Текст книги "Медсестра для бывшего. Ты меня (не) вспомнишь (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Разговор состоялся неделю назад, и я попросила Лику сразу передать работодателю мои контакты. Позавчера мне написали с предложением встретиться, и мы, обменявшись сообщениями, договорились на сегодня. И вот теперь я копаюсь в своём скудном гардеробе, пытаясь понять, что бы такое выбрать, чтоб сразу дать понять этому «ух»-сыну, что я настроена серьёзно и по-деловому.

В конце концов останавливаюсь на тёмно-зелёных зауженных книзу брюках и свободной рубашке с отложным воротником, которая заодно скроет пару моих лишних килограммов.

– Мамуля, я пойду, – кричу ей в комнату. – Потом сразу домой!

– Надюша, ну что ты всё домой и домой, – мама выходит в коридор и качает головой. – Тебе ещё и двадцати пяти нет, а всё только дом-работа, дом-работа. Хоть бы погуляла.

– Глупости это, мамуль, – качаю головой и беру подходящую под одежду сумку. – Не хочу я гулять. Вернусь и фильм посмотрим новый, ладно? Я ненадолго! – целую её в щёку и выхожу из квартиры.

«Нагулялась уже», – думаю печально, пока спускаюсь к выходу из подъезда. Мама ничего не знает о том, что со мной случилось. И хорошо, что не знает.

Я вышла заранее, так что спокойно доезжаю до нужного места почти в центре города. Нахожу небольшую кофейню, в которой меня должны будут ждать. Хотя, думаю, подождать придётся именно мне, всё-таки ещё рано. Подумав, беру себе чай и, мысленно махнув рукой, пирожное.

Достаю руководство по кровотечениям, которое прихватила с собой, и углубляюсь в чтение. Никогда не лишним будет освежить в памяти даже вызубренное когда-то.

– Надежда? – раздаётся совсем рядом со мной, и меня передёргивает от звука до боли знакомого голоса.

__

История Аннушки и Никиты рассказана в книге «Заноза для хирурга» 

Глава 5

Помертвев от ужаса, поднимаю голову и смотрю на мужчину, которого видела последний раз почти семь лет назад. Господи, что делать? Встать и уйти? Сказать, что он ошибся? Кстати, а почему Надежда, он же всегда звал меня Диной… или… не может быть, он что, не узнал меня?!

– Д-да, – киваю, облизнув пересохшие губы.

– Добрый вечер, меня зовут Владимир.

Я в прострации пожимаю протянутую руку. Чувствую себя, как в каком-то дурацком сериале – влюблённые встретились через столько лет, и он её сначала не узнал, зато потом упал перед ней на колени и…

Мотнув головой, выбрасываю идиотские мысли из головы. Володя уже сидит напротив, на колени падать не собирается, смотрит на меня, серьёзно сдвинув брови.

Разглядываю такое любимое когда-то лицо. У него появилась морщинка в межбровье, черты стали более жёсткими, рублеными, сильнее обозначились скулы, губы сурово сжаты, такое ощущение, что он их вообще не разжимает.

А ведь я помню, как он улыбался и смеялся… Сердце сжимается, на глаза наворачиваются слёзы. Нет, я не могу, просто не могу… Сейчас он узнает меня, и…

– Итак, Надежда, у меня мало времени, давайте сразу к делу, – он кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок. – Ваши документы?

– Что? – непонимающе смотрю на него.

– Вы должны были сделать копию паспорта и принести с оригиналом, – он хмурится ещё сильнее. – Вам не передали?

– Я… нет, то есть… да, конечно, – лепечу, вспомнив, наконец, о чём речь.

Неловко лезу в сумку, достаю пластиковый конверт, в котором принесла всё необходимое. Захватила с собой и диплом, и медицинскую книжку… Вот только теперь сжимаю бумаги в трясущихся руках, не в силах передать их мужчине.

Если даже он не узнал меня в первую минуту, то совершенно точно всё поймёт, когда посмотрит в документы.

– Давайте, – Володя, видимо, устав ждать, протягивает руку через стол.

Осторожно отдаю ему папку и впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь увидеть реакцию.

Вот только никакой реакции нет. Он быстро просматривает мой паспорт, забирает ксерокопию, отодвигает остальные документы.

– Это было необязательно, – кивает на них, – можете забирать. Паспортных данных достаточно для проверки.

На смену растерянности приходит злость. Сжимаю губы и опускаю глаза. Передо мной человек, который бросил меня. Как так вышло и почему – я устала гадать за прошедшие годы. Перестала задумываться, приняла как факт. Да и жизнь меня не баловала. Очень быстро стало не до страданий, точнее, сместился… так сказать, фокус.

Но теперь… узнал он меня и просто изображает, что не помнит, или вправду не узнал – любой вариант одинаково оскорбителен. И всё же я почему-то продолжаю сидеть и ждать, что мне скажут.

– Вам объяснили суть работы? – как-то устало спрашивает мужчина.

– В общих чертах, – киваю, а затем прищуриваюсь. – Сумма, которую вы собираетесь платить, реальна?

– Вполне, – он кивает, а затем жёстко рубит: – Скажу сразу: основное условие работы – никаких взглядов в мою сторону! Мне хватило пары ваших предшественниц. Даже если вы понравитесь моей матери, что вряд ли, это не означает автоматическую симпатию с моей стороны. Надеюсь, вам понятно?

Прикусываю язык, чтобы не сказать, что я думаю о нём и его условиях, и молча киваю.

– Хорошо, – удовлетворённо говорит он. – Так, ваши обязанности: при необходимости оказывать моей матери медицинскую помощь в рамках вашей компетенции, следить, чтобы она вовремя принимала лекарства, а также выполнять мелкие поручения, помогать в бытовых вещах и выслушивать жалобы на то, какой я ужасный сын. Вопросы?

– Мне сказали, что у вашей матери проблемы с глазами, – задаю единственный вопрос, который меня сейчас волнует. – Насколько плохо она видит?

– Очень слабо. У неё катаракта на обоих глазах. Различает светлое и тёмное, очертания предметов.

– То есть черты моего лица она не разглядит?

– Это так важно? – он поднимает брови.

«Ещё как важно», – проносится у меня в голове, но я слегка киваю и одновременно пожимаю плечами, делая вид, что мне безразлично.

– Нет, не разглядит.

Значит, она не узнает меня. Не узнает девушку, которую тогда выставила из квартиры. Хотя, если уж меня не узнал человек, с которым мы провели вместе почти два месяца…

– Хорошо, – уверенно киваю, а затем, не удержавшись, уточняю: – Помогать нужно только вашей матери? Вы в помощи не нуждаетесь?

Последние слова звучат немного язвительно, и мой наниматель вскидывает брови в непритворном удивлении.

– А почему мне может требоваться ваша помощь?

– У вас нет проблем… с памятью, например? – говорю с намёком.

Я не ожидаю особенной реакции, поэтому меня застаёт врасплох, как быстро меняется выражение его лица.

– Нет, – цедит он сквозь зубы и встаёт, показывая, что разговор закончен. – Если это всё…

– Я готова приступить к работе с завтрашнего дня, – произношу торопливо и тоже поднимаюсь. – Надеюсь, что вас, в свою очередь, предупредили о том, что я могу работать только по определённому графику.

– Да, вы ведь…

– Операционная медсестра, – киваю, расправляя плечи, – дежурства у меня сутки через трое, поэтому у вас я могу работать два через два, так, чтобы исключить день дежурства и день после него. Сегодня как раз день после дежурства.

– Ну что ж, – он смотрит на меня задумчиво, – двух дней вполне достаточно, чтобы понять, найдёте вы вообще с моей матерью контакт или нет. Оплата за эти дни, разумеется, будет.

– Договорились, – киваю.

– Я скину вам адрес, приезжайте завтра с утра. До свидания, Надежда, – Володя кивает мне и идёт к двери.

Провожаю его взглядом и бессильно опускаюсь обратно на стул. Ко мне подходит девочка-официантка.

– Принести что-нибудь ещё? – забирает мою пустую чашку, смотрит вопросительно.

– Да… Да, пожалуй, давайте ещё чай, – прошу её.

Ничего не понимаю. Растерянно кручу в руках пакет с документами. Достаю паспорт. Вглядываюсь в фотографию. Грустно усмехаюсь, да уж, видок у меня тот ещё. На документах мы, конечно, все жутко получаемся, но здесь… Вспоминаю, что меняла паспорт как раз после последней маминой операции. Следом за ней предстояла долгая реабилитация.

На фото уставшая, худая до невозможности девушка с ввалившимися глазами и коротко остриженными тёмными волосами. Да, такой меня и друзья-то не узнавали. Задумчиво перелистываю страницу. И прописка уже в другом месте – нам к тому времени пришлось продать нашу трёхкомнатную квартиру и переехать в двушку. Деньги были очень нужны. Лекарства, лечение, да и жить на что-то требовалось, пока я не начала работать…

Убираю документы в сумку и задумываюсь. Зачем я согласилась? Почему не сказала, что работа мне не подходит? Я ведь должна буду встретиться с матерью Владимира, с той женщиной, которая унизила меня, выставила меркантильной шлюхой. Да не просто встретиться – а помогать ей, выслушивать, выполнять поручения. А зарплату буду получать от мужчины, причинившего мне такую боль, какой никогда не было в моей жизни – за исключением мамы и… Прерываю собственные мысли, не позволяя себе задумываться.

К чёрту! Допив одним глотком чай, решительно встаю. Сейчас приеду домой и напишу, что вынуждена отказаться от работы по личным причинам.

Правда, тут же вспоминаю мамино такое красивое раньше лицо, застывшие глаза, шрамы, которые она не прячет под волосами. Говорит: «Пусть видят такой, какая есть». И всё же пару раз я слышала, как она плакала ночью, после того как стало понятно, что больше ничего сделать нельзя – только за большие деньги у пластического хирурга.

Можно ведь найти другую работу, уговариваю себя. Да, тяжелее, да, не настолько высокооплачиваемую, но такую, на которой мне не придётся каждый день испытывать на прочность своё сердце и нервную систему!

Так ничего и не решив окончательно, приезжаю домой. Неуверенно достаю мобильный. Если писать – то сейчас, потом будет поздно, а отказываться завтра с утра, когда меня уже будут ждать – просто неприлично.

Вот только в мессенджере висят несколько непрочитанных сообщений.

Глава 6

Сообщения с его номера – того же, по которому договаривались о встрече. Немного дрожащими пальцами открываю переписку. В первом сообщении адрес, похоже, это какой-то коттеджный посёлок.

И следом ещё два. «Надежда, спасибо, что согласились попробовать. Надеюсь, всё получится, и вы с моей матерью найдёте общий язык». И второе, отправленное спустя полчаса: «К сожалению, меня срочно вызывают на службу, я не смогу вас завтра встретить. Охрана предупреждена. Мою мать зовут Виолетта Валерьевна. Она знает, что вы приедете. Простите, что бросаю на амбразуру. Буду, как только смогу».

Вот же зараза! Не могу я теперь подвести и написать, что отказываюсь. Вздыхаю и, помедлив, набираю в ответ два слова: «Хорошо, поняла».

Ладно, пусть так. Я просто приеду завтра, побуду там, дождусь его возвращения и откажусь.

С утра, не смотря ни на что, собираюсь так, как если бы планировала нормально работать. По моему печальному опыту, люди часто забывают обновлять домашнюю аптечку, и в нужный момент под рукой не оказывается элементарного обезболивающего с нормальным сроком годности. Поэтому держу в рюкзаке самый простой набор «первой помощи».

Я не ошибаюсь насчёт места – такси привозит меня в элитный посёлок, на охране показываю паспорт, и спустя ещё пару минут машина останавливается возле глухих ворот.

Выхожу, отпускаю водителя и стою, гипнотизируя взглядом кнопку вызова. Господи, Надя, просто решайся. Это ненадолго. Ты уже не та испуганная потерянная девочка с тестом на беременность в руке. Ты взрослый, прошедший через многое человек. А тебя ждёт пожилая женщина, почти слепая. Да, с отвратительным характером, но можно подумать, ты таких больных не встречала? Вот и относись к ней, как к больной.

Аутотренинг слегка помогает, и я жму на звонок. Дверь открывается только спустя минуту, когда мне уже кажется, что стоит позвонить ещё разок. Прохожу во двор и оглядываюсь.

Основная дорожка, выложенная камнем, ведёт к крыльцу, но через пару шагов есть ответвление, которое заканчивается в уютной даже на вид беседке, увитой ползучими растениями. По бокам тропинок – ухоженные клумбы, за ними подстриженный газон. Пространство небольшое, но выглядит всё очень симпатично.

Сбоку, незамеченная мной сначала, открывается дверь, и я вздрагиваю. А, это, похоже, помещение для охраны.

– Здравствуйте, я Надежда, – представляюсь первой, глядя на мужчину в возрасте.

– Добрый день, – он кивает, – меня зовут Игорь. Владимир Святославич предупреждал о вас. Пойдёмте, я провожу.

Мы поднимаемся на крыльцо, и Игорь, открыв дверь, жестом предлагает мне зайти.

– А как же… – начинаю, но он понимает без слов.

– Я отведу вас к Виолетте Валерьевне, она сейчас на заднем дворе.

Проходим сквозь дом. Он красивый, современный, но какой-то… холодный, что ли. Хотя я ведь только мельком вижу пару комнат, мимо которых иду.

– Виолетта Валерьевна, к вам пришли, – Игорь выходит с другой стороны дома, кивает мне, но у меня не получается сделать последний шаг.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и усилием воли заставляю себя успокоиться. Надя, это ненадолго, повторяю мысленно снова.

– Добрый день, Виолетта Валерьевна, – говорю, смиряя дрожь, – меня зовут Надежда.

– У вас слишком молодой голос, – раздаётся недовольное.

Поднимаю голову и смотрю на женщину в очках, сидящую в кресле. Володя за те годы, что я его не видела, стал как будто крупнее и массивнее, про мужчин в этом случае говорят «заматерел», а вот его мать наоборот – как будто уменьшилась. Худая, немного ссутуленная, но губы поджаты так же высокомерно, да и голос почти не изменился.

– Сколько вам лет?

– Мне двадцать четыре, – отвечаю спокойно, – через пару недель будет двадцать пять.

Страх уходит. Меня не узнали.

– О, господи, что, вчерашняя выпускница? – фыркает Виолетта.

– Нет, я операционная медсестра первой категории.

И, между прочим, горжусь собой. Мне это далось не просто так. Как раз полгода назад опыт работы составил пять лет, и я смогла подать документы и сдать аттестацию.

Женщина поджимает губы. Её явно не впечатляет моё заявление.

– Спасибо, Игорь, – обращается к охраннику, всё это время тихо стоявшему за моей спиной. – Раз уж мой сын не удосужился приехать, сам проведи Надежду на кухню и покажи ей всё. Я хочу пообедать через полтора часа.

Она отворачивается от нас, а я смотрю на мужчину, приподняв брови. Он качает головой и кивком показывает, чтобы я шла за ним.

Останавливаемся мы только посреди огромной кухни со сверкающей бытовой техникой, назначения половины которой я не понимаю.

– Игорь, – говорю твёрдо, – про готовку еды речи в моём договоре не было. Я нанималась не прислугой, а компаньонкой. Помощь в бытовых делах, разговоры, медицинский уход, если требуется.

– Я знаю, – Игорь вздыхает, – вы не первая здесь. Виолетта Валерьевна всегда с этого начинает, проверку устраивает.

– Какую проверку?

– Да просто продавить человека хочет, чтобы понять, сможет она командовать или нет, – пожимает плечами мужчина. – Но вы не переживайте, у плиты стоять не понадобится, там в холодильнике куча готовой еды, только разогреть нужно.

– Здесь что, ещё и кухарка есть? – спрашиваю удивлённо.

– Нет, Виолетта Валерьевна не любит, когда много чужих в доме. Это доставка.

Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Знаю, что удобно, но сама всё равно всегда предпочту свежеприготовленное.

Игорь показывает мне, что и где находится, и уходит, сказав, чтобы звонила ему в случае чего. А я начинаю наводить ревизию в холодильнике. Похоже, некоторые контейнеры с едой стоят там не первый день. Проверяю все сроки годности, что-то отправляю в мусорку. Вообще среди продуктов есть и обычные свежие овощи, и мясо, в шкафах обнаруживается всякая бакалея, можно было бы приготовить что-то простое и вкусное. Но решаю не брать на себя больше, чем нужно.

Разложив всё по местам, задумываюсь. Вряд ли Виолетта что-то делает по хозяйству, если так плохо видит. Зачем тогда здесь столько всего? Володя готовит, когда приезжает к матери?

– Виолетта Валерьевна, – выхожу опять во двор, – что вам разогреть на обед? Есть запечённые овощи, рыба в белом соусе, рис…

– Что угодно, – отмахиваются от меня.

Приглядываюсь и замечаю, что женщина тяжело дышит.

– Вам нехорошо? Разрешите, я пощупаю пульс, – прикасаюсь к запястью и сразу понимаю, что пульс учащённый. – У вас гипертония?

Виолетта кивает.

– Тонометр есть?

– Что вы всё у меня спрашиваете, – отзывается раздражённо, – пойдите и поищите!

Не ответив на выпад, иду за своей сумкой. Тонометр я сама захватила, самый простой, не навороченные автоматические, которые сейчас продаются, но какая разница.

– Сто сорок на девяносто пять, – говорю, вытащив фонендоскоп из ушей. – Какие лекарства вы принимаете?

Приступ быстро удаётся купировать, но я продолжаю сидеть рядом с женщиной. Таблетку-то она выпила, вот только…

– Виолетта Валерьевна, какие лекарства от гипертонии вы принимаете регулярно? – спрашиваю у неё, делая акцент на последнем слове. – Вам ведь наверняка врач выписывает препараты для нормализации артериального давления?

– Там слишком много побочных эффектов, – слышу ответ и закатываю глаза, благо, никто не увидит.

Вот так всегда. Сколько я уже таких перевидала. Большинство пожилых людей почему-то боятся именно побочек, а не того, что с ними может случиться при гипертоническом кризе. Но ведь все эти лекарства действуют, только если принимать их каждый день, а не тогда, когда тебе становится плохо!

Поднимаюсь, решив, что это не моё дело, и затыкаю свою совесть мыслью, что работать тут я не буду. Лучше уж пойти разогреть обед.

– Вы будете есть здесь или пойдёте в дом? – спрашиваю уже в дверях. – Давайте помогу вам?

– Я приду сама, – слышу в ответ.

Ну сама так сама.

Всё уже разогревается, и кухня наполняется ароматами, когда за моей спиной раздаётся уставший голос:

– Добрый день, Надежда.

Оборачиваюсь, вздрогнув и чуть не уронив крышку от кастрюли.

– Добрый день, Владимир, – киваю и снова утыкаюсь взглядом в плиту. – Виолетта Валерьевна собиралась пообедать, вы присоединитесь? Уже почти всё готово.

– Да, спасибо, пойду схожу за ней, – Володя уходит, а я выдыхаю.

Ладно, пусть поест, а потом я скажу, что вынуждена отказаться от работы.

Мужчина, ведя мать под руку, возвращается спустя буквально минуту.

– Сын, ну и какая из неё компаньонка, если она не удосужилась даже помочь мне дойти до кухни? У меня опять давление зашкаливает, а она, вместо того чтобы помочь, мне ещё смеет выговаривать, что я не так лекарства принимаю! – доносится до меня, и я сжимаю зубы.

То есть, меня выставляют виноватой во всех грехах. Ясно. Похоже, и отказываться не придётся, самой на дверь укажут. Ай, к чёрту.

Впрочем, Володя не обращает на выпад матери никакого внимания. Подводит её к стулу и оборачивается ко мне.

– Давайте я помогу, – протягивает руку за тарелкой.

– Это вообще-то её обязанность, – брюзгливым тоном тут же вмешивается Виолетта. – Или она от тебя деньги просто так получает?

На скулах мужчины вздуваются желваки.

– Надежда – не прислуга, – голос тихий, но в нём отчётливо слышится предупреждение, так что мать замолкает с недовольным видом.

Решив продолжать держать рот на замке, передаю ему корзинку с хлебом, а сама раскладываю по тарелкам разогретую еду.

– Положите и себе тоже, вы ведь не ели? – слышу настойчивое, вскидываю глаза на мужчину и, заметив его выражение лица, киваю, проглотив возражения.

Ставлю всем тарелки и сажусь напротив Володи, который вдруг прищуривается, глядя на еду, а потом поднимает на меня настороженный взгляд.

– Откуда вы знаете, что я не ем лук и болгарский перец?

Глава 7

Ох, чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт…

Растерянно смотрю в его тарелку. Действительно, когда я раскладывала всем запечённые овощи, ему положила только кабачок, баклажан и помидоры.

Ну надо же было так… Руки действовали на автомате. Оказывается, я до сих пор отлично помню его привычки в еде!

– Не знаю… Наверное, случайно вышло, – выговариваю непослушными губами.

Ещё немного посверлив меня взглядом, Володя кивает, и я незаметно выдыхаю.

Всё-таки он меня действительно не узнал. Иначе зачем было задавать такой вопрос? Правда, мне абсолютно непонятно, как так может быть, но… Видимо, я была для него не так важна, как он для меня. При мысли об этом застарелая боль возвращается с такой силой, что на глазах выступают слёзы.

– Надежда? У вас всё в порядке?

В голосе как будто искренняя тревога, но поднять голову и посмотреть ему в глаза я не могу, только киваю.

– У матери ты, значит, не интересуешься, как дела? Не понимаю, что за необходимость… – начинает раздражённо Виолетта.

– Хватит, мама, – мужчина перебивает её, отодвигает полупустую тарелку и встаёт.

– Я ещё и не начинала! – с пол-оборота заводится она. – Если ты считаешь, что можешь вот так обращаться с родной матерью… Весь в своего отца! Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!

– Мама, мне не пять лет, – обрубает её Володя. – Я должен сказать несколько слов Надежде, потом спущусь, – переводит взгляд на меня. – Я не задержу вас надолго.

Киваю и встаю, тоже отодвинув тарелку. Иду следом за мужчиной, который поднимается на второй этаж и заходит в одну из комнат. Видимо, это кабинет – у окна рабочий стол, книжные полки по периметру комнаты.

– Что там с её давлением? – спрашивают меня неожиданно.

– Повышенное было, но не критично, – пожимаю плечами. – Я измерила, принесла таблетки, спросила, какие лекарства ваша мать пьёт регулярно.

– Понятно, – он кивает, не глядя на меня, прислоняется к столу, трёт висок, затем поднимает глаза. – Надежда, можете сказать мне сейчас, что отказываетесь от работы. Не надо тянуть.

– Почему вы решили, что я отказываюсь? – спрашиваю неожиданно даже для себя самой.

Надя, ты что творишь?! Ты же сама собиралась ему об этом сообщить! Ну что ты за дура? Ты бы лучше себя пожалела, чем всех вокруг…

Пока всё это проносится у меня в голове, мужчина меняется в лице, но я не могу понять, что он чувствует.

– А вы… не отказываетесь? – в голосе слышится слабая надежда.

Отказываешься! Скажи, что отказываешься!

Я затыкаю внутренний голос и со вздохом говорю:

– Нет, не отказываюсь.

– Ох, Надежда, вы не представляете, как выручили меня, – он расслабляется так, что это заметно невооружённым глазом. – Спасибо!

Быстро подходит ко мне, обхватывает за плечи, даже слегка встряхивает и опять повторяет:

– Спасибо большое!

– Э-э-э, – я смотрю на него ошарашенно, и мужчина вдруг резко отдёргивает руки, будто поняв, что он сейчас сделал.

– Простите, – говорит растерянно, – не знаю, что на меня нашло, я… – вдруг бросает в мою сторону настороженный взгляд, – мы… встречались с вами? Раньше?

От необходимости врать и выкручиваться меня избавляет звонок мобильного, лежащего на столе. Володя берёт трубку, а я благополучно сбегаю из кабинета и спускаюсь вниз, на кухню.

– Вы ещё здесь? – встречает меня Виолетта. – Не забудьте свои вещи, когда соберётесь уходить! И не прихватите ничего лишнего, в доме установлены камеры.

На меня находит какая-то весёлая злость. Знаю за собой такое, именно в этом состоянии я горы готова сворачивать.

– Да, я здесь, – объявляю громко и задорно, – вещи свои забирать не собираюсь, как и прихватывать лишнее! – язвительно усмехаюсь. – Куда торопиться, если мы с вами теперь регулярно будем проводить время вместе, так ведь, Виолетта Валерьевна?

Я сбиваю её с толку, женщина хватает ртом воздух.

– Вы что… Мой сын вас не уволил?

– Нет! – сообщаю так же весело. – Я буду работать у вас два через два, начиная с сегодняшнего дня!

– Ох, у меня приступ! – Виолетта хватается рукой за сердце, но меня это мало трогает.

Подхожу, отнимаю её руку от груди и щупаю пульс.

– Ну что вы, Виолетта Валерьевна, – говорю язвительно, – сердце у вас – хоть сейчас в космос! Пульс в порядке. А с гипертонией мы с вами справимся, тут ведь главное – лекарства принимать регулярно.

Виолетта поджимает губы и, видимо, не находится, что сказать, а я слегка мстительно улыбаюсь. Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого!

* * *

– Надя, свари мне кофе, – доносится до меня из гостиной голос Виолетты.

– Виолетта Валерьевна, ну какой кофе, – отвечаю, продолжая насыпать заварку в чайник. – С вашим давлением только кофе и пить, как же, да ещё вечером. Я чай завариваю, через десять минут принесу.

Качаю головой, слыша недовольное бурчание. Главное, она бы всё равно не стала пить этот кофе! Вот сколько раз уже пытается на меня разными способами надавить, я не поддаюсь, а всё равно попытки продолжаются. Хотя у нас даже установились более-менее нормальные отношения, ну, насколько это вообще возможно. Сама не знаю, как так получилось.

Я затолкала в самый дальний уголок памяти нашу предыдущую встречу семь лет назад, а на первый план поставила свою главную цель – мамину операцию. Для себя решаю основное: нет смысла вязнуть в прошлом, копить в себе обиды и злость. Случилось то, что случилось. Пусть я и до сих пор не понимаю толком, что произошло.

Наверное, относительному спокойствию способствует ещё и то, что с Володей я не пересекаюсь. В те дни, когда по графику прихожу к Виолетте, он на службе допоздна и ночует, видимо, где-то в городе. В другие – не знаю, но судя по тому, что его мать беспрерывно жалуется на отсутствие внимания со стороны сына, вряд ли он заглядывает надолго.

Хотя на жалобы Виолетты ориентироваться не стоит, это стало понятно сразу, ещё с первого дня.

– Надя, принеси мне наушники из кабинета, – говорит женщина, когда я захожу в гостиную с подносом и расставляю на небольшом столике чашки и чайник. – Я хочу послушать книгу.

– Виолетта Валерьевна, может быть, настроить динамики? – предлагаю осторожно. – Не стоит долго сидеть в наушниках.

– Вечно ты придираешься, – слышу брюзгливое в ответ. – В динамиках плохо слышно!

– Давайте я вам почитаю вслух? – предлагаю ещё один вариант.

– Надя, не льсти себе, – фыркает Виолетта в ответ, – полагаешь, твоё чтение сравнится с профессиональной озвучкой?

– Разве я так сказала? – спрашиваю спокойно. – Просто предложила почитать то, что вам хочется, если вас не устраивает звук из динамиков. Хотя ваш сын только несколько дней назад привёз новые, и громкость там можно делать такую, как вам удобно.

– Ну конечно, – опять недовольство в ответ, – после того, как я ему напомнила об этом не меньше семи раз!

На это я решаю не отвечать. Настраиваю сопряжение навороченной электронной читалки с новыми динамиками и включаю аудиокнигу в приложении.

– Сделать погромче? – интересуюсь, попутно наливая чай.

– Нет, оставь так, – ворчит Виолетта. – В кои-то веки более-менее нормально слышно.

Оставляю женщину слушать очередной роман, а сама иду на кухню. Какое-то время моя помощь не понадобится, и это хорошо, можно и самой чаю попить. Занимаясь заваркой, рассеянно размышляю о том, что довольно спокойно переношу все всплески раздражения, колкие фразочки, оскорбительные намёки, иной раз на грани хамства.

Вообще почти любая медсестра – тренированный в этом отношении человек. А я ещё и всегда отличалась устойчивой нервной системой. Иначе вряд ли вывезла бы всё то, что свалилось на меня, начиная с того дня, когда с мамой произошёл несчастный случай.

Пожав плечами, разворачиваюсь за закипевшим чайником и чуть не вскрикиваю. В дверях, выходящих во двор, стоит Владимир и внимательно наблюдает за тем, что я делаю.

Глава 8

Мужчина тут же вскидывает палец к губам, заставляя меня прикусить язык. Поднимаю брови в недоумении.

– Я прошёл через задний двор, – он говорит очень тихо и подходит ближе, видимо, чтобы мне было лучше слышно. – Не хочу отрывать мать от аудиокниги.

Скорее не хочет в очередной раз выслушивать её претензии. Но мне-то что за дело? Киваю и отворачиваюсь. Потом, вдохнув, всё-таки спрашиваю:

– Разогреть вам что-нибудь перекусить?

– Да, пожалуй, – он устало опускается на стул.

Кидаю на него взгляд исподтишка. Такое ощущение, что он уже давно нормально не высыпался. Тогда, годы назад, Володя не рассказывал мне о службе, только один раз объяснил, что его подразделение занимается всем, связанным с государственной тайной, поэтому никаких подробностей о его работе я никогда узнать не смогу.

Но и тогда он очень уставал и отсыпался, приходя домой. Скорее всего, сейчас уже в другом звании, а значит, работы у него только прибавилось. Словно в ответ на мои мысли Володя подносит пальцы к вискам, слегка сдавливает их и морщится.

– У вас болит голова? – спрашиваю на автомате.

– Нет, – он тут же опускает руки.

Ох уж эти мужчины! Как же, признаться в собственной слабости. Вытираю руки о полотенце и подхожу к нему сзади.

– Не дёргайтесь, – предупреждаю и аккуратно касаюсь его шеи под волосами, нащупываю нужные точки. – Здесь больно? А здесь?

– Ох, – вырывается у него невольно.

– Отдаёт в виски и над бровями?

– Д-да…

– Повернитесь, – командую, и мужчина подчиняется, похоже, скорее от неожиданности.

Открывает рот, наверное, чтобы возмутиться, но я не даю ему этого сделать.

– Помолчите, я постараюсь помочь.

Главный рабочий инструмент медсестры – её руки. Техника, умения, всему можно научиться, напрактиковаться. Но вот «лёгкая» рука – то, что даётся от природы. Мне повезло, у меня это есть.

Сосредоточенно нажимаю в нужных местах, массирую самые напряжённые зоны. Не думаю и не вспоминаю о том, что нас связывает. Или связывало в прошлом. Это просто человек, которому больно, и я делаю всё, чтобы ему помочь. Спустя пару минут понимаю, что вроде бы получилось. Лицевые мышцы немного расслабляются, брови уже не так сведены.

– Спасибо, – выдыхает мужчина, голос звучит немного растерянно. – Правда, спасибо, я не ожидал, что головную боль можно снять вот так, простым массажем…

– Это не совсем простой массаж, – уточняю, – нужно знать, что и как массировать.

– Этому можно научиться, чтобы делать самостоятельно? – спрашивает он вдруг.

– Если у вас регулярные головные боли, почему ваш врач не назначил вам курс лечения и не объяснил такие подробности? – подозрительно смотрю на него.

– Ну, не совсем регулярные, – он отводит глаза, – просто иногда бывает…

– Слишком много работаете, – говорю сочувственно и глажу его по плечу, а потом вдруг замираю, отдёргиваю руки и прячу их за спину.

Да что на меня нашло?

Сбегаю к плите, где разогревается ужин, провожаемая взглядом, который, кажется, жжёт кожу между лопатками. Надя, вот дура ты – дура и есть.

Самобичевание прерывает явление Виолетты.

– А поздороваться с матерью тебе религия не позволяет? – звучит её язвительный голос, и я закатываю глаза, благо стою к ним обоим спиной.

Ну почему нельзя просто сказать «привет»? Вот честное слово, она жалуется, что сын не уделяет ей времени, но не предпринимает ни малейших усилий, чтобы это время рядом с ней было для него хотя бы комфортным.

– Здравствуй, мама, – голос Володи звучит очень ровно. – Я не хотел тебя отвлекать.

– Прошу прощения, мне пора, – прерываю готовую разразиться очередной обвиняющей речью Виолетту.