.

– Да, поедем на праздничном поезде, – подтвердил Егор Казимирович. – Кузьма уже готовит. А Прасковья уже приготовила подарки. А Матрёна приготовила вам и себе одежду. Сегодня представлять Роженицу будет она. Нужно бы, чтобы жена, но жены у вас нет. А Матрёну Род благословил.

Я снова кивнул, вспоминая о процессе благословения.

И чтобы скрыть смущение, попросил:

– Егор Казимирович, расскажите, пожалуйста, об этом празднике. Что там от меня будет требоваться?

Попросил и напрягся. Потому как больше всего я боялся услышать слова о публичном восхвалении Рода. И даже начал придумывать различные отмазки.

– Я как раз это и хотел, – поспешил заверить меня мой управляющий. – Поедем, уже скоро, когда солнце склонится к закату. Как остановимся, вы не трогайтесь с места, пока не постелют красную дорожку. Потом встанете вместе с Матрёной и пройдёте по дорожке до трона, сядете на него.

Пока не было ничего страшного, и я кивнул, что понял.

– Потом ваша задача будет благословить все молодые пары, кто в этом году решил пожениться и всех деток, кто за этот год народился, – продолжил управляющий. – А когда солнце сядет, вы должны будете благословить всех вдов…

– Благословить, надеюсь, только на словах или я должен переспать со всеми? – спросил я прямо, потому что на всех меня точно не хватит!

– Благословить на словах, а потом как хотите – сегодняшняя ночь вдовья. Любой может постучаться к вдове. И если она захочет, то откроет. Вам, думаю, откроет любая, – Егор Казимирович спрятал усмешку.

И я от этой усмешки аж заскрежетал зубами. Однако, выдохнул облегчённо – никто не будет заставлять меня прилюдно заниматься сексом, и это очень хорошо!

– А как мой отец поступал? – спросил я.

– Ваш батюшка очень любил вашу матушку, – с величайшим уважением в голосе произнёс Егор Казимирович. – Как и ваша матушка вашего батюшку. И они весь праздник были рядом.

Не знаю, почему, ведь это же чужие люди, но мне после его слов стало тепло на душе. Мне было приятно, что я, пусть и формально, но всё же наследник этой пары.

– А потом, – продолжал Егор Казимирович как ни в чём не бывало. – Будут жечь костры. Молодые не женатые парни будут показывать свою удаль, а незамужние и не сосватанные девушки будут петь и водить хороводы.

– И как долго это будет продолжаться? – спросил я, вспомнив слова китайца, что у нас варварские обычаи. Лично я сейчас ничего варварского не видел. Всё нормально, цивилизованно, в стиле народных гуляний.

– Пока солнце не взойдёт, – ответил управляющий.

Я уже хотел было подняться и пойти готовиться – солнце уже перевалило зенит. Но вспомнил ещё об одной важной вещи.

– А если нападение? – спросил я.

– Нападение так нападение, – вздохнул Егор Казимирович. – Будем отбиваться.

– А что будет делать Матрёна? – продолжал я расспрашивать.

– Как я уже сказал, она будет представлять супругу Рода Рожаницу, – Егор Казимирович продолжил терпеливо отвечать на мои вопросы. – Она будет благословлять беременных, проводить обряды на благополучные роды и на то, чтобы забеременели те, кто не может.

– Она ж сама не рожавшая, – удивился я. – Как она может благословлять?

– Род благословил её, – пожал плечами мой управляющий.

Я не стал углубляться в женские дела, сами разберутся. Лишь уточнил:

– То есть, закончится всё на рассвете?

– Не совсем… – замялся Егор Казимирович. – Потом будет праздничный пир, а потом уже по домам.

В этот момент я готов был забрать свои слова, брошенные Мо Сяню, что я сделаю всё, что от меня потребуется. Потому что одно дело гулять на празднике, и совсем другое дело сидеть на троне и смотреть, как гуляют другие…

Но идти на попятную я не собирался. Лишь спросил:

– Сколько у меня времени до выхода?

Я собирался пойти и помахать мечом в своё удовольствие. Может даже попросить Мо Сяня дать мне несколько уроков.

– Скоро Прасковья позовёт обедать. Вот до тех пор и свободны, Владимир Дмитриевич.

– Хорошо, – сказал я и вышел из гостиной.

Но далеко уйти не успел. Под дверью меня ждали Глеб с Данилой.

– Володя! – позвал меня курносый Данила. – Ты куда исчез?

Я снова растерялся, столкнувшись с парнями. Я опять про них забыл.

– Дела были, – пожал я плечами. – Сначала с Мо Сянем, теперь вот с Егором Кузьмичом.

– Ну да, теперь у тебя много забот, – сочувственно вздохнул Глеб.

– Ага, – согласился я и тоже вздохнул.

– Пойдём, погуляем? – предложил Данила.

– Я хотел с китайцем позаниматься… – попробовал я отделаться от парней.

Вообще я перед ними немного чувствовал свою вину за то, что занял место их друга и теперь не могу дать им то, что дал бы им настоящий Владимир. Но я не он. И его скорее всего больше не будет, скорее всего он не пережил своих близких. Не знаю уж, что стало причиной его смерти, но он освободил своё тело для меня, а я взял на себя обязанность защитить людей из рода Корневых.

С другой стороны, и Глеб, и Данила были друзьями Володи. А как сильные мира сего расправляются не только с врагами, но и с друзьями своих врагов, я знал не понаслышке.

Так что, парни скорее всего тоже нуждаются в моей защите.

А значит, нужно идти тренироваться.

И я уже открыл было рот, сказать, что я никак не могу пойти с ними, потому что у меня важные дела, как Глеб, который мне показался более рассудительным, сказал:

– А если тебе обратиться к Оленевым или к Вороновым? Или вообще императору прошение написать? Может, тогда Волковы отстанут от вашего рода?

– Ага, – согласился с товарищем Данила. – И чего они к вам привязались? Неужели все эти разговоры правда? Ведь не может же такого быть? Бастардов ведь убивают…

– Тише ты! – тут же цыкнул на него Глеб. – Накличешь ещё… – А потом обращаясь ко мне, добавил: – Может всё-таки пойдём, прогуляемся?

Само собой я пошёл с парнями!

Возможно, впервые за время, пока я тут, я задумался о причинах конфликта, приведшего к резне.

Мы сошли с крыльца и пошли по дорожке вокруг дома.

Вообще до сих пор я видел только парадную часть усадьбы, и никогда – заднюю. Мои ночные похождения, когда я чуть не прибил камнем Кузьму, не считаются. Я всё равно тогда ничего не разглядел – так было темно.

Когда мы повернули за дом, я увидел конюшни, скотный двор и сеновал. Про то, что строения добротные, думаю, говорить не нужно. А вот то, что ещё и красивые – это да! По украшениям карнизы и ворота вполне соответствовали хозяйскому дому, а не были как дешёвая постройка на заднем дворе, где всё равно никто не видит.

Это добавило в моих глазах уважения к бывшим хозяевам усадьбы.

Мы не пошли к конюшне, где копошился Кузьма. Мы пошли дальше в небольшой сад. Он по осеннему времени был уже практически без листьев – прозрачный. И пах прелой листвой и спелыми яблоками.

Мы долгое время шли молча. Я думал, как именно вывести парней на разговор. А вот чего они молчали, я не знал.

Наконец, когда и конюшня с Кузьмой осталась далеко позади, Глеб сказал:

– Мы тут с Данилой долго думали, как помочь тебе, и вот что придумали…

Данила кивнул, показывая, что понимает о чём речь и согласен.

Я смотрел на серьёзные и сосредоточенные лица парней и ждал продолжения.

– Ты только не отвергай сразу, хорошо? Выслушай до конца! – попросил Глеб.

Естественно, я согласился – информация о мире сама идёт мне в руки, зачем же я буду отказываться?

– Мы решили, что ты должен попроситься к Оленевым или к Вороновым под крыло. Ты благородных кровей. А то, что у тебя нет силы, только доказывает, что все слухи про то, что ты бастард великой княгини Екатерины Петровны Волковой – это только слухи. Ну да, она щедро одарила твоих батюшку и матушку, но мало ли какую услугу они ей оказали! Вот и напирай на то, что не справедливо, мол, притесняет братец великой княгини. Можно было бы и к ней самой на аудиенцию напроситься, но это вряд ли получится. Из-за сплетен она скорее всего ничего для тебя не сделает.

Я слушал, и находил подтверждения их словам в том, что я уже знаю. Хотя бы в том, что отец говорил китайцу по поводу меня, мол сила точно есть, но закрыта до времени. То есть, у бастарда она должна быть. И тут раз – отец уверен: у меня есть, хотя специалисты говорят, что полный ноль.

В таком случае, в кабинете может храниться подтверждение тайны моего рождения. Может, именно поэтому чёрный колдун так рвался туда?

Возможно, конечно, что всё это совпадение, но, блин, красивое совпадение!

Но тогда выходит, что я стал причиной смерти семьи Корневых…

Нет, это не отменяет вины его светлости князя Волкова Александра Петровича, но тем не менее.

Естественно, вслух говорить об этом я не стал. Незачем парням знать, что я отстраиваю каналы и гоняю свою ци. Меньше знаешь, лучше спишь!

А вот узнать про правящую верхушку – это можно!

– А с чего вы решили, что Оленевы или Вороновы мне помогут? – спросил я.

– Ну как же? – возмутился Данила. – А кто, если не они? Кроме них никто не сможет пойти против Волковых.

– Ну ладно, силы у них достаточно, – продолжал расспрашивать я. – Но с чего они будут ссориться с Волковыми?

– Так борьба за власть! – сказал Глеб так, словно произнёс прописную истину, известную даже маленьким детям.

– И как моё прошение сможет повлиять на политический расклад? – спросил я, понимая, что ещё как может! Особенно, если эти самые Оленевы и Вороновы прислушиваются к сплетням!

Но Глеб ответил:

– Ну… люди… Сильные маги…

– Вот только сильных магов у нас нет, – ответил я.

И парни сникли.

Они действительно искренне переживали за меня, они искали выход, хотели помочь, я это видел. И был благодарен.

– Ну или императору отправить прошение, – снова предложил Глеб.

– Вряд ли он вмешается, – понуро сказал Данила.

И я понял, если улыбчивый с веснушками во всё лицо Данила не верит в успех прошения к императору, то это действительно дело пустое.

Но, Глеб задумчиво возразил:

– А это как написать…