Текст книги "Мама для детей босса (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Не надо так переживать, – негромко говорит врач, не отрываясь от осмотра, – это значит всего лишь ушиб и кровоизлияние. Люди говорят: «Сосуд лопнул». Тут, конечно, ситуация похуже, но тем не менее, вам, Демьян Аркадьевич, повезло – удар был явно не в полную силу. Всё могло быть значительно печальнее, с вашим-то анамнезом. Девушка, а вы запоминайте – ближайшие два дня пациенту надо прикладывать к глазу холод каждые час-два. Спать полусидя.

– Э-э, не собираюсь я проверять, как он спит, – открещиваюсь от сомнительной перспективы.

– Ах, Оля, – говорит мой шеф с жутким пафосом, явно издеваясь, – а я-то грудью на твою защиту встал! А ты такую малость для меня не можешь сделать!

– Кто кого будет проверять, сами разберётесь, – отмахивается врач, быстро строча что-то в своих бумагах. – Демьян Аркадьевич, вы сейчас идёте в процедурную, вам нужно ввести противостолбнячную сыворотку. Через два дня приедете на биомикроскопию и рентгенографию. Исключите физические нагрузки. И запомните, ближайшие десять дней – никаких линз! – говорит строго.

Мужчина закатывает здоровый глаз. А офтальмолог протягивает мне листы.

– Глазные капли, все остальные назначения – всё расписано. Я на вас рассчитываю, девушка!

– Меня зовут Оля, – говорю неловко, забирая бумажки.

– Отлично, Оля, очень приятно, а я – Иван Дмитриевич, – врач улыбается мне.

Демьян почему-то мрачно хмурится и оттесняет меня в сторону выхода.

– Нам пора за Костей!

– Ох, точно! – спохватываюсь. – Вы тогда идите, куда вам нужно, а я…

Доктор смотрит на моего шефа насмешливо, тот кивает и практически выталкивает меня из кабинета.

– Демьян Аркадьевич… – начинаю, поворачиваясь к нему, но мужчина тут же меня прерывает:

– Нет уж! Мы перешли на «ты»! Будешь мне «выкать», я… – он задумывается, видимо, пытаясь придумать, как реагировать, а потом расплывается в коварной улыбке: – …буду тебя целовать! За каждое «вы»! Один поцелуй ты уже должна.

Смотрит на меня хитро, а я хватаю ртом воздух.

– Да вы!..

– Второй!

Закашливаюсь, пытаясь прийти в себя.

– И вообще, тебе велено лечить своего рыцаря, вот и вперёд. Поехали за Костей.

– Сначала укол от столбняка, – вспоминаю слова врача.

Мужчина морщится и, развернувшись, идёт к процедурной. Я за ним.

– За руку подержишь? – улыбается невинно.

– Нет уж, – пячусь назад.

– Да ладно, сам справлюсь, – хмыкает.

Выходит из кабинета спустя несколько минут.

– Ну что, ребёнка забирать?

– А в…ты, – быстро поправляюсь, ловя весёлый взгляд, – на работе не останешься?

– В таком виде? – Демьян приподнимает бровь. – Не думаю, что партнёры оценят. У меня больничный.

– А, ну да, – лепечу, не зная, что ещё сказать.

К школе мы успеваем в последнюю минуту.

– Посидишь в машине? – спрашиваю Демьяна.

– Пожалуй, да, – он кивает, – не стоит пугать народ.

Киваю в ответ и выбираюсь наружу.

– Ольга, добрый день! – слышу сбоку и улыбаюсь генералу, папе Миши.

Он последнее время забирает сына сам, и мы всегда здороваемся, время от времени даже перекидываемся парой фраз по поводу детей.

– Здравствуйте, Павел Петрович.

– У Миши скоро день рождения, – говорит мужчина, – он хотел позвать Костю.

Да, парни таки сдружились после той драки.

– Костя наверняка будет в восторге, – отвечаю довольно.

– Давайте возьму ваш номер, напишу вам потом день, время и место.

– Конечно! – диктую свой мобильный доставшему телефон генералу и тут же чувствую на талии знакомые руки. Ну и чего он вылез, говорил же, сидеть в машине будет.

– Оля, – голос почти такой же ледяной, как и в тот момент, когда он обращался к Владу.

– Это Павел Петрович, отец Миши, – говорю, оборачиваясь. – Павел Петрович – Демьян Аркадьевич, папа Кости, – представляю друг другу мужчин.

Генерал пожимает шефу руку, смотрит насмешливо.

– Понятно, в кого Костя такой. Хотя реакция у пацана получше будет.

Демьян исподлобья смотрит на мужчину, но тут из школы выбегают дети.

– Пап, что случилось? – Костя смотрит на отца, широко распахнув глаза. – Ты что, дрался?!

Павел Петрович хмыкает и берёт за руку подошедшего Мишу.

– Так я вам напишу, Ольга!

– Да, конечно, – улыбаюсь ему и поворачиваюсь к Косте с Демьяном.

Эта парочка стоит рядом: оба сложили руки на груди и смотрят на меня с абсолютно одинаковыми выражениями на лицах.

– Что? – с трудом сдерживаю желание попятиться.

– Зачем ты дала ему свой номер?

– А почему он тебе напишет?

Они выступают хором, и я нервно смеюсь, не в силах сдержаться. Вот это я попала меж двух огней!

– Милый, – начинаю отвечать сначала Косте, – у Миши скоро день рождения! Он будет рад, если ты придёшь его поздравить. Мишин папа напишет мне, когда и где будет праздник.

Ребёнок улыбается, а я перевожу взгляд на его отца.

– Я ответила на вопрос? – приподнимаю бровь.

– А я что, не милый? – интересуется Кудинов.

Закатываю глаза и тороплю Костю к машине. Демьян, вместо того чтобы сесть впереди, усаживается рядом со мной сзади, так что я оказываюсь зажата между ребёнком и шефом.

– Пап, а откуда у тебя такой синяк? – интересуется мальчик с любопытством.

– Представляешь, – начинает «сказочным» тоном шеф, – на Олю напал самый настоящий людоед!

Костя ахает.

– Что вы несёте?! – шиплю ему на ухо, и мне в ответ прилетает ехидным шёпотом: – Третий поцелуй.

Затыкаюсь и откидываюсь на спинку сиденья, борясь с желанием подбить этому гаду второй глаз, а ребёнок вдруг фыркает:

– Людоедов не бывает, пап.

– Ещё как бывает! – горячо возражает Демьян сыну. – Они обычно очень страшные и глупые, но опасные. Вот такой на Олю и напал. А я сломал ему нос, выиграл в битве и спас её. Вот только от одного удара увернуться не успел.

– А-а, – тянет мальчик, удовлетворённо кивая, – это хорошо, что ты победил. А тебе очень больно? – спрашивает сочувственно

– Не очень, – шеф качает головой. – Оля мне поможет выздороветь. По всем правилам, когда мужчина спасает девушку, она излечивает его раны…

– Поцелуем?! – выпаливает Костя.

Мы с Демьяном оба чуть не давимся.

– Милый, с чего ты это взял? – мне удаётся откашляться первой.

– Ну как же, во всех сказках принц целует принцессу, и она просыпается, или наоборот, девушка целует принца. Помнишь, мы с тобой смотрели «Красавицу и Чудовище»? – напоминает мне мальчик.

– Да уж, – кидаю ехидный взгляд на мужчину сбоку, но тот только молча улыбается.

Дома мне удаётся временно занять Костю сборкой очередного конструктора. Обещаю ему, что присоединюсь через несколько минут, и иду на кухню. Почти сразу за мной туда заходит Демьян.

– Оля, на обед вроде бы оставался суп, а ужин я закажу, не надо ничего готовить, – говорит мне.

– Хорошо, я вообще не готовить пришла, – лезу в морозилку и достаю лёд.

Вспоминается, что я делала это совсем недавно – тем вечером, когда надавала ему пощёчин. Почему-то мне неловко от этих воспоминаний, хотя я и сейчас считаю, что он получил за дело. Заставляю себя отвлечься и готовлю холодный компресс, заворачивая несколько льдинок в пакет, а затем в хлопковое полотенце.

– Подержи, только недолго, минут пять-семь, – протягиваю мужчине свёрток. – Через час ещё один сделаю.

– Спасибо, – он устраивается на диване, упирается затылком в подголовник и закрывает здоровый глаз.

На секунду меня прошивает просто безумным желанием сесть рядом, подлезть ему под бок и обнять. С трудом справляюсь с собой и торопливо иду в детскую.

Вся вторая половина дня проходит спокойно и как-то… по-семейному. Демьян сначала сидит на кухне, а потом приходит к нам с Костей. Я объясняю мальчику, а заодно и его папе, что ему сейчас нельзя напрягаться, поэтому какое-то время мужчина просто наблюдает, как мы собираем лего, затем помогает сыну нарисовать какую-то очередную картину в школу. Выходит, конечно, голимый авангард – Демьян без линз рисует ещё хуже, чем я со своими двумя глазами.

Ближе к вечеру я успеваю сбегать в аптеку за теми лекарствами, которые выписал врач. Вручаю недовольному шефу капли и мази и чуть не силком отправляю делать всё, что велено. Теперь понятно, что имел в виду офтальмолог, когда говорил про Кудинова. Вот уж правда, больной мужчина хуже ребёнка.

Вечером, уже после ужина, когда укладываю Костю спать и читаю ему на ночь, мальчик внезапно спрашивает:

– Оля, а ты ведь останешься?

В горле моментально встаёт комок.

– Останусь? – спрашиваю его, пытаясь потянуть время.

– Ну да, в смысле, останешься с нами? Со мной и с папой? Не уедешь?

Ребёнок смотрит на меня серьёзно, и я вдруг совершенно отчётливо понимаю, что не могу и, видимо, никогда уже не смогу бросить его.

– Нет, я никуда не уеду, – поправляю ему одеяло.

– Обещаешь? – в меня впивается совершенно не детский взгляд, и я уверенно киваю:

– Обещаю!

Спустя полчаса выхожу из детской и медленно иду на кухню, где горит свет.

– Заснул? – Демьян, стоя ко мне спиной, достаёт чашки.

– Да, – отвечаю тихо.

– Я заварил чай. Садись, отдохни, денёк сегодня был тот ещё.

Прислоняюсь боком к кухонному уголку, смотрю, как мужчина разливает пахнущий мятой напиток, ставит чашки на стол.

– Оля? Что такое?

Решившись, делаю шаг вперёд и кладу руки ему на грудь.

– Я хочу отдать свой долг.

Глава 16

Мужчина смотрит на меня растерянно, но спустя секунду на лице проступает понимание.

– Не любишь ходить в должницах? – он улыбается и обнимает меня, прижимая сильнее.

– Терпеть не могу, – соглашаюсь шёпотом.

Меня увлекают к дивану. Демьян садится и помогает мне устроиться верхом у него на коленях.

– Я ведь могу получить свой долг так, как хочу? – спрашивает, заметив неуверенность на моём лице.

– Три поцелуя? – уточняю с нервной улыбкой.

– Не волнуйся так, – он успокаивающе гладит меня по талии, но ниже не спускается, – я совершенно точно сегодня ни на что большее не способен. Так что ты выбрала удачное время. Ну, или неудачное – как посмотреть, – проводит по моей скуле кончиками пальцев, заправляет за ухо выбившуюся прядь, задевает тугой пучок. – Распусти его?

Завожу руки за голову и одну за другой вынимаю шпильки. Тяжёлая копна падает на грудь.

– Длинные, – говорит Демьян с восхищением, пропуская пряди сквозь пальцы.

Запускает обе руки в волосы, слегка оттягивая их назад, и подаётся вперёд, его губы оказываются в каких-то миллиметрах от моих. Первое касание лёгкое, чуть щекотное, как будто по коже водят пёрышком, но оно очень быстро становится глубже, сильнее, я закрываю глаза, и всё вокруг перестаёт существовать – остаётся только этот поцелуй, ощущение чуть колющейся от проступившей щетины кожи под моими пальцами, и мужских ладоней то в волосах, то на бёдрах и спине: прикосновений, прожигающих даже сквозь одежду.

Мы отрываемся друг от друга, по ощущениям – спустя вечность. Тяжело дышим и молчим. Он первым делает следующее движение, но я успеваю прижать палец к его губам.

– Теперь моя очередь, – шепчу ему тихо, давлю на твёрдую грудь, заставляя откинуться на диван.

Склоняюсь над ним и веду своими губами по его приоткрывшимся, сначала верхней, потом нижней. Слегка прихватываю и тут же отпускаю. Потом ещё раз, и ещё… Мужчина позволяет мне делать то, что хочу, только дышит с трудом, грудная клетка под моими руками быстро-быстро поднимается и опускается. А когда я, наконец, по-настоящему целую его, он с силой сминает мои губы и негромко стонет, прижимая меня к себе.

«Нам пора остановиться», – проносится в голове отстранённая мысль. Вот только моему телу совершенно плевать – оно мягкое, как воск, и плавится так же, вжимаясь в мужское – твёрдое, как камень, причём во всех смыслах.

Но всё же мозг отчаянно пытается достучаться до взбесившихся гормонов, и я кое-как разрываю объятия. Ловлю абсолютно ошалевший взгляд мужчины, цепляюсь глазами за синяк на его лице.

– Тебе противопоказаны физические нагрузки, – с трудом выдыхаю первое, что приходит на ум.

– Плевать, – он тянется ко мне, но я отстраняюсь.

– Не надо торопиться.

Демьян опять откидывается на спинку дивана, прикрывает глаза одной рукой, глубоко дышит.

– Неприятно это признавать, но ты права, – говорит, наконец.

Я, завозившись, пытаюсь слезть с его колен, и меня отпускают, но недалеко – притягивают под бок, крепко обнимая.

– Посиди тут.

Обхватываю его обеими руками, прижимаясь, утыкаюсь носом ему в плечо.

– Третий поцелуй пока остаётся за тобой, – он улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Ладно уж, – фыркаю, устраиваясь поудобнее.

Мне так хорошо, что даже спорить не хочется. Вспыхнувшее было возбуждение немного улеглось, оставив после себя усталость. Лениво размышляю, что мужчине наверняка сложнее, но всё же он сидит спокойно и не пытается форсировать события.

– Ты уже засыпаешь, – слышу вдруг голос и понимаю, что действительно чуть не задремала. – Я бы отнёс тебя в постель, но мне запретили поднимать тяжести. Прости, принц из меня неважный.

– Чудовище всегда казалось мне значительно более симпатичным, – отлипаю от Демьяна и потягиваюсь, а затем бросаю на него хитрый взгляд. – Тяжести? Хочешь сказать, я толстая?

– Нет-нет-нет, я совсем не это имел в виду! – в голосе слышится такой искренний испуг, что я фыркаю.

– Да шучу я.

Он облегчённо выдыхает и смотрит на меня с улыбкой.

– Как насчёт того, чтобы проследить за тем, правильно я лежу или нет?

Бросаю скептический взгляд на мужчину.

– Извини, я не собирался на тебя давить, – говорит тихо. – Но… так хочется, чтобы ты была рядом.

Поколебавшись, протягиваю ему руку.

– Пойдём.

– Кто ты такая и что сделала с моей Олей? – Демьян опять улыбается. – Не знаю, чем мне удалось заслужить такую покладистость, но, может, расскажешь, чтобы я мог воспользоваться этим как-нибудь ещё раз?

– Просто лови момент, пока я не передумала, – с трудом сдерживаю зевок.

Мы проходим в спальню, я перекладываю несколько подушек.

– Тебе велели спать полусидя, – машу ему на ту сторону кровати и опять зеваю, уже не сдержавшись.

– Иди сюда, – он откидывает одеяло, садится на постель.

– Раздеваться не буду, – предупреждаю сонно.

– Я и не надеялся, – раздаётся смешок, когда я подползаю к мужчине и устраиваюсь у него на груди, обхватив за талию рукой.

Чувствую, как меня целуют в макушку, и тут же отрубаюсь.

Утром я открываю глаза очень рано и некоторое время лежу не шевелясь, боясь разбудить Демьяна. Он так и продолжает прижимать меня к себе, но руки расслаблены, дыхание спокойное. Наконец, решаюсь тихонечко выползти из объятий – мужчина вздыхает, поворачивается, но не просыпается.

Смотрю на это «чудо» несколько секунд. Отёк на глазу немного спал, зато синяк переливается всеми цветами радуги. Эх… Внутри опять поднимается злость на Влада. Попадись он мне только под руку!

Умываюсь, ползу на кухню и решаю завести блинчики. Правда, задумавшись, теста делаю по привычке – целую кастрюлю, как для своих. Близнецы лопают блины на лету, пока они ещё на тарелку не успевают опуститься. С сомнением оглядываю фронт работ. Нет, пожалуй, надо сначала Костю в школу отвезти, а потом уже вставать к плите.

– Ты знаешь, что эта картина уже давно стала у меня любимой? – прерывает мои размышления довольный голос, и я оборачиваюсь к стоящему в дверях Демьяну.

– Какая картина? – улыбаюсь ему.

– Ты. Здесь, с утра, – он подходит и притягивает меня к себе, утыкается носом в волосы. – Есть в этом что-то невозможно уютное.

Прижимаюсь к нему ненадолго, но тут же выбираюсь из крепких рук.

– Садись, я налью тебе чай. Костю надо будить, – подумав, всё-таки отставляю тесто для блинов в сторону, ничего с ним не сделается.

Демьян делает пару шагов назад и натыкается на выдвинутый из-под стола стул. Шипит и трёт бедро. Резко разворачивается, и на пол, сбитая рукой, тут же летит чашка, которую я опрометчиво оставила на краю.

– Осторожнее! – не успеваю найти на полу место, куда наступить, чтобы не налететь на стекло, как мужчина наклоняется подобрать осколок и ругается вслух, а затем суёт в рот порезанный палец.

– Так, стой-ка на месте и не шевелись! – прошу его и по возможности быстро ликвидирую последствия аварии, затем приношу пластырь, заклеиваю пострадавший палец.

– Лучше ничего не делай, – говорю недовольному Демьяну, который успел утянуть меня к себе на колени. – Понимаю, тебе без линз сейчас некомфортно. Может, очки поносить пока?

– Я уже говорил, что терпеть их не могу, – отвечают мне хмуро, – у меня их и нет.

– Ладно, тогда я Костю пошла будить, – встаю, но меня удерживают за руку.

– Давай я съезжу с ним в школу, – он поднимается. – Ты собиралась что-то готовить?

– Да, блины, – киваю.

– Оставь это до обеда, хорошо? Костя тоже их любит, пусть после занятий тёплые поест.

– Ты ведь тоже голодный, – говорю с сомнением.

Демьян расплывается в улыбке.

– О-очень.

– Ну вот видишь, я тогдам-м-м… – он кладёт пальцы мне на губы, опять обнимает.

– Это не тот голод, Олюш. Я провожу Костю в школу и вернусь, хорошо?

Не в силах ничего сказать, заторможенно киваю. Он вернётся, и… что? Я кручу эту мысль в голове так и эдак и не могу понять: я хочу, или не хочу, или боюсь, или?..

Чтобы отвлечься, всё-таки готовлю из половины теста. Вторую решаю оприходовать позже, к Костиному возвращению. На тарелке уже высится ароматная стопка, когда Демьян возвращается.

– Ты все-таки заморочилась, – он подхватывает один блинчик, откусывает и зажмуривается. – Очень вкусно!

Облизывает один палец, другой, глядя на меня.

– Ты пытаешься меня соблазнить? – улыбаюсь, вспоминая, что уже как-то задавала ему такой вопрос.

– Получается? – он тоже явно помнит, расплывается в улыбке.

– Да, – выдыхаю и тут же прыскаю, – а ведь когда-то ты думал, что я пытаюсь совратить тебя оладьями!

– Не напоминай, пожалуйста! Мне до сих пор стыдно за ту сцену! – Демьян вдруг подхватывает меня за талию и, приподняв, усаживает на кухонную поверхность, а сам вклинивается между моих разведённых коленей. Ахаю, обхватывая его за шею.

– Мне велели следить за тем, чтобы ты соблюдал рекомендации, а ты тяжести поднимаешь!

– Ты очень плохо справляешься, – кивает он. – Придётся тебе долго-долго тренироваться. Так уж и быть, я согласен быть подопытным.

– Врач сказал, что он на меня рассчитывает, а я его подвожу.

– Ты в такой момент вспоминаешь какого-то мужика, который тебе ещё и улыбался?

– А ты что, приревновал?

– Приревновал?! Да я с ума схожу от ревности! К чёртовому Владу, к окулисту, к генералу, к… ты даже доставщику пиццы улыбалась вчера, когда открыла дверь!

– Что-то мне уже не по себе.

– Я обещаю держать себя в руках, – Демьян трётся кончиком носа о мой, тянется к губам, но тут начинает громко вибрировать мобильный, брошенный им на диван.

– Там звонок…

– Слышу… – моих губ касаются первым лёгким поцелуем. – Пусть все идут к чёрту! – ещё один поцелуй.

– А если что-то важное? – я тяжело дышу, потому что проворные пальцы уже пробираются под мою футболку, поглаживают кожу.

– К чёрту, я сказал!

Мобильный затыкается, но через несколько секунд снова раздаётся вибрация. Демьян разочарованно стонет, уткнувшись лбом мне в ключицу.

– За что я всем им плачу зарплату, если даже на больничный уйти не могу нормально? – отрывается от меня. – Я сейчас пошлю всех лесом, никуда не уходи!

Фыркаю и всё-таки слезаю со столешницы. Мужчина качает головой и отвечает на очередной звонок.

– Слушаю!

Судя по тому, как меняется выражение его лица, послать всех лесом не получится. Сначала он ругается с кем-то, потом, не прерывая разговора, идёт в кабинет за рабочим ноутбуком, который я у него тут же отбираю.

– Мне нужно срочно отправить письмо, – говорит негромко, прикрыв динамик.

– Тебе нельзя напрягать глаза, – шепчу в ответ. – Всё равно без линз не увидишь ничего! Давай, диктуй, что нужно сделать.

Демьян, не отрывая мобильный от уха, хватает меня за талию и быстро, жадно целует, тут же отпуская. Пока прихожу в себя, набирает пароль и показывает, чтобы я садилась.

В итоге вся романтика сводится к тому, что мы несколько часов бок о бок решаем проблемы, возникшие с поставками редкого препарата, а потом разбираемся с каким-то крутым лазером, необходимым для офтальмологического кабинета, уже купленным, но застрявшим где-то на границе.

– Демьян, за Костей пора, – я отрываюсь от экрана, смотрю на часы.

– Это форменное издевательство! – он сжимает переносицу. – Как работающие люди с ребёнком вообще ухитряются выкраивать время, чтобы провести его наедине?

– А представляешь, если ребёнок не один? – фыркаю и тут же чувствую неловкость, но мужчина пропускает слова мимо ушей.

– Не представляю, – он встаёт из-за стола, где сидел напротив меня. – Иди сюда!

– По-моему, мои штрафные поцелуи уже закончились, – говорю ему ехидно.

– Ты что, серьёзно?! – неверяще смотрят на меня.

В ответ пожимаю плечами. Я устала, и мне хочется повредничать.

– Ну, знаешь… – возмущённо начинает Демьян, но тут опять звонит мобильный, и он рычит: – Я его вырублю к чёртовой матери!

– Успокойся, – подхожу к мужчине, закидываю руки ему на шею и нежно целую его в уголок губ. – Можешь считать это авансом, – шепчу тихо, дыхание перехватывает у нас обоих.

– Оля, я сдохну от перевозбуждения прежде, чем нам удастся опять побыть вдвоём, – он поглаживает меня пониже спины, стискивает так, что даже становится немножко больно.

– Вот поэтому давай без поцелуев пока, – провожу пальцем по его щеке и отхожу. – Я дожарю блины, а ты езжай за сыном.

– Хорошо, – Демьян глубоко вздыхает. – Поищи, пожалуйста, зарядку от моего телефона, она должна быть в спальне.

Киваю и иду в комнату. На тумбочках ничего нет, выдвигаю один ящик, другой, нахожу зарядку и тут же замечаю футляр. Аккуратно вытаскиваю, открываю и скептически поднимаю брови. Значит, у него всё-таки есть очки! Ну что за глупое враньё…

Предъявить найденное Демьяну решаю вечером. Костя так доволен, что отец проводит с ним много времени, что никак не может угомониться. Сын виснет на нём весь день и просит, чтобы укладывал спать его тоже папа. Я только радуюсь, поэтому оставляю их вдвоём, а сама иду за футляром, вытаскиваю очки, кладу их прямо в центр стола и устраиваюсь на диване с книгой.

Слышу, как мужчина выходит из детской и тут же, ругнувшись, спотыкается обо что-то. Наверное, Костя какую-нибудь игрушку оставил валяться. Закатываю глаза. Ну вот надо ему ходить, на стены натыкаться, когда есть простое решение!

– Оля… – он торопливо заходит на кухню, но тут же тормозит.

– Демьян, – отвечаю ему в тон. – Ну и зачем было врать?

– Я не…

– Ой, только вот не надо, – морщусь. – Я это выражение лица наизусть знаю.

– Я ведь говорил, что не ношу их!

– Не будь ребёнком! – хмурюсь, глядя на него. – У тебя и так уже синяки от всех углов и палец, вон, порезан.

– Нет! – он с отвращением смотрит на очки.

Прищуриваюсь, задумавшись. От этого дурацкого комплекса нужно избавляться. А что, если сделать вот так?

– Демьян Аркадьевич, – начинаю вкрадчиво, делая упор на отчестве, и он вскидывается, удивлённо приоткрывает рот, – надеюсь, вы будете вести себя как взрослый человек? Давайте просто попробуем, можно? Я вам помогу!

Мужчина так и смотрит на меня молча, видимо, пытаясь понять моё поведение, а я, воспользовавшись его растерянностью, беру очки со стола, подхожу ближе. Гляжу вопросительно, но он никак не возражает, поэтому аккуратно надеваю их ему и поправляю дужки.

– Ну вот видите, совсем не больно и не страшно, так ведь? – смотрю на него и у меня перехватывает дыхание.

Господи, да он просто ходячий афродизиак! Рот невольно наполняется слюной, и я сглатываю.

– Что? – спрашивают у меня хрипло.

– Вы даже не представляете, как вам идёт, – выдыхаю ошеломлённо. – И вы отказываетесь их носить?

Он поднимает руку, поправляет оправу, и я аж вздрагиваю от этого движения.

– Оля, сколько раз ты назвала меня на «вы»? Я сбился со счёта...

Ну это просто неприлично – так радостно улыбаться.

– Я не считала, – улыбаюсь в ответ.

– Давай я всё-таки пока сниму их, хорошо? – он аккуратно кладёт очки обратно на стол. – И просто буду смотреть на тебя с близкого расстояния?

– Насколько близкого? – шепчу пересохшими губами.

– Максимально близкого, – слышу в ответ.

Меня подхватывают на руки. Я даже не успеваю возмутиться или что-то сообразить, как уже оказываюсь в спальне, а затем на кровати. Мне ни на секунду не дают нормально вздохнуть, его руки и губы везде, горячее дыхание и неразборчивый шёпот то опаляют мочку уха, то обжигают ключицы, то заставляют покрыться мурашками живот. В какой-то момент я остаюсь без одежды – и не понимаю, как так вышло, почему мои руки уже лежат на обнажённой мужской груди и спускаются всё ниже и ниже, к полоске светлых волосков, убегающих под домашние брюки.

У меня появляется ощущение, что я подхвачена странной волной, сладкой до боли, которая то приподнимает тело над поверхностью, то опускает в глубину, не давая даже сделать вдох. И это волнообразное движение усиливается, убыстряется, становится почти нестерпимым, пока, наконец, не прошивает судорогой, рождающейся где-то там, где-то, где мы настолько вместе, насколько только могут быть мужчина и женщина.

Кажется, я кричу. Или он. Или мы оба – потому что намертво склеиваем губы, прижимаемся друг к другу так, что непонятно, где заканчивается одно тело и начинается другое.

На поверхность – в реальность – мне удаётся вернуться не сразу. Я просто продолжаю лежать, и только когда Демьян несколько раз зовёт меня по имени, перевожу на него расфокусированный взгляд.

– Оля! Я сделал тебе больно?! Да ответь же!

– Больно? – моргаю и чувствую вдруг влагу на щеках. – Нет, что ты…

– Тогда почему ты плачешь? – он нежно стирает следы слёз с моего лица.

– А я плачу? Наверное, потому что не знала, что может быть так… хорошо, – выдыхаю в ответ и слышу нервный смех.

– Господи, Оля, я тебя люблю.

Глава 17

Смотрю на него расширившимися глазами и понимаю по его лицу, что он сам от себя не ожидал этих слов. И почти наверняка сейчас думает, что поторопился, что не надо было, что рано, и вообще, может быть, это совершенно не так – ну и ещё кучу таких же глупостей. Поэтому не даю ему задуматься окончательно, а подаюсь вперёд, мягко касаюсь его губ и обнимаю, прижимаясь.

– Я тебя тоже, – шепчу ему на ухо.

Я не знаю, сказала я правду или преувеличила собственные чувства, у меня не было времени об этом подумать, но мужчина немного расслабляется, прижимается ко мне сильнее и переворачивается набок вместе со мной.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю его тихонько в стремлении как можно быстрее перевести тему, аккуратно, еле касаясь, поглаживаю синяк под глазом, который спустился к скуле.

– Удивительно, – он улыбается, притягивает к себе поближе, закидывает мою ногу себе на бедро.

– Господи, тебе что, ещё надо? – вырывается у меня невольно.

Демьян негромко смеётся.

– Мой период воздержания превысил все разумные пределы, – нахальные руки пробираются в абсолютно недопустимые с ханжеской точки зрения места, я ахаю, глядя на довольное лицо. – А рядом с тобой мне так срывает крышу, что я просто обязан поставить тебя в известность – ближайшие дни мы всё свободное время будем проводить в постели.

– Мне нужно морально подготовиться, – ёрзаю под мужчиной, но меня тут же прижимают к постели.

– Конечно, – поцелуи в висок, в скулу, в губы, потом шёпот, – ты готовься… – опять поцелуи, ниже и ниже, – а я пока…

Меня выгибает дугой, потому что он оказывается там, где… ну, в общем, прямо совсем там, и мне становится не до рассуждений.

Выясняется, что этот мужчина совершенно неутомим, и спустя ещё час я уже просто отползаю от него по кровати, настаивая, что нам обоим надо отдохнуть.

– Да кто ж тебе мешает, отдыхай, – Демьян пресекает все мои попытки слинять и закутывает в одеяло, – только здесь, со мной рядом.

– А если Костя проснётся ночью? – я вдруг чувствую себя виноватой. Ни разу не вспомнила о ребёнке за последние пару часов.

– Объясню, что тебе приснился страшный сон, так что я отгоняю от тебя чудовищ, – мне улыбаются и целуют в кончик носа. – Кстати, о Косте! Никита с Аней заберут его в эти выходные. У них в конце следующей недели свадьба, потом путешествие, Ник хочет сейчас провести с ребёнком время.

– Но… выходные уже послезавтра! – соображаю, какой сегодня день недели.

– Вот именно, – Демьян многозначительно улыбается. – Видишь, как всё удачно складывается? Кстати, на свадьбу ты тоже идёшь!

– В качестве кого? – смотрю на мужчину подозрительно, и он почему-то неловко отводит глаза.

– Ну… в качестве няни… ты только не обижайся! – говорит торопливо.

– А на что обижаться-то, – фыркаю и тут же зеваю, прикрывая рот рукой. – Я няня и есть.

Демьян хмурится и прижимает меня к себе сильнее. Открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но так ничего и не произносит, а я уже до того устала, что засыпаю, не успев разобраться в переменах его настроения.

На следующее утро я чуть не просыпаю. Не успеваю ни позавтракать, ни даже глотнуть чаю – бегом собираюсь, бужу Костю и провожаю его в школу. На моего железного шефа управа всё-таки нашлась, он явно тоже вымотался и спит как убитый. Правда, по возвращении встречает меня в настолько боевой готовности, что позавтракать у нас получается ближе к обеду.

– Демьян, – я сижу у мужчины на коленях, болтая ногами – он отказывался дать мне нормально поесть, и сам кормил меня чуть не с ложечки, – я спросить хочу…

– М-м? – он опирается подбородком на моё плечо.

– А ты у врача был?

– Мне к офтальмологу только в понедельник, – удивлённо приподнимает брови.

– Не у этого врача, – смотрю на него внимательно.

Может быть, я зря и невовремя завожу этот разговор. Но… у меня очень мало опыта. Демьян предохраняется… вроде бы. Я сама никакие таблетки не пью. При недавнем разговоре гинеколог объяснила детали насчёт цикла, и по моим подсчётам у меня сейчас безопасный период, но это всё очень условно. А беременность – последнее, что мне сейчас нужно.

– А, вот ты о чём, – мужчина отводит глаза. – Оль, слушай, – вздыхает, явно не желая разговаривать на эту тему, – я здоров в том смысле, что не награжу тебя никакой болячкой. К сожалению… или к счастью, не знаю, как ты к этому относишься… забеременеть от меня ты тоже вряд ли сможешь.

– Почему? – смотрю на него с удивлением. – У тебя всё явно в о-очень большом порядке!

Демьян хмыкает, обнимает меня чуть сильнее, но потом опять отстраняется, ловит мой взгляд.

– Некоторое время назад у меня обнаружилось иммунное расстройство, – говорит, слегка пожимая плечами. – Детали не особенно важны, это не влияет на моё здоровье или… ну… мужские способности, но иметь детей я скорее всего не смогу.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Я только что думала о том, что беременность мне ни в коем случае не нужна, но когда выяснилось, что она и не наступит, вдруг становится больно и очень-очень не по себе.

‍

– Это… невозможно в принципе, или шансы есть, просто небольшие? – спрашиваю его неуверенно.