Текст книги "Мама для детей босса (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Думаю, папа тебе почитает? – вопросительно смотрю на мужчину, протягивая ему книгу, но тот отводит взгляд, не торопясь брать томик.

– Костя, может, что-то другое поделаем? – предлагает сыну.

– Я хочу историю, – сводит недовольно брови Костя. – Там очень интересно!

– Кость, я устал, весь день в компьютер смотрел, – негромко говорит Демьян Аркадьевич.

Какая-то странная у него логика.

– Тогда давай, Оля почитает! Она здорово читает! – предлагает с воодушевлением ребёнок.

Они оба смотрят на меня, и я сглатываю. Ой, что-то мне это всё не нравится…

– Ну, Оля, ну пожалуйста! – тянет мальчик.

Проглотив тяжёлый вздох, сдаюсь и осторожно опускаюсь на ближайшую подушку. Кудинов смотрит на меня внимательно, но я стараюсь не встречаться с ним взглядом.

– Недолго, ладно? – говорю, глядя на Костю. – И если ты ляжешь, а то время уже позднее!

Ребёнок вертится на подушках, и отец ложится на бок рядом с ним, видимо, пытаясь таким образом утихомирить. Подпирает голову рукой и кидает на меня очередной непонятный взгляд.

Вздохнув, открываю книгу – мы с Костей сейчас читаем «Маленького лорда Фонтлероя». В детстве я очень любила эту повесть, поэтому читаю хоть и негромко, но с выражением. Скоро и сама начинаю получать удовольствие, постепенно погружаясь в текст. Не замечаю, как заканчиваю очередную главу, отрываюсь от страницы и вижу, что… оба моих слушателя спят!

На губы невольно наползает улыбка. До чего же они похожи. Даже лежат в одинаковых позах, на боку – Костя подложил под щёку ладошку, а его отец устроил голову на согнутой руке.

Стараясь не производить ни малейшего шороха, достаю плед, оставшийся лежать на детской кровати. Разворачиваю и, затаив дыхание, аккуратно опускаю один край на ребёнка, второй так же аккуратно накидываю на мужчину. Хоть спину прикрыть, чтобы не замёрз. Смотрю на них несколько секунд, а потом тихо-тихо выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Самой спать пока не хочется, и я, устроившись в постели, лезу в телефон. Пока копаюсь в соцсетях, не замечаю, как пролетает время. Очнуться помогают шорохи за стеной.

Быстро выключаю мобильный, прячу его под одеяло и прислушиваюсь. В детской открывается и закрывается дверь, раздаются тихие шаги, а потом останавливаются...

Прямо у моей комнаты!

Замираю, не сводя взгляда с двери. Тишина такая густая, что слышу свой пульс, который бьётся в ушах! Ду-дух, ду-дух, ду-дух…

Ручка начинает медленно опускаться, и я поспешно захлопываю глаза, пытаясь сделать вид, что давно сплю. Это ведь не Костя – тот бы сразу прибежал, не стал осторожничать, да и шаги были не детские.

Радуюсь только одному – в комнате темно, так что вряд ли будет видно, как у меня дрожат ресницы.

Надо было лечь спиной ко входу!

И, главное, ничего не слышно! В комнату не заходит, ничего не говорит… Что, просто стоит и смотрит? Меня вдруг обжигает желание открыть глаза – интересно, что произойдёт? Но удерживаюсь, и спустя, наверное, минуту напряжённого ожидания дверь закрывается, а шаги удаляются так же тихо, как и подошли.

Ну и что это было? Зачем он меня проверял? Или это не проверка была? Чёрт, куча вопросов – и ни одного предположения. Не спросишь же: «Демьян Аркадьевич, а зачем вы ко мне в комнату заглядывали, когда я спала?»

Ладно. Мы завтра разъедемся на выходные, я отвлекусь, а там понедельник, у Кости школа, у его отца работа… неплохо было бы, если б он опять в какую-нибудь командировку умотал.

В напряжённых размышлениях сама не замечаю, как засыпаю. Сон какой-то тяжёлый, кажется, что меня преследует чей-то взгляд – как на картинах, где нарисованный персонаж следит за тобой глазами, в какой бы точке ты не находилась.

В результате подскакиваю ни свет ни заря. Демьян Аркадьевич говорил, что они с Костей поедут к этому их… Никите после завтрака. А чем они завтракать собирались? Не супом же?

Залезаю в кастрюлю. Там почти ничего и нет, кстати. Явно папа тоже супом поужинал. Мне в общем-то не жалко, но мы так и не обсудили, входит в мои обязанности постоянная готовка или нет.

Проверив продукты в холодильнике, решаю нажарить оладьев с яблоками. Как раз кефир использовать надо, у него срок годности заканчивается через пару дней. А оладушки вкусные получаются, мои Сашка с Лёнькой их лопают так, что только за ушами трещит.

Быстро умываюсь, завожу тесто и спустя полчаса на столе уже тарелка с ароматными лепёшечками. Выкладываю жариться последнюю партию, поворачиваюсь, чтобы убрать в раковину миску, и вздрагиваю так, что чуть не роняю её.

– Доброе утро, Ольга, – в дверях стоит Кудинов.

– Уф-ф, доброе утро, Демьян Аркадьевич, вы меня напугали, – осторожно ставлю грязную посуду, руки трясутся.

– Извините, – он проходит чуть вперёд, прислоняется бедром к кухонной столешнице. – Что вы делаете?

– Завтрак заканчиваю готовить, – отвечаю очевидное. – Будете оладьи с чаем?

Он смотрит на меня так, как будто не понимает, что я ему сказала. Пауза затягивается.

– Демьян Аркадьевич, – говорю осторожно, – с вами всё в порядке?

– А-а, да, – мужчина, мотнув головой, отходит к столу, садится.

Мысленно пожав плечами, наливаю ему крепкий чёрный чай, который заварила недавно. Не захочет – не мои проблемы. Ставлю перед ним чашку с блюдцем, маленькую тарелку.

– Вам положить сгущёнку или варенье?

– Что?

Интересно, у него со слухом плохо? Или с мозгами? Или просто не проснулся ещё?

– Я спрашиваю, – повторяю терпеливо, – с чем вы хотите есть оладьи, со сгущённым молоком или с вишнёвым вареньем? Или без всего?

– Со сгущёнкой, – отвечает шеф и вдруг смущённо отводит глаза.

Сдерживаю улыбку. Костя тоже её выберет наверняка. Сладкоежки.

– Приятного аппетита, – ставлю перед мужчиной креманку, куда перелила содержимое консервной банки, а сама начинаю загружать посудомойку.

– А вы?.. Будете есть? – слышу за спиной.

– Да, конечно, сейчас только уберу всё, – аккуратно расставляю грязную посуду внутри агрегата. После завтрака чашки-тарелки туда составим и можно будет запускать.

Наливаю себе чай и присаживаюсь за стол подальше от шефа.

– Вам неудобно будет тянуться, – замечает мужчина, глядя на меня. – Садитесь сюда, – показывает на место рядом с собой.

Поколебавшись, пересаживаюсь, но через стол от него. Босс, прищурившись, наблюдает за моими перемещениями. Усмехается чему-то, но потом сосредотачивается на еде. А мне кусок в горло не лезет.

– Почему вы не завтракаете? – он смотрит на тарелку с оладьями, которая уже заметно опустела. – Очень вкусно, кстати. Спасибо! И суп вчера тоже был вкусный.

– Пожалуйста, – отвечаю вежливо, – я пока только чай хочу.

Помолчав ещё пару минут, добавляю:

– Мне пойти разбудить Костю? Во сколько вы планируете выезжать?

– Не надо, подождите, – вдруг останавливает меня Кудинов. – Я хочу поговорить с вами.

Киваю, всем видом изображая готовность внимать.

– Получается у вас находить общий язык с Костей? – спрашивает шеф и тут же добавляет: – То есть, я вижу, что пока всё нормально, но может быть, были какие-то трудности?

– Пока не было, – складываю руки на стол перед собой, затем улыбаюсь: – Наверняка будут, от этого никто не застрахован. Но, думаю, всё решаемо.

– Хорошо, – он кивает и замолкает, задумчиво глядя на меня.

Что, это всё? Не зная, куда девать себя под его взглядом, тянусь и беру с тарелки одну оладью, цепляю сгущёнку. Надо хоть попробовать, пока тёплые.

Вот растяпа! Одна густая белая капля плюхнулась с ложки на стол. Подбираю её пальцем, на автомате отправляю его в рот, не думая, как это выглядит со стороны, и тут же замечаю, как меняется выражение лица мужчины. У него дёргается кадык, и он резко встаёт.

– Ольга, я хотел сказать вам ещё кое-что, – разворачивается ко мне и чеканит жёстким голосом: – Со мной это не пройдёт!

Глава 6

– Что именно? – смотрю на него, не догоняя, о чём речь.

– Вот… это! – он указывает на меня рукой.

Оглядываю свой домашний костюм – футболка с длинным рукавом, штаны, вроде всё в порядке – потом опять поднимаю на него взгляд.

– Простите, Демьян Аркадьевич, но я не совсем понимаю, о чём вы, – говорю неуверенно.

– Не надо изображать из себя… то, что вы сейчас изображаете, – он складывает руки на груди, смотрит на меня исподлобья. – Вы серьёзно думаете, что я поведусь на скромность и распахнутые глаза? Мне прекрасно известно, что с моим сыном сложно справляться! И я не куплюсь на всю эту показную заботливость, вкусную еду и… что там ещё… не знаю. Так что оставьте свои намерения. Я не хочу опять искать новую няню, но лучше уж так, чем в один далеко не прекрасный момент обнаружить вас в своей постели!

Ох, ё-моё! Он решил, что я… Вот же гад!!! Самоуверенный кобель! Ну, погоди! Встаю и отхожу на пару шагов назад, чтобы расстояние между нами было побольше.

– Ах, что ж это я так плохо подготовилась к соблазнению с утра пораньше! – сквозь сжатые в бешенстве зубы получается немного невнятно. – Вас не смущает, случайно, что я тут не в сексуальном халатике на голое тело?!

– Откуда мне знать, что у вас под костюмом! – взрывается начальство. – Может, вы там вся в кружевах!

– Ну так давайте проверим?

Всё, ты допрыгался! Стягиваю через голову футболку, скидываю штаны, выпрямляюсь, глядя прямо в глаза открывшему рот мужчине. После некоторых событий я решила, что лучше уж быть наготове. Поэтому на мне плотный спортивный лифчик и чёрные хлопковые трусы-шорты – ещё чуть-чуть, и будет натуральный бабулин фасон «прощай, молодость». На пляже и то больше тело оголяют, так что я даже почти не чувствую неловкости.

– Что, не совсем в вашем вкусе, да? – смотрю на него, уперев руки в бока. – Ай-яй-яй, как же так, не угадала! В следующий раз надену свой самый соблазнительный кружевной комплект.

– А? – босс, похоже, ничего не слышит, как застрял на мне взглядом, так и не отводит глаз.

– Так вот, – развожу в стороны руки. – Надеюсь, со зрением у вас всё в порядке, раз уж мозги подкачали. Разглядите всё внимательно, потому что больше вы этого не увидите! Я сейчас разрушу ваши убеждения, но не всё в мире вертится вокруг того, что пониже вашего пояса, ясно?! Подберите слюни, спать я с вами не буду, даже не надейтесь! И поправьте то, чем вы сейчас думаете, потому что в данную конкретную минуту встаёт оч-чень большой вопрос, кто из нас тут сильнее хочет быть соблазнённым!

Мужчина с явным усилием подбирает челюсть, смотрит вниз и медленно заливается краской, потому что мы оба видим, как он реагирует на непредусмотренную обнажёнку.

– Можете меня, кстати, увольнять, если хотите. Прямо сейчас вещи соберу! – сарказм в моём голосе перехлёстывает через край. – Я достаточно понятно объяснила свою жизненную позицию?

– Я всё понял! Понял! – он поднимает руки вверх и резко разворачивается ко мне спиной. – Пожалуйста, оденьтесь! – это звучит даже как-то немного жалобно.

Фыркнув, натягиваю обратно одежду, которую кинула на спинку стула.

– Вы… уже одеты? – шеф переминается с ноги на ногу и, похоже, пытается незаметно поправить домашние брюки.

Так тебе и надо!

– Да, одета, – закатив глаза, усаживаюсь обратно за стол.

Демьян Аркадьевич осторожно поворачивается и, вздохнув, сам быстро садится на своё место.

– Что, некомфортно? – спрашиваю его прямо в лоб. – Мне тоже было, когда вы решили, что я тут вас оладьями со сгущёнкой соблазнить пытаюсь!

– Простите, – он не поднимает на меня глаза. – Я… ну… мужчина же.

– А я и не заметила, – устало откидываюсь на спинку стула.

– Это просто утренняя физиология…

Он ещё и оправдывается!

– Слушайте, Демьян Аркадьевич, я взрослая девочка и всё знаю про пестики и тычинки. И биология в девятом классе у меня была, как и у вас. Опыта, конечно, поменьше, но уж очевидные вещи не надо объяснять. Я уволена? – спрашиваю, глядя на него спокойно.

Всё, перегорела. Злость ушла, мозги встали на место. Вспомнились девицы, которых я подслушала в туалете, когда пришла на собеседование. А ещё молоденькая няня, моя предшественница, о которой Юра говорил, что шеф от неё быстро избавился.

Видимо, фигово всё в его прошлом было с женщинами, если он так реагирует на обычные человеческие заботу и внимание. Могла бы сразу догадаться, если учесть, что он ребёнка воспитывает в одиночку.

– Нет, не уволены, – он кидает на меня быстрый взгляд, потом опять отводит глаза, – если сами, конечно, не хотите уволиться.

– Хочу, – мужчина вздрагивает и сжимает губы, а я продолжаю: – но пока не буду.

– Спасибо, – выдыхает с облегчением.

– Не благодарите, – отвечаю мрачно. – Это из-за Кости. Если бы дело было только в вас, вы бы меня больше не увидели. Но мальчик не виноват, что у его отца мозги набекрень.

– Я извинился, – напоминает он тихо.

– А я, видимо, в ту же секунду должна растаять и всё забыть, – сжимаю виски руками, потому что внезапно начинает ныть голова. – Ладно. Закрыли тему. Мы с вами до сих пор не подписали рабочий договор, или что там подписывают няни. И не прописали, что входит в мои обязанности. Например, оладьи я теперь готовить не буду, это стоит включить отдельным пунктом! – всё-таки не могу не съязвить.

– У меня есть стандартный договор, я скину вам на почту, – Кудинов берёт пустую чашку, крутит её, видимо, не зная, чем занять руки.

– Отлично, – киваю и встаю. – Я пойду разбужу Костю.

– Ольга, можно вопрос? – его голос останавливает меня в дверях.

– Задавайте, – оборачиваюсь, смотрю на мужчину.

– Почему вы согласились на эту работу?

Он смотрит на меня внимательно, а я на него – задумчиво.

– Вы ведь шли на должность секретаря, – напоминает мне шеф. – Когда вы, не задумываясь, ответили согласием на моё предложение, я подумал… Я понял сейчас, что ошибался, но тогда почему?

– Скажите, Демьян Аркадьевич, вам не приходило в голову, что есть люди, которые просто хотят честно работать? – спрашиваю его тихо. – Без всякой подоплёки и задних мыслей, без желания кого-то соблазнить, что-то урвать… У меня в городе в ста километрах от столицы живёт мама с двумя моими братьями. Отца не стало два года назад, внезапно. Ничего не предвещало, так случилось. Мы остались одни. В ипотечной квартире, с проблемами, с двумя пацанами, которые моментально вырастали из ботинок и зимней одежды.

Мужчина не отводит от меня взгляда, и я вижу в его глазах сочувствие.

– Простите, что я…

Да, теперь его извинение звучит значительно более искренно.

– Не извиняйтесь и не жалейте меня. Мне это не нужно, – перебиваю его и качаю головой. – Мне просто нужна была работа. Любая. Срочно. Иногда причины наших поступков очень просты.

– Я понял, – он кивает. – Вы поедете к своим на эти выходные?

– Да, – киваю в ответ. – Я иду будить Костю?

– Да, спасибо.

На этом наш разговор заканчивается. Я бужу ребёнка, помогаю ему собраться и умыться, он завтракает, и мы все вместе выходим из квартиры.

– Вас подвезти, Ольга? – первые слова, которые Кудинов говорит мне после утреннего инцидента.

– Нет, спасибо, – качаю головой, – мне быстрее на метро.

– Хорошо. Мы ждём вас в воскресенье вечером? – в голосе странная смесь вопроса и утверждения.

Переживает, что я могу его послать? Сказала ведь уже, что остаюсь.

– Да, конечно, – киваю и машу Косте, который уже сидит в машине.

Мальчик машет в ответ, улыбается. Его отец бросает на меня последний взгляд и садится за руль. А я, поправив сумку на плече, отправляюсь к станции метро, до которой тут буквально пара шагов.

* * *

– Доня, ты какая-то задумчивая эти два дня, – мама, убрав со стола после обеда, присаживается рядом со мной. – Что-то случилось на работе?

Да, наверное, задумчивая. И наверное, можно сказать – да, случилось. Но не буду же я рассказывать маме, что произошло.

– Всё хорошо, мамуль, – обнимаю её, кладу голову ей на плечо. – Немного устаю с непривычки, но в целом нормально.

Мне уже скоро ехать. Погода пока сухая, зима в этом году не торопится. Вроде бы на следующей неделе обещают первый снегопад, а пока всё тёмное и хмурое, но это не мешает Саше с Лёней утрястись гулять на улицу, поэтому мы с мамой дома одни и в тишине.

Я уже успела накрутить парням хвосты – приезжать часто и в будни теперь не смогу, надеюсь, они хоть слегка присмиреют и до конца года не устроят никакой демарш! Поклялась братьям, что если мне ещё хоть раз позвонит с жалобами их классный руководитель или директор – приеду, возьму в руки ремень и не посмотрю, что бить детей непедагогично. Да и маме неплохо бы поменьше нервничать, а то давление у неё продолжает скакать.

Вызвонив пацанов и велев им идти домой, чтобы в сумерках не шлялись где ни попадя, прощаюсь с мамой. Чёрт его знает, когда у меня будут следующие выходные, но обещаю, что напишу, предупрежу, приеду, буду нормально питаться, надевать шапку на голову и колготки под штаны – в общем, всё то, что мы всегда обещаем мамам, а потом не делаем.

К дому Кудинова приезжаю уже после шести вечера. Скорее бы снег выпал, а то темень – хоть глаз выколи. На охране приходится дать свой паспорт – до этого меня всё на машине провозили, а теперь я захожу на территорию через консьержа. Надо попросить у шефа, чтобы мне выписали постоянный пропуск.

Поднимаюсь к квартире, звоню в дверь и только тут соображаю, что они могли ещё и не приехать, а ключи я оставила, потому что дверь закрывал Демьян Аркадьевич. Впрочем, испугаться не успеваю, потому что мне открывают.

– Ольга, – на меня смотрит Кудинов. – Вернулись.

– А у вас были сомнения? – вхожу, на ходу разматывая шарф.

Мужчина неопределённо пожимает плечами, но тут в коридор вбегает Костя.

– Оля, ты приехала! – и бросается меня обнимать, так что я еле успеваю поймать ребёнка.

– Привет, милый, – улыбаюсь мальчику, когда он, наконец, слезает с моей шеи.

– Идём, я тебе что покажу! Мне тётя Аня игру подарила! Поиграем?

– Конечно, поиграем, – киваю ему. – Только подожди минутку, я переоденусь и руки помою. И, Кость, забери мистера Крыса, а то он опять убежит, замаемся искать потом! – показываю на свободолюбивого хомяка, который уже шурует вдоль стенки – видимо, выбежал из детской.

– Ой, да! – ребёнок подхватывает грызуна и уносится в комнату, а я снимаю куртку и вешаю её на плечики в шкаф под немигающим взглядом босса.

Но только на меня это всё перестало действовать после сцены, которую мы устроили в субботу с утра. И неловкость вся куда-то испарилась сама собой. Видимо потому, что я увидела в нём такого же человека, как и все остальные.

– Костя ужинал? – спрашиваю, подхватывая сумку.

– Э-э… он ел… около часа назад.

– Ясно, значит, ещё через час проголодается, – киваю сама себе, поднимаю взгляд на шефа. – А вы?

– Что я?

– Ели?

– Вместе с Костей, – растерянно отвечают мне.

– Понятно, – иду в комнату.

– Что понятно? – мужчина, как привязанный, идёт следом.

– Демьян Аркадьевич, мне надо переодеться с дороги, – захожу в спальню и закрываю дверь у него перед носом.

Выхожу спустя пару минут, и брови у меня сами собой взлетают вверх. Шеф стоит на том же месте, подпирает стенку. Ну и чего мы тут делаем? Огибаю его и захожу в детскую.

– Костя, пойдём печенье испечём? А пока в духовке будет стоять, поиграем. Тащи с собой игру на кухню!

– Какое печенье будем печь? – ребёнок с энтузиазмом подрывается с ковра, где возился с мистером Крысом.

– Вкусное, – усмехаюсь. – Идём!

– А мне можно с вами? – раздаётся вдруг за моей спиной.

Глава 7

Я не ослышалась? Поворачиваюсь, смотрю на мужчину, тот отвечает мне вопросительным взглядом.

– Пойдём, пап! – Костю никакие детали не смущают. – Только руки помой!

На лице шефа отражается растерянность. Я слегка улыбаюсь. Да-да, они очень быстро растут. И перенимают манеру поведения.

– Все идём мыть руки, – хлопаю в ладоши, – а потом на кухню. Я пока достану продукты.

Решаю испечь простое песочное печенье с корицей – работы почти никакой, а удовольствия вагон. Костя с помощью отца сначала замешивает тесто, потом я его раскатываю, и они начинают вырезать формочками разные фигурки.

– Пап, я не хочу ромбики, они неинтересные! – возражает ребёнок на предложения отца. – Вот, давай сердечки лучше! И звёздочки!

– Ну, пусть будут сердечки, – кивает тот, улыбаясь, и я ловлю на себе быстрый взгляд.

Сама в это время застилаю противень бумагой, аккуратно выкладываю заготовки в ряд, посыпаю сахаром, корицей и отправляю в духовку.

– Оля, а скоро испечётся? – Костя вертится, пока я вытираю со стола.

– Скоро, – киваю, – полчасика – и всё готово будет, не переживай. Давай, показывай игру, которую тебе подарили.

Оказывается, это вполне знакомые мне и популярные не только у детей, но и у взрослых карточки «Уно».

– Папа, ты же поиграешь с нами? – мальчик смотрит на него просительно.

Мужчина со вздохом присаживается рядом с Костей.

– Давай, одну партию.

В итоге мы успеваем разыграть не одну, а целых три, пока не приходит время доставать печенье. Я аккуратно достаю готовые сердечки и звёздочки, выкладываю на тарелку и подогреваю Косте молоко.

– Кость, сделать тебе бэбичино? – спрашиваю его.

– Ага! – ребёнок кивает с набитым ртом, уже успел схватить выпечку.

– Что такое бэбичино? – интересуется у меня Демьян Аркадьевич.

– Это просто взбитое молоко, – отвечаю, доставая из шкафчика специальную взбивалку. – Взрослым делают капучино – кофе с пенкой, а детям – бэбичино, молоко без всякого кофе. Я чуть-чуть ванильного сахара туда добавляю.

– Очень вкусно, пап, – кивает Костя, когда я ставлю перед ним кружку с напитком, – хочешь попробовать? Ты же любишь молоко!

– Пей, – отвечаю ему вместо отца, – твоему папе я сейчас отдельно сделаю, раз он любит.

Готовлю и протягиваю мужчине чашку. Он осторожно берёт, делает глоток, слегка жмурится.

– Вкусно, – говорит довольно.

Протягиваю ему салфетку и показываю себе на рот – над верхней губой у него «усы» от молока. Он смущённо отворачивается, вытираясь.

– Милый, – обращаюсь к Косте, краем глаза заметив, как почему-то дёргается, услышав моё обращение, его отец, – пора ложиться. Доедай, умываемся, и я тебе почитаю, хорошо?

– Ладно, – мальчик кивает, дожёвывая печенье.

Видимо, ребёнок умотался, потому что начинает зевать, как только я открываю книгу.

– Оля! – вдруг что-то вспомнив, распахивает сонные глаза. – Нам же завтра поделку в школу надо принести!

О, нет! Нет-нет-нет, боженька, миленький, за что?! Я только недавно выдохнула после начальных классов близнецов!

– Какую поделку? – интересуюсь осторожно, беззвучно молясь, чтобы это была какая-нибудь аппликация.

– Что-то про зиму, – у Кости кривится лицо, он уже собирается плакать. – Что-нибудь интересное! Я совсем забыл!

– Не расстраивайся, я всё приготовлю и сделаю, – матерясь про себя, начинаю успокаивать ребёнка.

– Мне же надо самому, – он шмыгает носом.

– Я подготовлю детали, а ты всё скрепишь, хорошо? – судорожно соображаю, что бы такое изготовить.

– Честно? Ты поможешь? – слёзы вроде бы отступают.

– Ну конечно, – говорю уверенно. – Не переживай! Всё будет в порядке!

– Хорошо, – ребёнок успокаивается и моментально вырубается.

А я бегу в коридор за курткой.

– Ольга, в чём дело? – из кабинета выглядывает босс и хмурится. – Куда вы собрались на ночь глядя?

– За шишками, – пыхтя, застёгиваю ботинки и накидываю куртку прямо на домашний костюм.

– За какими шишками, Оля?! Вы ещё скажите, за подснежниками! – шипит мужчина, оглядываясь на детскую, и подходит ближе. – С ума сошли?

– Косте в школе задали принести поделку о зиме в понедельник, – закатываю глаза. – В лучших детских традициях он вспомнил об этом в десять часов вечера в воскресенье. Я не могу оставить ребёнка без поделки. Так что иду поискать шишки, с которыми можно что-то сообразить. Вроде во дворе есть пара небольших ёлок.

– Сумасшедший дом какой-то, – он закрывает глаза, берётся за переносицу. – Ладно, давайте, пойдём. – снимает свою куртку с вешалки.

– Куда? – смотрю на него круглыми глазами.

– Куда-куда, за шишками! – Демьян Аркадьевич уже застегнул куртку и начинает подпихивать меня к двери. – Рассказать кому – не поверят, – бурчит себе под нос.

– Очень даже поверят, если у них дети есть, – возражаю, пока мы идём к лифту.

Нам везёт. Во дворе действительно растёт две небольшие ёлки, с которых я безжалостно обрываю несколько симпатичных шишечек. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти что-нибудь ещё. Может, ветку какую-нибудь особо корявую или…

– Ого! – выдаю, заметив кое-что на высоком дубе, который подсвечивается фонарём.

– Что? – мужчина подходит ко мне.

– Смотрите, смотрите! – показываю ему наверх. – Там же веточка с желудями!

– И?.. – он смотрит на меня непонимающе.

– Ну как вы не понимаете, это же круто! Можно будет сделать птиц из шишек и усадить их на эту ветку! Лезьте на дерево!

– Ольга, вы окончательно свихнулись? – устало выдаёт шеф. – Никуда я не полезу!

– Господи, такое ощущение, что вы родились сразу в костюме и галстуке, – подхожу к стволу поближе. – Нельзя быть таким занудой. Подсадите меня, я сама залезу!

– Не валяйте дурака!

– Мне нужна эта ветка! То есть, – поправляюсь, – Косте она нужна!

Мужчина выдаёт какое-то эмоциональное ругательство, подходит и, присев и подцепив меня под попу руками, без малейшей натуги поднимает вверх, держа за бёдра. Взвизгнув, цепляюсь за него.

– Давайте, доставайте, что вам там надо, – выдыхает мне куда-то в пупок.

Я отлепляюсь от напряжённых плеч, задираю голову. Сориентировавшись, дотягиваюсь до нужной ветки и, покрутив её туда и сюда, таки отламываю.

– Достала! – говорю тяжело дышащему боссу.

Куртка задралась, пока я тянулась наверх, и теперь на коже живота ощущается тёплое дыхание мужчины, отчего становится немного некомфортно.

– Демьян Аркадьевич, – опять упираюсь ладонями в его плечи, – можете отпускать.

Он, продолжая крепко меня прижимать, позволяет медленно сползти вниз по его телу. Почувствовав под ногами землю, тут же отхожу на пару шагов. Что-то у меня тоже дыхание сбилось.

– Всё нашли, что нужно? – интересуется мой «подельник».

– Ага, – вздыхаю, – пойдёмте. Теперь ещё саму поделку сделать нужно.

В квартире мою руки и прохожу на кухню со всем найденным «добром». Раскладываю на столе шишки, ветку – надо укрепить чем-нибудь жёлуди, которые каким-то чудом не отвалились. Подумав, притаскиваю из детской пластилин.

– Ну и что вы собираетесь с этим делать?

– Тьфу ты! – вздрагиваю, чуть не подпрыгнув. – Что ж вы так подкрадываетесь-то?!

– Я громко топал, – фыркнув, сообщает мне мужчина, – вы просто так погрузились в творческие раздумья, что не услышали.

Смотрю на него подозрительно, но он, не обращая на меня внимания, подходит ближе и задумчиво разглядывает бардак на столе.

– Нужно сделать из пластилина птичьи головы, прилепить их на шишки, – со вздохом начинаю объяснять свою идею, – а ветку укрепить на каком-нибудь куске картона. Можно вату ещё наклеить, тогда получится зима. А Костя с утра встанет и прицепит готовых птичек к ветке. Я ему обещала, что часть работы он сам сделает, а то нечестно получается, поделка ведь должна быть его.

– Ясно, – босс садится и открывает пластилин. – Чего вы ждёте? – переводит на меня взгляд и поднимает брови. – Я одну голову делаю, вы другую. Давайте, раньше начнём – раньше закончим.

– Ага, раньше сядем – раньше выйдем, – бурчу себе под нос, и мужчина усмехается.

Спустя пятнадцать минут я скептически смотрю на то, что получилось из моей шишки. Я ведь говорила, что у меня нет таланта к рисованию? Так вот, официально заявляю: к лепке тоже!

– Оля, хм… это что за чудище? – Демьян Аркадьевич смотрит на мою часть работы, поворачивая её так и эдак.

– Это… птичка, – отвечаю, подавив вздох.

– Да? А по мне так даже птеродактили выглядели куда симпатичнее, – он отбирает у меня остатки пластилина и пытается исправить то, что я налепила. – Ну вот, немного получше, – говорит через несколько минут. – А то как бы преподавателя удар не хватил.

Я тем временем укрепляю ветку, приклеиваю вокруг вату и смотрю на получившуюся заготовку.

– По-моему, неплохо! – заявляю оптимистично.

– М-да, – Демьян Аркадьевич смотрит на наше творчество долгим взглядом. – Выражение «сделано из говна и палок» открылось для меня с абсолютно новой стороны.

Прыскаю от смеха и начинаю убирать мусор. Шеф откидывается на спинку стула.

– Ничего бы не случилось, если бы Костя не принёс поделку, – говорит вдруг. – Чего вы так переполошились?

– Ничего бы не случилось?! – разворачиваюсь к нему. – Во-первых, я ему обещала! Во-вторых, он бы расстроился, да ещё и одноклассники в школе наверняка бы начали выпендриваться и дразниться! Это, по-вашему, ничего страшного?

– Именно, – шеф пожимает плечами. – Ну подумаешь, подразнили бы немного, зато в следующий раз вспомнит о задании вовремя.

– Вы что, не понимаете, насколько это травматично для ребёнка в его возрасте? – говорю эмоционально. – Так может рассуждать только человек, у которого подобного опыта никогда не было!

– Это у меня-то… – внезапно вскидывается он, но тут же, сжав губы, резко отворачивается.

Мне становится не по себе. Похоже, я наступила на какую-то очень больную мозоль. И судя по реакции, это не фантомные боли на месте отрезанной конечности.

Думаю, что мужчина сейчас встанет и уйдёт, но нет – продолжает сидеть. Осторожно разглядываю его и пытаюсь решить – ему хочется поговорить, но он ждёт от меня первого шага? Или просто не хочет оставаться один?

Вздохнув, достаю две чашки, наливаю из термоса чай, который заваривала себе вечером. Ставлю одну перед Демьяном Аркадьевичем, присаживаюсь напротив.

– У моих родителей всегда было туго с деньгами, – произношу негромко, и он поворачивается на мой голос, поднимает глаза. – А в первые годы после рождения близнецов стало совсем сложно. Мне было двенадцать, потом тринадцать, хотелось хорошо выглядеть… Но приходилось обходиться тем, что есть.

Мужчина подаётся вперёд, смотрит внимательно, и я понимаю, что начала правильно. Он не может рассказать первый или показать слабость, но в ответ на мои слова – сможет. Если захочет, конечно.

– Мама хорошо шьёт и вяжет, – продолжаю свой рассказ, – и я всегда была одета прилично, но не в дорогие вещи. А среди моих одноклассников были разные дети. Одна девочка выделялась – папа-бизнесмен, в школу на машине, фирменные тряпки. У неё был свой круг подружек, и с её подачи меня начали травить.

Опускаю глаза. Нет смысла вспоминать. Я это переросла и давно отпустила.

– Думаю, не надо объяснять подробности? – опять поднимаю взгляд на Демьяна Аркадьевича, и он кивает.

– Не надо. Я представляю. У меня плохое зрение, – говорит вдруг.

Глава 8

– Зрение? – в моём голосе искреннее удивление. – Я даже подумать не могла… Но… Ни разу не видела вас в очках.

– И не увидите, – он морщится, – ненавижу очки.

– У вас близорукость или дальнозоркость?

– Близорукость. И астигматизм, – вздыхает мужчина. – Я ношу линзы.