Текст книги "После падения"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава 69

Тесса

Сейчас без пятнадцати пять утра, и впервые моя мать еще не прибрана. На ней шелковая пижама и халат, на ногах – тапочки. Мои волосы еще влажные после душа, но я трачу еще немного времени, чтобы накраситься и нормально одеться.

Мать изучающе смотрит на меня.

– У тебя есть все, что нужно, верно?

– Да, все в машине.

– Хорошо, убедись, что у тебя полный бак, когда будешь выезжать из города.

– Все будет в порядке, мама.

– Знаю. Всего лишь пытаюсь помочь.

– Понимаю.

Я обнимаю ее на прощание, она в ответ коротко пожимает мне плечи, и я возвращаюсь в дом, чтобы выпить кофе на дорогу. Во мне еще теплится крошечная, глупая надежда, что, может быть, в темноте на дороге вспыхнут фары, Хардин вылезет из машины с сумками в руках и скажет, что он готов ехать в Сиэтл со мной.

Но в это верит только глупая часть меня, и я понимаю, что это нереально.

В десять минут шестого в последний раз обнимаю маму и сажусь в машину, которую, к счастью, я предусмотрительно прогрела. Адрес Кимберли и Кристиана введен в мой навигатор в телефоне. Навигатор постоянно перезагружается, хотя я еще даже не выехала. Мне действительно нужен новый телефон. Если бы Хардин был тут, он не раз бы напомнил, что лучше купить iPhone.

Но Хардина рядом нет.

Дорога долгая. Я только в начале пути, но во мне уже поднимается беспокойство. Каждый маленький городок, мимо которого я проезжаю, заставляет меня чувствовать себя все более и более оторванной от дома, и в Сиэтле, скорее всего, будет еще хуже. Смогу ли я там устроиться или сбегу обратно в кампус CWU или даже домой к матери?

Смотрю на часы на приборной панели; прошел всего час. Кажется, он пролетел слишком быстро; странно, но от этого мне становится легче. Когда я смотрю снова, то понимаю, что еще двадцать минут проскочили как один миг. Чем я дальше, тем легче у меня на душе. Я не пытаюсь унять страх из-за того, что еду по темной незнакомой дороге. Я сосредоточена на будущем. Будущем, которое никто не может отнять у меня и никто не заставит меня от него отказаться. Останавливаюсь глотнуть кофе, перекусить и просто подышать свежим воздухом. Когда же из-за горизонта появляется половинка солнечного диска, я вглядываюсь в ослепительные желтые и рыжеватые блики, которые возникают вокруг, сочетаются друг с другом, украшая и освещая начало моего нового дня. Мое проясняется вместе с небом, и я начинаю подпевать Тейлор Свифт, постукивая пальцами по рулю, когда она поет о «проблеме его появления» – и я смеюсь совпадению в тексте песни с действительностью.

Когда я проезжаю знак въезда в Сиэтл, в животе порхают бабочки. Я это сделала. Тереза Янг теперь официально живет в Сиэтле и выстраивает свою жизнь в том возрасте, когда большинство ее друзей до сих пор пытаются разобраться, что же с этой жизнью делать.

Я смогла. Я не повторю маминых ошибок, не стану полагаться на других и не лишусь будущего. Конечно, мне помогали – и я благодарна за это, – но все это было для того, чтобы я перешла на новый уровень. У меня есть прекрасная стажировка, подруга и ее любящий жених, и машина, полная вещей.

У меня еще нет квартиры и… ничего нет, кроме книг, нескольких ящиков на заднем сиденье и работы. Но у меня все получится.

Все получится. Должно получиться.

Я буду счастлива в Сиэтле… Будет так, как я себе представляла. Все будет.

Миля летит за милей… и каждая секунда пути наполнена воспоминаниями, прощаниями и сомнениями.

Дом Кристиана и Кимберли даже больше, чем я ожидала по рассказам. С волнением подъезжаю к подъезду. Идеальные ряды деревьев, ухоженная живая изгородь вокруг дома, в воздухе пахнет какими-то неизвестными цветами. Паркуюсь рядом с машиной Кимберли, и перед тем как выйти, делаю глубокий вдох. Большая деревянная дверь украшена большим вензелем «V», и я хихикаю над пафосным узором.

Кимберли открывает дверь. Она удивленно приподнимает брови и смотрит туда же, куда и я.

– Мы не заказывали этот вензель! Клянусь: до нас здесь жила семья по фамилии Вермон!

– Да я ничего и не говорю, – только и отвечаю я, пожимая плечами.

– Знаю я, что ты думаешь: это ужасно. Кристиан, конечно, тщеславен, но даже он не стал бы такое делать.

Она постукивает по вензелю красным ногтем, и я снова смеюсь, после чего мы вместе заходим внутрь.

– Как доехала? Заходи, заходи, на улице холодно.

Я следую за ней в гостиную, откуда тянет теплом и вкусно пахнет камином.

– Хорошо… только долго.

– Надеюсь, мне не придется так далеко ездить больше, – она морщит нос. – Кристиан в офисе. Я взяла выходной, чтобы помочь тебе устроиться. Смит придет из школы только через несколько часов.

– Еще раз спасибо, что разрешила остановиться. Обещаю, что не останусь дольше чем на две недели.

– Да не беспокойся, смотри – ты теперь в Сиэтле! – восклицает она.

И я наконец полностью осознаю это: я действительно в Сиэтле!

Глава 70

Хардин

– Как вчерашняя тренировка по кикбоксингу? – напряженно спрашивает Лэндон.

Он взваливает себе на плечо очередной мешок мульчи, отчего кривится и принимает довольно глупый вид. Когда он сбрасывает мешок на землю, то упирается руками в бока и говорит мне, театрально закатывая глаза к небу:

– Знашь, ты мог бы и помочь.

– Знаю, – отвечаю я. Я сижу на стуле в теплице Карен, закинув ноги на одну из деревянных полок. – Кикбоксинг нормально. Тренер оказался женщиной, так что все было довольно тупо.

– Почему? Потому что она надрала тебе корму?

– Ты имеешь в виду задницу? Нет, не надрала.

– Но все-таки что заставило тебя туда пойти? Я не советовал Тесс покупать этот абонемент, потому что ты не будешь его использовать.

Раздражаюсь оттого, что он назвал ее «Тесс». Мне это ни хрена не нравится. Ну, это всего лишь Лэндон, напоминаю я себе. Из всего, о чем мне стоит беспокоиться, Лэндон – самая меньшая из проблем.

– Потому что я был в ярости и чувствовал, что хочу переломать в этой долбаной квартире всю мебель. Поэтому, когда я заметил купон, после того как вытащил один из ящиков комода, то сразу схватил его, обулся и побежал в зал.

– Ты переворошил все полки? Тесса тебя убьет…

Он качает головой и садится на гору мешков мульчи. Не понимаю, зачем он согласился помогать своей маме перетаскивать всю эту хрень.

– Она не увидит… это больше не ее дом, – напоминаю я ему, пытаясь сохранять спокойствие.

Он виновато на меня смотрит.

– Жаль.

– Да, – вздыхаю я. Не могу даже придумать остроумный ответ.

– Мне трудно понять, зачем тебе страдать без нее, если ты можешь быть там с ней, – говорит Лэндон после нескольких минут молчания.

– Пошел ты! – Я наклоняю голову к стене и чувствую, как он на меня смотрит.

– Это совершенно бессмысленно, – добавляет он.

– Для тебя.

– И для нее. И для всех.

– Я не должен никому ничего объяснять, – отрезаю я.

– Тогда почему ты здесь?

Вместо ответа я оглядываю теплицу; действительно, что я тут делаю?

– Мне некуда больше идти.

Неужели он думает, что я не тоскую по ней каждую секунду? Что мне не хочется быть с ней вместо того, чтобы торчать тут с ним?

Лэндон искоса смотрит на меня.

– А как же твои друзья?

– Ты имеешь в виду тех, кто подсунул Тессе наркоту? Или тех, кто подставил меня, когда рассказал ей о нашем пари? – спрашиваю я, загибая пальцы. – Или, может быть, тех, кто постоянно пытается залезть к ней в штаны? Продолжать?

– Думаю, не стоит. Из этого я могу сделать вывод, что у тебя отстойные друзья, – отвечает Лэндон неприятным голосом. – Так что же ты собираешься делать?

Решив, что мир лучше, чем братоубийство, лишь пожимаю плечами.

– То же, что и сейчас.

– Значит, будешь болтать со мной и хандрить?

– Я не хандрю. Я делаю то, что ты мне сам говорил, и совершенствуюсь, – издевательски отвечаю я, изображая пальцами кавычки. – Ты разговаривал с ней после отъезда?

– Да, сегодня утром она написала, сообщила, что приехала.

– Она у Вэнса, верно?

– А зачем тебе это знать?

Лэндон меня бесит.

– Я знаю, что она там. Где ей еще быть?

– У этого Тревора, – быстро предполагает Лэндон.

Его ухмылка заставляет меня пересмотреть решение о расправе. Если его сейчас столкнуть, ему не будет очень больно, тут и метра-то нет. Даже синяка не останется…

– Я и забыл об этом долбаном Треворе!

Я со стоном яростно потираю шею. Тревор бесит меня почти так же сильно, как Зед. Правда, думаю, Тревор на самом деле преисполнен к Тессе благими намерениями, но мне от этого не легче. Это только делает его опаснее.

– И каковы следующие этапы твоего самосовершенствования? – улыбается Лэндон, но тут же становится серьезным. – Я действительно горжусь тобой. Приятно видеть, что на этот раз ты серьезно за себя взялся, а не просто продержался часок и вернулся к тому, что она и так тебя простит. Это для нее много будет значить, если ты действительно изменишься.

Я опускаю ноги и слегка раскачиваюсь в кресле. От его слов что-то во мне шевелится.

– Не пытайся читать мне мораль. Я еще пока не перевоспитался, прошел всего лишь один день.

Долгий, несчастный, одинокий день.

Лэндон с сочувствием смотрит на меня.

– Нет, я серьезно. Ты не притронулся к выпивке, не затеял драку, не был арестован, и я знаю, что ты пришел, чтобы поговорить с отцом.

Я изумленно раскрываю рот.

– Это он тебе сказал? – Вот ублюдок.

– Нет, он мне не говорил. Я же тут живу и видел тогда твою машину.

– А…

– Думаю, то, что ты разговариваешь с ним, будет иметь для Тессы большое значение, – продолжает он.

– Заткнись, а? – Меня передергивает. – Ну тебя на хрен. Ты не мой психиатр. Хватит вести себя так, словно ты лучше меня, а я какой-то гребаный хищник, которого тебе нужно…

– Почему бы тебе просто не принять комплимент с благодарностью? – перебивает меня Лэндон. – Я никогда не говорил, что я лучше тебя. Все, что я пытаюсь сделать, это по-дружески помочь. У тебя никого нет, ты сам так сказал, и теперь ты отпускаешь Тессу в Сиэтл и лишаешься единственного человека, который тебя морально поддерживал. – Он смотрит на меня в упор, но я гляжу в сторону. – Ты должен прекратить отталкивать людей, Хардин. Я знаю, что я тебе не нравлюсь, ты меня ненавидишь, потому что думаешь, что я виноват в некоторых проблемах, которые у тебя возникают с отцом, но я все равно глубоко переживаю за вас с Тессой, хочешь ты этого или нет.

– Я не хочу это слушать! – кричу я в ответ.

Почему он всегда несет всякий бред? Я приехал сюда, чтобы… Не знаю, поговорить с ним. Именно поговорить… а не выслушивать излияния, как он обо мне заботится. И зачем ему заботиться обо мне, кстати? Я вел себя с ним всегда как придурок, но я его не ненавидел. Неужели он думает, что я его ненавижу?

– Ну, именно так ты обычно и поступаешь.

Он встает на ноги и выходит из теплицы, оставляя меня одного.

– Блин! – Я бью ногой по стеллажу, и тот накреняется. Раздается треск, и я вскакиваю на ноги. – Нет, нет, нет!

Пытаюсь поймать большие цветочные горшки, маленькие глиняные горшочки и все остальное, вдребезги бьющееся об пол. Всего несколько секунд – и они превращаются в осколки на полу. Это не должно было произойти! Я даже не хотел их разбивать – и вот стою среди гор земли, цветов и глиняных черепков.

Может, я успею что-нибудь убрать до того, как Карен…

– Ой, – слышу я ее вздох и, повернувшись, вижу ее: она застыла в дверях со шпателем в руке.

Ну, трендец.

– Я не хотел бить по нему, клянусь! Я дернул ногой и случайно задел полку, а потом вся эта хрень начала падать вниз, но я пытался их поймать! – в отчаянии объясняю я.

Карен бросается к разбитым горшкам. Ее руки шарят по осколкам, пытаясь собрать воедино синий цветочный горшок, разбитый безвозвратно. Она молчит, но я слышу, как она всхлипывает, затем поднимает руки, чтобы вытереть щеки, и на них остаются грязные разводы. Через несколько секунд она произносит:

– Этот горшок появился у меня, когда была еще маленькая. Это был первый горшок, в котором я держала рассаду.

– Я…

Не знаю, что ей сказать. Из всего, что я совершил, это действительно вышло случайно. Ужасное ощущение.

– Этот горшок и мой фарфоровый сервиз – единственные вещи, которые оставались у меня от бабушки, – плачет она.

Фарфоровый сервиз. Тот фарфор, который я тогда перебил.

– Карен, прости, я…

– Все нормально, Хардин. – Она вздыхает и бросает осколки обратно на кучу земли.

Нет, не все нормально, я вижу это по ее карим глазам. Я чувствую, как ей больно, и поражаюсь, какую сильную вину испытываю при виде ее печали. Несколько секунд она смотрит на осколки горшка, а я молча стою рядом. Я пытаюсь представить себе Карен молодой девушкой с большими карими глазами и уже тогда добрейшей душой. Готов поспорить, она была одной из тех девушек, которые привлекательны для всех, даже таких придурков, как я. Думаю о ее бабушке: понимаю, как ей было приятно подарить Карен что-то, что для нее кажется важным, чтобы хранить это столько лет. У меня никогда не было ничего такого, что бы я ни разрушил.

– Я пойду доделаю ужин. Скоро будет готово, – наконец говорит она.

Затем, вытирая глаза, выходит из теплицы.

Совсем как ее сын за несколько минут до нее.

Глава 71

Тесса

Разумеется, Смит встречает меня, важно пожимает мне руку и забрасывает вопросами, как мои дела. Затем, когда я развешиваю одежду, он подкрадывается и тихо спрашивает:

– Где твой Хардин?

Я не могу не расстроиться. Это заставляет меня с грустью признаться, что я оставила его в CWU, наивность этого милого ребенка слегка облегчает мою боль.

– А где это CWU?

Я улыбаюсь, сделав над собой усилие.

– Это далеко.

Смит часто моргает своими чудными зелеными глазами.

– А он придет?

– Я так не думаю. Хм, а тебе нравится Хардин, так ведь, Смит? – улыбаюсь я, складываю свое старое бордовое платье и убираю его в шкаф.

– Типа того. Он смешной.

– Эй, я тоже смешная! – дразню его я, но он только застенчиво улыбается.

– Не очень, – честно отвечает он.

Теперь мне еще сложнее смеяться.

– А Хардин считает меня смешной, – вру я.

– Правда? – Смит смотрит за тем, что я делаю, и начинает помогать мне распаковывать и складывать одежду.

– Да, хотя он и не хочет этого признавать.

– Почему?

– Не знаю, – пожимаю я плечами.

Наверное, потому что я не смешная, а когда пытаюсь быть смешной, то еще хуже.

– Тогда скажи своему Хардину, чтобы приехал к нам и жил, как и ты, – говорит он как ни в чем не бывало, словно маленький король, издавший указ.

От слов этого милого мальчика у меня сжимается сердце.

– Я ему передам. Ту не выкладывай, – прошу я, потянувшись к синей футболке в его ручках.

– Мне нравится складывать.

Смит кладет футболку к остальным, и что мне остается делать, кроме как согласиться?

– Однажды ты станешь хорошим мужем, – улыбаясь, замечаю я.

– Я не хочу быть мужем, – морщится он, и я закатываю глаза оттого, что этот пятилетний мальчик уже говорит, как взрослый мужчина.

– Однажды ты передумаешь, – дразню я.

– Нет.

На этом он завершает разговор, и мы заканчиваем раскладывать мою одежду в тишине.

Мой первый день в Сиэтле подходит к концу, а завтра наступит первый рабочий день в новом офисе. Я очень нервничаю. Я не просто волнуюсь – я в панике. Мне нравится держать любую ситуацию под контролем и всегда иметь четкий план действий. Но у меня не было времени все предусмотреть, удалось только записаться на новый курс, и, честно говоря, я жду его с нетерпением. Пока я нервничаю, Смит исчезает, оставив на моей кровати аккуратно сложенные стопки одежды.

Завтра после работы надо пройтись и посмотреть Сиэтл. Мне нужно вспомнить, за что я так люблю этот город, потому что прямо сейчас, в чужой спальне, в нескольких часах езды от всего, что я знаю, мне становится так… одиноко.

Глава 72

Хардин

Смотрю, как Логан опрокидывает в себя пинту пива с горкой пены. Поставив стакан на стол, он вытирает рот.

– Стеф сумасшедшая. Никто не знал, что она собирается делать с Тессой, – сообщает он и рыгает.

– Дэн знал. И если я узнаю, что кто-то еще… – предупреждаю я его.

Он кивает, убедительно глядя на меня.

– Никто не знал. То есть… я не то чтобы уверен. Но мне, по крайней мере, никто про эту хрень не говорил. – Рядом с ним появляется высокая брюнетка, и он скользит рукой по ее ногам. – Нэт и Челси скоро будут здесь, – говорит он ей.

– У вас тут вечер пар, – со стоном констатирую я. – Мне пора.

Собираюсь подняться, но Логан меня останавливает.

– Никаких парных вечеров. Тристан теперь один, а Нэт не встречается с Челси, они просто трахаются.

Не знаю, зачем я сюда пришел, но Лэндон со мной почти не разговаривал, а Карен за ужином была такая грустная, что я просто не мог усидеть за столом.

– Дай угадаю: Зед тоже будет?

Логан качает головой:

– Это вряд ли. Кажется, он злится на нас еще сильнее, чем ты, потому что после всего, что произошло, он с нами больше не разговаривает.

– Никто не может после этого злиться сильнее меня, – цежу я сквозь зубы.

Посиделки с моими старыми друзьями не помогают мне «стать лучше». Я только раздражаюсь. Как кто-то смеет говорить, что Зед заботится о Тессе больше, чем я?

Логан машет на меня рукой.

– Я не то имел в виду… оговорился. Выпей пива, расслабься.

Он оглядывается на бармена. Кручу головой и вижу Нэта с девушкой, по всей видимости, Челси. Они вместе с Тристаном подходят к бару.

– Не хочу это чертово пиво, – спокойно говорю я, пытаясь держать себя в руках.

Логан всего лишь пытается мне помочь, но это меня раздражает. Все это меня раздражает. Просто достало.

Тристан хлопает меня по плечу.

– Давно не виделись. – Он пытается говорить бодро, но выходит у него плохо, никто даже не улыбнулся. – Прости за пакость, которую учудила Стеф. Честно, я понятия не имел, что она задумала, – добавляет он, и от этого становится еще хуже.

– Я не хочу об этом говорить, – с нажимом говорю я, закрывая тему.

Пока друзья бухают и болтают о том, на что мне глубоко плевать, ловлю себя на мыслях о Тессе. Что она сейчас делает? Как ей там, в Сиэтле? Действительно ли ей так некомфортно в доме Вэнсов, как я думаю? Гостеприимны ли Кристиан с Кимберли?

Конечно, гостеприимны – Кимберли и Кристиан всегда такие. На самом деле мне хочется узнать главное: скучает ли Тесса по мне так, как я по ней?

– Не желаешь? – Нэт прерывает мои мысли – машет рюмкой у меня перед глазами.

– Нет, спасибо.

Показываю на свою газировку, он пожимает плечами, затем запрокидывает голову и делает глоток.

Меньше всего хочу сейчас этим заниматься. Это незрелое, глупое желание – бухать-от-заката-до-рассвета – для них, может быть, и приемлемо, но уже не для меня. Они не одарены внутренним голосом, который постоянно фоном зудит, что они могли бы добиться большего, если бы изменили свою жизнь. У них нет тех, кто любит их настолько, что хочет сделать их совершеннее.

Я хочу стать лучше ради тебя, Тесс. Так я ей когда-то сказал. С тех пор я не шибко продвинулся.

– Я пойду, – объявляю я, но никто даже не замечает, когда я встаю со своего места и уезжаю.

Решено: больше не трачу время на тусовки в баре с людьми, которым на самом деле на меня насрать. Против большинства из них я ничего не имею, но никому до меня дела нет, и никто меня толком не знает. Мной интересуются только пьяные, шумные девчонки, с которыми можно без проблем перепихнуться. И то, я для них по большей части реквизит. Они ни черта обо мне не знают, даже не в курсе, что мой отец – ректор нашего университета. Не уверен, что они знают, что он вообще есть.

Никто из них не знает меня так, как она, и никто никогда не беспокоился обо мне так, как это делала Тесса. Она часто, иногда назойливо расспрашивает меня: «О чем ты думаешь?», «Чем тебе нравится эта передача?», «Как ты думаешь, о чем сейчас думает вон тот человек?», «Что ты самое первое помнишь в своей жизни?».

Я всегда делал вид, что ее расспросы меня раздражают, но на самом деле они заставляли чувствовать себя особенным… или будто ей очень важно узнать ответ на эти смешные вопросы. Не знаю, почему не могу прийти к единому решению; одна половина меня считает, что мне нужно оторвать задницу и мчаться в Сиэтл, а там выбить дверь в дом Вэнса и обещать ей больше никогда не позволять ей уйти, хотя это не так просто. Другая, более сильная часть напоминает, как я облажался. Эта часть всегда побеждает. Я так все испортил, разрушил все, абсолютно все, что было в жизни, что мне лучше всего оказать Тессе услугу, оставив ее одну. И я верю, что это правильно, особенно когда ее нет рядом и никто не уверяет меня, что я ошибаюсь. Тем более прошлый опыт подтверждает правильность такого выбора.

На бумаге план Лэндона по превращению меня в нормального человека неплох, но что с того? Я должен поверить, что всегда смогу оставаться хорошим, не срываясь? Я должен поверить, что устрою Тессу, только потому, что решил не опустошать бутылку водки, когда прихожу в ярость?

Было бы намного проще, если бы я не знал, сколько всего в жизни испортил. Не знаю, что я буду делать, но не хочу принимать немедленное решение. Ограничусь пока тем, что пойду домой и буду смотреть любимые передачи Тессы – ужасные шоу с дурацкими сюжетами и нелепейшими репликами. Буду воображать, что она сидит рядом и объясняет каждый эпизод, хотя я и так прекрасно понимаю, что там происходит. Я люблю, когда она так делает. Это раздражает, но все же мне нравится, как она переживает из-за каждой детали. Типа кто надел красный плащ и преследует этих стремных «милых маленьких лгуний».

На выходе из лифта еще продумываю планы на вечер. Скорее всего, смотреть эту дрянь, то есть сначала приму душ, представляя при этом, как Тесса меня целует, и сделаю все возможное, чтобы не натворить какой-нибудь ерунды. Может, даже уберу вчерашний бардак.

Останавливаюсь возле своей двери и оглядываю коридор. Какого черта дверь приоткрыта? Вернулась Тесса или кто-то снова вломился в нашу квартиру? Не знаю, что разозлит меня больше.

– Тесса?

Открываю дверь толчком ноги, и внутри у меня все обрывается: на полу, весь в крови, лежит ее отец.

– Что за херня? – ору я, захлопывая дверь.

– Осторожно, – стонет Ричард.

Слежу за его взглядом по прихожей, краем глаза замечая какое-то движение. Там какой-то человек, он склоняется над ним. Плечи напрягаются, если потребуется, я готов драться. Но потом я понимаю, что это друг Ричарда… Кажется, его зовут Чад.

– Что, черт возьми, с ним случилось и какого хрена ты тут делаешь? – спрашиваю я.

– Я надеялся увидеть девчонку, а это ты, – ухмыляется он.

От того, что этот мерзавец заговаривает о Тессе, у меня вскипает кровь.

– Убирайся и его захвати с собой! – показываю рукой на падаль, которую он приволок в мою квартиру. Наверняка перепачкает кровью вестибюль.

Чад поводит плечами и медленно мотает головой. Уверен, что он хочет казаться спокойным, но внутренне дрожит.

– Видишь ли, какая штука: он должен мне много денег, но не может заплатить, – сообщает он, почесывая грязными ногтями маленькую красную точку на руке.

Чертов наркоман!

Развожу руками:

– Мне плевать на твои проблемы. Я не собираюсь сто раз повторять и уж точно не дам тебе денег.

Но Чад только усмехается:

– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, малыш!

Он бьет Ричарда пониже груди, тот с жалким стоном падает на пол и лежит.

Я не в настроении болтать с наркоманами, ворвавшимися в мою квартиру.

– Мне насрать и на тебя и на него. И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я тебя боюсь, – угрожаю я.

Что еще случится на этой неделе?

Нет, стоп. Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я делаю шаг к Чаду, и тот отступает. Так я и думал.

– Может быть, будет яснее, если я повторю: вали отсюда, или я вызову полицию. И пока мы дожидаемся, пока они приедут и спасут тебя, я выбью из тебя все дерьмо бейсбольной битой, которую держу на всякий случай. Например, когда какой-нибудь дебил пытается устроить черт-те что в моей квартире.

Подхожу к шкафу в коридоре, вытаскиваю биту, прислоненную к дальней стенке, и медленно поднимаю ее в доказательство.

– Если я уйду без денег, которые он мне должен, то что я с ним потом сделаю, будет по твоей вине. И его кровь будет на твоих руках.

– Мне плевать, что ты с ним сделаешь, – говорю я ему.

Но вдруг начинаю сомневаться, так ли это.

– Конечно, – соглашается он и оглядывает гостиную.

– Сколько?

– Пятьсот.

– Я не дам тебе пятисот баксов.

Я думаю о том, что почувствует Тесса, если узнает, что подозрения насчет отца-наркомана оказались верными. От таких мыслей хочется швырнуть бумажник Чаду в лицо, отдать ему все, лишь бы от него избавиться. Меня бесит, что я оказался прав; до этого верила мне она только наполовину, теперь же придется взглянуть правде в глаза. Я хочу одного: чтобы все исчезло, включая этого козла.

– У меня нет при себе таких денег.

– Двести? – спрашивает он.

Я почти вижу, как его глазами на меня смотрит его ломка.

– Хорошо.

Невероятно, я собираюсь дать денег наркоману, который ворвался ко мне в квартиру и избил отца Тессы за пару зеленых бумажек. У меня даже нет двухсот долларов наличными. Мне что, переться с этим торчком к банкомату? Это полный бред.

Кто тот счастливчик, что застает у себя дома такое дерьмо?

Я. Больше некому.

Это ради нее. Только ради нее.

Достаю из кармана бумажник, швыряю ему восемьдесят долларов, которые только что снял в банкомате, и иду в спальню. Беру часы, которые отец и Карен купили мне на Рождество, и тоже бросаю ему. Чад ловит их в воздухе довольно ловко, удивительно для такого верзилы. Видно, его они и вправду заинтересовали… или его интересует то, что он купит на вырученные деньги.

– Эти часы стоят больше пятисот баксов. А теперь вали отсюда на хрен, – говорю я.

Но на самом деле мне не хочется, чтобы он уходил; я мечтаю, чтобы он напал на меня, чтобы я мог раскроить ему башку. Чад смеется, кашляет, потом снова смеется.

– До встречи, Рик, – угрожающе произносит он, выходя за дверь.

Иду за ним и, простирая биту, заявляю:

– Слышишь, Чад? Если я увижу тебя снова, я тебя убью.

И громко хлопаю дверью перед его рожей.