Текст книги "Маска из другого мира (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я из ярославского драматического, – еще шире улыбнулась она, мягко, но настойчиво высвободившись из моей руки. – Но с сегодняшнего дня служу в местном ТЮЗе у Гонгадзе. Под маской все чины равны.

В этот момент лицо девушки преломилось, и я узнал маску Клариче – столь же прекрасную, как и ее обладательница. Дочь сеньора Панталоне согласно пьесам, роковая красавица и невеста Сильвио. Если знать, что в нашем театре это Артемий Викторович и Костик, становится даже немного забавно. Но с учетом того, как в пьесах с виду слабая Клариче вила веревки из отца и жениха, я бы точно не стал ее недооценивать.

Под влиянием образа Виктория стала больше похожа на темноволосую венецианку с тонким профилем, смугловатую и кареглазую. Смотрелось это вместе с ее настоящей светлой кожей и голубым платьем довольно странно. Получается, у нее неполный образ и, значит, если верить моему голосовому помощнику, целостность маски девушки ниже десяти процентов. Наверное, поэтому я не сразу увидел на ней кусок маски. Да и сейчас это всего лишь длинная тонкая пластина на правой щеке, вместо которой обычному человеку наверняка бы привиделся умело скрытый косметикой шрам. Но свою обладательницу эта деталь не лишала ни капли сногсшибательной красоты. Вот почему наш новенький Денис загрустил, старательно прячась за шутками, я бы тоже расстроился, если бы нас разлучили с такой девушкой. Пусть и в профессиональном смысле.

– Под маской все чины равны, – повторив активирующую фразу, я поклонился и поцеловал Виктории руку, чувствуя, что краснею. – Очень приятно познакомиться. Значит, вы и есть то самое пополнение?

– Изначально нас было двое, теперь я одна, – пожала плечами девушка. – Дениса Байкалова перехватил ваш деловитый режиссер.

– Он такой у нас, да… – пробормотал я, снова начиная волноваться. Слишком уж эффектно выглядела Виктория. И давно ли это начало меня так смущать? Может, это эффект ее маски, пусть и довольно слабой? Да нет, вряд ли – если я с влиянием Капитана справился, то и сейчас должен держаться. Так что надо честно признать: просто некоторые девушки чудо как хороши…

Дырявая миска Пана, какой взгляд! Пробирает до костей, и это совсем не помогает мне настроиться на продолжение диалога.

– А мы с вами не могли где–то встречаться? – я решил хоть как–то исправить положение, а заодно выяснить, почему же она все–таки буравит меня своими бездонными синими глазами.

– Я видела вас недавно во сне, – Вика благосклонно отреагировала на мою неловкую попытку заигрывания ответной шуткой, не отводя при этом взгляда и почти не моргая.

Не знаю, сколько бы я еще безуспешно пытался придумать, что бы еще такого умного и веселого сказать, если бы на помощь мне неожиданно не пришел сам Гонгадзе. Блеснув своими круглыми очками а-ля Берия, он подошел к нам со словами «вот вы где» и, улыбнувшись мне одними губами, увел девушку прочь.

– Я смотрю, ты уже освоился с ролью светского льва! – под звуки затвора фотообъектива ко мне вновь подошла Лариска, словно специально выжидавшая, когда же я останусь один. Вид у нее был такой, словно она меня застала с этой Викторией не в холле ТЮЗа, а где–нибудь в гостиничном номере… Черт, и что мне за мысли в голову лезут? Впрочем, не могу не признать, приятные мысли.

– О чем ты, Филиппова? – небрежно улыбнулся я. – Это новенькая из ярославского театра.

– А я знаю, – хитро подмигнула мне подруга. – Хороший выбор, Хвостовский. Смотри, ревновать буду! Шучу! Ты же знаешь, у меня принципы – никаких свиданий с теми, с кем мы какали в один горшок!

– Эх, а я уж было подумал тебя на свидание пригласить! – я с притворным сожалением развел руками, и Лариска расхохоталась. – Пойду домой, хватит с меня уже светских раутов.

Прорвавшись, наконец, к заветному хранилищу верхней одежды, я протянул номерок чопорной гардеробщице, взял куртку, оделся и вынырнул из теплого ТЮЗа в мороз. И уже в автобусе, на подъезде к своей остановке, я получил на свой телефон сообщение с неизвестного номера.

Михаил, это Виктория из ТЮЗа. Извини, мы не успели обменяться номерами, и я попросила твой у коллег. Давай встретимся завтра вечером? А. З. сказал, что репетиции заканчиваются в семь.

Я понял, что вновь впал в ступор, только когда пришлось выйти на две остановки дальше, потому что свою я благополучно проехал.

Глава 13. Если завтра в поход

Виктории я, конечно же, на сообщение ответил, пригласив ее в кофейню рядом с ТЮЗом. Не каждый день девушки попадают в сети моей весьма недооцененной в обществе неотразимости, тем более такие красивые. Так что нет ничего плохого в том, чтобы сходить на встречу. Я вот даже просто ее вспоминаю, и внутри прямо праздник какой–то. Вот есть же такие обаяшки…

Кстати, судя по всему, со своими она пока не особо общается – наверно, боится уж слишком сближаться, не узнав, чего и от кого можно ждать. Со мной–то проще – не сойдемся, и можно будет больше не видеться, избегая неловкости, а с партнерами по труппе такое не прокатит. И это прекрасно, надо ловить момент.

Впрочем, нельзя исключать, что девушка может оказаться еще и частью какой–то комбинации со стороны Гонгадзе. Все–таки я теперь не просто Мишка Хвостовский, я теперь маска, и было бы глупо это не учитывать. И Виктория тоже… Как бы там ни было, она теперь еще и актер ТЮЗа, часть труппы Капитана, который, судя по всему, что я увидел, вряд ли привык слушать от своих «нет» в ответ хоть на какую–то свою просьбу. Даже стало немного жутко, стоило только представить, какие приказы Автандил мог дать Виктории… Но в то же время меня все равно тянет вперед. Забавно, может, это проявление моей сути? Я же теперь Труффальдино, слуга двух господ, ну как можно отказаться от такого притягательного приключения?

С этими мыслями я лег спать, проснулся с ними же по будильнику, затем позавтракал, вызвал такси и, быстро одевшись, спустился к ожидающей меня «Тойоте». Довольно переполненных автобусов, буду теперь ездить с комфортом. Тем более не хочется из–за капризов общественного транспорта опоздать на тренировку, которую запланировал вместо утренней репетиции Артемий Викторович. Забавно, улыбнулся я сам себе, сидя в хорошо протопленном салоне иномарки премиум–класса и рассматривая морозные узоры, как резко порой меняется наша жизнь! Еще вчера утром я был скромным провинциальным актером, а теперь я представитель элиты, мчусь на секретную тренировку перед походом в другой мир… И еще я встречаюсь вечером с прекрасной девушкой, на следующей неделе буду выступать на большой сцене, а впереди меня ждет огромный новый мир. И я сейчас не о мире масок, а о тех возможностях, что передо мной открываются.

Я вбежал в театр, полный решимости. Уже в пятницу состоится мой первый серьезный рейд на ту сторону, и если я хочу действительно выжать максимум из открывшихся передо мной возможностей, мне нужно со всей серьезностью отнестись к тренировкам. А то ведь я хочу не просто не умереть и перетерпеть, как страшный сон, прогулку по чужому миру – нет! Я хочу на самом деле подчинить себе эти странные силы, стать круче, добраться до новых частей своей маски и… Впрочем, пока не буду спешить со своими задумками и разберусь хотя бы с первыми шагами…

– Мишенька, здравствуйте! – высокий голос Глафиры Степановны встретил меня еще на входе, едва я успел прикрыть тяжелую старинную дверь. – Артемий Викторович уже ждет вас на репетицию в том самом зале! Эльвира с Константином и новеньким Денисом как раз тоже подошли!

И старушка залихватски мне подмигнула на слове «репетиция», словно я и сам не сообразил, о чем на самом деле идет речь. Неужели почетный режиссер Северодвинская наслаждается тем, что смущает новичков? Кстати, непонятно, почему она не тренируется? Слишком почтенна и крута? Нет, наверняка есть другая причина. И, как мне кажется, дело в необходимости прикрыть тылы. Ведь за спектаклем на обычной сцене тоже должен кто–то следить?

Впрочем, ладно, это я еще выясню. А «тот самый зал» – это, конечно же, антисцена. Естественно, где же еще отрабатывать поход в другой мир, если не на непосредственном полигоне. Быстренько скинув верхнюю одежду и переоблачившись в удобное трико, я ласточкой полетел на тренировку. В помещение–антисцену я вбежал под аплодисменты Артемия Викторовича, которого остальные тут же поддержали.

– Привет! – Денис с широкой улыбкой протянул мне свою ладонь.

Элечка с лучезарной улыбкой помахала рукой, старающийся по возможности быть сдержанным Костик просто кивнул.

– Итак, начнем! – главреж сиял, как и должен сиять человек, который добился своего, достиг мечты, пусть даже и не до конца.

Посмотрев, как стоят остальные – полукругом – я замкнул фигуру под одобрительный кивок Артемия Викторовича. Кажется, на том листочке, что я нашел при разборе завалов, люди в масках сражались с демоном именно в таком боевом порядке.

– Среди нас есть новенькие, – главреж, как я понял, намеренно не стал акцентировать внимание именно на моей персоне. Хотя о том, что я ношу маску лишь со вчерашнего дня, не знает только Денис. – А потому я вкратце напомню вам, что происходит, когда мы открываем портал. На основной сцене, – он декламировал в полный голос, активно жестикулируя, – состав из обычных актеров играет спектакль. Антисцена в этот момент аккумулирует зрительские эмоции, и чем они сильнее, тем шире будет открыт портал и тем дольше он удержится. На той стороне мы сможем находиться только пока он рабочий… Как правило, после завершения спектакля есть еще минут пять–десять, иногда больше, если труппе удается задержать зрителей на продолжительные аплодисменты. Глафира Степановна постарается максимально растянуть удовольствие.

Ага, подумал я, значит, мои догадки о роли Северодвинской в качестве прикрытия верны. Надо бы теперь уточнить детали – вряд ли тут дело только в наблюдении за зрителями. Стоп! Режиссер ведь говорил о том, что портал держится после спектакля, но короткое время. А если мы не успеем вернуться? Вот и ответ!

– Получается, кто–то обязательно должен оставаться по эту сторону портала, чтобы организовать его повторное открытие при форс–мажоре? – уточнил я.

– Именно так, – подтвердил Артемий Викторович и продолжил свою речь. – Молодец, Миша, что не стесняешься задавать вопросы. Чтобы добиться успеха, чтобы полагаться друг на друга, каждый из нас должен четко понимать, что и как работает. Кстати, чтобы вы знали, кто именно нас прикрывает, у Северодвинской маска собрана на семнадцать процентов, и собрала она ее не выторговывая кусочки за услуги, а в бою. Так что она мой полноценный заместитель. Идем дальше… Для кого–то я сейчас, возможно, повторю уже избитые истины, кто–то услышит для себя что–то новое. В любом случае мы сейчас формируем новый отряд, и будет лучше всего начать с самого начала, чтобы, как я уже говорил, каждый из вас понимал, что и почему мы будем тренировать. Итак, основа основ, на которой мы и будем строить свою тактику – это понимание сильных и слабых сторон наших противников. У демонов, с которыми мы будем сражаться на той стороне, есть разные защитные формы. Но большинство из них почти невосприимчивы к свинцу, в смысле к огнестрельному оружию в принципе, и это в свое время считалось большой проблемой… – режиссер как–то странно запнулся и затем продолжил. – За эти годы многие театральные труппы по всему миру пробовали самые разные варианты, но обычные пистолеты и автоматы могут разве что ослабить хутхэнов. А чтобы убить их, оружие нужно уже преобразовывать, что довольно сложно, я об этом расскажу отдельно.

– А как именно оружие ослабляет демонов, если оно на них не действует? – переспросил я. То, что сейчас сказал Иванов, плохо вязалось с его преобразованным «Маузером», из которого он и уложил сбежавшего в наш мир маленького хутхэна.

– Сейчас объясню, – улыбнулся режиссер, глядя на мое сосредоточенное лицо и явно понимая, что именно меня смутило. – Земные пули могут нанести вред хутхэнам, но только в очень необычных условиях. Например, если те будут ослаблены при пересечении границы миров, если будет нарушена связь между демоном и его сородичами, ну и размер, конечно, тоже имеет значение. Крупные хутхэны, нашпигуй мы их хоть с ног до головы свинцом, могут этого даже не заметить. А вот мелким даже один выстрел может повредить что–нибудь жизненно важное. Теперь вы понимаете, почему вам нужно учиться? В каждой битве, в каждом столкновении с врагами вам необходимо будет учитывать сотни мельчайших деталей, который могут принести вам победу. Или просто сохранить жизнь… Так вот вернемся к обычному огнестрелу и хутхэнам. Главный прием, который мы в таком случае используем – это закон сохранения энергии. Стреляем в демонов и надеемся, что ударная сила каждого выстрела хоть немного их задержит. Некоторые виды хутхэнов, например, почти все их летучие сородичи, каким–то образом могут это игнорировать. Но вот с остальными дела обстоят иначе: замедляя часть врагов, мы можем разбить их строй и заставить добираться до нас небольшими группками, с которыми бойцы ближнего боя сумеют без особых проблем справиться.

– Вы сказали «обычный огнестрел», – поднял руку Денис, привлекая внимание Иванова, и тот посмотрел на него. – Но я ведь правильно понимаю, что есть еще и преобразованный? Пистолеты, пулеметы?

– Неужели в Ярославле вам не рассказывали об этом? – удивленно поднял брови режиссер.

– Нам говорили только, что с нашими процентами масок это невозможно, – ответил бородач. – У меня, к примеру, семерка, еще у пары человек в моей прежней труппе – десятки. У остальных в среднем как у меня – семь, есть еще те, у кого по восемь и девять.

– Неплохо, – Костик показал новенькому большой палец. – У меня и Эли тоже по семь процентов.

– И это не повод расстраиваться, – Иванов оглядел нас внимательным взглядом. – Для того, в том числе, мы и ходим на ту сторону – чтобы добыть части масок и усилить свои возможности.

Интересно, подумал я, вычленив любопытную информацию из слов ребят. Значит, если не считать Иванова и Глафиру, у большинства в нашей труппе семипроцентные маски, у меня пока пять. Но это именно что пока! Останавливаться на этом я точно не собираюсь!

– А вообще, я точно не зря решил разобрать все с самого начала, – кивнул тем временем режиссер. – Нужно понимать, что возможности масок не безграничны. Мы можем преобразовывать предметы, но это не волшебство, а наука. Пусть из другого мира, да и по большей части утерянная из–за катастрофы. И у нее есть законы, которые нельзя нарушать. Так, например, базовый материал, в который мы преобразовываем то же холодное оружие, всегда один – особый металл, разработанный нашими предками как раз для поражения хутхэнов. Поэтому мечи – это самое ходовое оружие. Он состоит из одного элемента. Лезвие, рукоять и гарда – это для земных кузнецов и любителей старины. Мы же просто воссоздаем единый кусок стали нужной нам формы, и это самое главное. А раз кусок один, то, следуя правилам преобразования, на работу с ним потребуется всего один процент маски, это легко и доступно даже слабейшим из нас.

– Артемий Викторович, то есть, если мы можем что–то представить в виде целого куска, то такой предмет будет считаться единым для преобразования? – уточнил я.

– Только в какой–то мере, – ответил режиссер. – Тот же меч. Мы можем представить его как по сути сплошной кусок металла и получим соответствующий результат. Это и будет именно что кусок металла в виде меча с соответствующим минимальным уроном. Но можно собрать себе оружие и по всем правилам, считая гарду и рукоять отдельно – тогда потребуется еще по одному проценту маски на каждый элемент, но и боевые качества оружия будут немного лучше. Чуть легче вес, правильнее баланс, острее лезвие… Мелочи, но опять же те, которые могут стоить вам жизни.

– И это если не используется другой материал, – вставил свои пять копеек Денис. – Например, деревянная или кожаная рукоять. Это может еще немного улучшить результат.

– Именно, – одобрительно кивнул Артемий Викторович. – На преобразование базы в другой материал потребуется отдельно пять процентов маски. Считается все вместе: три элемента – это три процента, плюс дополнительный материал – еще пять. Итого восемь, что под силу далеко не каждому.

«К примеру, Костик с его семеркой точно не сможет создать хороший меч, – подсчитал я. – А вот тот же топорик – вполне. Лезвие и рукоятка, как раз доступные ему семь процентов».

– Теперь возьмем автомат системы Калашникова, – режиссер вернулся к огнестрелу. – Согласитесь, вместо того чтобы улучшать мечи, было бы удобнее преобразовать эту штуку. Вот только даже в самой простой, ранней модификации уже девяносто пять элементов. И это не считая того, что некоторые сплавы нужно в идеале воспроизводить как отдельные материалы – иначе, если этого не делать, ваш боевой потенциал закончится уже после первой очереди, когда ствол заклинит у вас в руках. Впрочем, и этого могло бы оказаться достаточно, если бы не одно «но»…

– Девяносто пять элементов, – тихо повторила Элечка.

– Именно, – кивнул режиссер. – Получается, подобное преобразование даже с учетом возможных минусов смогла бы произвести разве что полная маска. Но точно ли это тот путь, который нам интересен?

Иванов хитро прищурился, ожидая реакции на свои слова.

– Ну, конечно! «Калашников» – это ведь довольно простое оружие… – начал было Денис, и Артемий Викторович сразу же подхватил за ним.

– Именно, есть множество гораздо более сложного оружия, которое гарантированно выходит за рамки даже полных масок. Может показаться, что это тупик, но нет, – вещал режиссер. – Существует несколько выходов из ситуации. К примеру, старое оружие этого мира вроде моего «Маузера». Вы думали, я его ношу просто как дань какой–то традиции? Вовсе нет – он проще современных моделей, в нем гораздо меньше деталей, а следовательно, и элементов для преобразования. Поэтому многие из нас покупают реплики старинного оружия без лишнего декора, получая в итоге рабочий макет для преобразования. А еще существуют маски вроде Скарамуччи или Панталоне, как у меня, с уникальными способностями к преобразованию и работе с техникой, они могут создавать оружие с использованием меньшего числа процентов. Так что нет предела совершенства, и, возможно, когда–нибудь кто–то из вас сумеет преобразовать даже крылатую ракету… Но сейчас даже обычные автоматы и пулеметы – это огромная редкость, а те, кто могут их использовать – настоящие мастера.

«Ага, – отметил я про себя. – Получается, что с огнестрелом в нашем масочном мире все очень грустно… С другой стороны, кто мешает преобразовать огнемет? Вряд ли там много деталей, как в автомате Калашникова – насколько я помню по музею оружия, где мы были с Сашкой, всего–то не больше десятка…»

– Артемий Викторович, а если создать какое–нибудь простое, но при этом эффективное оружие? – задал я вопрос уже вслух. – Огнемет, например, или… – тут меня осенило. – Атомную бомбу! Для нее же нам хватит одного–единственного элемента! Закинем урана демонам, а потом заглянем туда через пару дней в костюмах радиационной защиты.

Бородатый Денис повернулся в мою сторону и показал большой палец. Неужели я что–то по–настоящему умное спросил?

– А вот теперь благодаря Мише мы подошли к трем законам преобразования, – довольно улыбнулся главреж, отвечая на мой вопрос. Ох, чувствую есть тут подвох. – Первый: нельзя преобразовать оружие, если его размеры по сумме сторон превышают два метра. Второй: то же самое, но уже меньше десяти сантиметров. Тут я должен немного пояснить – эти цифры, судя по оставшимся от предков записям, взяты из ограничения по росту обладателей масок и длины их самих. Два метра и двадцать сантиметров. Как выяснилось, двухметровые люди в том мире были страшной редкостью… Впрочем, это уже лирика, вернемся к законам. Остался третий: не поддается преобразованию оружие, если хотя бы один из элементов или материалов меняет в процессе использования свое агрегатное состояние или свойства. Огнемет отпадает именно по этой причине. И атомная бомба – деление ядер сюда тоже относится. То же самое с отравляющими веществами.

– Артемий Викторович, а как же пули? – меня внезапно осенила догадка. – Допустим, как вы говорите, кто–то преобразовал реплику старинного нагана. Но в пулях же порох, а это составное вещество…

– Все верно, Миша, – усмехнулся главреж. – Пули преобразовать невозможно. Все боеприпасы к огнестрелу – настоящие, но, к счастью, даже в таком виде, когда мы изменили по факту только сам ствол, хутхэнов поражать получается. В начале двадцатого века первый Миланский театр занимался исследованиями на эту тему, и, как оказалось, это связано с целостностью преобразованного оружия. Не знаю, как точно это объяснить, итальянцы опирались на добытые записи из другого мира, но, если коротко, в момент выстрела оружие, маска и снаряд становятся единым целым и все вместе поражают хутхэна. В итоге мы не столько наносим ему раны в привычном смысле слова, а нарушаем его связь с миром, и демон умирает.

Вот оно, значит, как. Что ж, кажется, я начинаю по–настоящему понимать правила этого нового открывшегося мне мира. Но вопросов, чувствую, еще немало всплывет. Как порой говорит Лариска, только успевай записывать!

Глава 14. Законы и правила

– А если преобразовать только металл самой пули? – спросила Элечка, подавшись вперед. Кажется, мы неожиданно затронули темы, которые они раньше не обсуждали.

– Слишком мало… – покачал головой Иванов. – То самое единство, которое открыли в Милане, оказывается недостаточно стабильным. Только полное превращение оружия позволяет добавить огнестрелу поражающий большинство демонов эффект. Ну, и нам проще. Надо только преобразовать само оружие, а пули можно просто купить у людей.

Вот оно что! Теория единства легла в копилочку к остальным рассказам Иванова, но почему–то гораздо больше меня заинтересовала очередная связь масок и обычного мира. Как оказалось, они, то есть уже мы, конечно же… В общем, представители нашего общества платят частью добычи из параллельного мира не только за свое спокойствие, но и за то, что принято называть снабжением. Пули… Один из законов преобразования, слабое место этой технологии, не позволяет создавать не только огнеметы и атомные бомбы, но и кажущиеся простыми пули. Вот почему за многие сотни лет маски так и не продвинулись в возвращении утерянной родины. С мечами и копьями–то даже при поддержке немногочисленных пулеметов много не навоюешь.

А ведь есть и еще один важный момент. Будь я даже стопроцентной маской и схвати, к примеру, макет АК‑47, преобразуй – и что дальше? Я же не умею из него стрелять! Из ружья – да, и то с грехом пополам. Помню, дядя Федя, классный охотник и брат отца учил меня обращаться со свой «Сайгой». Если бы я тогда знал, как мне пригодится такое умение в будущем… А так ведь не помню уже ничего, не любил я уроки дяди Феди и всегда с ужасом жмурился перед выстрелом, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Запомнил только простую истину – нажимают не на курок, а на спусковой крючок. А курок взводят. Но много мне сейчас это даст? Да уж, пулеметчик из меня точно не выйдет.

– Хорошо, а если рельсотрон? – тем временем неожиданно выдал Денис, и на него тут же все обернулись. – Или, как его еще называют, рейлган? Ну, это когда вместо пороха используется электричество? В этом мире ведь даже есть опытные образцы… По факту у нас будет только два элемента: рельс, шар, которым мы поразим врагов, и еще добавится электричество, которое сформирует магнитное поле для разгона.

– Это тоже пробовали, – вздохнул Артемий Викторович. – Лет пятнадцать назад в Америке Джон Гудвин подумал так же, как и ты. Он создал работающую модель электрической винтовки, попытался ее преобразовать и…

– И? – Денис даже вытянулся от любопытства и нетерпения.

– Ничего не вышло, – развел руками режиссер. – Приборов, четко фиксирующих процесс преобразования, у нас нет. Наверняка они были, но остались там, по ту сторону порталов… В общем, неважно, засечь и замерить преобразование технически нельзя, поэтому мы не можем утверждать точно. Но, по всей видимости, электрический импульс как–то воздействует на процесс преобразования, останавливает его или полностью нивелирует. На мой взгляд, почти то же самое, что и со всеми преобразуемыми материалами вроде пороха или газов. Электрическое поле как–то воздействует на металл, и все, наши маски начинают считать, что он изменился и не подлежит преобразованию. Косвенно это подтверждается тем, что вблизи трансформаторов, ЛЭП и электростанций эта способность работает со сбоями. Это явление называется парадоксом Гудвина. А кто–то и вовсе считает, что это четвертый закон преобразования.

– И кто придумал все эти законы? – спросил я. С одной стороны, вроде бы какая разница, кто открыл закон тяготения, если он просто существует по факту? А с другой, как сказал Иванов, чем лучше мы поймем этот мир и свои силы, тем больше шансов выжить.

Вот и сейчас Артемий Викторович благосклонно кивнул мне в ответ.

– Большинство наших исследователей склоняются к мысли, что эффект преобразования – это такая же часть физики мира, что и, скажем, гравитация, или теплообмен, – сказал он. – К примеру, есть закон сохранения энергии, а есть законы преобразования. Вот почему утерянное оружие того мира, нашего, гораздо эффективнее и проще – оно спроектировано с учетом этих законов. Здесь, на Земле, они тоже работают, вот только теория безнадежно утеряна… Поэтому и оружием мы пользуемся местным, преобразуя его и, по факту, как школьники–двоечники подгоняя решение задачи под готовый ответ, как бы грустно это ни звучало. Я читал об излучателях и импульсаторах, это то, что использовали наши предки во время войны с хутхэнами – там деталей, то есть элементов, всего не больше десяти. И слабая маска вполне соберет. Беда, повторюсь, в одном – нам, современным маскам, не хватает знаний и представления о работе, а также принципе действия потерянных вооружений. А чертежей нет, только скудные описания. В том числе поэтому сильные кланы стремятся найти арсенал или фабрику. Но, как вы наверняка знаете, именно в таких местах скапливается больше всего хутхэнов, причем наиболее сильных. А потому довольствуемся тем, что есть. По крайней мере, какое–то время…

– Грустно, – выдал Денис, передав, пожалуй, наше общее настроение. – Очень грустно.

– Напротив, – возразил режиссер. – У нас есть самое главное – цель. Мы не просто так ходим на ту сторону, чтобы рискнуть жизнью. Мы знаем, что искать, и знаем, что это позволит нам стать сильнее! Представь, что нам удастся найти хранилище книг – это тоже одна из приоритетных целей – какие перед нами откроются возможности! А если мы с вами хотим прорыва в развитии, то должны эти самые новые возможности отыскать. Портал переносит нас в случайное место, но в рамках уже исследованных нами земель. Таким образом, продвигаясь дальше, каждый театр постепенно расширяет зону высадки для всех остальных и, возможно, уже в эту пятницу мы увидим на горизонте то, что так давно искали. Или не в пятницу, может быть, поиск займет годы – это совсем не страшно. Мы знаем, ради чего стараемся, и результат все окупит.

– Библиотека, – я задумался об одной из озвученных Ивановым целей. – То есть нам подойдет и завод с готовой техникой, и просто стеллаж с книгами?

– Как бы это ни звучало банально, – пожал плечами Артемий Викторович и улыбнулся, – самые ценные сокровища любой цивилизации – это знания. И даже если мы не сможем отбить производство или найти арсенал, именно записи, чертежи, да даже, Эсхил разбери, воспоминания нам помогут! Дневники, отчеты, книги, журналы – так, по крупицам, можно восстановить многое.

– Кому–нибудь уже попадались библиотеки? – спросил я.

– Бывало, – расплывчато ответил главреж. – Лично мне известно три таких случая за последние десять лет. Но в первом библиотека была полностью разорена, во втором же и в третьем хранилища знаний не удалось отбить у хутхэнов. Но это вовсе не значит, что нужно отчаиваться!

Последнюю фразу Иванов произнес, как мне показалось, довольно поспешно – наверное, решил, что мы сейчас падем духом. Но лично меня все эти новости, наоборот, лишь раззадорили. Все–таки в главном нам режиссер прав: библиотека – это же невероятно круто! Книги и журналы из другого мира – там ведь можно найти что угодно! От статьи про местный «Калашников» до журнала с новыми сексуальными секретами, по сравнению с которыми «Камасутра» покажется детской книжкой… А охраняющие их хутхэны – это всего лишь препятствие, которое при желании и должных умениях можно обойти. Да, нас пока не очень много. Да, уровни наших масок оставляют желать лучшего – нужно быть объективным и смотреть правде в глаза. Но на то и нужны тренировки, чтобы привести себя в боевую готовность.

– Вернемся к оружию, – сказал тем временем Артемий Викторович, вновь переключив на себя мое внимание. – Несмотря на все эти ограничения мы хватаемся за любую возможность и используем по максимуму все, что нам доступно. Так что стрелять вы учиться будете, пусть даже из обычных автоматов, брать их с собой – тоже. Это тактика, отработанная годами в сотнях и тысячах рейдов, когда атакующих демонов рассеивают плотным огнем – я уже говорил об этом, но буду повторять при необходимости еще и еще раз, чтобы все это выбилось у вас на подкорке. И помните, что на расстрел противника издалека у вас все равно будет не так много времени, а потом хутхэны набросятся на вас, и придется драться уже в ближнем бою. Логика проста: максимально эффективно истратите боекомплект, получите больше шансов на выживание в прямом столкновении, успев правильно рассредоточиться, подготовить основное оружие и при необходимости помочь своим товарищам. Например, прикрыть кого–то вроде Доктора, которого у нас пока нет, но обязательно появится.

Тут Артемий Викторович замолчал, то ли задумавшись о чем–то, то ли вспоминая какой–то свой прошлый опыт. О маске лекаря, к слову, он помнит и явно планирует решить этот вопрос. Вот только как? Хочет переманить еще кого–то из ТЮЗа? Маловероятно с учетом влияния Гонгадзе. А вот, к примеру, пригласить в Тверь кого–то из Кимр или Вышнего Волочка – это вполне… Интересно, в театрах этих городов есть маски?

– Кстати, некоторые труппы используют преобразованные арбалеты и луки, – вновь заговорил режиссер, – но, во–первых, это доступно не всем, а только тем, у кого минимум десять процентов целостности. Во–вторых, они бьют не так далеко, так что нужно иметь соответствующий профиль и быть виртуозом владения этим оружием, чтобы убить хутхэна еще на подходе. В-третьих, болты и стрелы тоже нужно преобразовывать, здесь уже не работает как с огнестрелом, когда можно рассчитывать на какую–то пользу даже в земном варианте этого оружия. И в-четвертых, в ближнем бою с них приходится переключаться на преобразованные мечи или копья, а это время… Драгоценное время, потеря которого зачастую чревато жертвами. Два преобразования вы же держать не будете, значит, второе придется проводить сразу на поле боя. А это уже потерянные секунды и шанс на ошибку. С обычными автоматами проще – откинул его в сторону и сразу выхватил уже заранее преобразованное оружие. И тут у нас с вами всплывает еще один нюанс – хутхэны отличаются не только внешним видом, но и своим статусом, рангом. Проще всего справиться с теми, кого принято называть обычными, с редкими и эпическими гораздо сложнее… Кто, кстати, помнит систему ранжирования?