Текст книги "После падения"
Автор книги: Анна Тодд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 77
Тесса
Когда на тарелках ничего не остается, начинаю ерзать на стуле. В момент, когда мы заказали ужин, я поняла, что забыла телефон в машине, и это изводило меня сильнее, чем можно было себе представить. Мне почти никто и не звонит. Но я не могу отделаться от мысли, что Хардин мог позвонить или прислать эсэмэс. Пытаюсь как можно внимательнее слушать Тревора, который пересказывает статью в «Таймс», не думать о Хардине и о том, что он мог позвонить. Бесполезно, я все время отвлекаюсь; уверена, Тревор все заметил, но он слишком тактичен, чтобы обратить на это внимание.
– Правда ведь? – Голос Тревора вырывает меня из раздумий.
Я цепляюсь за последние секунды разговора, пытаясь вспомнить, о чем он говорил. В статье было что-то про медицину… кажется.
– Да, согласна, – вру я.
Понятия не имею, согласна я или нет, но надеюсь, что официант поторопится и наконец принесет счет.
Будто по сигналу, молодой человек кладет на стол небольшую папку с чеком, а Тревор поспешно лезет за бумажником.
– Я могу… – начинаю я.
Но он достает несколько банкнот, и официант снова исчезает за дверью ресторанной кухни.
– Я угощаю.
Скромно благодарю его и бросаю взгляд на большие каменные часы, висящие прямо над дверью. Уже начало восьмого – мы пробыли в ресторане больше часа. Когда Тревор, хлопнув руками, говорит «Ну что ж» и встает, я облегченно выдыхаю.
На обратном пути проходим мимо небольшой кофейни, и Тревор вопросительно изгибает бровь – молчаливое приглашение.
– Может, в другой раз, на неделе? – с улыбкой предлагаю я.
– Отличная мысль, – отвечает он со своей привычной полуулыбкой, и идем дальше в сторону его дома.
Быстро прощаюсь и обнимаю его на прощание. Потом сажусь в машину и немедленно хватаюсь за телефон. Я с ума схожу от беспокойства и тревоги, но отгоняю от себя эти чувства. Девять пропущенных – и все от Хардина.
Сразу перезваниваю ему, но попадаю на голосовую почту. От Тревора до дома Кимберли я еду долго и медленно. Движение в Сиэтле ужасное, сплошные пробки и шум. Все сигналят, маленькие машины снуют из одной полосы в другую – вынести это трудно, и когда я наконец подъезжаю к дому, у меня раскалывается голова.
Я захожу внутрь и вижу, что Кимберли сидит на белом кожаном диване с бокалом вина в руке.
– Как прошел день? – спрашивает она и наклоняется к столику поставить бокал.
– Хорошо. Но на дорогах в этом городе творится что-то невероятное, – бурчу я и плюхаюсь в темно-красное кресло у окна. – Голова трещит.
– Да, дороги здесь такие. Выпей вина, полегчает.
Она встает и идет в угол гостиной.
Не успеваю отказаться – она уже налила игристое белое вино в бокал на длинной ножке и подает его мне. Делаю небольшой глоток и чувствую прохладу, свежесть и сладость.
– Спасибо, – улыбаюсь я и отпиваю еще.
– Значит… ты была с Тревором, да? – Кимберли так любопытна… по-доброму.
– Да, у нас был дружеский ужин. Как у друзей, – с невинным видом говорю я.
– Можешь попробовать ответить снова и вставить слово «друг» еще чаще, – подкалывает она, и я не могу не засмеяться.
– Я лишь хочу прояснить, что мы с ним только… ну… друзья.
Ее карие глаза горят от любопытства.
– Хардин знает, что ты сегодня дружила с Тревором?
– Нет, но я собираюсь сказать об этом, как только ему позвоню. Почему-то Тревор ему очень не нравится.
Она кивает.
– И его нельзя винить. Тревор мог бы стать моделью, не будь он таким скромнягой. Стоит только посмотреть в эти голубые глаза! – Она делает вид, будто обмахивается рукой, и мы обе хихикаем, как школьницы.
– Ты хотела сказать «зеленые глаза», любимая?
В холле вдруг появляется Кристиан, отчего я чуть не роняю бокал на паркет.
Ким улыбается ему:
– Конечно.
Но он только покачивает головой и коварно улыбается нам обеим.
– Наверное, я тоже мог бы стать моделью, – подмигивая, замечает он.
Что до меня, то я рада, что его это не разозлило. Услышь Хардин, что я рассуждаю о Треворе так, как сейчас Кимберли, он бы все здесь перевернул вверх дном.
Кристиан садится на диван рядом с Кимберли, и она залезает к нему на колени.
– А как дела у Хардина? Думаю, ты с ним разговаривала? – спрашивает он.
Я отвожу взгляд.
– Да, немного. У него все в порядке.
– Упрямец, вот кто он. Я все еще обижен, что он не принял мое предложение, – учитывая, в какой он ситуации.
Кристиан улыбается, уткнувшись в шею Кимберли, и нежно целует ее за ухом. Эта парочка не стесняется проявлять свои чувства на людях. Я снова пытаюсь отвернуться, но не могу.
Стойте-ка…
– Какое предложение? – спрашиваю я, не скрывая свое удивление.
– Ну, я предложил ему работу – я же тебе говорил, разве нет? Я бы хотел, чтобы он сюда переехал. Ему же осталось, сколько там, всего один семестр, чтобы досрочно окончить университет, да?
Что? Почему я об этом не знаю? Первый раз слышу, что Хардин досрочно заканчивает учебу. Но я отвечаю:
– Ну да… кажется.
Кристиан обнимает Кимберли и легко покачивает ее.
– Парень практически гений. Если бы он приложил чуть больше усилий, то дотянул бы средний балл до четверки.
– Он действительно очень умный… – соглашаюсь я.
Это правда. Хардин не перестает удивлять меня своим интеллектом. Это одно из тех качеств, которые я больше всего в нем люблю.
– И пишет отлично, – замечает Кристиан и отпивает вина из бокала Кимберли. – Не знаю, почему он решил бросить это дело. Я надеялся прочитать что-нибудь еще из его работ.
Кристиан вздыхает, а Кимберли развязывает его серебристый галстук.
Слишком много информации для одного вечера. Хардин… пишет? Я помню, как он говорил, что немного баловался на первом курсе, но в подробности он не вдавался. Когда я упоминала об этом, он каждый раз либо менял тему, либо смеялся, отчего я думала, что для него это было неважно.
– Ага. – Я допиваю вино и встаю, показывая на бутылку. – Можно?
Кимберли кивает:
– Конечно, пей сколько хочешь. У нас целый погреб, – сообщает она с милой улыбкой.
Три бокала спустя головная боль исчезает, а любопытство вырастает в геометрической прогрессии. Я жду, что Кристиан снова упомянет про писательство Хардина или предложение о работе, но он принимается разглагольствовать о переговорах с медиагруппой по поводу расширения издательства в сфере кино и телевидения. Хоть это и интересно, мне все же хочется пойти к себе в комнату и попробовать еще раз позвонить Хардину. Как только возникает такая возможность, желаю им обоим спокойной ночи и спешу в свою временную спальню.
– Возьми вино с собой! – говорит Кимберли, когда я прохожу мимо стола, на котором стоит полупустая бутылка.
Поблагодарив, я киваю и именно так и делаю.
Глава 78
Хардин
Я захожу в квартиру; ноги все еще чертовски болят после того, как я пинал ими. Беру из холодильника бутылку воды, стараясь не обращать внимания на спящего на диване человека. «Это ради нее», – напоминаю я себе. Все ради нее. Я быстро выпиваю половину бутылки, вытаскиваю телефон из спортивной сумки и включаю. Как только я начинаю набирать ее номер, на экране высвечивается ее имя.
– Да? – отвечаю я, стягивая через голову мокрую от пота футболку, которую затем бросаю на пол.
– Привет, – говорит она и замолкает.
Она отреагировала так коротко. Слишком коротко. Я хочу поговорить с ней. Хочу, чтобы она желала поговорить со мной.
Поддеваю ногой футболку, затем поднимаю ее – уверен, будь Тесса здесь, она разозлилась бы на меня за неряшливость.
– Чем занималась?
– Изучала город, – спокойно отвечает она. – Я пыталась перезвонить тебе, но попадала на автоответчик.
Звук ее голоса меня успокаивает.
– Я снова ходил в тренажерный зал. – Я ложусь на кровать, представляя, что она не в Сиэтле, а здесь, со мной.
– Правда? Это здорово! – говорит она, а потом добавляет: – Я снимаю туфли.
– Ладно…
Она хихикает.
– Не знаю, зачем я тебе это сказала.
– Ты пьяна? – Я приподнимаюсь, опираясь на локоть.
– Выпила немного вина, – признается она.
И как я сразу не догадался!
– С кем?
– С Кимберли и мистером Вэнсом… то есть с Кристианом.
– Понятно. – Не знаю, нравится ли мне то, что она пьет в незнакомом городе, но знаю, что сейчас не стоит это обсуждать.
– Он говорит, что ты потрясающе пишешь, – с явным упреком в голосе сообщает она.
Вот черт!
– Почему он вдруг так сказал? – спрашиваю я. Сердце бешено стучит.
– Не знаю. А почему ты больше не пишешь? – В ее нетрезвом голосе слышится любопытство.
– Не знаю. Но давай не будем обо мне. Я хочу поговорить о тебе, о Сиэтле и о том, почему ты меня избегаешь.
– Ну а еще он сказал, что тебе осталось учиться один семестр, – заявляет она, не обращая внимания на мои слова.
Кристиан явно не понимает, что значит не совать свой длинный нос в чужие дела.
– Да, и что?
– Я об этом не знала, – говорит Тесса.
Я слышу, как она ерзает и раздраженно вздыхает.
– Я не собирался скрывать от тебя, просто не было повода рассказать. Ты еще не скоро закончишь учебу, так что какая разница. Я же никуда не денусь.
– Подожди, – говорит она в трубку.
Чем она там, черт возьми, занимается? Сколько она выпила?
Какое-то время слушаю, как она неразборчиво бормочет и с чем-то возится, и наконец спрашиваю:
– Что ты делаешь?
– Что? А, у меня волосы зацепились за пуговицы на рубашке. Прости, я слушала тебя. Правда.
– Почему ты вообще расспрашивала про меня своего босса?
– Он сам тебя упомянул. Он ведь пару раз предлагал тебе работу, а ты отказался – тема для него актуальная, – говорит она, особо выделяя последнее слово.
– Это уже не новость. – Я точно не помню, говорил ли ей про его предложение, но и специально скрывать это не собирался. – Мое мнение по поводу Сиэтла всем известно.
– Уж мне-то – точно.
Прямо представляю, как она закатывает глаза… опять.
Я решаю сменить тему:
– Ты не отвечала, когда я звонил. Я столько раз набирал твой номер.
– Знаю, я оставила телефон в машине у дома Тревора… – Она замолкает, не договорив.
Я встаю с кровати и начинаю ходить по комнате. Я так и знал, черт возьми!
– Он показывал мне город, как друг, вот и все, – быстро находится она.
– Ты не брала трубку, потому что была с этим гребаным Тревором? – раздраженно спрашиваю я, и с каждой секундой ее молчания мой пульс все ускоряется.
Затем она выдает:
– Не смей ругаться со мной из-за Тревора, он всего лишь друг – это тебя нет со мной рядом. Ты не будешь выбирать, с кем мне дружить, понял?
– Тесса… – предостерегаю я.
– Хардин Аллен Скотт! – восклицает она, рассмеявшись.
– Что тут смешного? – спрашиваю я, хотя сам тоже не могу сдержать улыбку.
Черт, я просто жалок!
– Я… не знаю!
Ее смех эхом отдает у меня в груди, согревая сердце.
– Тебе уже хватит на сегодня вина, – посмеиваюсь над ней я, жалея, что не могу увидеть, как она закатывает глаза в ответ на упрек.
– Попробуй меня заставить, – заявляет она. Ее хриплый голос звучит игриво.
– Если бы я был рядом, то заставил бы – можешь не сомневаться.
– Что бы еще ты сделал, если бы был здесь? – спрашивает она.
Я снова сажусь на кровать. Я правильно понимаю, на что она намекает? С ней ни в чем нельзя быть уверенным, особенно когда она пьяная.
– Тереза Линн Янг, ты что, пытаешься заняться со мной сексом по телефону? – дразню ее я.
Она тут же кашляет – видимо, подавилась вином.
– Что? Нет! Я… я просто спросила! – кричит она.
– Конечно, теперь ты будешь все отрицать, – шучу я; ее испуганный тон меня развеселил.
– Если только… ты не против этим заняться? – шепчет она.
– Ты серьезно? – От одной этой мысли я возбуждаюсь.
– Возможно… не знаю. Ты злишься из-за Тревора?
Одним своим голосом она опьяняет меня сильнее, чем любое вино.
Да, меня чертовски злит, что она была с ним, но сейчас обсуждать это я не хочу. Я слышу, как она шумно сглатывает, затем раздается тихий звон бокала.
– В данный момент мне нет дела до этого Тревора, – вру я. А затем решительно заявляю: – Не пей больше. – Я ее слишком хорошо знаю. – Тебе будет плохо.
Я слышу, как она снова громко глотает.
– Ты не можешь командовать мной на расстоянии. – Она снова отпивает вина – уверен, чтобы набраться храбрости.
– Я могу командовать тобой с любого расстояния, детка. – Ухмыльнувшись, я провожу пальцами по губам.
– Можно я кое-что тебе скажу? – тихо спрашивает она.
– Конечно, скажи.
– Я сегодня думала о тебе и о том, как ты тогда впервые пришел ко мне в офис…
– Ты была с ним и вспоминала, как я тебя трахал? – переспрашиваю я, молясь, чтобы она сказала «да».
– В тот момент я ждала его.
– Расскажи мне еще, расскажи, о чем ты думала, – настаиваю я.
Это все чертовски запутанно. Каждый раз, когда мы разговариваем, я не чувствую, что мы решили «устроить перерыв», что что-то изменилось. Разница лишь в том, что сейчас я не могу смотреть на нее или ее касаться. Черт, я так хочу дотронуться до нее, провести языком по гладкой коже…
– Я думала о том, как… – начинает она, но потом снова отпивает вина.
– Тебе нечего стесняться, – убеждаю я ее, чтобы она продолжала.
– Как мне это понравилось, и мне захотелось повторить это.
– С кем? – интересуюсь я, просто чтобы услышать это от нее.
– С тобой, только с тобой.
– Это хорошо, – с ухмылкой отвечаю я. – Хоть ты и заставляешь меня дать тебе свободу, ты по-прежнему моя, ты создана только для меня – ты ведь это знаешь, правда? – как можно мягче спрашиваю я.
– Я знаю, – говорит она. Мое сердце переполняется теплом, и я с радостью ощущаю, как меня накрывает волна облегчения. – А ты – мой? – Ее голос звучит намного увереннее, чем пару мгновений назад.
– Всегда.
«У меня нет выбора. Его не осталось с того дня, как я встретил тебя», – хочу добавить я, но молчу, с тревогой ожидая ее ответа.
– Хорошо, – решительно говорит Тесса. – А теперь расскажи мне, что бы ты сделал, если был бы здесь, – со всеми подробностями.
Глава 79
Тесса
Мои мысли слегка затуманились, а в голове чувствуется тяжесть, но приятная. Опьяненная вином и бархатным голосом Хардина, я широко улыбаюсь. Мне нравится, что он может быть таким игривым, и раз он этого хочет, то я тоже в игре.
– Нет-нет, – говорит он своим ровным тоном. – Сначала ты скажи, чего бы тебе хотелось.
Я отпиваю прямо из бутылки.
– Я уже сказала.
– Выпей-ка еще: похоже, ты можешь говорить о своих желаниях, только когда пьешь.
– Ладно. – Я провожу пальцем по деревянному изголовью кровати. – Я хочу, чтобы ты наклонил меня над этой кроватью… и взял меня, как тогда на столе. – Я чувствую не смущение, а лишь тепло, поднимающееся от шеи к щекам.
Хардин едва слышно чертыхается; он явно не ожидал, что я опишу это так ярко.
– А потом? – тихо спрашивает он.
– Ну… – начинаю я и замолкаю, отпивая еще один большой глоток, чтобы набраться храбрости.
Мы с Хардином никогда этого раньше не делали. Он присылал мне несколько непристойных сообщений, но это… это совсем другое.
– Давай говори, не смущайся.
– Ты будешь держать меня за бедра, как обычно, а я схвачусь за простыню, чтобы удержаться на месте. Ты крепко сожмешь меня пальцами так, что останутся следы…
Слышу его прерывистое дыхание и сжимаю бедра.
– Потрогай себя, – говорит он, и я торопливо оглядываюсь, внезапно забыв, что наш разговор никто не слышит.
– Что? Нет, – резко шепчу я, прикрыв трубку рукой.
– Да.
– Я не стану это делать… здесь. Они меня услышат.
Если бы я вела такой разговор с кем-то другим, не с Хардином, я бы пришла в ужас – даже при всем выпитом.
– Не услышат. Сделай это. Тебе ведь хочется, я чувствую.
Как он так может?
Хочется ли мне?
– Просто ложись на кровать, закрой глаза, раздвинь ноги, и я скажу, что делать, – вкрадчиво просит он.
Как бы сладко ни звучали его слова, тон почти командный.
– Но я…
– Давай.
Решительность в его голосе меня смущает, но гормоны не дают смятению развиться. Не могу отрицать: то, как Хардин уговаривает меня, рассказывая обо всех непристойностях, которые он сделал бы со мной, поднимает температуру в комнате минимум градусов на десять.
– Что ж, теперь, когда ты подчинилась, – продолжает он, даже не дождавшись моего согласия, – скажи, когда останешься в одном белье.
Ого…
Тихо подхожу к двери и закрываю на замок. Спальная Кимберли и Кристиана, как и комната Смита, находится наверху, но они вполне могут еще сидеть на первом этаже. Я внимательно прислушиваюсь, и когда где-то сверху хлопает дверь, я чувствую себя спокойнее.
Я спешу назад, хватаю бутылку и допиваю. Жар внутри меня из маленькой искры разгорелся до пылающего пожара; стараюсь без колебаний снять брюки и забираюсь на кровать в одной тонкой хлопковой рубашке и белье.
– Ты еще здесь? – спрашивает Хардин – наверняка с коварной ухмылкой.
– Да, я… я готовлюсь.
Поверить не могу, я действительно буду это делать!
– Хватит раздумывать. Потом еще поблагодаришь меня.
– Хватит читать все мои мысли, – шучу я, надеясь, что он прав.
– Ты ведь помнишь, что я показывал тебе?
Я киваю, забыв, что он меня не видит.
– Я принимаю твое нервное молчание за ответ «да». Хорошо. Давай, коснись пальцами там, где я говорил тебе в прошлый раз…
Глава 80
Хардин
Я слышу резкий выдох Тессы и понимаю, что она делает все, как я сказал. Живо представляю, как она лежит на кровати, раздвинув ноги. Черт!
– Боже, как бы я хотел быть рядом и смотреть на тебя! – со стоном говорю я, пытаясь не обращать внимания на то, как кровь приливает к моему члену.
– Тебе это нравится, правда? Смотреть на меня? – прерывисто дышит в трубку она.
– Да, блин, нравится. А тебе, как я понимаю, нравится, когда я смотрю.
– Да, как и тебе, когда я тяну тебя за волосы.
Моя рука машинально тянется в межножье. Я представляю, как она извивается под прикосновениями моего языка, как хватает меня за волосы и со стоном произносит мое имя, и сжимаю себя рукой. Только Тесса может так быстро возбудить меня.
Ее стоны приглушенные, слишком тихие. Надо ее подбодрить.
– Быстрее, Тесс, двигай пальцами по кругу, быстрее. Представь, что я там, что это я касаюсь тебя пальцами и приношу тебе удовольствие, довожу тебя до оргазма. – Я стараюсь говорить тише на тот случай, если мой надоедливый гость вдруг окажется в коридоре.
– О боже, – снова выдыхает и стонет она.
– Мой язык тоже касается тебя, детка, я прижимаюсь к тебе губами, посасываю, кусаю, дразню тебя.
Стаскиваю шорты и начинаю медленно мастурбировать. Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь на ее тихих вздохах, мольбах и стонах.
– Делай то же, что и я, – шепчет она, и я представляю, как она прогибает спину над кроватью, лаская себя.
– Уже, – бормочу я, и она издает стон. Ух, я хочу ее видеть!
– Говори со мной еще, – просит Тесса.
Я чертовски люблю такие моменты, когда ее невинность исчезает… ей всегда нравится слушать непристойности.
– Я хочу трахнуть тебя. Нет, я хочу положить тебя на кровать и заняться с тобой любовью, жестко и быстро, с такой силой, что ты будешь выкрикивать мое имя каждый раз, когда я вхожу все глубже и глубже…
– Да… – стонет она.
Ее дыхание учащается.
– Давай, детка, кончай. Я хочу слышать это.
И замолкаю, услышав тихие стоны. Она заглушает их, зарывшись в подушку или матрас – черт его знает, как именно, но, представив это, я кончаю в трусы, сдавленно прохрипев ее имя.
Несколько секунд или минут, точно не знаю, в телефоне слышны только наши одновременные вздохи.
– Это было… – начинает она, тяжело дыша.
Я открываю глаза и опираюсь локтями на стол перед собой. Я сам стараюсь отдышаться, и моя грудь быстро поднимается и опускается.
– Ага.
– Подожди немного. – Она хихикает. Я улыбаюсь одними уголками губ, а она добавляет: – А я-то думала, что уже все перепробовали.
– О, есть много вещей, которые я хочу с тобой сделать. Однако, увы, для этого мы должны быть в одном городе.
– Тогда приезжай сюда, – быстро произносит она.
Переключив телефон на громкую связь, рассматриваю свою ладонь.
– Ты же не хочешь, чтобы я был там. Нам нужно больше свободы, не забыла?
– Знаю, – с легкой грустью говорит она. – Нам действительно нужна свобода… и, кажется, это помогает. Ты так не думаешь?
– Нет, – вру я.
Но знаю, что она права: ради нее я старался стать лучше, и я боюсь оступиться и потерять мотивацию, если она опять быстро простит меня. Если мы… когда мы найдем дорогу друг к другу, я хочу, чтобы все было по-другому – для нее. Я хочу, чтобы так было всегда, чтобы я мог доказать ей: мы больше не будем ходить по «замкнутому кругу», как она его называет.
– Я правда по тебе скучаю, очень сильно, – говорит она.
Я знаю, что она любит меня, но, каждый раз уверяясь в этом, я будто снимаю тяжесть с груди.
– Я тоже скучаю по тебе. – Больше всего на свете.
– Не говори «тоже». Как будто ты просто соглашаешься со мной, – саркастически замечает она, и у меня сам собой становится рот до ушей.
– Не воруй мои идеи, это неоригинально, – в шутку ругаюсь я, и она смеется.
– Я тоже могу, – по-детски возражает она.
Будь она здесь, сейчас она насмешливо показала бы мне язык.
– Боже, какая ты сегодня вздорная. – Я скатываюсь с кровати. – Надо сходить в душ.
– Это точно.
– И невероятно смелая. Кто бы подумал, что ты согласишься мастурбировать по телефону? – усмехаюсь я и выхожу в коридор.
– Хардин! – в ужасе визжит она, как я и ожидал. – И, кстати говоря, ты уже должен знать, что можешь склонить меня практически к чему угодно.
– Если бы это только было правдой… – бормочу я.
Будь это правдой, она бы сейчас была здесь.
Выхожу в коридор босиком и вздрагиваю, ступив на холодный пол. Но тут слышу чей-то голос и от неожиданности роняю телефон на пол.
– Прости, дружище, – басит где-то рядом Ричард. – Тут стало жарковато, поэтому я…
Он замолкает, видя, что я спешу поднять телефон, но уже слишком поздно.
– Кто это был? – слышится громкий голос Тессы из трубки. Она уже не сонная и расслабленная, какой была пару мгновений назад, она насторожена. – Хардин, кто это был? – напористо спрашивает она.
Черт. Одними губами я говорю ее отцу «Молодец, мать твою» и хватаю телефон, затем отключаю громкую связь и спешу в ванную.
– Это… – начинаю я.
– Это мой отец?
Я хочу соврать, но это было бы ужасно глупо, а я стараюсь больше не вести себя, как идиот.
– Да, это он, – говорю я и жду, что она закричит в трубку.
– Почему он там? – спрашивает она.
– Я… ну…
– Ты разрешил ему остаться у тебя? – Ужас, охвативший меня из-за необходимости найти нужные слова, чтобы объяснить ей эту чертову путаницу, прошел.
– Вроде того.
– Я в шоке.
– Я тоже, – признаю я.
– Надолго? И почему ты мне не сказал?
– Прости… он тут всего пару дней.
Следующее, что я слышу, – звук наполняющейся ванны, так что она, должно быть, приняла новость спокойно. Но она все же спрашивает:
– Почему он вообще пришел к тебе?
Не могу заставить себя сказать ей всю правду, не сейчас.
– Наверное, ему больше некуда пойти. – Я тоже включаю воду в душе и слышу, как она вздыхает.
– Понятно…
– Ты злишься? – спрашиваю я.
– Нет, я не злюсь. Я сбита с толку… – тянет она, и в ее голосе звучит удивление. – Не могу поверить, что ты действительно разрешил ему остаться у тебя в квартире.
– Самому не верится.
Небольшая ванная наполняется плотной пеленой пара, и я протираю зеркало рукой. Я будто призрак, просто оболочка. От недосыпа под глазами уже появились темные круги. Единственное, что меня поддерживает, – голос Тессы в трубке.
– Это много значит для меня, Хардин, – наконец говорит она.
– Правда? – Все выходит намного лучше, чем я ожидал.
– Конечно, очень много.
Я вдруг чувствую головокружительную радость, будто щенок, которому хозяин дал угощение… и, как ни странно, меня это устраивает.
– Хорошо. – Не знаю, что еще сказать. Чувствую себя слегка виноватым из-за того, что не сказал ей про… привычки ее отца, но сейчас не лучшее время, и это не телефонный разговор.
– Подожди… так мой отец был там, когда ты… ну, ты понял? – шепчет она, и из трубки слышится какой-то гул: наверное, она включила вытяжку, чтобы заглушить наш разговор.
– Ну, его не было в комнате – таким я не увлекаюсь, – подшучиваю я, чтобы разрядить обстановку, и она хихикает в ответ.
– Кто тебя знает, – смеется она.
– Не-а, это одна из тех немногих вещей, которые меня не интересуют, хочешь верь, хочешь нет, – с улыбкой отвечаю я. – Я ни с кем не поделю тебя, детка. Даже с твоим отцом.
Она издает звук, выражающий отвращение, и я не могу не рассмеяться.
– Ты больной!
– Конечно, – отвечаю я, и она смеется.
Вино придало ей смелости и разбудило чувство юмора. А мне? Ну, мне нечем оправдать эту дурацкую ухмылку.
– Мне надо принять душ, я стою тут весь в сперме, – говорю я, снимая боксеры.
– Мне тоже, – соглашается она. – Не в смысле, что я вся в… ну, понимаешь, но я растрепанная, и мне тоже нужно в душ.
– Ладно… значит, пора заканчивать…
– Мы уже закончили, – смеется она, довольная своей попыткой пошутить.
– Ха-ха, – поддразниваю я. Но потом спешу сказать: – Спокойной ночи, Тесса.
– И тебе тоже, – говорит она, но остается на линии, так что я отключаюсь первым.
По телу стекает горячая вода. Я еще не совсем пришел в чувство после того, как она мастурбировала по телефону. Это не только чертовски возбуждающе, это… нечто большее. Это показывает, что она по-прежнему мне доверяет, доверяет достаточно, чтобы открываться. Задумавшись, тру свою покрытую татуировками кожу твердым куском мыла. Трудно представить, что всего две недели назад мы стояли вместе под этим душем…
– Думаю, вот эта моя любимая.
Она коснулась татуировки и подняла на меня глаза, обрамленные влажными ресницами.
– Почему? Я ее ненавижу.
Я смотрел, как она проводит тонкими пальцами по цветку у моего локтя.
– Не знаю, просто цветок в окружении других мрачных рисунков – это красиво.
Ее палец спустился к страшной татуировке с иссохшим черепом.
– Никогда так об этом не думал. – Я поднял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. – Ты всегда видишь во мне свет… как это возможно, когда его нет вообще?
– Его много. И ты тоже это увидишь. Когда-нибудь.
Она улыбнулась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня в уголок рта. Вода текла между нашими губами, и она снова улыбнулась, а затем опустилась на пятки.
– Надеюсь, ты права, – прошептал я под струей воды так тихо, что она меня не услышала.
Это воспоминание постоянно меня мучает, хотя я пытаюсь от него отделаться. Дело не в том, что я не хочу о ней думать, – потому что это не так. Тесса заполняет все мои мысли, всегда заполняла. Меня сводят с ума воспоминания о том, как она перехваливала меня, как старалась убедить, что я лучше, чем есть на самом деле.
Я бы хотел видеть в себе то, что видит она. Хотел бы верить в ее слова, что я ее достоин. Но как это может быть правдой, когда я так облажался?
«Это много значит для меня, Хардин», – сказала она всего несколько минут назад.
Может, если я продолжу поступать так, как поступаю сейчас, и держаться подальше от того дерьма, из-за которого попадаю в неприятности, то смогу и в дальнейшем делать что-то, важное для нее. Я смогу сделать ее счастливой, а не несчастной, и, возможно (всего лишь возможно), я увижу в себе тот свет, который, по ее словам, видит она.
Может, у нас все-таки есть надежда.
