Текст книги "После падения"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава 81

Тесса

Не могу побороть тревогу, наполняющую меня, пока я еду по кампусу. Кампус не такой маленький, как описывал его Кен, а все дороги тут, как назло, либо извилистые, либо холмистые.

Я, как могла, готовилась, чтобы сегодня все точно прошло по плану. Выехала за два часа, чтобы не опоздать на первое занятие. Половину этого времени я провела в пробке, слушая ток-шоу по радио. Никогда не понимала, чем они всем так нравятся, – до этого утра, когда на передачу дозвонилась женщина, сраженная предательством лучшей подруги, которая переспала с ее мужем. К тому же парочка сбежала, прихватив с собой ее кошку Мэззи. Женщина говорила сквозь слезы, но все же старалась сохранить какое-то достоинство… Ну, насколько его можно сохранить, позвонив на радио и поведав о своем несчастье. Я поняла, что меня увлекла ее печальная история, и почувствовала, что она сама знает: ей будет лучше без этого мужчины.

Когда я останавливаюсь у администрации университета, чтобы забрать свой пропуск и разрешение на парковку, до занятий остается всего полчаса. Нервы на пределе, я ужасно волнуюсь, что могу опоздать на первую пару. К счастью, с легкостью нахожу студенческую парковку, и она оказывается совсем недалеко от нужного корпуса, так что в запасе у меня остается пятнадцать минут.

Занимаю место в первом ряду и чувствую, что не в силах подавить потерянность. Нет ни встречи с Лэндоном в кафе перед занятиями, ни самого Лэндона рядом – я сижу и вспоминаю первые полгода своей учебы.

Аудитория заполняется студентами. Заметив, что, кроме меня и еще одной девушки, в группе собрались одни парни, начинаю жалеть о своем решении. Я думала, что сумею впихнуть этот предмет – который я вообще не хотела выбирать – между другими в новом семестре, но теперь я считаю, что не надо было браться за политологию.

На свободное место рядом со мной садится симпатичный парень. Стараюсь не глядеть на него. Его сияющая белизной рубашка идеально отглажена, и еще на нем галстук. Он похож на политика – широкая белозубая улыбка и все такое.

Он замечает, что я смотрю в его сторону, и ухмыляется.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашивает он полным решительности и очарования голосом.

Да, однажды он точно станет политиком.

– Нет, из-звини, – запинаюсь я, отводя взгляд.

Когда начинается занятие, отворачиваюсь и концентрируюсь на другом: записываю лекцию, снова и снова просматриваю расписание и карту кампуса – и так до конца пары.

Следующее занятие – история искусств – намного лучше. В привычной толпе гуманитариев я чувствую себя более уверенно. Рядом садится парень с синими волосами и представляется Майклом. Преподаватель просит всех по очереди представиться, и выясняется, что я – единственная со специализацией в английской филологии. Но все ребята дружелюбные, а у Майкла то еще чувство юмора – все занятие он шутит и веселит всех, включая преподавателя.

Последняя и самая интересная пара – письменная речь. Полностью погружаюсь в процесс перенесения мыслей на бумагу: это увлекательно, это помогает высвободиться, и мне это нравится. Когда профессор отпускает нас, мне кажется, что прошло всего десять минут.

Оставшаяся неделя проходит примерно так же. В один момент думаю, что начинаю лучше разбираться во всей ситуации, в другой – что я запуталась еще больше. Но сильнее всего – ощущение ожидания чего-то, что никогда не наступит.

К пятнице я уже выматываюсь и вся напряжена. Неделя выдалась трудной – и в хорошем, и в плохом смысле. Мне не хватает привычного кампуса и общества Лэндона. Мне не хватает встреч с Хардином между занятиями, мне даже не хватает Зеда и яркого естественно-научного корпуса.

Зед. Я не разговаривала с ним с тех пор, как он спас меня на вечеринке от Стеф и Дэна и отвез к моей матери. Он спас меня от ужасного насилия и унижения, а я его даже не поблагодарила.

Откладываю учебник политологии и достаю телефон.

– Алло? – Голос Зеда кажется таким незнакомым, хотя я слышала его всего неделю назад.

– Зед? Привет, это Тесса.

Прикусив щеку изнутри, жду, что он ответит.

– Э-э, привет.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что должна сказать все то, что хотела.

– Слушай, прости, что не позвонила раньше и не поблагодарила тебя. На этой неделе все случилось так быстро, и мне кажется, что какая-то часть меня старалась не думать о произошедшем. Я знаю, что это не лучшее оправдание… В общем, я идиотка, мне жаль и…

Слова вырываются из меня с такой скоростью, что я едва успеваю понять, о чем говорю. Но он перебивает на полуслове:

– Все в порядке, я в курсе, что у тебя много всего случилось.

– Я все равно должна была позвонить, особенно после того, что ты для меня сделал. Передать не могу, как я тебе благодарна за то, что ты был на той вечеринке, – говорю я, отчаянно желая, чтобы он понял, насколько я признательна. Я вздрагиваю, вспомнив, как Дэн вел пальцами вверх по моему бедру. – Не появись ты там, неизвестно, что они могли бы со мной сделать…

– Послушай, Тесса, – осторожно прерывает он меня. – Я успел остановить их прежде, чем что-либо случилось. Старайся не думать об этом. И тебе точно не за что меня благодарить.

– Есть за что! И я передать не могу, как больно мне от мысли, что Стеф так поступила. Я никогда ее не обижала, никого из вас…

– Прошу, не надо причислять меня к ним, – замечает Зед – его это явно задело.

– Нет-нет, прости, я не имела в виду, что ты связан с этим. Я просто говорила о компании твоих друзей, – прошу я прощения за необдуманные слова.

– Ничего страшного, – бормочет он. – Все равно мы теперь не совсем компания. Тристан скоро уезжает в Новый Орлеан, всего через несколько дней, а Стеф я с тех пор ни разу не видел в кампусе.

– Вот как… – Замолкаю и оглядываю свою нынешнюю комнату в этом огромном, почти чужом доме. – Зед, прости и за то, что я обвиняла тебя, будто ты писал мне эсэмэски с телефона Хардина. Стеф призналась, что это была она… во время того случая с Дэном.

Я улыбаюсь, чтобы постараться справиться с дрожью, которую у меня вызывает имя этого человека.

Он едва слышно выдыхает, хотя, может, это была усмешка.

– Надо признать, я и правда был самым вероятным подозреваемым, – добродушно отвечает он. – Ну так… как жизнь?

– В Сиэтле все… по-другому, – говорю я.

– Ты там? Я подумал, раз Хардин был в доме твоей матери…

– Нет, я здесь.

Я перебиваю его прежде, чем он успевает сказать, что он тоже думал, будто я останусь ради Хардина.

– Ты с кем-нибудь подружилась?

– А ты как думаешь? – улыбаюсь я и тянусь через кровать за полупустым стаканом воды.

– Скоро обязательно найдешь друзей. – Он смеется мне вслед.

– Сомневаюсь. – Я вспоминаю о двух женщинах в «Вэнсе», которые о чем-то сплетничали в комнате отдыха. Казалось, они смеются над чем-то своим, но я все время думала, что они смеются надо мной. – Мне правда очень жаль, что я так долго не звонила.

– Тесса, все нормально, перестань. Ты слишком много извиняешься.

– Прости, – говорю я и слегка шлепаю себя ладонью по лбу.

И тот официант, Роберт, и Зед сказали, что я слишком часто извиняюсь. Может, они правы.

– Собираешься как-нибудь сюда приехать? Или нам все еще… нельзя быть друзьями? – тихо спрашивает он.

– Мы можем дружить, – отвечаю я. – Но я не представляю, когда смогу приехать.

По правде говоря, я хотела поехать домой на эти выходные. Я скучаю по Хардину и по пустым дорогам.

Минуточку, почему я назвала то место своим домом? Я жила там всего полгода.

И тогда я понимаю. Хардин. Это из-за Хардина. Я всегда буду чувствовать себя как дома там, где есть он.

– Что ж, жаль. Может, я как-нибудь заеду в Сиэтл. У меня там живут друзья, – говорит Зед. – Ты не будешь против? – спрашивает он через пару секунд.

– Нет! Конечно, нет.

– Хорошо! – смеется он. – В эти выходные я лечу во Флориду к родителям, вообще-то я уже опаздываю на самолет, так что тогда, может, в следующий раз?

– Да, обязательно. Только предупреди меня. Приятного путешествия.

Заканчиваю разговор и кладу телефон на стопку своих бумаг, и всего через мгновение он начинает вибрировать.

На экране высвечивается имя Хардина; я делаю глубокий вдох и, не обращая внимания на трепет в груди, отвечаю ему.

– Чем занимаешься? – сразу спрашивает он.

– Э-э, ничем.

– Где ты?

– У Ким и Кристиана дома. А ты где? – с сарказмом интересуюсь я.

– Дома, – спокойно отвечает он. – Где мне еще быть?

– Не знаю… в спортзале? – За неделю Хардин не пропустил ни одной тренировки.

– Я только что оттуда. Пришел домой.

– И как прошло, мистер Краткость?

– Так же, – лаконично отвечает он.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Нет. Все в порядке. Как прошел день?

Он быстро меняет тему. Интересно почему? Но не хочу давить на него, особенно после звонка Зеду, из-за которого я и так чувствую тяжесть в груди.

– Нормально. Пожалуй, затянуто. Мне по-прежнему не нравится политология, – жалуюсь я.

– Я говорил, брось ты ее уже. Можешь взять другой факультативный курс по общественным наукам, – напоминает он мне.

Я ложусь на кровать.

– Знаю… все будет в порядке.

– Сегодня остаешься дома? – спрашивает он с явной тревогой в голосе.

– Да, я уже в пижаме.

– Хорошо, – говорит он, и я закатываю глаза.

– Я звонила Зеду, всего пару минут назад, – выпаливаю я.

Почему бы и не разобраться? В трубке повисает тишина, и я терпеливо жду, когда Хардин перестанет учащенно дышать.

– Что-что? – резко спрашивает он.

– Я звонила, чтобы поблагодарить его… за прошлый выходной.

– Но зачем? Я думал, мы… – Я слышу его тяжелое дыхание и понимаю, что он едва сдерживает свой гнев. – Тесса, я думал, что мы работаем над нашими проблемами.

– Верно, но я у него в долгу. Если бы он там не появился …

– Я знаю! – рявкает он, словно пытаясь от чего-то отгородиться.

Я не хочу ссориться, но мне не стоит надеяться на перемены, если я буду что-то от него скрывать.

– Он сказал, что собирается как-нибудь приехать в гости, – говорю я.

– Он не поедет к тебе, и точка.

– Хардин…

– Тесса, нет. Он не поедет. Я тут стараюсь изо всех сил, понимаешь? Я чертовски стараюсь не сорваться прямо сейчас, поэтому помоги мне хоть немного и согласись со мной.

Сдавшись, я вздыхаю:

– Ладно.

Если я буду проводить время с Зедом, вряд ли это хорошо для нас закончится, и для Зеда тоже. Я не могу снова вводить его в заблуждение. Это нечестно по отношению к нему, и я думаю, мы вряд ли сумеем поддерживать чисто дружеские отношения – что в глазах Хардина, что в его глазах.

– Спасибо. Вот бы ты всегда так легко подчинялась…

Что?

– Я никогда не стану просто подчиняться, Хардин, это…

– Тише, тише, я шучу. Не стоит так заводиться, – быстро говорит он. – Раз мы затронули эту тему, может, я должен что-то еще?

– Нет.

– Хорошо. А теперь расскажи мне, что нового на этом дурацком радио, по которому ты сходишь с ума.

Рассказываю в подробностях о женщине, которая искала свою забытую школьную любовь, когда сама ждала ребенка от соседа, и о том, какой скандал разразился в итоге. От этого оживляюсь и начинаю смеяться. Когда я упоминаю о кошке Мэззи, я уже истерически хохочу. Говорю, как трудно, должно быть, любить кого-то, когда ты беременна от другого, но он не соглашается. Конечно, он считает, что эти тетки сами стали причиной скандала, и дразнит меня за то, что я увлеклась ток-шоу на радио. Хардин смеется над историей, которую я рассказываю, а я закрываю глаза и представляю, что он лежит рядом со мной.

Глава 82

Хардин

– Прости меня! – тяжело дыша, говорит Ричард.

Он вытирает рвоту с подбородка; все его тело в поту. Опершись о дверной проем, я размышляю, стоит ли мне уйти, оставив его в собственной вони, или нет.

И так весь день – его рвет, он трясется, потеет, стонет.

– Скоро все выйдет из моего организ…

Он наклоняется над унитазом, и его снова рвет фонтаном. Охрененно. На этот раз он хотя бы добрался до туалета.

– Надеюсь, – говорю я, выходя из ванной.

Я открываю окно на кухне, впуская внутрь прохладный воздух, и достаю чистый стакан. Со скрипом открываю кран и наливаю в него воду. Я качаю головой.

Какого хрена мне с ним делать? У него детоксикация – по всей моей чертовой ванной. Снова вздохнув, беру стакан и упаковку крекеров, отношу все это в ванную и ставлю на край раковины.

Я трогаю Ричарда за плечо.

– Съешь вот это.

Он понимающе кивает – а может, просто дергает головой из-за белой горячки и/или ломки. Кожа у него такая бледная и липкая, что похожа на глину. Не думаю, что крекеры ему помогут, но мало ли.

– Спасибо, – наконец со стоном говорит он, и я оставляю его заблевывать ванную в одиночестве.

Без нее спальня – моя спальня – совсем не та. Когда я ложусь, кровать всегда застелена как-то не так. Я столько раз пробовал заправить края простыни под матрас, как это делает Тесса, но это просто невозможно. Мои вещи, и чистые и грязные, разбросаны по полу, журнальные столики заставлены бутылками из-под воды и банками из-под газировки. И еще тут холодно. Отопление включено, но в комнате просто… холодно.

Отправляю ей последнее на сегодня сообщение, желаю спокойной ночи и закрываю глаза, надеясь, что буду спать без снов… хоть раз.

– Тесса? – зову я из коридора, вернувшись домой.

В квартире тихо, раздаются лишь едва слышные звуки. Может, Тесса говорит с кем-то по телефону?

– Тесса! – повторяю я, открывая дверь в спальню.

От увиденного я замираю на месте. Тесса лежит поверх белого одеяла, ее светлые волосы прилипли ко лбу; одной рукой она сжимает спинку кровати, а другой – чьи-то черные волосы. Она двигает бедрами, и я чувствую, как горячая кровь, пульсирующая в моих венах, становится ледяной.

Вижу голову Зеда между ее сливочного цвета бедер. Руками он водит по ее телу.

Я пытаюсь подойти к ним, чтобы схватить его за горло и припереть к стене, но ноги у меня будто ватные. Я пытаюсь закричать, но не могу открыть рот.

– О Зед, – стонет Тесса.

Я закрываю уши руками, но без толку – ее голос звучит прямо у меня в голове, от него никуда не деться.

– Ты такая красивая, – шепчет он, и она снова издает стон.

Кончиками пальцев он гладит ее грудь, прижимается к ней губами.

Я не могу сдвинуться с места.

Они меня не видят, даже не заметили, что я зашел в комнату. Тесса снова выкрикивает его имя, и когда он поднимает голову, то наконец видит меня. Ведет языком по шее к подбородку и покусывает – продолжает смотреть на меня.

Я не могу оторвать взгляд от их обнаженных тел, а внутри у меня словно все вырвали и бросили на холодный пол. Я не могу это вынести, но я все равно смотрю.

– Я люблю тебя, – говорит он ей, глядя на меня с усмешкой.

– Я тоже тебя люблю, – стонет в ответ Тесса.

Он входит в нее, и она впивается ногтями в его покрытую татуировками спину. Наконец мой голос прорывается, и я кричу, заглушая их стоны.

– Черт! – выкрикиваю я и хватаю стакан с прикроватного столика.

Стекло со звоном разбивается о стену.

Глава 83

Хардин

Яростно дергаю себя за мокрые от пота волосы, мечусь по комнате, наступая босыми ногами на все вещи и книги.

– Хардин? Ты в порядке? – сонно спрашивает Тесса.

Я так рад, что она взяла трубку! Мне нужно, чтобы она была со мной, пусть даже по телефону.

– Я… я не знаю, – хрипло отвечаю я.

– В чем дело?

– Ты в постели? – спрашиваю я.

– Да, сейчас три часа ночи. Где мне еще быть? Что случилось, Хардин?

– Я просто не могу уснуть, вот и все, – признаюсь я, вглядываюсь в темноту нашей – то есть моей – комнаты.

– Понятно… – облегченно выдыхает она. – Я уже было заволновалась.

– Ты еще говорила с Зедом? – интересуюсь я.

– Что? Последний раз я говорила с ним, когда он сказал, что хочет приехать, больше нет.

– Позвони и скажи, что ему не стоит приезжать.

Я похож на сумасшедшего, но меня это ни черта не волнует.

– Я не буду так поздно ему звонить, что с тобой такое?

Ее это так оскорбляет… Хотя, наверное, я не могу ее за это винить.

– Ничего, Тесса. Не бери в голову, – вздыхаю я.

– Хардин, что происходит? – с явным беспокойством спрашивает она.

– Ничего, просто… ничего.

Жму на кнопку отключения телефона, пока экран не гаснет.

Глава 84

Тесса

– Ты же не будешь опять весь день сидеть в пижаме? – спрашивает Кимберли на следующее утро, увидев меня за кухонным столом.

Я кладу в рот полную ложку мюсли и не отвечаю. Именно этим я и собираюсь сегодня заняться. После звонка Хардина я плохо спала. Потом он прислал несколько эсэмэсок, но в них не было ни слова о его странном поведении прошлой ночью. Хочу ему позвонить, но отказываюсь от этой идеи, вспомнив, как быстро он вчера повесил трубку. Кроме того, с момента своего приезда я уделяла мало внимания Кимберли. Большую часть свободного времени я говорила по телефону с Хардином или делала домашние задания. Меньшее, что я могу сделать, это поболтать с ней за завтраком.

– Ты никогда не носишь нормальную одежду, – добавляет Смит, и я едва не выплевываю мюсли на стол.

– Нет, ношу, – отвечаю я с набитым ртом.

– Ты прав, Смит, она не носит ничего другого, – хохочет Кимберли, а я в ответ закатываю глаза.

В этот момент заходит Кристиан и целует ее в висок. Смит улыбается отцу и будущей мачехе, а потом снова смотрит на меня.

– В пижаме удобнее, – замечаю ему я.

Смит кивает, опускает глаза и оглядывает свою пижаму с Человеком-пауком.

– Тебе нравится Человек-паук? – спрашиваю я, пытаясь перевести беседу на другую тему.

Он держит тост.

– Нет.

– Нет? Но ты ведь носишь ее, – говорю я и показываю на пижаму.

– Она мне ее купила, – кивает он в сторону Ким. И шепчет: – Не говори ей, что мне не нравится, а то она будет плакать.

Я смеюсь. Пятилетний Смит рассуждает не по-детски.

– Не скажу, – обещаю я, и мы заканчиваем завтрак в приятной тишине.

Глава 85

Хардин

Лэндон стряхивает с шапки капли и с театральной напыщенностью ставит закрытый зонт к стене. Он хочет, чтобы я понял, какие «усилия» он прилагает, чтобы мне помочь.

– Итак, что это за срочное дело, из-за которого мне пришлось ехать сюда по холоду и дождю? – спрашивает он с самодовольством и тревогой одновременно. Смотрит на мой голый торс и добавляет: – Ну, то самое, ради чего лично я оделся и прибежал. Так в чем дело?

Я машу рукой на Ричарда, который, развалившись, спит на диване.

– В нем.

Лэндон наклоняется и заглядывает в комнату.

– Кто это? – спрашивает он. Потом, выпрямившись, смотрит на меня, открыв рот, и добавляет: – Погоди… Это что, отец Тессы?

В ответ я закатываю глаза.

– Нет, это какой-то другой бездомный придурок, которому я позволил спать у себя на диване. Сейчас модно так поступать.

Он не обращает внимания на сарказм.

– Почему он здесь? Тесса об этом знает?

– Да, знает. Правда, она не в курсе, что последние пять дней его ломает и тошнит по всей чертовой квартире.

Ричард стонет во сне, и я, схватив Лэндона за рукав клетчатой рубашки, тащу его в коридор.

Моему сводному брату такая ситуация явно незнакома.

– Ломает? – спрашивает он. – В смысле, от наркотиков?

– Да. И алкоголя.

Какое-то время он, похоже, осмысливает информацию.

– Он еще не добрался до твоего спиртного? – спрашивает он и смотрит на меня, изогнув бровь. – Или он уже его выпил?

– У меня больше нет никакого спиртного, придурок.

Он косится на спящего мужчину на моем диване.

– Я так и не понял, при чем тут я.

– Будешь за ним присматривать, – сообщаю я.

Лэндон немедленно от меня пятится.

– Ни за что! – Он пытается говорить шепотом, но получается скорее похоже на приглушенный крик.

– Расслабься, – хлопаю его по плечу. – Всего на одну ночь.

– Ни за что. Я с ним не останусь. Я его даже не знаю!

– Я тоже, – отвечаю я.

– Ты знаешь его лучше, чем я, и, не будь ты таким идиотом, однажды он стал бы твоим тестем.

Слова Лэндона задевают меня сильнее, чем должны бы. Тестем? Звучит так странно… Мысленно повторяю это слово, глядя на отвратительную человеческую массу на диване.

– Я хочу с ней увидеться, – с мольбой говорю я.

– С кем… с Тесс?

– Да, с Тес-сой, – поправляю его я. – С кем же еще?

Лэндон начинает крутить пальцами, словно нервный ребенок.

– Ну а почему она не может приехать сюда? Думаю, оставлять меня с ним – не лучшая идея.

– Не будь таким трусом, он не опасен, ничего такого, – говорю я. – Просто проследи, чтобы он никуда не ушел из квартиры. Тут много еды и воды.

– Ты как будто говоришь о собаке… – замечает Лэндон.

Раздраженно потираю виски.

– Разум у старика вполне мог деградировать до этого уровня. Так ты поможешь мне или нет?

Он сердито смотрит на меня, и я добавляю:

– Ради Тессы.

Это нечестно, но знаю, что ход сработает.

Через секунду Лэндон сдается и кивает.

– Только на одну ночь, – соглашается он, и я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку.

Не знаю, какова будет реакция Тессы на нарушение нашего уговора о «свободе», но это всего на одну ночь. Одна короткая ночь с ней – вот что мне сейчас нужно. Мне нужна она. На неделе мне хватает звонков и сообщений, но после последнего кошмара мне, как никогда, нужно ее увидеть. Убедиться, что на ее теле нет никаких отметин, кроме тех, которые оставил я.

– Она знает, что ты приедешь? – спрашивает меня Лэндон по дороге в спальню.

Пытаюсь найти на полу футболку – я по-прежнему голый по пояс.

– Узнает, как только я приеду.

– Она рассказала, как вы болтали по телефону.

Рассказала? Это на нее совсем не похоже.

– Зачем ей рассказывать про то, как мы занимались сексом по телефону? – удивляюсь я.

У Лэндона округляются глаза от изумления.

– Ого! Что? Что?! Я не… О боже! – недовольно бормочет он, пытаясь заткнуть уши, но слишком поздно.

Он густо краснеет, и комната наполняется моим смехом.

– Выражайся точнее, когда речь идет обо мне и Тессе, разве ты этого еще не понял? – усмехаюсь я, вспоминая ее стоны по телефону.

– Видимо, понял. – Он хмурится и возвращается к теме: – Я имел в виду, что вы с ней много говорили по телефону.

– И?..

– Тебе она кажется счастливой?

Моя улыбка исчезает.

– Почему ты спрашиваешь?

На его лице проступает тревога.

– Просто интересуюсь. Я за нее как-то переживаю. Похоже, она не так уж радуется Сиэтлу, как я ожидал.

– Не знаю. – Я потираю затылок. – Да, по голосу она не кажется счастливой, но не знаю, почему именно – то ли потому, что я придурок, то ли потому, что Сиэтл нравится ей не настолько, как она думала, – честно отвечаю я.

– Надеюсь, первое. Я хочу, чтобы она там была счастлива, – замечает Лэндон.

– И я тоже, вроде того.

Лэндон пинает ногой грязные черные джинсы.

– Эй, я собирался их надеть, – сержусь я и наклоняюсь, чтобы поднять.

– У тебя нет чистой одежды?

– В данный момент нет.

– Ты вообще стирал после ее отъезда?

– Да… – вру я.

– Ага. – Он показывает на пятно на моей черной футболке. Может, горчица?

– Черт. – Снимаю футболку и бросаю ее на пол. – Мне нечего надеть, черт возьми.

Открываю нижний ящик комода и облегченно вздыхаю: в дальнем углу лежит стопка чистых черных футболок.

– Как насчет этих? – Лэндон показывает на темно-синие джинсы, висящие в шкафу.

– Нет.

– Почему нет? Ты все время носишь только черные.

– Именно, – отвечаю я.

– Ну, похоже, единственная пара, которая у тебя есть, сейчас грязная, так что…

– У меня их пять пар, – поправляю я его. – Просто они одинакового фасона.

Тяжело вздохнув, я тянусь через него к шкафу и снимаю с вешалки чертовы синие джинсы. Ненавижу их. Мама купила их мне на Рождество, и я поклялся никогда не надевать их, но вот, приехали. Ради настоящей любви и все такое. Она, наверное, в обморок бы упала.

– Они чересчур… облегающие. – Лэндон прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.

– Отвали, – говорю я и показываю ему средний палец и продолжаю собирать всякую хрень в дорогу.

Двадцать минут спустя мы снова в гостиной: Ричард по-прежнему спит, Лэндон достает меня шутками про узкие джинсы. Я готов ехать в Сиэтл и увидеться с Тессой.

– Что мне сказать ему, когда он проснется? – спрашивает он.

– Что хочешь. Будет забавно, если ты его немного подурачишь. Можешь притвориться, будто ты – это я или будто ты не знаешь, почему он здесь, – смеюсь я. – Он жутко растеряется.

Лэндон не понимает, что в этом смешного, и практически выталкивает меня за дверь.

– Осторожнее за рулем, на дороге скользко, – предупреждает он.

– Понял.

Перекидываю сумку через плечо и ухожу, пока он не успел выдать еще какую-нибудь банальщину.

В дороге я не могу отделаться от мыслей о своем кошмаре. Он был таким реалистичным, таким чертовски ярким. Я слышал, как Тесса стонала имя того засранца, я даже слышал, как она ногтями царапает его кожу.

Включаю радио, чтобы отвлечься от размышлений, но это не помогает. Тогда я решаю подумать о ней, вспомнить, как мы были вместе, чтобы кошмарные образы перестали меня преследовать. Иначе эта поездка станет самой долгой в моей жизни.

– Смотри, какие милые детки! – вопит Тесса, показывая на стаю маленьких копошащихся существ.

Ну, на самом деле их было всего двое. Но все равно.

– Да, да. Очень милые. – Я закатываю глаза и тащу ее дальше по магазину.

– У них даже одинаковые бантики в волосах.

Она широко улыбается, а голос становится пронзительным, как обычно у женщин, когда они видят маленьких детей: у них начинает вырабатываться какой-то гормон или вроде того.

– Ага, – бормочу я и тащусь вслед за ней по узким рядам «Коннерс».

Она ищет какой-то особенный сыр, нужный для блюда на сегодняшний вечер. Но ее разумом завладели дети.

– Не отрицай, что они милые. – Она смотрит на меня с сияющей улыбкой, но я упрямо мотаю головой. – Да ладно, Хардин, ты ведь знаешь, что они очень милые. Просто скажи это.

– Они. Очень. Милые… – равнодушно отвечаю я.

Ее губы сжимаются в тонкую полоску, и она скрещивает руки на груди, будто обиженный ребенок.

– Может, ты окажешься одним из тех, кто считает милыми только своих детей, – говорит она, и я вдруг замечаю, что ее улыбка быстро исчезает, будто она что-то осознала. – Если ты вообще когда-нибудь захочешь иметь детей, – мрачно добавляет она. Мне хочется поцелуем стереть с ее лица мрачность.

– Конечно, может быть. Жаль только, что я их не хочу. – Я стараюсь, чтобы она раз и навсегда поняла это.

– Я знаю… – тихо говорит она.

Вскоре она находит то, что так усердно искала, и бросает в корзину – сыр падает с глухим стуком.

Мы стоим в очереди у кассы, но она по-прежнему не улыбается. Я гляжу на нее и осторожно толкаю локтем.

– Эй?

Она поднимает на меня глаза. Взгляд такой тусклый, она явно ждала, что я заговорю первым.

– Я знаю, что мы договорились больше не говорить о детях… – начинаю я, и она смотрит в пол. – Эй? – повторяю я и ставлю корзину на пол у ног. – Посмотри на меня. – Беру ее лицо в ладони и прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Все в порядке. Я сказала, не подумав, – признается она, пожав плечами.

Я наблюдаю, как она осматривает маленький магазин, оценивает окружающую обстановку; замечаю ее явное удивление тем, что я прикасаюсь к ней у всех на виду.

– Что ж, тогда давай снова договоримся больше не упоминать детей. От этого у нас только проблемы, – говорю я и быстро целую ее в губы, потом еще раз.

Я не перестаю целовать ее, а она засовывает ладони в карманы моей куртки.

– Я люблю тебя, Хардин, – говорит она, но тут кашляет Ворчливая Глория, кассирша, над которой мы часто смеялись.

– Я люблю тебя, Тесс. Я дам тебе столько любви, что дети тебе не понадобятся, – обещаю я.

Она отворачивается, чтобы я не видел, как она хмурится, – это точно. Но в тот момент меня это не волновало, потому что я считал, что вопрос решен и я получил что хотел.

Еду дальше и задумываюсь: хоть когда-нибудь в жизни я вел себя не как эгоистичный придурок?