Текст книги "Коралловый браслет"

Автор книги: Анна Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– А у меня предложение. – Павел привстал на стуле, выглядывая в глубине зала, у барной стойки, официантку. – Давай выпьем за встречу? Я оставлю тут машину до вечера, возьму такси и тебя домой отвезу.

– Мне не хочется, – попробовала отказать– ся Маша, но он уже делал заказ подоспевшей девушке.

Когда официантка удалилась, Павел взглянул на бывшую возлюбленную таким умоляющим взглядом, что ей неожиданно сделалось его жалко. «В самом деле, в этом я могу уступить. И так уже отказала ему по всем статьям». Она принужденно улыбнулась:

– Хорошо, но если ты думаешь, что после шампанского я стану сговорчивей…

– У меня все время такое ощущение, что ты держишь оборону, – перебил ее Павел. – Не надо, расслабься. Я просто хочу, чтобы мы посидели и посмеялись, как раньше бывало. Я уже понял, что больше ждать нечего. У тебя кто-то есть.

Маша выслушала его с непроницаемым лицом, и Павел с непонятным удовлетворением кивнул:

– Ну и хорошо, и пусть. Надеюсь, позовешь на свадьбу?

– Он противник брака, да и я никуда не тороплюсь.

– Старше тебя?

– Немного. – Маша видела, с каким пристрастием задаются эти вопросы, и старалась отвечать как можно суше, чтобы не дразнить собеседника. Ее поражало, что спустя годы он может испытывать ревность. Ей самой давно было безразлично, кому отдано его сердце.

– Красивый? – с напряженной улыбкой поинтересовался Павел.

В это время принесли шампанское. Официантка откупорила его и собралась было наполнить бокалы, но Павел выхватил у нее бутылку:

– Я сам. – Он отослал девушку нетерпеливым жестом, и та удалилась, бросив ему в спину красноречивый взгляд. Как большинство московских официанток, она не скрывала эмоций от клиентов. – Ну, так как, симпатичный?

– Смотря, на чей взгляд. – Маша следила за тем, как поднялась и опала в узком бокале пена, оставив на дне прозрачную искрящуюся влагу соломенного цвета. – «Вдова Клико», надо же. Не спрашивай, я сама о нем немного знаю.

– Только один вопрос. – Павел первый поднял бокал и кивнул девушке, приглашая ее сделать то же самое. – Он богат?

– О… – рассмеялась она, чокаясь с ним. – Ты наверняка богаче. Эта машина, костюм… Давай выпьем за то, чтобы тебе и дальше везло!

– И дальше, и больше, – иронически кивнул он. – Что ж, спасибо.

Второй тост они подняли за встречу, от третьего бокала Маша отказалась, и Павел пил один. Ей не стало веселее от шампанского, напротив, пришла смутная тоска, словно приоткрылась некая дверь, в которую Маша очень не хотела заглядывать, боясь увидеть там что-то пугающее. «Я стараюсь не думать об этом, и все равно постоянно помню… Моя фотография в кармане у того типа. Почему я не спросила, какая, не попросила вернуться к следователю и показать мне ее? Откуда он ее взял?! Вот что ужасно, вот что, а совсем не то, что Пашка смотрит на меня такими злыми глазами!»

Мужчина, в самом деле, не сводил с нее остановившегося, осоловелого и уже совсем неласкового взгляда. Было ясно, что встреча с бывшей возлюбленной прошла совсем не так, как он ожидал, а последние расспросы о ее новом приятеле окончательно испортили Павлу настроение. Он даже не пытался выглядеть равнодушным, когда изменившимся голосом поинтересовался:

– Ну, так как же, больше мы не встретимся?

– Не знаю. – В отличие от него, Маша говорила абсолютно хладнокровно. Она решила не имитировать чувства, которых больше не испытывала. – Не будем загадывать. Я ведь думала, что никогда тебя больше не увижу, а вот сижу с тобой, пью шампанское.

– Лучше бы я нашел тебя замужем, с тремя детьми и беременной на девятом месяце, – буркнул Павел, отводя взгляд. – А то сидишь такая худенькая, свободная, смеешься надо мной…

– За четыре года трое детей и четвертый на подходе? – Маша рассмеялась. – Да, это бы меня здорово изменило.

– Все-таки давай встретимся еще раз! – словно нехотя предложил Павел, но девушка поняла, что эта фраза стоила ему больших усилий.

Прежде она бы малодушно согласилась, а после бесконечно оттягивала разрыв, мучительно выдумывая отговорки и предлоги. «Еще пару дней назад, если бы он вдруг появился… Но теперь – нет!»

– Не стоит, – резко ответила она и тут же смягчила тон: – У меня куча работы, нерешенные вопросы…

– Так давай я какие-нибудь из них решу? – Теперь Павел настойчиво заглядывал ей в глаза, пытаясь отыскать в них тень прежней, более сговорчивой возлюбленной. – Ты не представляешь… Только скажи, я для тебя все сделаю!

– Так-таки все? – недоверчиво протянула Маша. У девушки мелькнула счастливая мысль, каким образом можно отделаться от назойливого поклонника, не оскорбив его при этом. «Надо поступить, как все эти царевны в сказках, – дать невыполнимое задание, услать за тридевять земель!» Сощурившись, она пристально смотрела на своего кавалера, оценивая его возможности. К этому моменту ее план был готов.

– Давай так, – загорелся Павел, становясь при этом немного похожим на того бесшабашного парня, которого Маша некогда любила. – Я выполняю любое твое желание, а ты мне за это даришь свидание. Настоящее свидание – у тебя или у меня, как хочешь. Или можем на выходные на Кипр съездить.

– Ишь ты, – пробормотала Маша. – Сразу к делу?

– Ну не начинать же все снова. Это пройденный этап! – Павел протянул ей обе ладони, будто готовясь принять задание в них. – Давай!

– Хорошо, – ядовито согласилась девушка. – Мне нужна ракетка для большого тенниса, чтобы совсем как настоящая, но вот такого размера! – Она показала расстояние между двух указательных пальцев. – Где-то от десяти до двенадцати сантиметров длиной.

После секундной заминки Павел заулыбался, почесывая скандинавскую бородку:

– Опять для куклы? Машка, ты большой ребенок, никак не наиграешься. За это я тебя и люблю.

На этот раз он употребил глагол в настоящем времени, возможно, сознательно, но на девушку это не произвело никакого впечатления. Она лишь повторила:

– Как настоящая, понимаешь? Она должна быть очень выразительной, на нее в первую очередь будут смотреть, я уж знаю. А без нее никак.

– Ты ее получишь, – торжественно пообещал мужчина, и Маше вдруг стало не по себе.

«А если он достанет, закажет, получится то, что надо? Что мне с ним, на Кипр ехать или в Москве его ублажать?» Она уже хотела отказаться от этого рискованного предприятия, но ее останавливала смутная надежда, что в конце концов все обернется не так радикально. «Я его знаю насквозь, он ни на чем настаивать не станет. Скажу, что пошутила, в крайнем случае поцелую. Подарю что-нибудь в ответ. Булавку для галстука, например. Пашка и галстуки… С ума сойти!»

Она в три глотка выпила кофе, всем своим видом показывая, что торопится, но Павел, разнежившись от шампанского и воодушевившись предстоящим пари, никуда не спешил. Он попытался было припомнить ключевые моменты их романа, но девушка пресекла эту инициативу на корню, первой поднявшись из-за стола:

– Пожалуйста, мне надо работать!

…Маша надеялась, что сумеет улизнуть на такси одна, но Павел настоял на том, что будет ее сопровождать. «Повторяется вчерашний вечер, только чувства я испытываю другие». Устроившись на заднем сиденье, Маша подобрала колени, чтобы оставить спутнику побольше места. И все равно он сел так близко, что девушка испытывала неловкость от прикосновения его жаркого располневшего тела. К тому же он как бы ненароком положил руку ей на плечи. Убрать ее девушка не решилась. «Если бы нас раньше ничто не связывало, я бы сказала ему пару слов… А так получится глупо. У нас был такой бурный роман, сейчас он на все готов, чтобы я к нему переехала, а я буду строить недотрогу? Лежит рука, и пусть лежит. А вот что я буду делать, если он найдет ракетку?!»

– Романтические воспоминания? – Склонившись над Машиным декольте, мужчина поддел пальцем коралловую подвеску. От него сильно пахло вином. – Куда ездила? Заметь, я не спрашиваю с кем!

– С чего ты взял, что я куда-то ездила? – Девушка уже всерьез сожалела о том, что согласилась на эту совместную поездку. Отодвигаться было некуда, Павел смотрел на нее ласкающим взглядом и снова тянулся к ее груди. Маша остановила его руку: – Сядь прямо, дышать нечем!

– Опять обиделась, – констатировал тот, поджимая губы и выпрямляясь. – Я всего-то спросил, где ты отдыхала. На каком курорте. Между прочим, с прицелом! Помнишь пари? Должен же я знать, куда тебя везти.

– Я миллион лет не была ни на каких курортах, – отрезала Маша. – Последний раз с тобой, в Сочи. Лет пять назад.

– Правда?! – обрадовался Павел, снова притискивая ее к дверце. – А я думал, с кем ты ездила… Наверное, с любимым, раз ключ от чемодана на шею повесила. Эмблема чувств, так сказать!

– Где ключ от чемодана?! – Маша схватилась за брелок, висевший на шее, и в панике нащупала серебряный ключик. – Что ты говоришь?! С чего ты взял?

– Да вот, вот, – ткнул в него пальцем ее спутник. – Что я, эту фирму не знаю? У меня у самого набор таких чемоданов. Между прочим, они мне в кругленькую сумму обошлись! Это притом, что покупал не в Москве, а прямо в Милане, если бы тут, вообще бы без штанов остался!

– Как ты можешь узнать ключ от какого-то там чемодана? – Маша сняла самодельное колье и придирчиво рассмотрела его.

Павел нагнулся и указал на крохотные буковки, полукругом бегущие по головке ключа. Девушка впервые обратила на них внимание.

– «Феличита», – прочитал Павел, щурясь сквозь съехавшие очки. – Да у них все ключи такие. Один дизайн.

– И все на коралловых брелоках? – Маша вертела в пальцах ключик, пытаясь поймать ускользающую мысль. Смысл странного подарка, подкинутого через разбитое окно, начинал наконец проясняться. До этого она считала ключ лишь декоративным элементом, благо такие как раз были в моде.

– Мои – нет, насчет других не знаю, – признался Павел. – Может, какой-то супердорогой вариант… Откуда у тебя эта штучка?

– Нашла.

Девушка почти не вслушивалась в его слова. Она проклинала себя за то, что отпустила утром Илью, так и не взяв у него номер телефона. «Ключ от чемодана! Вот смысл маминого подарка, вот что я на самом деле должна была получить! – От этой догадки ее обдало жаром. – Только в банке почему-то оказалось не все. Браслет без брелока и ключа, и никакого указания, где искать тот чемодан! А что там может быть?» Она крепко сжала кулак, спрятав подвеску.

– Мне надо не домой, мне надо в милицию! – Маша с тревогой посмотрела в окно. Такси ехало уже по ее улице, остался один поворот. – Теперь прямо, потом покажу…

– Как скажете, – впервые за всю поездку подал голос таксист.

Павел, разом протрезвев и утратив игривое настроение, забеспокоился:

– В милицию? Шутишь? Зачем это?

– Дело есть, нужно один телефон узнать, – честно ответила девушка. Она справедливо предположила, что в отделении, где работал старый знакомый Ильи, могут дать его координаты.

Павла эта идея не воодушевила, он заметно скис:

– Если хочешь от меня отделаться, можно сказать прямо…

– Да я совсем о тебе не думаю! – опять же прямолинейно возразила Маша, и это было последней каплей.

Павел перегнулся через спинку переднего сиденья и раздраженно крикнул водителю:

– Останови, я здесь выйду. Девушку отвезешь, куда скажет.

Он сунул шоферу купюру, сухо попрощался с Машей (к ее радости, обошлось без прощального поцелуя) и вышел из остановившейся машины. Через секунду он снова открыл дверцу и просунулся в салон:

– Держи, вот моя визитка, договор остается в силе.

Когда машина тронулась, девушка села на середину сиденья, будто вытесняя призрак своего навязчивого спутника. Рассмотрев визитку (генеральный директор), она сунула ее в сумку в твердой уверенности, что никогда по доброй воле не позвонит по напечатанным на кусочке тисненого картона телефонам. После минутного молчания шофер, чуть обернувшись, спросил:

– Куда вам, показывайте, я в здешнюю милицию не ездил. – А когда Маша указала дорогу, добавил, явно имея в виду Павла: – Чего ради некоторые сразу «тыкают»? Я с ним на брудершафт не пил.

– Я тоже, – неизвестно почему ответила девушка.

Она не помнила ни лиц, ни имен людей, которых видела утром, и потому долго не могла добиться толку. Только сейчас девушка поняла, до чего трудно объяснить, кем ты интересуешься, если знаешь о человеке только его имя – Илья. Наконец она узнала в мужчине с длинным, усталым лицом человека, который принимал у нее показания. Следователь наливал себе кофе из автомата, и Маша успела его догнать прежде, чем тот скрылся в коридоре.

– Илья? – тут же понял он. – Эристави?

– Что? – запнулась девушка. Ей показалось, следователь задал какой-то мудреный вопрос.

– Его фамилия Эристави, – с чуть заметной улыбкой пояснил мужчина. – Он что, не представился? Вам что нужно? Его телефон?

– Да, я потеряла, – солгала Маша. Она смущалась, понимая, что интерес к телефону Ильи может быть истолкован превратно.

Мужчина принялся рыться в карманах:

– Он мне сунул сегодня визитку, где же… А вы его знакомая или клиентка? – Маша не успела ответить, как он протянул ей кусочек картона: – Будете ему звонить, передайте, чтобы самодеятельностью не занимался. Это уже не в его компетенции.

– Вы имеете в виду мое дело? – Девушка с сильно бьющимся сердцем вытащила у него из пальцев визитку, которую тот как будто не собирался выпускать. – Насчет браслета? Нет, он не…

– Вот-вот, ваше дело, – перебил ее следователь. – И вообще, раз уж вы с ним знакомы, постарайтесь ему внушить, что он в милиции больше не работает. По-моему, до него никак не дойдет, хотя шесть лет уже прошло.

– А мне кажется, он очень хорошо это понимает, – с внезапным вызовом заявила Маша, задрав подбородок. Она перестала робеть перед этим человеком в тот самый миг, когда обиделась за Илью. – Но я передам ваши слова, конечно. Хотя лучше бы вы сами ему сказали.

– Небольшое удовольствие – лишний раз с ним общаться. – Мужчина взглянул на нее внимательнее и впервые – с интересом. – Уж извините за прямоту.

– Вы с ним раньше работали? – Девушка окончательно осмелела и забыла о своих страхах. Теперь ей было совершенно не важно, что думает о ней этот усталый человек, вертевший в одной руке дымящуюся сигарету, а в другой – стаканчик с остывающим кофе. Время от времени он судорожно начинал зевать и тут же захлопывал рот, словно перекусывая зевок пополам. Вот и сейчас вопрос оторвал его от очередного приступа сладкой зевоты. Он передернул плечами и вытаращил глаза:

– Чуть стоя не уснул, как лошадь. Работал ли я с ним? Еще бы, вместе начинали. На одном курсе учились в юридическом. Вы, я вижу, им интересуетесь, так примите совет – не слишком расслабляйтесь. Тот еще тип.

– То есть? – оторопела от такой прямоты Маша. – Что вы имеете в виду? Он рассказал мне, почему ему пришлось уйти, но это же была подстава!

– Понятия не имею, что он там рассказывает. – Мужчина отхлебнул кофе и поморщился: – Гадость какая… Ушел якобы по собственному желанию, в связи с состоянием здоровья, даже справку какую-то притащил. На самом деле история была очень некрасивая, из-за его художеств важное дело осталось нераскрытым, и пострадал весь отдел. Мне вот сюда из центра пришлось перевестись. Чтобы не морочить вам голову, объясню – он выгородил убийцу, а своего товарища подставил.

У Маши зашумело в ушах, она упорно продолжала смотреть на следователя, ожидая, что он не выдержит ее пристального взгляда и расскажет какую-то другую правду. Но тот лишь пожал плечами и, одним глотком допив кофе, швырнул пустой стаканчик в стоявшую рядом урну.

– Он с виду отличный парень, всегда готов помочь, поддержать, и обаяния у него не отнимешь, – примирительным тоном добавил мужчина. – Женщины всегда к нему тянулись, и ухаживать он умел красиво, а как же, наполовину грузин! Но вы понимаете, в нем будто порча какая-то, гниль. На взятках мы его не раз ловили, но закрывали глаза, ну а когда совсем обнаглел, пришлось его убрать. А сегодня явился ко мне, как дорогой гость, как ни в чем не бывало. Такому в глаза плюнь – утрется, скажет: «Божья роса!» Вот почему я вам говорю – не очень ему доверяйте.

– Петрович, ну ты что там барышню обольщаешь? – окликнул его кто-то от входных дверей. – Ехать пора!

– Вас подвезти? Живете, как я помню, рядом?

Следователь двинулся на голос, Маша невольно пошла за ним. В голове у нее был страшный сумбур. На вопрос она только покачала головой, даже не поняв его смысла.

– Вот мой телефон, – остановив ее, мужчина торопливо нацарапал ряд цифр на листке из блокнота, – Амелькин Николай Петрович, если что, звоните. Да не расстраивайтесь так, лучше сразу узнать, чем потом мучиться! Спасибо мне еще скажете!

Он уже собрался взяться за ручку входной двери, как вдруг остановился и обернулся. Прищуренные глаза смотрели на девушку с пытливой усмешкой, голос звучал по-отечески участливо:

– А ведь он вам телефона не давал, верно?

– Почему вы…

– Старый его трюк, игра в одни ворота, – не дал ей договорить Амелькин. – Он любит управлять ситуацией сам, в случае чего исчезнет, вы его не найдете. Самое интересное, всегда находились желающие играть по его правилам. – И нагнувшись к самому лицу девушки, шепотом выдохнул: – К сожалению!

За ним уже захлопнулась тяжелая дверь, а Маша все еще стояла на самой дороге, мешая входящим и выходящим людям. Она пришла в себя, только когда кто-то сильно толкнул ее в плечо, и девушка едва не потеряла равновесия.

– Вы туда или сюда? – окликнул ее женский раздраженный голос.

– Туда. – Маша услышала себя будто со стороны. – Я ухожу.

Глава 8

Она вернулась домой только в шестом часу вечера, потому что шла пешком от самого следственного управления. Заметно похолодало, ветер нагнал тяжелые мохнатые тучи, то и дело начинал моросить дождь, а зонт Маша забыла. Но сейчас она даже радовалась тому, что ей в лицо то и дело летят мелкие холодные брызги, сеющиеся, будто через сито. Благодаря этому, у нее не так сильно горели щеки.

«Старый трюк, игра в одни ворота, – повторяла Маша про себя слова следователя. – Порча какая-то, гниль… Старый товарищ, вместе учились… Женщины всегда к нему тянулись, ухаживать умел красиво…» Вспоминая эти фразы, она закрывала глаза от мучительного стыда, будто они относились лично к ней. «Но у нас же ничего не было, я и без всяких советов осторожна, никогда не кидалась в авантюры с мужчинами! Неужели я выгляжу как влюбленная девчонка, просто как дура?! Клянчила его телефон, сама даже фамилии не знала… Вот и нарвалась, сама виновата, дождалась бы спокойно вечера, он бы приехал, все снова было бы хорошо, и никто не наговорил бы мне гадостей!»

В квартире никого не оказалось, девушка решила, что отец задержался в гостях, и не сразу обратила внимание на послание, прикрепленное магнитом к холодильнику. Она заметила большой белый конверт, только когда собралась достать пакет молока. Нахмурившись, Маша отцепила магнитик в виде розового зайчика – еще один подарок Зои. Таким способом передавать друг другу записки никто в семье пользоваться не привык, и в обычное время зайчик служил сомнительным украшением передней панели холодильника. Маша считала, что девушка, которая одевается с таким вкусом и шиком, как Зоя, могла бы выбрать нечто более эстетичное, и полагала, что грошовый пластиковый зайчик был подарен исключительно из скупости. Она давно уже поняла, что деньги будущая родственница привыкла тратить только на себя.

«Значит, возвращался и опять ушел!»

Конверт не был запечатан, и едва взяв его в руки, Маша уже поняла, что находится внутри. Сквозь тонкую бумагу она нащупала тисненый плотный картон открытки, а ее большой формат позволял предположить, что это…

– Приглашение на свадьбу! – Прикусив верхнюю губу, девушка развернула открытку и бегло просмотрела строчки, напечатанные золотыми буквами, с кудрявыми росчерками. Открытка была адресована лично ей, имя вписано от руки почерком Зои.

Девушка решительно разорвала открытку пополам, а потом, внезапно выйдя из себя, еще раз и еще, пока послание не превратилось в груду мелких клочьев.

– Какая наглость! Как они посмели!

Она торопливо набрала номер мобильного телефона Андрея, и услышав ответ, резко оборвала брата:

– Нет, с тобой я говорить не буду! Отец рядом? Дай мне его!

– Начинается, – услышала она приглушенный голос Андрея, а затем, спустя секунд десять, виноватый отклик отца:

– Да, Машутка? Мы возвращались, но тебя не было, так что меня опять уговорили уехать… тут столько хлопот перед свадьбой, оказывается, любая помощь пригодится… Если бы меня раньше подключили, я бы им кучу денег сэкономил на одном убранстве зала! Уж в мебели-то я разбираюсь!

– Папа, какая мебель… – упавшим голосом протянула девушка. – О чем ты… ты же сам возмущался, что свадьба в субботу, что случилось?

– Машенька, на все надо смотреть своими глазами. – Теперь он говорил несколько уязвлено, ему явно не понравились прозвучавшие упреки. – Когда ты об этом говорила, получалось одно, когда я сам посмотрел – совсем другое. Ребята в самом деле очень сильно потратились, свадьба будет шикарная, такой ни у меня, ни у кого из нашей родни не было, это точно… Такое бывает раз в жизни, и что им теперь, все отменить?

– Значит, ты пойдешь? – уточнила Маша, чувствуя, как сильный спазм перехватывает ей горло.

– Дочка, не надо становиться в такую позу… Это не по-взрослому, а ты мне показалась такой умной, зрелой… Ведь в жизни все всегда рядом – свадьбы, похороны…

Не дослушав, Маша дала отбой и спрятала телефон обратно в сумку. Во рту появилась желчная горечь, дыхание по-прежнему перехватывало, но глаза оставались сухими. К своему удивлению, Маша поняла, что ей совсем не хочется плакать. То, что отец внезапно принял сторону сына и будущей невестки, почти ее не задело. Чего-то в этом роде она и ждала, сознавая, что победа всегда на стороне более хитрого, изворотливого и внешне приветливого соперника. Жгучим оскорблением оставалось то, что ей посмели оставить приглашение на свадьбу, но девушка тут же решила, что разделалась с этим вопросом раз и навсегда. «Больше они не посмеют сунуться, и я все сказала. Значит, они все еще надеялись меня уломать. Ничего, обойдутся без моего присутствия. Зато у Андрея будет отец, как полагается всякому приличному жениху!»

Маша горько усмехнулась и, пройдя в свою комнату, принялась за уборку. Отец приехал без вещей, и тем не менее всюду замечались следы чужого присутствия. В глиняном блюдце, куда девушка обычно складывала всякие нужные мелочи (таких блюдец, коробочек и вазочек в комнате были десятки), теперь красовались два отвратительных пахнущих окурка, которые некурящая Маша брезгливо высыпала в целлофановый пакет, завязав его узлом. На столе лежал использованный железнодорожный билет из Петербурга в Москву, рядом – очки в черном кожаном футляре. Девушка вытащила их, примерила и, зажмурившись, сразу сняла. У отца испортилось зрение, это тоже было новостью. Она перебирала вещи со смешанным чувством печали и обиды, все больше и больше убеждаясь в том, что человек, оставивший их здесь, стал ей чужим. «Вчера вечером он так меня защищал, обвинял маму и Андрея, а теперь разговаривает со мной, как с истеричкой… Что же это такое, почему мне не прощают того, что я остаюсь при своем мнении? Неужели надо себя ломать, чтобы рядом с тобой остался хоть кто-то? Даже такие люди, как брат, отец? А если я не хочу иметь родственников такой ценой?»

Это была пугающая и вместе с тем очень искренняя мысль. Маша остановилась, держа в руках тяжелую керамическую вазочку, доверху наполненную никелевыми монетками достоинством в одну копейку. Из таких монет она мастерила роскошные мониста кукольным цыганкам, которых покупали довольно охотно, особенно на волне популярного мюзикла «Нотр-Дам де Пари».

«Такой ценой… Никакой ценой! Не хочу больше платить за то, чтобы меня любили! Ни деньгами, ни «правильным» поведением, ни пониманием, ничем вообще! Я плачу, плачу, а взамен только теряю и проигрываю! Все, не будет этого! Теперь я одна, и пусть останусь одна! Если они меня любят, будут любить без условий».

В этот миг она вдруг подумала о ребенке, но уже не как о большой плачущей кукле, с которой не совсем ясно, что делать, а как о маленьком человеке, который и будет любить ее так, как она хочет – безусловно и верно. «Да, и я буду любить его так, больше всего на свете, но… Из воздуха ведь он не появится!»

В дверь позвонили – коротко и отрывисто. От неожиданности задумавшаяся Маша выпустила из рук вазочку, и та с удовлетворенным звоном раскололась на полу. Серебристые монетки вылились из обломков медленным шелестящим потоком и замерли, напоминая груду свежей рыбьей чешуи.

Выругавшись, Маша переступила через осколки и отправилась открывать. Она не ждала отца – слишком рано, но это вполне мог быть Илья. И все же она взглянула в «глазок», и рука, потянувшаяся было к задвижке, остановилась.

В подъезде оказалось темно. Еще меньше часа назад, когда девушка вернулась домой, там горела лампочка, но сейчас в «глазок» не видно ничего. Вздрогнув, она отстранилась от двери, а потом нерешительно спросила:

– Кто там?

– Я, открой, – тут же глухо ответил чей-то голос. Говоривший произнес эти слова на выдохе, так что невозможно было даже понять, принадлежит голос женщине или мужчине.

– Кто? – переспросила Маша, попутно нашаривая в кармане висевшей рядом куртки ключи.

Она решила запереть замки и ругала себя за то, что не сделала этого сразу же, вернувшись домой. Однако девушка остановилась, сжимая ключ влажными от волнения пальцами. За дверью послышался шорох, а потом звук, от которого у нее по спине прошла ледяная дрожь. Тот, кто стоял за дверью, начал царапать накладку верхнего замка чем-то тонким и острым, как показалось девушке.

– Вы обнаглели? – воскликнула она. И добавила, явно противореча истине: – Среди бела дня!

– Чего? – откликнулась темнота за дверью, и тут Маша с облегчением узнала голос.

Она никогда бы не подумала, что способна так обрадоваться соседу, живущему напротив. Хотя Маша и недолюбливала мужа Анжелы, бояться его у нее причин не было, и поэтому она сразу отперла дверь. На пороге в самом деле стоял Василий.

– Опять какая-то гнида лампочку выкрутила, – гневно сообщил он с места в карьер.

– Ну, так это не я! – тут же ощетинилась Маша, которую раздражало его вечное, агрессивное нытье.

– Я, что ли? – Мужчина собрал в складки низкий красный лоб. – Вчера, сегодня… Дети сейчас из секций вернутся, что им, на ощупь пробираться? – И без перехода сменив сердитый тон на дружелюбный, попросил: – Посвети мне чем-нибудь, я посмотрю, что там. Никак патрон не нащупаю.

Первое, что попалось Маше под руку, был подарок его жены – свечка в виде ангелочка, преподносящего сердце. Она зажгла ее и вышла на площадку вслед за соседом. Тот вскочил на припасенную табуретку и, вглядевшись в стену, выругался:

– Мать вашу, это уж совсем! Патрон срезали, под корень! Это мне полвечера возиться – провода из гнезда вытащили! Ну, поймаю – убью!

– Анжела дома? – По Машиным пальцам потек горячий воск – ангелочек горел стремительно, и головы у него уже не было.

– Бегает где-то, – зло бросил Василий, спрыгивая с табуретки. – Добегается опять! А, чтоб это все сгорело, приходишь домой после работы усталый, весь день на стройке, на холоде, а дома грязь, бардак, ужина нет, детей нет, жена куда-то умотала! Хоть с завязанными руками, а все равно! Что это за жизнь, я спрашиваю?

– Меня спрашивать не надо. – Маша опустила шумно затрещавшую вдруг свечку. – Если нужно и дальше светить, пойду фонарик поищу.

– Твой приятель велел сразу ему звонить, если что-то произойдет, – со злобной иронией заявил Василий. – Звонить, что ли? Он сказал, даже мелочь важна. Где это ты мента нашла?

– У тебя есть его телефон? – Маша игнорировала вопрос, как игнорировала почти все, что говорил этот малоприятный тип.

Тот похлопал себя по карманам джинсов:

– Где… да вот, визитка. Вчера дал. Так звонить или сама? Патрон кто-то срезал с умыслом, вчера вот тоже сперва свет убрали, потом на Анжелку напали. Да где она шляется! – мгновенно придя в ярость, воскликнул он.

– Сама позвоню. – Бросив взгляд на визитку, Маша убедилась, что это точная копия той, которую она получила от Амелькина. Вернувшись в квартиру, она задула догоравшую свечку, уже всерьез обжигавшую ей пальцы, и заперла дверь, на этот раз – на все замки.

«Значит, телефон можно дать кому угодно, только не мне? – От этой мысли Маше сделалось так обидно, словно ее внезапно ткнули носом во все ее недостатки, как собаку – в погрызенные тапки. – Ваське, этому дядьке в милиции… А мне даже на самый крайний случай – не стоит! Как это понимать?!» Она не принимала даже такого объяснения, что Илья мог попросту забыть об этом, тем более что вскоре собирался снова приехать. «Так со мной никто не обращался! Нравлюсь я ему или нет? Если нет – зачем ресторан, зачем «Нора», и эти пристальные взгляды, и поцелуй на прощание… Кстати, поцелуй мне не понравился!»

Она достала мобильный телефон, набрала номер, указанный на визитке, и со злорадным нетерпением принялась ждать ответа. Однако ее постигло разочарование. Илья трубку не взял. Второй номер, указанный ниже, был помечен как рабочий. Маша осторожно набрала его, но вместо живого голоса услышала автоответчик. На фоне медитативной приятной музыки женский голос сообщил, что она позвонила в частную семейную консультацию, извинился, что прием на сегодня и запись на завтра уже закончены, и предложил оставить свои координаты после длинного гудка.

– Наш консультант обязательно свяжется с вами завтра в течение рабочего дня… Благодарим за звонок!

– Да-да, – мрачно ответила Маша, дождавшись сигнала. – Учитывая, какая нынче ситуация с разводами, могли бы работать и круглосуточно.

Она убрала телефон и задумалась. Больше всего ей хотелось каким-то образом отомстить Илье и одновременно дать ему понять, что с ней его «старый трюк» не пройдет. «Может, этот Амелькин и хороший психолог, но со мной ошибся! Не буду я играть ни по чьим правилам!»

В дверь снова позвонили. На этот раз девушка сразу узнала голос соседа и отперла. На площадке стало светлее, теперь на полу стоял большой фонарь с аккумулятором, какими обычно пользуются автолюбители, возясь в своих гаражах. Василий, вооруженный кусачками и дрелью, недовольно мотнул головой:

– Скоро, что ли? Я уже сам все нашел.

– А я тогда зачем? – Маша бросила взгляд на мощный фонарь. – Светить вроде не надо.

– Будешь инструменты подавать, а то я до ночи провожусь.

Поняв, что отвертеться не удастся, девушка прикрыла дверь и заняла позицию рядом с табуреткой. Спустя мгновение у нее над головой завизжала дрель, сверху посыпались мелкие куски штукатурки. Василий пытался отыскать концы вырванных проводов и сопровождал свои поиски колоритными замечаниями, пожеланиями встретить того, кто все это сделал, и даже вступить с ним в интимную связь. Порой он переставал сверлить, протягивал руку, и Маша молча вкладывала в нее молоток или пассатижи. За этим занятием их и застала Анжела, шумно ворвавшаяся в подъезд вслед за своими отпрысками. Мальчишки немедленно бросились к отцу, едва не свалив его с табуретки: