Текст книги "Искатель, 2002 №12"

Автор книги: Анна Малышева

Соавторы: Максим Дубровин,Лора Андронова,Сергей Борисов,Олег Матушкин,Боб Грей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Айлоэль предупреждала, чтобы я не давал оружие в руки незнакомцев… но тебе, пожалуй, я могу доверять. Вот, возьми. – Тяжело все-таки играть идиотов.

Человек, закутанный в плащ, взял меч и отступил на шаг. Сейчас начнется…

Под надвинутым на лицо капюшоном раздался неприятный рокочущий звук – предвестник зарождающегося хохота. Рука, точнее, уже мало похожая на человеческую руку лапа – начался метаморфоз – резким движением откинула капюшон, являя свету лик дракона…

Я остолбенел. Стоящее передо мной существо медленно изменялось, и хотя кожа уже приобрела зеленовато-серый оттенок, надбровья бугрились, прорастая бурыми шипами, а челюсти с хрящеватым хрустом выдвигались вперед, не узнать его было нельзя. Орлиный нос, черные восточные глаза, уже изменяющие форму, спокойная уверенная улыбка – идеальное лицо актера…

…розовые флоксы в хрустале…

…вы снимаетесь у Трюковского?…

…до встречи…

до встречи…

до встречи…

Геннадий!

Это было дико и невероятно. Смертельно напуганный и оглушенный, я в то же время чувствовал себя участником дешевого фарса, комедии разыгранной для одного зрителя. Что-то внутри оборвалось с тонким струнным визгом, и часть меня, отделившись от целого, превратилась в равнодушного наблюдателя, взирающего на действо со стороны.

Я видел себя, с безумным видом сжимающего кулаки в бессильной ярости, видел Колобка, подавшегося вперед и не сводящего с нас глаз, Ясю, стоящую в полутени на пороге павильона, дракона…

Он был по-своему великолепен: широченная спина, покрытая тысячами мельчайших – не больше монеты чешуек, играющих на свету, и украшенная высоким двурядным гребнем, выгибалась невиданной радугой. Длинная гибкая шея заканчивалась массивной головой с широченной крокодильей пастью. Огромные кинжально острые зубы выстроились в ней диковинным частоколом. Между передними клыками мелькал кончик длинного острого языка. Глаза дракона смотрели из-под массивных надбровий с насмешкой и превосходством. Громадные кожистые крылья были сложены вдоль спины, а шипастый хвост лениво бил по сторонам.

– Теперь ты умрешь, маленький глупый человечек! – голос дракона прогремел с высоты трехэтажного дома. – Но сначала ты увидишь смерть принцессы Оллей.

С этими словами он развернулся и исчез под сводом пещеры.

– Нет! – я нашел силы выкрикнуть слова сценария, и, к своему удивлению, сделал несколько шагов в глубь логова. А затем наступила тьма.

* * *

– Вадик! Вадик, что с тобой? Тебе плохо? Очнись, Вадик! – слова назойливо щекотали ухо, и я дернул проводок микрофона, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Ничего не изменилось, надоедливый голос продолжал приставать. – Вадим, приди в себя, нельзя же так вживаться в роль! Да очнись же, открой глаза!

В следующее мгновение кто-то энергично схватил меня за плечи и перевернул на спину. Я открыл глаза и увидел круглое лицо Колобка.

– Сергей Ванадьевич? Где я?..

– Ты в студии Вадим, на съемках. «Встреча у пещеры», помнишь? Ты прекрасно сыграл, только переволновался сильно и упал в обморок.

– С тобой все в порядке? – к нам подбежала Яся. Трюковский покосился на нее, но промолчал. Я тоже предпочел игнорировать ее заботу и постарался подняться. Как ни странно, это удалось без особого труда, и, поддерживаемый под локоток Трюковским, я двинулся к выходу.

На пороге пещеры столпилась почти вся съемочная группа и актеры. Ни тревоги, ни волнения я на их лицах не заметил – только любопытство. Да, уж что-что, а любопытство их я бы мог сейчас удовлетворить. Стоило только намекнуть на то, что обожаемый всеми дракон, не желая томиться в загоне при студии, в свободное от съемок время расхаживает по городу, как ни в чем не бывало… да еще клеится к девушкам… Но что-то остановило. «Это не ИХ дело», – шепнул внутренний голос.

– На сегодня все. – Колобок отпустил мою руку. – Хватит одного дубля. Прекрасная игра. Всем спасибо, завтра снимаем «Бой»; Тамара, повтори роль – эпизод тяжелый.

Толпа перед входом постепенно рассосалась, и я получил возможность беспрепятственно пройти к костюмерной. Яся осталась в пещере, и так было лучше, общаться с ней теперь мне не хотелось совсем. Ситуация требовала вдумчивого осмысления. Наскоро приведя себя в порядок, я поехал домой городским транспортом, решив не искушать судьбу вождением мобиля в таком состоянии.

* * *

Кофе все-таки сбежал, я был слишком занят своими мыслями и, конечно же, забыл о нем. Впрочем, это была самая маленькая моя проблема. Ситуация сложилась трагикомическая: пока я в поте лица освобождал выдуманную принцессу, дракон похитил мою истинную любовь. Есть над чем задуматься. В самом деле, как такое могло произойти? Совершенно очевидно, что об этом знаем только мы втроем, в противном случае слухи уже давно бы расползлись не только по киностудии, но и, пожалуй, на весь мир. Где-то ученые просчитались, недоработали… недокастрировали свое детище. И теперь Гадамер Великий не просто играет в кино, а еще и ведет активную социальную жизнь. Интересно, а давно? И как ему удается сбегать из тщательно охраняемого зоопарка? Вопросы роились в голове, обгоняя друг друга. Страх куда-то ушел, что-то надломилось внутри, и остались только обида и растерянность. И что делать мне теперь с этим знанием? Позвонить в СМИ и продать сенсацию? Грязно. Сообщить «органам»? Еще глупее, не арестуют же его. Разве что поставить в известность совет директоров и президента компании – они его в клетку посадят на цепь. Это уже совсем подлость несусветная. И как мне себя вести потом с Ясей?

Размышляя таким образом, я не заметил, как уснул. Разбудил меня тихий звонок открывающейся двери. Только один человек кроме меня знал код входного замка. Итак, Яся все же решилась нанести мне визит, и я был почти уверен, что пришла она не одна.

В коридор встречать гостей я не вышел и дождался, пока они показались на пороге гостиной. Яся приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

– Вадим? Можно войти? – Ее лицо было напряжено и выражало тревогу. – Мы хотели с тобой поговорить.

– Мы? – я удивленно вскинул брови. – А кто, мы?

– Не паясничай, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

– Ах, вот оно что, так ты с Геной пришла? Ничего, что я так, по-свойски, может, все-таки лучше Гадамер? Или Хайдегер – Дракон Пятнадцати Королевств? Не длинно ли?

– Как вам будет угодно, – в комнату вслед за Ясей вошел ее спутник, – меня как только не называли. Ваше самочувствие?

– Спасибо, превосходно, а вы не сильно переволновались? – истерика искала выхода наружу.

– Нет, у меня было время подготовиться к встрече с вами.

– Да что же вы стоите, присаживайтесь, – я с трудом растянул губы в радушной улыбке.

– Я хочу все тебе объяснить, – Яся вмешалась в нашу вежливую перепалку.

– Ты знала… кто он? – Главное удержать инициативу в своих руках.

– Не сразу… тогда, помнишь, ты не застал меня в кафе? Я давно просила Геннадия показать мне дракона. Он много рассказывал о нем и дал понять, что может устроить пропуск в «зоопарк». В тот день мы отправились туда… и познакомились во второй раз.

– Кстати, о пропуске, – я предпочитал игнорировать дракона и обращаться к Ясе, – как его выпустили из зверинца?

Они обменялись короткими взглядами, и Геннадий проговорил:

– Пожалуй, я сам расскажу все. Эта история началась десять лет назад, когда по заказу «Нового Кино» Украинцев вырастил меня «в пробирке». Впрочем, пробирка – не совсем точное определение, скорее, это был огромный чан с биогелем. Целый год, пока шли съемки «Ритуала», я наслаждался жизнью и игрой, ни о чем не задумываясь. Я был тем, чем меня создали, – обычным геноморфом с подавленной в зародыше волей. А потом внезапно все изменилось. Это произошло на вручении «Оскара» за лучшую роль. Когда прозвучало мое имя, на сцену за наградой поднялся Украинцев. Он принялся раскланиваться и благодарить, а я ощутил странное чувство, словно это было мне неприятно. Стоя рядом со своим создателем и отрепетированно улыбаясь, я испытал целую гамму новых эмоций: раздражение, зависть, обиду, чувство несправедливости, наконец. Я знал, что это такое, но раньше все было игрой – я хмурился, когда было нужно для роли, улыбался, когда приказывали, лил слезы по прихоти сценариста. И вдруг, словно прорвало плотину, все это хлынуло на меня… Через неделю я предпринял первую попытку выйти в ваш мир. Обмануть охранника оказалось несложно: никто просто не ожидал, что дракону захочется погулять, и я целую ночь бродил по городу, размышляя над своей дальнейшей жизнью. Роль игрушки, живой декорации меня больше не устраивала, но вернувшись под утро в «зоопарк», я продолжал вести себя так, будто все осталось по-прежнему. Только стал внимательнее прислушиваться к разговорам людей, наблюдать за ними, изучать. Почти каждую ночь я выбирался в большой мир, мне нужно было понять людей, научиться быть человеком. Этого требовал мой план.

– И что за план вы придумали? – я снова чувствовал себя зрителем на дурацком спектакле.

– Я же сказал – быть человеком. Обычным, простым человеком. Это должно было стать моей главной и лучшей ролью. И я осуществил свою мечту: никто так и не догадался о моем превращении. Только несколько ближайших помощников знают тайну дракона. И вы.

– Как же вам это удалось?

– Первое, что я понял, – вашим миром правят деньги. У меня не было ни гроша, ведь дрессированным зверушкам не платят гонорары. Добыча средств к существованию оказалась делом не слишком тяжелым. Я инкогнито, естественно, выполнил несколько сомнительных поручений для криминальных кругов города. Выйти на них было проще простого, как вы знаете, они и не особенно скрываются. Ну а потом, имея на руках приличные деньги и обзаведясь нужными знакомствами, я стал сотрудником «Нового Кино».

– «Нового Кино»?!! – Я думал, что уже ничему не удивлюсь. – А документы, бумаги, паспорт в конце концов?

– Вадим, – гость беззаботно повел плечами, – в Москве даже мелкий воришка за час может обзавестись всеми необходимыми документами, включая диплом о высшем образовании и пропуск в центральную библиотеку.

– И кем же вы устроились?

– А вы как думаете, где легче всего спрятать лист? – Я стал смотрителем «зоопарка». А вскоре старший смотритель «неожиданно» выиграл в лотерею кругленькую сумму и оставил службу. Его место я занял без особых сложностей и первым делом полностью обновил штат. Сейчас там работают только мои люди. Таким образом, я обеспечил свободу маневра…

Да, в находчивости ему было не отказать. Сделать самого себя своим же охранником!

– Вам бы в шахматы играть, – с горькой усмешкой констатировал я. – И что было потом?

– Потом? – гость театральным жестом откинул голову и, сложив руки в замок, обхватил ими колено. – Ну, как вы понимаете, я все еще оставался собственностью кинокомпании, и был вынужден плясать под музыку дирекции. Мною помыкали, как хотели, и для меня, как носителя разума, это было унизительно. Кроме того, впереди маячила малопривлекательная перспектива «Киномонстров», а становиться аттракционом не хотелось вовсе. Я должен был стать настоящим хозяином своей судьбы…

От внезапно возникшей догадки волосы у меня на голове зашевелились, а Геннадий тем временем продолжал:

– Два года ушло на реализацию моего конечного плана. Два года подкупов, интриг, манипулирования общественным мнением, формирования соответствующих настроений в коллективе, тонкой лести и откровенного шантажа… и «Новое Кино» превратилось в то, чем является сейчас. А я стал главой акционеров и председателем совета директоров.

Это было сокрушительно. Передо мной сидел фактический хозяин киностудии. Даже заявление о моем приеме на работу подписывал он. Понимая, что несмотря на всю невероятность истории он говорит правду, я все же выдавил, от волнения переходя на «ты»:

– Я тебе не верю.

Казалось, Геннадий этого ждал. В то же мгновение его лицо стало быстро изменяться: нос немного просел, исчезла красивая горбинка, расширились ноздри, на переносице слева выросла маленькая, но заметная бородавка, немного оттопырились уши, вокруг рта и на лбу появились глубокие морщины. Волосы поредели, в них засеребрилась седина. Через несколько секунд в кресле вальяжно развалился известный на весь мир, шестидесятилетний киномагнат Геннадий Викторович Морфанов.

– Это ни о чем не говорит, ты можешь стать кем угодно, даже мной, – я, словно упрямый ребенок, не желал верить в очевидное.

– Завтра после съемок вы сможете прийти в мой кабинет и пронаблюдать обратную метаморфозу.

– Непременно, – съязвил я. – Но если ты такой умный и всемогущий, почему не оставил кино? Сколотил бы состояние и удрал от греха подальше, ведь здесь тебя в любую минуту могут разоблачить.

– Ну, не так-то это и легко. Вы, люди, не дураки, и так просто на пропажу ценного «реквизита» не махнули бы рукой. И потом, я ведь люблю кино. Искусство вообще, но кино – особенно, тут старый профессор не ошибся. С некоторых пор я стал писать сценарии… для себя.

– Так этот фильм?..

– Конечно! Кто, как не я, знает о драконах все, и даже больше. Мне льстит слава, я честолюбив. Я ведь че-ло-век! – Последние слова он произнес с вызовом и по слогам.

– Ты не человек, – закричал я, взбесившись, – ты генетический винегрет! Салат из хромосом!!!

– А чем я отличаюсь от тебя? – вопрос был задан ровным и спокойным голосом.

Я поперхнулся собственным ответом и неожиданно для себя тихо спросил:

– Зачем тебе нужна Яся?

– Глупый вопрос, я люблю ее.

– Вранье, это невозможно!

Дракон долго молчал, глядя перед собой. Можно было подумать, что перед тем как ответить, он спрашивал себя в последний раз: любит ли? А потом ответил:

– Я долгое время не знал, что такое любовь. Все было понятно в людях, кроме этой маленькой тайны, столь важной для вас. Я читал научные книги и беллетристику, труды по медицине и философии, разговаривал с влюбленными, играл любовь в конце концов, но суть ускользала от меня, прячась среди сухих и невнятных определений… А потом я встретил ее, Ясю. Случайно, как и ты, зайдя в «Корчму». И понял, почему вы так и не смогли описать любовь. Она неповторима. И у каждого – своя.

– Нет, у тебя – чужая. Ты украл мою любовь!

– Украл? Тебя самого ведь не волновал вопрос, был ли у Яси кто-нибудь. Ты просто пошел в атаку.

Это была правда, но легче от нее не стало. Я почувствовал, что должен сказать хоть что-то:

– Я не отдам ее тебе.

– Она уже моя, – он говорил ровно и спокойно, без намека на злорадство.

За все время нашего разговора Яся не проронила ни звука, лишь напряженно переводила взгляд с одного на другого. Но при этих словах встрепенулась:

– Я не ваша собственность, не смейте меня делить! Я живой человек, а не вещь. Я женщина, любящая женщина!

Мы переглянулись и неприлично уставились на нее. Яся потупилась, весь ее пыл разом испарился.

– Вадим, ты хороший, добрый, с тобой я весела и беззаботна, и за это я люблю тебя… – Тон, которым она это произнесла, не позволил мне обрадоваться раньше времени, а секунду спустя, последовало продолжение: – Люблю искренне и нежно, как очень близкого человека…

– … как брата, – закончил я за нее. Казалось, пока она не сказала этого сама, все еще можно поправить.

Яся подняла глаза, в уголках сверкнули слезы. С таким лицом герои мелодрам просят прощения за предательство. Я сам так умею. Актриса.

– А Гена… – она слегка повернулась в сторону спутника, словно пытаясь еще раз разглядеть – какой он.

Но Геннадий вдруг поднялся и, проявляя завидную тактичность, со словами «я лучше выйду» устремился к двери. Вслед за ним подскочила и Яся, будто боялась остаться со мной наедине.

– Мы действительно пойдем, – пробормотала она, – ты, Вадим не обижайся, мы ведь можем остаться…

Я отвернулся, и неоконченная фраза растаяла в наплывшем молчании.

* * *

Утро следующего дня я встретил на пороге студии, проведя всю ночь в парке наедине со своими мыслями. Планы страшной мести один за другим возникали в воспаленном сознании, убеждая в одном: сценариста из меня не получится.

Несмотря на вторую подряд бессонную ночь, усталости я не чувствовал. Напротив, все тело переполняла непривычная и какая-то болезненная энергия.

Сегодня моему герою предстояло убить дракона и вырвать из его лап принцессу Оллей, а мне из еще более страшного плена освободить мою Ясю. Во что бы то ни стало я должен был отстоять свою любовь в этой странной битве. Но как? Ответа не было.

Постепенно в павильоне собирались задействованные в сегодняшних съемках работники студии. Помещение, в котором предстояло проводить съемки, давно известно всем сотрудникам «Нового Кино» под названием «Пещера». Это был зал, стараниями декораторов превращенный в некое подобие огромного подземелья. Не просто собранный из хлорвинила муляж, как во вчерашнем эпизоде, а самая настоящая пещера. В ней были сняты десятки фильмов, и для каждого последующего лишь незначительно менялся интерьер. В помещении было спрятано множество кинокамер, и оператор, сидя за монитором, мог. переключаться с одной на другую, непрерывно контролируя ход съемок. Посреди «пещеры» располагался алтарь с лежащим на нем мечом.

Тамара, играющая роль принцессы, вышмыгнула из костюмерной, наряженная в изорванное грязное платье и, мимоходом поздоровавшись со мной, исчезла в комнате гримера. Проводив ее взглядом, я отправился облачаться в осточертевшие доспехи.

* * *

– О, славный рыцарь, как я ждала тебя! – Тамара, заламывая руки, бросилась навстречу. – Этот дракон так ужасен… он хотел, чтобы я…

Принцесса очень натурально зарыдала и повисла у меня на руках.

– Не бойся, прекрасная Оллей, я спасу тебя, и никакой дракон не в силах помешать мне!

– Ха-ха-ха!!! – сатанинский хохот, отражаясь от стен, навалился со всех сторон. – Глупый рыцарь. Как ты одолеешь меня, если даже меч Просперо безвозвратно утерян тобою?

– Мне поможет моя любовь! – Я увидел человеческую фигуру, медленными шагами приближающуюся ко мне. Тамара отпрянула к алтарю, а человек, не замечая ее, подошел ко мне почти вплотную.

– Любовь, – повторил он за мной. – А если принцесса любит меня?

Тамара удивленно вскинулась. Этих слов не было в сценарии, сейчас дракон говорил только для меня, продолжая вчерашний спор. В этот момент за стеной что-то громыхнуло, но я не обратил внимания на посторонний звук, полностью поглощенный происходящим в пещере.

– Ты затуманил ее разум. – Дурацкие декорации облекали мысли в чудовищные формы. – Я убью тебя, и чары падут!

– Убьешь? Даже если и так, уверен ли ты, что принцесса простит тебе это и забудет меня?

– Нет, – честно ответил я, – но рискнуть стоит. Я вызываю тебя на бой!

При этих словах, возвращающих нашу беседу в русло фильма, Тамара, словно проснувшись, метнулась к алтарю и, схватив меч, швырнула его мне. За бутафорскими скалами опять раздался взрыв – там творилось что-то неладное. Заученным движением поймав оружие, я направил его на противника.

– Сражайся, Гадамер! И умри.

Подошвами сапог я ощутил, как пол мелко содрогнулся, и огромная пластиковая «скала», сорвавшись с потолка, рухнула в пяти метрах от нас. Тамара взвизгнула и, не владея больше собой, кинулась к выходу из пещеры. Как только она выскользнула в маленькую скрытую дверь, за ее спиной грянула оземь еще одна глыба.

– Что ты задумал? – выкрикнул я.

– На студии пожар, – дракон прикоснулся к наушнику, – мне только что сообщили: Трюковский оставил сигарету на ящике пиротехника. Нужно выбираться отсюда.

– ВНИМАНИЕ! АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ! ПРОСЬБА ВСЕМ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЯ! АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ. ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЯ! – безразличный вокзальный голос не оставлял сомнений в серьезности происходящего.

– Ты все еще хочешь сражаться, рыцарь? – Полиморф стоял, опустив и чуть разведя руки, демонстрируя спокойствие.

– Нет, я просто убью тебя, – безумие овладело мной, и я уже не замечал творящегося вокруг, – убью, и никто не узнает правды. Несчастный случай, гибель под руинами.

– Убьешь? Как, позволь спросить? – ему пришлось перекрикивать нарастающий грохот.

В следующую секунду острие меча оказалось возле его горла.

– Что ты теперь скажешь? Что, если я проткну тебя этой железкой?

– Скорее всего, я умру, – дракон сглотнул, но по-прежнему не выглядел испуганным, – но сможешь ли ты это сделать?

Рука с клинком дрогнула, теряя решимость. А вокруг уже царил ад. Языки пламени прорывались из щелей, гоня перед собой клубы удушливого дыма. Рушились скалы, заставляя вздрагивать пол, высоко вверху стонали балки перекрытий. Мы оба могли погибнуть в любой момент. Нужно было принимать решение: либо убить Гадамера, либо… себя. Для этого достаточно просто остаться тут. В одном я был уверен точно: в мир, где Яся останется с драконом, я не вернусь.

Но вот из возникшей в еще недавно цельной стене трещины, в пещеру, кашляя и задыхаясь, ворвалась Яся. Она бежала через весь зал, что-то крича нам, но в чудовищном грохоте было не разобрать слов. Следом за ней в пролом вывалился Колобок. Он пытался догнать девушку, но коротенькие кривые ножки и большущий живот не позволяли бежать быстро. Дальнейшие события развивались с неслыханной скоростью.

Целый пласт горящего пластика отстал от потолка и рухнул прямо между нами, брызнув в стороны раскаленными клочьями. Что происходило за стеной огня – было не разглядеть, но среди треска и грохота до меня донесся отчаянный женский крик. В следующее мгновение огромный дракон расправил в воздухе широченные крылья и, полоща их в пламени, скрылся за обвалом. А еще спустя секунду в бушующую огненную стихию нырнул неведомо откуда взявшийся громадный рыжий зверь.

Я остался стоять один, сжимая в руках бесполезное оружие и с ужасом ожидая продолжения трагедии. Время резко сменило темп, и хотя прошло всего несколько секунд, они показались мне вечностью.

Наконец, из пламени, тяжело взмахивая дымящимися, прожженными в нескольких местах крыльями, поднялся дракон. В два взмаха Гадамер оказался на относительно свободном пятачке возле меня и, раскрыв лапы, выпустил из пригоршни Ясю. Рухнув рядом, он, корчась, начал превращаться в человека. Яся же, едва оказавшись на ногах, с криком «Папа!» бросилась обратно в огонь. Я успел перехватить ее и крепко прижал к себе. Несмотря на творящееся вокруг светопреставление, внутри шевельнулась неуместная обида: Трюковский ее отец, а Яся скрыла это! Теперь стал понятен отказ, когда я предложил устроить ее в фильм каким-нибудь десятым помощником. А я думал, все дело в гордости.

Девушка, рыдая, билась в моих руках, и удерживать ее становилось все труднее. Не знаю, чем бы завершилась наша борьба, но тут из раскаленного пекла, таща за собой Трюковского, возник оборотень. Шкура зверя горела, но лишь отойдя от пламени на достаточное расстояние он выпустил свою ношу, и перевернулся несколько раз сбивая огонь.

Колобок поднялся на колени и обнял Бима за шею. Плача, он кричал, что никому больше его не отдаст, что не позволит жить в зверинце и заберет с собой. Бим поджимал опаленные лапы и ласково лизал залитое слезами лицо режиссера. Яся склонилась над Гадамером – ему досталось больше всех – и тоже плакала. А я опять был один и, чувствуя себя чужим и лишним, рассеянно оглядывался по сторонам.

Именно я заметил новую опасность.

Длинная стальная балка, с хрустом отделившись от основной конструкции, неторопливо, словно в замедленной съемке рушилась прямо на нас. Распластавшись в отчаянном прыжке, я толкнул Ясю и выкатился следом за ней из зоны поражения. За моей спиной Бим тоже отскочил в сторону, унося с собой Колобка. Дракону не повезло.

Оглянувшись, я увидел, как балка рухнула, задев краем неподвижное тело. Человек буквально переломился пополам и остался лежать в нелепо вывернутой позе. Яся страшно закричала и рванулась к нему. Трюковский схватил ее за руку:

– Все кончено, Ясенька. Он погиб.

– Нет, он не мог! Он жив! – девушка обессиленно всхлипнула и с мольбой посмотрела на меня. Чего она хотела, было ясно без слов.

Я медленно приблизился к распростертому на полу телу. Дракон не шевелился, но глаза его были открыты и смотрели прямо на меня, губы что-то шептали. На руках Гадамера то исчезали, то вновь появлялись когти, а лицо покрывалось чешуйками – он терял контроль над формой. Чудовищная рана на животе не оставляла сомнений – минуты дракона сочтены. К тому же, судя по всему, был размозжен позвоночник.

Пятясь назад, я не мог оторвать взгляд от умирающего соперника, и только отойдя на достаточное расстояние, обернулся к спутникам.

– Он мертв, – наверное, я хороший актер: Яся поверила сразу, безвольно поникла на руках у отца.

– Нужно выбираться, может обвалиться вся крыша, – вдруг произнес безмозглый и примитивный, по мнению создателей, Бим. И мы послушно побрели вслед за ним.

Приближаясь к одному из множества появившихся в стене проломов, я прятал глаза. Всю оставшуюся жизнь мне придется прожить с умирающим драконом за спиной. Я, конечно, смогу утешить Ясю и снова сделать ее своей, но ценой этой победы будет предательство… и смерть дракона, спасшего ее для меня. От ненависти к самому себе захотелось выть, и, не сказав спутникам ни слова, я бросился назад.

…Дракон лежал в огромной луже крови, алой и липкой, как обычная, человеческая. Глаза его были уже закрыты, но, приложив ухо к изорванной груди, я услышал слабый стук сердца. Аккуратно, стараясь не повредить ему еще больше, я поднял врага на руки и медленным осторожным шагом вернулся к друзьям.

И мы пошли…

Трюковский, обретший, наконец, друга преданного и готового ради него на смерть.

Оборотень Бим, доказавший свое право на дружбу и любовь человека.

Яся, верящая в любовь между человеком и драконом.

И я, неудавшийся рыцарь, впервые по-настоящему почувствовавший себя Человеком.

С ЧЕЛОВЕКОМ на руках.

Лора АНДРОНОВА

ВОДА ОКАЯННАЯ

Извержение началось в тот момент, когда Кельман-плотник покрасил последнюю доску нового забора. Забор получился хороший – высокий, ладный, теплого яично-желтого цвета. Аккуратно завернув кисть в промасленную тряпицу, Кельман направился к дому, но остановился на полпути, в который раз зачарованный яростным пробуждением вулкана.

Сперва над срезанной макушкой самой высокой в округе горы появился клубящийся белый столб. Сила ветра клонила его к западу, заставляя стелиться почти параллельно земле. Затем клубы дыма потемнели, стали грязно-серыми. В воздухе запахло пеплом – тяжелым дыханием Дор-Сура.

– Запоздал он в этом году, – сказала подошедшая Арина.

На ее худых плечах лежало коромысло, пустые ведра раскачивались и тихонько бренчали. Кельман рассеяно улыбнулся жене.

– Сказывают, что возле источника какой-то сумасшедший поселился, – поделилась она. Ее густые черные брови, так выделявшиеся на скуластом невыразительном лице, сошлись на переносице. – Милостыню просит.

– Подай, коли просит. Благое дело.

– Может, и подам. Ежели выглядит жалостливо.

Обувшись в стоявшие возле ступенек башмаки, она решительно направилась прочь. Оставшийся один Кельман снова погрузился в наблюдения за вулканом.

Дор-Сур истекал огнем. Жаркий поток устремился вниз по склону горы, сжигая все на своем пути. Только здесь, на Да-Шил – «невредимом в пламени» – было безопасно. Лава ударится об его подножие и потечет по проторенному пути, огибая величественный утес с востока.

Кельман вздохнул. Когда вулкан успокоится и жидкий огонь окаменеет, для жителей поселка начнется тяжелое время. Все, от мала до велика, пойдут к Дор-Суру собирать выброшенные им обломки горных пород. Потом находки переберут, отделяя годные на продажу искриты от бесполезных шлаков. Еще несколько месяцев спустя приедут купцы, предлагая свой товар взамен на темные сияющие самоцветы.

– Вы только посмотрите на него! Стоит и пялится! Извержения он никогда не видел! – Вернувшаяся от источника Арина пребывала, судя по всему, не в самом хорошем расположении духа.

– Душенька, не гуди.

– Я тебе покажу «не гуди»! – она брякнула ведра на землю и ухватила Кельмана за окладистую седоватую бороду. – Ишь! Разотдыхался тут, пока жена в поте лица трудится.

– Тоже мне труд – сто шагов пройти, с соседушками калякая.

– А вот и труд! – Костлявые ладошки Арины забарабанили по широкой груди мужа. – Там хрыч расселся.

– Нищий?

– Да какой он нищий! Сапожки кожаные, курточка справная. При оружии!

Кельман запустил пятерню в спутанные русые волосы.

– И чего он хочет?

– Денег хочет! И никого из мужиков рядом – урезонить…

– За что денег-то?

– За воду! Целый грошик за два ведра воды! На него Мила с кулаками, а он меч как достал из ножен – и махать.

– С мечом? На вас? – Кельман не верил своим ушам. – Воду хочет продавать нашу? Нам же?!

Он задохнулся от возмущения. Единственный источник на Да-Шил был делом рук искусного мага, немало запросившего за свои услуги. Сказывают, что первые поселенцы долго не могли найти мастера, который бы взялся пробить скважину в двухмильной гранитной толще.

– Вот я бы на вашем месте, – веско начала Арина, но ее прервал стук калитки.

Во двор, шумя и переругиваясь, вошла целая группа мужчин. Крепкие мозолистые руки привычно сжимали лопаты и кирки, глаза горели угрюмым бешенством.

– Келыч, ты с нами? – крикнул раскрасневшийся Перш. Он был единственным кузнецом и самым состоятельным человеком на Да-Шил. – Торгаша уму-разуму учить?

– А то! – Перш потряс в воздухе тесаком. – Так научим, что забудет, с какой стороны у бутылки горлышко.

Кельман расправил плечи, кинул быстрый взгляд на Арину и, подхватив оставшуюся от постройки забора доску, пошел за всеми.

– Во тип, – бормотал себе под нос Перш, – во хам. На мою Милу руку вздумал поднимать!

– Батогом бы его по хребту. Не для того деды магу в пояс кланялись и искритов целый мешок отсыпали, чтобы какой-то пришлый лапоть тут свои правила устанавливал, – сказал Амс.

– О! Именно, что пришлый лапоть!

– Может, утопим голубчика? Чтобы уж сразу?

– Вот еще. Воду поганить.

– А не отдать ли его Дор-Суру? – предложил Кельман.

– Точно! Туда ему, змию, и дорога!

– Только куртку сперва снимем. Говорят, справная у него куртка.

– И сапоги.

– И сапоги снимем. Нечего добру пропадать.

Возле источника было шумно. Ругались бабы, визжали ребятишки. Казалось, здесь собрались все жители Да-Шил. На приступочке, ведущей к вырубленной в скале раковине, сидел молодой длинноносый человек и задумчиво рассматривал толпу.

– Ну? – спросил он, встретившись глазами с Першем.

– Что – ну? Я не понял! Мотай отсюда, пока мы добрые.

– Зачем мотать-то? Мне тут нравится. Природные явления красивые проистекают. Где такое еще увидишь? Да вы не волнуйтесь, я тут ненадолго. Брата хочу дождаться только.

– А черта лысого ты тогда доступ к воде перегородил? Сними комнатку, у Амса, вон, скажем. И жди да любуйся хоть цельную декаду.