Текст книги "Маг Азидал. Лорд Альсаса (СИ)"

Автор книги: Аноним Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Однако кое-чего Диглад не видит. Я отправлял людей на верную смерть. Сотни раз. А они шли на нее с легким сердцем. Это гораздо тяжелее, на мой взгляд.

– Хорошо. Ты станешь моим вассалом. Но! – останавливаю привставшего Диглада, – Сделаем все как положено. В усадьбе, при отце. К тому же надо привести тебя в нормальный вид.

– Надеюсь, это не попытка поглумиться, – осторожность во взгляде вперемешку с надеждой.

Каких же властителей ты встречал, раз даже Первому не в силах довериться? Встаю, впервые смотрю в его глаза сверху вниз.

– Вот тебе мое Слово. Даже если весь Альсас будет против, я приму тебя.

Я намеренно не смотрю на него, когда идем по коридору, спускаемся по лестнице. Я четко улавливаю его чувства. Он до конца не верил, потрясен и ошарашен, счастлив и испуган, растерян и уверен. От такого урагана эмоций и камень расплачется. Внизу поджидает сюрприз. В сером.

– Ландик?

Командир серых сидит за столом, напротив один пустой стул, но накрыто на двоих.

– Ты на свидании? Или опять...

– Сопровождаю юную госпожу. Она отошла.

– О, удачи. Тут чудесные блюда.

– Да, госпожа Вельда говорила, что ваша матушка очень советовала сюда заглянуть.

Странно. Не могу уловить лукавит он или правду говорит. О! Глаза отвел! Что-то здесь не чисто. Следят за мной, что ли? Хотя, зачем?

– Советую куропаток в меду, – спокойно сказал, кивком попрощался.

***

– Азидал, – тяжело вздыхает отец, – Ты можешь хоть раз спокойно прогуляться в городе?

– Я уже дал ему слово.

– Первый личный вассал моего сына – дафгаардец. Я иногда жалею, что никогда не вразумлял вас розгами.

– Ты для этого нас слишком любишь, пап.

Отец тихо смеется.

– На самом деле, причина в другом. Когда мне в детстве в последний раз со свистом прилетело по заднице, я дал обещание. Своих детей я так наказывать никогда не буду. Пока обещание держу.

– За это мы тебя любим еще больше, – тоже тяну губы в улыбке, – Так что, проведем церемонию в тронном зале?

– Приводи его на закате. И да, дай ему достойный меч.

– О, об этом не волнуйся. Он получит нечто удивительное.

– Снова ваши магические штучки? – отец помрачнел, – Гилан едва не умер в прошлый раз!

– Диглад не Гилан. Ты просто не ощущал его энергетику. Он выдержит.

На том разговор и кончился. Спускаюсь по ступеням, ноги сами ведут меня к купальням. Хотя я сказал уверенно, но сомнения грызут. Мы с Фресом увлеклись созданием магических вещей. Я пошел пути создания мирных артефактов. Желаю вернуть себе привычный комфорт для мага. А вот брат все грезит о боевых артефактах. Пока у нас получилось по одной вещи. Магический светильник у меня. Жарящий меч у него.

Меч вышел бесполезный. Для нас. Обычным воинам он бы подошел идеально. Но вот загвоздка, просто активация может убить обычного человека. О сражении и речи не идет. Гилан смог активировать и нанести один удар. Откачивали его вдвоем четыре часа. Меч буквально выпил его жизненную энергию. Диглад это иной разговор. Должно получиться.

Я вовремя. Слуги закончили приводить Диглада в нормальный вид. Они с Гиланом стоят у дверей в купальни, разговаривают. Диглад услышал шаги, оборачивается. Ну вот, совсем иной вид!

Спутанные космы превратились в короткую прическу. Черты лица острые, хищные, прямой нос и упрямый подбородок. Из красных глаз исчезла затравленность, ее сменила решительность. В этом они с Гиланом похожи, от такого взгляда у слабого духом задрожат коленки. Добротная одежда черно-красных цветов, белый меховой воротник. Тяжелые сапоги со стальными набойками на носках. Все это облегает мускулистую фигуру, дышащую мощью.

– Ну вот, совсем другой человек! Здорово выглядишь, Диглад.

– И чувствую себя так же, – воин кивнул, – Какие приказания?

– Пойдем со мной. Я вручу тебе клинок, достойный твоей руки.

Гилан резко схватился за живот, другой рукой заслонил рот. Страх на лице.

– Нет, только не его.

– А, ты чего? – удивился Диглад.

– Не обращай внимания, – махаю рукой, – У Гилана небольшая душевная травма. Это отличный меч!

– Не соглашайся, – яростно шепчет Гилан, – Он выпьет твою душу.

– Гилан, хватит распускать дурацкие слухи и потом им верить. Идемте.

– Можно я не пойду?

– Демоны с тобой. Диглад, пойдем.

– Да, – Диглад идет следом, стараясь не оборачиваться.

Гилан за его спиной строит скорбное лицо, качает головой. Шутник. Подумаешь, едва не откинул ноги в магическом опыте. Обычное дело.

Веду Диглада к казармам, где мы обычно тренируемся в магии. У входа в здание два воина. Стоят, языками чешут. Как нас увидели, примолкли. Уважительными взглядами оглядели внушающую фигуру Диглада.

– Привет, парни. Как служба?

– Все в порядке, господин. Что-то хотели? Позвать командира?

– Не-не, я тут одну вещь забрать. Мы же Жарящий меч у вас в казарме тогда оставили?

Воины переглянулись. Один сглотнул, второй бледнеет на глазах. Неужто слыхали тогда вопли Гилана?

– У нас он, – отвечает бледный, – На складе старого снаряжения.

– Отлично. Принеси.

Воин на негнущихся ногах поворачивается к дверям. Останавливается.

– М-мне это, пост покидать нельзя.

– С каких пор тут пост? Я думал вы так, отдыхаете.

– А вот, со вчера, господин, – второй воин натянуто улыбается.

Врут. Оба.

– Парни, это просто меч с магической загогулиной. Если просто взять в руки, ничего с вами не будет. Тащите уже.

– Для вас может и так. Заберите его сами, умоляю!

Диглад же все больше напрягается. Таким ходом он его откажется в руки взять.

– Демоны с вами. Ведите.

В итоге выхожу обратно со свертком. Сую его в руки Дигладу. Солнце идет к закату, скоро стемнеет. Диглад идет за мной, старается удерживать сверток парой пальцев, подальше от себя. Прибью Гилана за его страшилки. Сумел напугать воинов своими россказнями до усрачки. Один вид меча, завернутого в белую ткань, заставил тех парней изойти мурашками.

Пришли на место. Как убрали стену и засыпали обрыв, площадка расширилась. Перепаханная заклятьями земля, ряд камней в человеческий рост. Валуны в черных подпалинах, трещинах. Диглад с интересом разглядывает наш полигон. Гадает от чего все это.

– Чего стоишь? Доставай клинок.

Диглад осторожно, парой движений скинул ткань. Ну вот, чего бояться было? Длинный меч в ножнах. Черная оплетка, прямая гарда без изысков. Набалдашник выделяется. Круглый, с двухсторонним рисунком. Там вычеканена Звезда Амона, в полной красе, с рунами. Бывший герб Крепости Глад. А теперь мой личный герб, знак. Изначально Фрес хотел подарить меч мне. Как замену «Эфирному мечу». Не вышло.

Ножны с оплеткой золотых полос крест на крест, кончик окован чистым золотом. Диглад плавно вытащил меч из ножен. Клинок отражает красноватый свет закатного солнца. У гарды выбита пентаграмма. Восьмиугольная, копия Плети Нигала.

– Это Жарящий меч. Ты ведь умеешь управлять энергией внутри себя?

Диглад отвлекается от меча.

– Умею. Я могу стать быстрее или сильнее.

– И все?

– А можно что-то еще? – Диглад немного оскорбился, – Меня в Ложе не обучали, я сам всему учился.

– Тебя бы и не смогли там обучить. Ты же не маг. Подобные тебе называются Элитными воинами. Ну, мы с братом вас так называем. Ладно, сейчас это не важно. Я тебя потом еще паре фокусов научу. А сейчас попробуй подать немного энергии в клинок. Прямо в знак на лезвии.

– А что будет?

Диглад явно опасается. С осторожностью смотрит на меч. Ладно, я понял. Люди боятся неизвестности, придется объяснить.

– Смотри сюда.

Сцепляю руки в замок. Медленно создаю Плеть Нигала. Плавно расцепляю пальцы, выдираю из пентаграммы в ладони огненную плеть. Треск огня, палящий жар, красные искры. Одним взмахом разрубаю три валуна наискосок. Плеть исчезает, осыпаясь искрами в воздухе.

– Видел?

– Видел.

– В мече используется похожий принцип. Только сильно урезанный. Моему брату удалось закрепить в мече лишь одно свойство. Жар. Подаешь энергию в знак на лезвии. Вокруг лезвия появится палящая аура. Она будет раскалять все, кроме меча и руки, что его держит. Один удар, жар исчезает. Снова подаешь энергию. Так и сражаешься. Все понял?

– Звучит просто, – Диглад смотрит на клинок другими глазами. С предвкушением.

– Для меня и брата клинок почти бесполезен. Обычным людям его использовать опасно. А вот для тебя он будет в самый раз. Представь сам. Один удар по доспеху и металл брони раскалится, как в горне кузнеца. Удар меч в меч? Сколько таких выдержит оружие врага?

Диглад уже сам пылает желанием попробовать. Думаю, я его достаточно воодушивил.

– В общем, это крутой артефакт. Единственный в мире. Цени.

– Ценю, – Диглад сильно сжимает рукоять меча.

Начинаю опасаться, что он с ним спать будет. Киваю на оставшуюся двойку камней.

– Попробуй.

– А ничего, что по камню? Меч жалко.

– Там такая сталь, тебе и не снилось. Брат помогал кузнецу при создании, магией.

Едва успеваем к началу. Диглад наиграться не мог, брови слегка опалил. Радостная улыбка ушла только при входе в тронный зал.

От входа тянется красная дорожка, до ступеней в конце зала. Там, на возвышении, высокий трон. Высечен из цельного куска камня. Широкая, высокая спинка, на верхушке круглая вставка. В белом мраморе высечена волчья голова, скалит пасть. Герб Альсаса.

На троне, удобно умостив пятую точку на красной подушке, восседает отец. Лицо сурово, без эмоций, прямая спина. Люди в зале не осмеливаются повышать голос. От человека на троне исходит осязаемое чувство власти. Он здесь один вправе карать и миловать.

Тот редкий момент, когда место отца занимает правитель. Словно две личности. Для меня это выглядит именно так.

Народу здесь, яблоку негде упасть. Рядом с троном, по левую руку, стоит мама, оглядывает людей сверху-вниз. Спокойно, надменно, без привычной мне улыбки. Графиня. По правую руку стоит Фрес, оставляя мне место ближе к трону. Встаю туда, оставляя Диглада молча взирать на нас у подножия.

Теперь я вижу, кто пришел сюда, запечатлеть в памяти это событие. Офицеры армии Альсаса, яркие, начищенные доспехи, воротники подобны снегу в горах. Вижу и серых. Ландик, тот лысый мужик, с которым однажды схлестнулся. Около двух десятков по залу. Вижу Вельду в первых рядах, в белом платье она кажется еще более хрупкой. Но изящна, не отнять.

Важные люди для города. Богатые владетели торгового дела, мастера ремесленников. Пара знатных горожан тоже затесались в толпе, мелькают богатые украшения женщин, расшитые золотом камзолы мужчин.

Зал легко вмещает всех. Потолок держат десяток тонких, узорных колонны. За спиной трона высокие окна, в них проливаются красные остатки заката. Отец встал. В зале идеальная тишина. Слышу дыхание стражников у стен, ощущаю жадные взгляды людей. Многие с недоумением сверлят спину Диглада. Нашлись и те, что взирают с восхищением. Живая легенда никого не оставляет равнодушным.

– Диглад, – громко произносит отец, – Прозванный народом как Герой Дафгаарда. Я, граф Гидеон, Лорд Альсаса, дарую тебе право называться жителем Гондарии. Отныне и до смерти, ты полноправный подданный Альсаса.

Отец замолк на секунду, давай народу переварить весть. Диглад же, оповещенный мной заранее, молчит и слушает дальше.

– Ты один из сильнейших воинов людей. Желаешь ли ты присоединиться к армии Альсаса? Служить народу Альсаса и на благо этих земель?

– Нет, – спокойно отвечает Диглад.

Народ в зале ахнул. Ошарашены, переглядываются. Но воин не закончил. Теперь даже я не знаю, что он скажет. Тут все в полной власти Диглада.

– Я желаю служить лишь одному господину. И он дал Слово, что примет меня.

Улыбаюсь краешком губ. Подстраховывается до конца. Все случится быстро, воины не любят тратить время. Я спускаюсь по ступеням. Встаю напротив Диглада. Воин смотрит в мои глаза, словно ищет там что-то. Решается. Меч плавно выскальзывает из ножен. Острие клинка впивается в пол, пронзает красную ткань. Диглад опускается на колено. Головы не опускает, смотрит гордо, решительно. В абсолютной тишине его слова звучат неотвратимым, близким громом.

– Я – Диглад. С Доблестью Первых в сердце, я присягаю тебе на верность. Азидал, наследник Альсаса, примешь ли ты меня?

Не колеблюсь не секунды, перебивая эхо его слов, отвечаю:

– Принимаю.

В глазах Диглада вспыхивает на миг торжество. Остались лишь формальные фразы. На поле боя в такие моменты их опускают. Но мы ведь не на поле боя, верно? Диглад продолжает:

– Не разорвать эти оковы ни демону, ни человеку.

Заканчиваю, добавляя в голос магии. Могущество магии исходит от меня. Мурашки бегут по коже у окружающих людей. Они во все глаза наблюдают, жадно напрягают слух. Я желаю, чтобы люди запомнили это событие. От моего голоса дребезжат стекла в окнах.

– Отныне моя воля – закон для тебя.

А вот теперь, гордый воин, Герой Дафгаарда, склоняет голову. Церемония закончена. Теперь можно говорить все что хочешь.

– Встань, Диглад. Отныне пасть на колено тебе разрешается только в бою.

Я успел понять, насколько горд Диглад. По сути, я разрешил ему не преклоняться перед кем бы ни было. Пусть то будет лорд, враг или сам король.

Фрес оценил. Хлопки его ладоней в одиночестве раздаются среди толпы. Диглад плавно поднимается, возвышается над всеми. Остатки магии все еще давят на людей. Ауру мрачного торжества разбивает отец.

– Ха! А теперь народ, закатим пирушку! Чего притихли? В зале для гостей уже накрыты столы, вперед!

Хлопает меня по спине. Отец сменил Правителя так быстро, что все немного тормозят. А неплохо вышло. Для отца это рутина, он делает такие вещи обыденно, принимая в ряды воинов Альсаса. Я привнес в это обычное дело огоньку, не скоро забудут.

Зал для гостей по размерам не уступает тронному. Три стола, главный поперек. Там усаживаемся в том же порядке. Я справа, дальше Фрес. Диглада усадили за ним. Еды и алкоголя немеряно. Здесь подготовлено настоящее пиршество, на всю ночь хватит. Слуга еще подтаскивают бочки с вином. Пока гости рассаживаются, готовятся выступать музыканты, известные барды. Взгляд невольно привлекает белое платье Вельды. Она сидит с серыми за столом справа.

Отец встает, кубок в руке.

– Поднимем же кубки в честь Диглада, первого вассала наследника Альсаса! До дна!

Народ как прорвало, в едином порыве взметаются в воздух бокалы и кубки, кружки и стопки.

– До дна! – во все глотку орут люди.

Неизвестным чудом, подозреваю Фреса, в моем кубке чистый Пакарамский спирт. А я точно помню, там был сок, ягодный. Придется пить, люди смотрят. Глотку дерет пламенем, глотки проходят иглами по пищеводу. В желудок бухнул шар яростного огня. Сразу дало в голову, как молотом. Фрес, если смогу встать – убью тебя.

Вижу, что не один такой. Вельда дернула бровью, для нее это все равно что крик. Вино в ее бокале явно разбавлено чем-то помощнее. Выпивает не поморщившись.

– Фрес, ты... – поворачиваюсь, пустой стул, дальше Диглад, – А где Фрес?

– Отошел до ветра.

Ладно, признаю, уделал меня. Брату есть за что мстить, я его часто подкалываю. Долго он терпел, зато шикарно подставил. Спустя еще пару тостов отец раскраснелся. Люди за столами раскрепостились, зал наполняет шум и гомон, женский смех, скабрезные шуточки.

– Азидал, Диглад, попробуйте-ка вот это, – отец хватает бутылку со стола, из зеленого стекла, узоры корнями оплетают бутыль.

Щедро плеснул в кубки мне и Дигладу.

– Вино из древесных лоз Кэхас! Такую редкость не часто попробуешь! Оно бодрит, наполняет энергией. Будете бодренькими всю ночь!

Приходится пить. После Пакарамского пойла вино низушников прокатывается на языке счастливым вкусом лета. Запах терпкого винограда и древесной коры. Вот только оно шибает в голову не хуже. Дрогнувшей рукой ставлю кубок на стол.

В середине ночи, когда у бардов начали заплетаться языки, я смог незаметно свалить. Покидаю зал тихо, твердой походкой. В глазах двоится, пол и потолок меняются местами, от круговерти цветов тошнит.

Но даже пьяный в драбадан, я остаюсь магом. Ориентируюсь на потоки маны по каналам, по окружающему фону четко знаю, где верх, где низ. Сам не понимаю, как мне это удается, но иду ровно. Как же паршиво будет с утра...

Открывается дверь в мою комнату. Переступаю порог, запинаюсь и влетаю носом в шкуры на полу. Язык заплетается.

– Ох, демоны... Я вас на пальце вертел, так и сяк. Чертов порог.

Ползу на четвереньках до кровати. Дверь сама захлопнулась. Забираюсь на такую высокую сейчас кровать. Нос улавливает незнакомый запах. Сирень и что-то нежное, знакомое. Манящее. На кровати, скрестив ноги, сидит Вельда. В грязном платье, фиалковые глаза завлечены поволокой, щеки порозовели.

Оглядываюсь. Да нет, все верно. Моя комната. Вельда, судя по пятнам от земли и травы, здорово прогулялась по ночному саду.

– Ты мне не сказал, – чуть невнятно произносит она, – О том, что не любишь. А я сказала. Не честно.

Не уверен, насколько ее фраза отрубила мне разум. Я смог заползти на кровать. Улегся рядом с сидящей девушкой, гляжу снизу на серьезное лицо.

– Ты приперлась сюда, пьяная, в середине ночи. Чтобы это спросить?

– Ага, – кивнула.

Разговор двух пьяных детей. Мило. Даргал, спаси мой разум! Ладно, отвечу и она отвяжется.

– Овсянку на воде, метель, демонов и назойливых людей. Вранье в глаза, древние трактаты, в которых ни слова не пойму. Сражаться не люблю и войну. Командовать людям, когда все всем и так ясно, но надо. Щекотку терпеть не могу. Ах, да, сливовое варенье. Меня от него тошнит. Объелся как-то...

Вельда медленно переварила длинную тираду.

– Все?

– Все, – закрываю глаза, – Спокойной ночи.

– Эй! – требовательный шепот, – Не спать.

– Чего еще? Ты пьяна. Иди уже к себе, завтра погвр...Тьфу. По-го-во-рим.

Закрываю глаза. Тишина. Она уснула сидя? Но нет, тихий, печальный голос мешает мне уснуть:

– Отец сказал, меня выдадут замуж за наследника Серебора. Для укрепления отношений. Ему сейчас всего десять, так что будет это через пять лет.

– Здорово. Поздравляю.

– Болван!

Резко открываю глаза. Перехватываю ее руку за запястье. Едва не врезала мне кулаком под дых. Дернулась раз, другой. Притихла. На пышных ресницах оседают прозрачные слезы.

– Я тебе совсем не нравлюсь, да? Скажи честно, Азидал.

– Мы знакомы всего пару дней, – отпускаю ее руку, – Маловато для глубокой симпатии.

– Я так не думаю, – всхлипнула, глубоко вздыхает, успокаиваясь.

– Поэтому меня везде преследуешь?

– Я здесь просто ни с кем особо не знакома. А с тобой мне спокойно.

Девушка улеглась рядом, ясные глаза блестят в звездном свете, что льется из окна.

– Ответь мне, Азидал, – тихо просит она.

Напоминает любимые мамины дамские рассказы. Нехорошо.

– Мне нравятся высокие женщины, с гибким станом, плоским животом и объемной, круглой грудью. Длинные ноги и подтянутая попка. Волосы тоже длинные. Страстный характер, но покладистая и милая. Вот мой идеал. Ты же... Тощая, как щепка, руки ноги костлявые. Противоположность полная.

Вельда невольно прослеживает мой взгляд на ее грудь. Два бугорка, только начала расти.

– И в этом тоже. Видишь, – киваю на ее верхние прелести, – Доска, два соска. Ты в пролете.

– Хлоп!

В ушах звенит, щека горит и жжется. Хлопает дверь, аж пыль с потолка полетела. Вот и отлично, доброй ночи всем бухим магам и капризным девицам.

***

Середина лета. Утро. На улице жара, кажется, что скоро камни будут плавиться. Отдохнуть и прекратить тренировки? Это для слабаков, Фрес вытащил меня на полигон сразу после завтрака.

– Видал, она сегодня опять от тебя взгляд не отводила. Ах, это пылкая юношеская любовь!

Целую неделю одна и та же подколка. Солнце печет макушку, напрямую поджаривает мозги.

– Заткнись.

– Раз так жарко, то давай Воду потренируем?

Я встрепенулся.

– Фрес, ты гений. Иногда, очень редко. Один раз в сто лет.

– Да? Получай!

Над моей головой с хлопком разрывается шар из воды. Холодная, дыхание перехватило. От неожиданности я присел. Сижу на корточках, мокрый до нитки, обтекаю.

– Ты сам напросился, – с улыбкой угрожаю брату.

Фрес дурачится, меняет боевые стойки.

– Давай! Давай!

К обеду на месте полигона озеро грязи, с глубокими лужами ловушками. Наступишь – провалишься по пояс. Честно предупредили ребят у казарм, а то ведь могут там пройтись.

Сидим в графской купальне, по шею в бассейне. Тащимся от заряженной маной воды. Прохлада омывает тело, мышцы расслабляются. На моем предплечье сходит синяк, на глазах сужается.

Стук в двери, заходит Диглад. Он едва не задевает головой дверной косяк. За пару недель он отъелся, вернул былую форму. Еще сильнее раздался в ширь, руки оплетают канаты мускулов.

Диглад спокойно на спор поднимает боевого коня. Сейчас, будь он одет в прежние лохмотья, вряд ли его не пустят в любое заведение Альсаса. Хотя бы из чувства самосохранения.

– Господин. Фрес, – короткий кивок брату, – Через час в поместье прибудут низушники. Граф сказал, это делегация. Послы.

– От кого?

– Клан Турдум. Ваше присутствие обязательно.

О, решились. В городе видели воинов кэхас, они направлялись в горы. Проверяли, снято ли проклятье? Наверняка, так и есть.

– Я понял, спасибо, Диглад.

Воин постоял пару секунд, глядит в синие блики в глубине воды. Не удерживается, спрашивает:

– Эта вода взаправду целебна?

– Скорее, она дает энергию и силы телу, чтобы восстановиться.

– Ясно мне. Пойду.

– Погоди. Хочешь с нами? Присоединяйся.

Фрес щурит глаза.

– Я видел, ты припадаешь на левую ногу. Да и в целом двигаешься как-то не так.

– Перестарался на тренировке. На мне все быстро заживает, не беспокойтесь. Через полчаса буду в норме.

– Как знаешь, – ныряю с головой.

В тронный зал успеваем вовремя. Послы Турдум еще не пришли. В зале светло, солнце бьет прямо в окна за спиной трона. Лучи света пронзают воздух, искрящиеся пылинки кружатся в них.

Сегодня здесь снова много людей. Но на этот раз, обличенные реальной властью. Капитаны армии, Гданад, Гилан, Диглад, Фрес, мой отец и мать. Барон Шадовид приехал. Стоит возле подножия трона, маска как прежде закрывает нижнюю часть лица. Черные глаза не мигая смотрят на вход. Со стороны он выглядит статуей, холодной и бездушной.

– Шадовид, – кивком приветствую его, поднимаюсь на свое место у трона.

– Здравствуй, Азидал, – тихий голос без эмоций догоняет в спину.

Отец на троне, подпирает голову кулаком.

– Все здесь, – молвит он, командует стражам у дверей, – Запускай.

Двухстворчатые двери плавно отворяются. По красной дорожке, тяжелыми шагами ступают пятерка кэхас. Они не похожи на виденных ранее. Седовласые бороды с косичками, вычурные узоры на доспехах. Да и сами доспехи странны на взгляд человека. Сверкающий металл обвивают тонкие лозы живого дерева, с маленькими листками.

Старейшины клана Турдум. Это слово отражает суть. У кэхас борода начинает расти после ста лет, а тут такие пышные бороды. Этим старым воинам не меньше ста пятидесяти годов. Татуировки гор на левой щеке, немного тусклые от времени, глубокие морщины.

Они не волнуются, спокойно, единым отрядом встают перед нами. Кэхас в середине поднимает голову. Из-под седых бровей показывается пронзающий взгляд синих глаз. Глаза не старика, но мудрого воина.

– Приветствую тебя, лорд Альсаса, – глас кэхаса с хрипотцой, глубокий, сильный, – Нимгур мое имя. Главный старейшина клана Турдум.

– Я – Гидеон, приветствую вас в своем доме, – отец вежливо кивает, с трона не встает, – С чем вы пришли ко мне?

– С просьбой. Выслушаешь, лорд?

Мы с отцом быстро, незаметно переглянулись. Значит, ему тоже это показалось. Глаза кэхас смотрят на него, они обращаются к лорду. А внимание обращено на меня. Безбашенные стариканы, отец не любит, когда его за пустое место держат.

Молчание тянется долгие секунды. Кэхас не робкого десятка, не сводят спокойных взглядов.

– Я слушаю. Говори.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, властитель Альсаса, – Нимгур шагнул вперед, упрямо вскинул голову, – Мы хотим гору.

Остальные четверо разом кивнули, сложили руки груди. Отец молчит. Кэхас, уже не скрываясь, уставились на меня. От решительных взглядов едва воздух не искрится. Отец выдохнул через нос, хлопнула ладонь по подлокотнику трона.

– Мой сын, – раздраженно глядит на меня, – Ты заварил эту похлебку. Ты ее и ешь.

Чую, как брови против воли поднимаются. Отец, ты серьезно? Он понимает мой взгляд. Уголки губ дернулись, поднимаясь.

– Это мой наследник, Азидал. Не смотрите на года, его мудрости хватит с лихвой, – махает рукой на старейшин кэхас, – Давай, сын. Твои слова – мои слова. Как скажешь, так и будет.

Ну, папа, спасибо, Даргал тебя храни. Кэхас ждут, пронзают угрюмыми взглядами. Я тоже так умею. Скрещиваю руки на груди, наполняю воздух вокруг мощью магии, давлю взглядом. Стариканам все не по чем. Ладно, поговорим.

– Вы прямы. И я буду говорить прямо. Зачем горы клану Турдум? Вы прекрасно живете и без них.

От такого, стариканы аж крякнули удивленно. Сбился настрой противостояния. Главный старейшина хмурит кустистые седые брови.

– Первый, не шути так, – спокойно, без угрозы отвечает, – Наш клан расселился по землям нынешней Гондарии. Живем, да не жалуемся. Но знаешь ли ты, как мы живем?

В разговор вмешивается барон Шадовид.

– Это все не важно. Королю не понравится, если хоть малая частичка земель вот так просто окажется вне королевства. Отдать землю другому народу. Что за чушь!

Оставляю его слова без внимания. Махнул ладонью.

– Говори, почтенный кэхас. Я слушаю.

Нимгур сжал пальцы в кулак.

– Как крысы мы живем. Те из наших, что в городах, средь людского рода века жили. Помогали, слова дурного не говорили. Чем люди нам отплатили? Горят дома, кузницы, люди плюются при виде нас. Нелюдью обзывают! На поселения наши постоянно лихой люд нападает. Обращаемся к властителям, а что в ответ? Мы не подданные, валите отсюда и не смейте появляться. Вот, Первый, как мы живем.

Нимгур печально повел головой.

– Не ладно это, не по заветам предков поступаете. Обиду мы таим в сердцах. Если б не Первые, уверен будь, в ответ бы кровь людская полилась. Мы лишь хотим вернуться. Жить в мире. Вернуться к истокам... домой.

Тишина. Тяжкое молчание. Здесь даже у Шадовида сердце екнуло, опустил он взгляд. Я смотрю в глаза старейшин, и вижу в них другие. Всех их предков из видений, подаренных кровью Первых. Воины Альсаса начинают тревожно поглядывать на меня, волнуется отец. Шадовид поднял голову, понял все по моему лицу.

– Погоди, Азидал.

– Молчи, – отец придавил барона грозным тоном, – Я сказал, как он молвит, так и будет.

Я ступаю вниз, встаю перед Нимгуром.

– Кэхас. Вы помните и чтите Договор, что давно забыли люди. Когда-то вы протянули руку дружбы Первым людям. Дали еду, кров, бились за нас, когда мы не могли, не умели. Стояли на смерть там, где прятались наши женщины и дети. Пускай обычные люди забыли все это.

Изумление бежит среди людей. Недоверие, даже гнев на меня. Моя магия сама струится свозь меня, наполняет зал. Солнечные лучи светят ярче, в зале свежо, дышать приятно.

– Первые не забыли, – говорю твердо, громко, – Ничего. Я, Азидал, помню и чту Договор. Как вы когда-то протянули руку Первому из людей, так я протягиваю ее вам.

Крепкое рукопожатие смыкает наши ладони, до треска хрящей. Низушник улыбается во весь рот.

– Я возвращаю, что ваше по праву. Ваш Дом.

– Королю это не понравится, – шепот барона, – Людям тоже.

Говорю сильнее, громче, перебивая его.

– Горы Турдум отныне принадлежат народу Кэхас! От имени Первых и Властителей Альсаса, я дарую их Вам. Отныне и пока кровь Первых есть в этом мире, будет так.

Нимруг трясет мое руку. Панибратски хлопает по предплечью.

– Я говорил, Первый херни не ляпнет! Верно, хрящи бородатые?

– Ха! Удивил! – оглаживают бороды старейшины.

Нимруг отпустил меня. Озорно блестят мудрый глаза, глядя на Шадовида.

– Ты, барон, дырку заднюю не сжимай. Не будет ваш король сердиться. Есть у нас предложение. Клан Турдум будет служить правящей семье Альсаса. Покуда чистая кровь Первых бежит в ваших жилах, будет так!

– А? – отец аж рот приоткрыл.

– По людским законам проблем нет, – щерит зубы в ухмылке старейшина.

– Такого еще не бывало, – Шадовид прикрывает глаза, – Сойдет.

– Вы уверены, – отец встает с трона.

– Вот тебе мое Слово! – гремит кулак по нагруднику брони, – А с ним Слово Турдум! Кардас свидетель, Слово Кэхас – крепче гор!

– Раз такие дела, – трет щетину отец, – Пойдем-ка за стол, почтенные кэхас.

Переговоры едва не скатились в пьянку. Низушники знают толк в застольях, отец не смог встать, когда они уходили. Только закрылась дверь, как он отрубился. Я же, на этот раз обошелся без спиртного, зато мяса налопался, от души.

Иду в свою комнату, отдуваюсь. Клан Турдум будет прибывать частями, надо распечатать проход в подземный город, снять ловушки. Город более пяти веков опустевший, уборки там предстоит, Даргал присвистнет. Не скоро Турдум заживет новой жизнью.

Прохожу мимо знакомой комнаты. Там раньше тренировочный хлам валялся. Слышу стоны. Женские. И чего там твориться?

Дверь приоткрыта, заглядываю. О, Вельда и Ландик. Вельда в том наряде, что при первой встрече. Туника, штаны, туфли заменили сапожки. Суровый воин помогает мелкой девушке сесть на шпагат, выгибает ее, так и сяк. Даже у меня бы мышцы трещали, как натянутые до упора канаты. Вельда стонет сквозь зубы, дорожки слез по щекам.

– Ну и что это? – захожу внутрь, – Ландик, чего свою госпожу мучаешь?

Воин отпрянул, вытянулся.

– Приказ выполняю. Не моя идея, – перевел удар прохвост.

– Это. Моя просьба, – Вельда тяжело дышит.

Она поднимается с пола.

– Ты же ненавидишь тренировки?

Вельда подходит ко мне, быстро утирает мокрые щеки.

– Уже забыл наш ночной разговор, Азидал?

– Смутно, честно говоря.

Вельда тычет пальцем мне в грудь.

– В Пакараме я считаюсь идеальной красавицей. А ты меня уродкой обозвал!

– Разве? Ты миленькая, это я с пьяных глаз ляпнул. Извини.

– М-миленькая? – запнулась девушка, хмурит тонкие брови, резко требует, – Давай без отговорок!

– Что тебя за демон укусил, Вельда?

Девушка закрыла глаза, глубоко вздохнула. На ее лицо вернулось безбрежное, привычное спокойствие. Она подошла совсем впритык, смотрит снизу требовательно, раздраженно.

– Я знаю, ты любишь, когда говорят прямо. У нас в Пакараме тоже так принято. Ты мне нравишься, Азидал. Я стараюсь стать лучше ради тебя.

– Внезапная любовь, как мило. Выброси это из головы, – фыркнул я, – Я помню, ты предназначена Серебору. Успокойся, расслабься и наслаждайся безмятежной жизнью. Вряд ли у нас что-то получится.

– Ты тупой? – резко выдыхает она, – Я сказала, что люблю тебя! Плевать я хотела на желания дяди и Серебор! Женщины нашей семьи решают сами за себя. Против этих традиций даже дядя Шадовид не пойдет!

И что ответить? Развожу руками.

– Любовь что свеча. Погорит и погаснет. Не истязай себя.

Вспышка злости отражается в фиалковых глазах. Вельда хватает меня за грудки, приближает лицо к своему. Запах сирени и цветов, пота и жаркого девичьего тела. Говорит прямо в мои губы, обжигая горячим дыханием: