Текст книги "После падения"
Автор книги: Анна Тодд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 65
Хардин
Смотреть, как медленно тянутся минуты, просто невыносимо. Я предпочел бы вырывать себе волосы один за другим, чем сидеть и ждать тут пять часов. Я не вижу машины ее мамы. На дороге вообще нет машин, кроме машины Тессы, в которой я и сижу. Лэндон припарковался чуть дальше по улице; он приехал сюда, чтобы я мог вернуться обратно. К счастью, он заботится о Тессе больше, чем кто-либо, не считая меня, поэтому упрашивать его не пришлось.
– Иди и постучи в дверь, или это сделаю я, – предупреждает он меня по телефону.
– Я собираюсь! Дай мне секунду, твою мать. Я не знаю, вдруг там кто-то есть.
– Ну, если не хочешь, брось ключи от машины в почтовый ящик и поехали обратно.
Единственная причина, почему я до сих пор так не поступил, – беспокойство о самочувствии Тессы. Я должен знать, что с ней все в порядке.
– Я пошел, – говорю я и отключаюсь от своего несносного сводного брата.
Семнадцать шагов до входной двери – самые тяжелые в моей жизни. Стучу в дверь, но не уверен, что делаю это достаточно громко. Черт с ним. Я стучу еще раз, на этот раз сильнее. Чересчур сильно. Я опускаю руку, только когда от двери отлетает несколько алюминиевых заклепок. Блин.
Дверь со скрипом открывается, но вместо Тессы, ее мамы или кого-либо еще с этой чертовой планеты, кого я предпочел бы встретить, вижу Ноя.
– Ты что, издеваешься? – спрашиваю я.
Когда он пытается захлопнуть передо мной дверь, зажимаю дверь собой.
– Даже не думай. – Я толкаю дверь, и он отступает.
– Зачем ты пришел? – спрашивает он, хмурясь.
Мне нужно спросить, какого хрена здесь он. Мы с Тессой только три дня как расстались, а этот козел уже к ней подползает.
– Я пригнал ее машину. – Пытаюсь заглянуть за него, но ни черта не могу рассмотреть. – Она здесь?
Всю дорогу сюда я говорил себе, что не хочу, чтобы она меня видела или вспоминала, что я был тут прошлой ночью, но сейчас понимаю, что это полная чушь.
– Возможно. Она знает, что ты приехал?
Он загораживает мне путь руками, и я всеми силами пытаюсь не сбить его на пол, не перешагнуть через него или даже не наступить и найти ее.
– Нет. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Что она тебе сказала? – спрашиваю я, делая шаг от крыльца.
– Ничего. Она ни о чем не говорила. Но я знаю, что она не приехала бы сюда, если бы ты не натворил что-то серьезное.
Я хмурюсь.
– Ты ошибаешься, на этот раз… это был не я.
Он явно удивлен моей неагрессивностью, и я остаюсь спокойным.
– Я знаю, ты меня ненавидишь, и у тебя есть для этого все основания, но я все равно ее увижу, так что либо ты уйдешь с моей дороги, либо я…
– Хардин?
Тесса за спиной Ноя шепчет так тихо, что я еле улавливаю ее голос.
– Привет…
Ноги сами несут меня вперед, и Ной благоразумно отходит с дороги.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, касаясь ее щек холодными руками.
Она рывком отдергивает голову назад – от холода, как мне хочется думать, и делает шаг назад.
– Да, я в порядке, – ненатурально отвечает она.
Вопросы вырываются сами собой:
– Ты уверена? Как ты себя чувствуешь? Ты спала? Голова болит?
– Да, немного, – кивает она, но я уже забыл, что я спрашивал. – Кто тебе рассказал? – спрашивает она, и щеки ее покрываются румянцем.
– Молли.
– Молли?
– Да, она позвонила, когда ты была… гм, в моей старой комнате, – говорю я, волнуясь.
– О… – Она смотрит мимо меня, куда-то вдаль, сдвинув брови.
Помнит ли она, что я тут был? И хочу ли я этого? Да, конечно, хочу.
– Значит, все нормально?
– Да.
Ной подходит к нам и с тревогой спрашивает:
– Тесса, что случилось?
Судя по ее лицу, она не хочет, чтобы он знал о происшедшем. Мне это приятно.
– Ничего, не беспокойся, – отвечаю я ему за нее.
– Что-то серьезное? – настаивает он.
– Я же сказал, не парься! – рычу я, и он замолкает.
Я снова поворачиваюсь к Тессе.
– Я пригнал твою машину.
– Правда? – говорит она. – Спасибо, я думала, Стеф разобьет мне лобовое стекло или еще что-то вроде того.
Она вздыхает, и плечи ее опускаются с каждым словом. Шутка не веселит никого, включая ее саму.
– Почему ты все-таки поехала к ней? Из всех людей почему именно к ней? – спрашиваю я.
Она смотрит на Ноя, потом снова на меня.
– Ной, можно мы несколько минут побудем наедине? – ласково просит она.
Он кивает и прежде, чем оставить нас в покое, бросает взгляд, который я должен расценивать как предупреждающий.
– Почему к ней? Объясни мне, пожалуйста, – повторяю я.
– Не знаю. Мне некуда было идти, Хардин.
– Ты могла бы поехать к Лэндону; у тебя же фактически собственная спальня в нашем доме.
– Я не хотела втягивать в это твою семью. Я и так достаточно пользуюсь их гостеприимством, это было бы несправедливо.
– И ты знала, что я туда поеду? – Когда она смотрит на свои руки, я продолжаю: – Я не поехал.
– Хорошо, – извиняясь, отвечает она.
Черт, я же не то имел в виду!
– Я не то имел в виду. Я хотел сказать, что я собираюсь дать тебе свободное пространство.
– А… – шепчет она, разглядывая ногти.
– Ты стала такой тихой.
– Ну, я… не знаю. У меня были тяжелая ночь и утро.
Она хмурится, и мне хочется подойти и разгладить морщинку на ее лбу, поцелуем развеять ее страдания.
«Не к Хардину, Зед», – стонала она в полубреду.
– Ты помнишь, что было? – спрашиваю я, не уверенный, что выдержу ее ответ.
Я ожидал, что она велит мне убираться или начнет кричать, но ничего подобного. Вместо этого она кивает и садится на диван и знаком просит присесть напротив.
Глава 66
Хардин
Я хочу приблизиться, протянуть дрожащую руку и найти способ стереть ужасные воспоминания. Я в отчаянии, что ей пришлось пройти через такое испытание, и снова поражаюсь ее стойкости.
Она сидит, выпрямившись, и готова со мной разговаривать.
– Зачем ты пришел? – тихо спрашивает она.
Вместо ответа я говорю:
– А зачем он здесь? – и киваю головой в сторону кухни.
Уверен, Ной сидит возле стены и подслушивает. Чертовски трудно это терпеть, но, учитывая обстоятельства, мне лучше заткнуться.
Ломая пальцы, она говорит:
– Он тут, чтобы узнать, как я.
– Ему это не нужно. – Для этого здесь я.
– Хардин, – вздыхает она. – Не сегодня. Пожалуйста.
– Извини… – Я смущаюсь, чувствуя себя еще большим ослом, чем секунду назад.
– Так зачем ты пришел? – снова спрашивает Тесса.
– Я пригнал твою машину. Ты не хочешь меня видеть, да?
До сих пор я даже не рассматривал такую возможность. И это жжет меня изнутри, как кислота. Мое присутствие ее только тяготит. Дни, когда я успокаивал ее, прошли.
– Я не о том… просто запуталась.
– В чем? – Ее глаза сияют при тусклом свете в гостиной.
– В тебе, во вчерашнем вечере, Стеф еще и все такое. Знаешь, все это было притворством, она действительно меня ненавидит.
– Нет, конечно, я этого не знал, – отвечаю я.
– И ты понятия не имел, что она на самом деле ко мне испытывает?
Черт! Но я должен быть честным с ней, поэтому отвечаю:
– Ну, может, немного. Молли пару раз говорила между делом, но я не уточнял. И вообще не думал, что она в такой степени тебя ненавидит, да и Молли об этом не догадывалась.
– Молли? С каких это пор Молли обо мне беспокоится?
Биполярность. Тесса видит вещи либо черными, либо белыми; от этого я морщусь и встряхиваю головой. Жаль, что все не так просто.
– Она и не беспокоится и все еще тебя ненавидит, – говорю я, уставившись в пол. – Но она позвонила мне после той истории в Applbee, и я пришел в бешенство. Я не хочу, чтобы она или Стеф разрушили наши отношения. Я думал, что Стеф вмешивается только потому, что она чересчур любопытная сучка. У меня и мысли не было, что она такая ненормальная.
Поднимаю глаза на Тессу. Она вытирает слезы. Придвигаюсь к ней, но она отползает к краю дивана.
– Эй, все нормально, – уверяю я, хватаю ее за руку и прижимаю к своей груди. – Тише… – Я глажу ее по волосам, и через несколько секунд она перестает вырываться и сдается.
– Я только хочу начать все сначала. Я хочу забыть последние полгода, – рыдает она.
Сердце сжимается, но я согласно киваю, хотя и не хочу этого. Я не хочу, чтобы она меня забывала.
– Я ненавижу колледж. Я так ждала его, но в нем были одни ошибки.
Она хватается за мою футболку и прижимается ко мне. Я молчу, не желая еще больше усугубить ее состояние. Когда я сюда ехал, я не представлял себе, что будет. Когда стучал в дверь, уж точно не думал, что Тесса будет рыдать у меня в объятиях.
– Я веду себя так глупо. – Она быстро отстраняется, но я тяну ее обратно.
– Нет-нет. Ты успокоишься, когда полностью осознаешь происшедшее. Расскажи, что ты помнишь, не заставляй меня спрашивать снова. Пожалуйста.
– Это все было так спутанно, так… дико. Я понимала, что происходит, но ничего не могла поделать. Не знаю, как объяснить. Я не могла двигаться, но все чувствовала. – Она вздрагивает.
– Что ты чувствовала? Он прикасался к тебе? – Я не хочу этого знать.
– Он касался моих ног… Они раздели меня.
– Только до ног? – Пожалуйста, скажи «да».
– Да, кажется. Было бы гораздо хуже, если бы не Зед. – Она останавливается. Вздыхает. – Короче, от таблеток тело стало таким тяжелым… Не знаю, как рассказать.
Я киваю:
– Я знаю, что ты имеешь в виду.
– Что?
Проносятся смутные воспоминания о попойках в барах и шатания по улицам Лондона. Тогда понятие «веселье» сильно отличалось от нынешнего понятия.
– Я пробовал это. Баловался.
– Ты пробовал? – Она изумленно открывает рот, и мне не нравится то, что я замечаю в ее взгляде.
– Наверное, «баловался» – не совсем то слово, – поясняю я. – Но больше я этим не увлекаюсь.
Она кивает мне, и я облегченно улыбаюсь. Тесса оттягивает воротник свитера, который ей, как я заметил, маловат.
– Откуда это у тебя? – спрашиваю я.
– Свитер? – Она криво улыбается. – Это мамин… А почему ты спрашиваешь? – Ее пальцы оправляют плотную ткань.
– Не знаю. В доме Ной, и ты одета, как… Мне показалось, я вернулся в прошлое на машине времени, – шучу я.
В ее глазах вспыхивает смех, и все печали мгновенно тают, когда она пытается не расхохотаться.
Она прыскает, подходит к маленькому столику и достает из цветной коробки салфетку.
– Нет. Тут нет машины времени. – Тесса трясет головой и вытирает нос.
Блин, даже заплаканная, она такая красивая!
– Я беспокоился за тебя.
Она перестает улыбаться. Черт.
– Это-то меня и смущает, – говорит она. – Ты сказал тогда, что тебе все равно и ты не хочешь больше делать попыток, а сейчас говоришь, что беспокоился.
Она смотрит на меня равнодушно, но губы ее дрожат. Она права. Тяжело признавать, но это правда. Я часами могу думать о ней. Эмоции – вот что я от нее получаю. Мне нужна уверенность.
Но она понимает мое молчание по-своему.
– Все нормально, я не сержусь, что ты тут. Спасибо, что приехал и пригнал машину. Для меня это много значит.
Я по-прежнему молча сижу на диване и не могу ничего ответить.
– Пустяки, – говорю я наконец и пожимаю плечами. Но мне нужно сказать что-то важное.
Выждав еще какое-то время в моем тягостном молчании, Тесса переходит в режим вежливой хозяйки.
– Как ты вернешься домой? Нет, погоди… как ты вообще узнал, куда ехать?
Блин.
– Мне Лэндон сказал.
Ее глаза загораются.
– Ой, он здесь?
– Да, снаружи.
Она вскакивает, поправляя свитер.
– О! Я тебя задерживаю, извини.
– Нет. Он прекрасно может подождать, – заикаясь, говорю я.
Не хочу уезжать. Если только ты не поедешь со мной.
– Ему надо зайти сюда. – Она быстро переводит взгляд на дверь.
– С ним все в порядке, – слишком резко произношу я.
– Еще раз спасибо за машину…
Она пытается вежливо меня выпроводить. Я ее знаю.
– Хочешь, я принесу из машины твои вещи? – предлагаю я.
– Нет, я уезжаю утром, так что пускай остаются там.
Почему меня каждый раз так удивляет, когда она заикается о своем отъезде в Сиэтл? Я все время ожидаю, что она сменит решение, но этого не происходит.
Глава 67
Тесса
Когда Хардин уже в дверях, я спрашиваю:
– Что ты сделал с Дэном?
Хочу больше узнать о прошлой ночи, даже если Ной слышит наш разговор. Поскольку он остался в коридоре, Хардин не замечает его. Думаю, Ной смотрит на нас и не знает, что делать.
– Дэн. Ты сказал, Молли тебе рассказала. Что ты с ним сделал?
Я знаю Хардина достаточно хорошо, чтобы представить, на что он способен. До сих пор удивляюсь, что Молли мне помогла, – я совсем не ожидала этого, когда она зашла прошлой ночью в спальню. Меня бьет дрожь при одном воспоминании.
Хардин усмехается:
– Ничего страшного.
«Я не убил Дэна, когда встретил, только пнул в лицо…»
– Ты ударил его по лицу… – повторяю я, пытаясь собраться с мыслями.
Он вздергивает бровь.
– Да… Разве Зед тебе не сказал?
– Я… не знаю… – Я помню, как кто-то говорил мне, но не могу вспомнить кто.
«Это не Зед, это Хардин», – сказал тогда Хардин, его голос звучит, словно наяву.
– Ты был здесь, так? Вчера вечером? – Я делаю шаг к нему.
Хардин прислоняется к стене.
– Ты был тут, я помню. Ты сказал еще, что собирался напиться, но не сделал этого…
– Не думал, что ты вспомнишь, – бормочет Хардин.
– Почему тебе было просто мне не сказать? – У меня трещит голова от этих попыток отличить наркотические сны от реальности.
– Не знаю. Я собирался, но потом все стало нормально, ты улыбалась. И я не хотел портить тебе настроение.
Он пожимает плечами и пристально рассматривает картинку с райскими вратами.
– Почему ты сказал, что отвез меня домой после того, как все кончилось?
– Тебя отвез не я, это был Зед.
Припоминаю, что было раньше; все так спутанно.
– Значит, ты приехал потом? А что я делала?
Я хочу, чтобы Хардин помог мне восстановить последовательность событий. Самостоятельно я это сделать не смогу.
– Ты лежала на диване и едва могла говорить.
– Ох…
– Ты звала его, – добавляет он тихо, и в его голосе слышится страдание.
– Кого?
– Зеда, – коротко отвечает он, но я понимаю, какие эмоции скрываются за этим ответом.
– Нет, я не звала его. – Это же бессмысленно. – Все сложнее.
Пытаюсь разобраться в груде психического мусора и наконец ухватываю логическую последовательность… Хардин говорит о Дэне, Хардин спрашивает меня, слышу ли я его, и я спрашиваю его о Зеде…
– Я хотела узнать, не подрался ли ты с ним. Наверное, так. – Воспоминание смутное, но точно реальное.
– Ты произнесла его имя не один раз; все нормально. Ты была без сознания. – Он опускает глаза вниз и не смотрит на меня. – Я и не ждал, что ты будешь звать меня.
– Я его не звала. Я мало что помню, но мне было страшно. И точно знаю, что я хотела, чтобы ты был рядом, – признаюсь я, не раздумывая.
И зачем я это сказала? Мы с Хардином вновь расстались. Это наш второй разрыв, но у меня такое чувство, что расставаний было гораздо больше. Может быть, потому, что теперь я не висну у него на шее, как только он признает свою вину. На этот раз я ушла из дома и оставила все его подарки, а менее чем через сутки уезжаю в Сиэтл.
– Иди сюда, – говорит он, протягивая руки ко мне.
– Я не могу. – Копируя его жест, провожу рукой по волосам.
– Нет, можешь.
Всякий раз, когда Хардин оказывается рядом, неважно, что происходит, его близость я ощущаю каждой клеточкой тела. Мы либо орем друг на друга, либо улыбаемся и шутим. Всегда только крайности, никаких середин. Сейчас мне кажется таким естественным, почти инстинктивным шагом кинуться в его объятия, не обращая внимания на его черствость, игнорируя все условности, диктуемые нам тем ужасным положением, в котором мы находимся.
– Мы больше не вместе, – спокойно замечаю я, скорее себе.
– Я знаю.
– И я не могу притворяться, что ничего не случилось.
Закусив нижнюю губу, я стараюсь не замечать, как округляются его глаза при упоминании о наших отношениях.
– Я и не прошу тебя об этом, просто говорю тебе, иди ко мне.
Он все еще протягивает ко мне руки так призывно и заманчиво, что меня влечет к нему все сильнее.
– Если я это сделаю, мы опять попадем в замкнутый круг, из которого оба решили вырваться.
– Тесса…
– Хардин, пожалуйста!
Я отодвигаюсь дальше. Эта гостиная слишком мала, чтобы увернуться от него, а мой самоконтроль начинает давать сбой.
– Ладно, – наконец вздыхает он, резко проводя рукой по волосам, как он обычно делает в случае разочарования.
– Это нужно нам обоим, и ты это знаешь. Некоторое время мы должны держаться на расстоянии друг от друга.
– Держаться на расстоянии?
Он смотрит на меня, как раненый зверь, и я боюсь того, что он скажет дальше. Я не хочу ссориться, и сегодня не лучший день для скандала.
– Да, некоторое время лучше побыть одним. Мы не можем быть вместе, все говорит об этом. Ты же сам об этом сказал недавно, когда был сыт по горло. Ты выгнал меня из дома.
Я складываю руки на груди.
– Тесса… Блин, ты не можешь так… – Он смотрит мне в глаза и останавливается на полуслове. – Как долго?
– Что?
– Сколько мы должны быть на расстоянии?
– Я… – Я не ожидала, что он согласится. – Не знаю.
– Неделю? Месяц? – уточняет он.
– Не знаю, Хардин. Мы оба должны понять, что нам лучше.
– Мне лучше быть с тобой, Тесса.
Слова отдаются эхом у меня в груди, и я заставляю себя отвести взгляд от его лица, прежде чем потеряю силы к сопротивлению.
– Мне тоже – с тобой, но ты постоянно бесишься, и с тобой я постоянно на грани. Тебе нужно что-нибудь сделать со своим характером, а мне нужно время на себя.
– Так что, это опять моя вина? – спрашивает он.
– Нет, и моя. Я слишком зависима от тебя. Мне нужно стать более независимой.
– С каких это пор ты так решила? – По его тону ясно, что он никогда не воспринимал мою зависимость от него как проблему.
– С тех пор, как мы в пух и прах разругались несколько ночей назад. На самом деле все началось несколько раньше, а Сиэтл и тот ночной скандал были просто последней каплей.
Наконец решаюсь взглянуть на Хардина и замечаю, что выражение его лица изменилось.
– Ладно. Понимаю, – говорит он. – Извини, я знаю, что многое испортил. Мы уже сто раз скандалили из-за Сиэтла, и, возможно, время прислушаться к тебе внимательнее. – Он тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее, на мгновение сбитая с толку его покладистостью. – Я дам тебе больше свободы, ладно? С тобой и так случилось за последние сутки достаточно дряни. Не хочу создавать тебе еще одну проблему… на этот раз.
– Спасибо, – отвечаю я.
– Может, дашь мне знать, как доберешься до Сиэтла? И еще тебе нужно немного поесть и отдохнуть. – Его зеленые глаза смотрят мягко, тепло и успокаивающе.
Мне хочется попросить его остаться, но я понимаю, что это не лучшая идея.
– Ладно. Спасибо… правда.
– Ты не должна меня благодарить – Он засовывает ладони в узкие карманы своих черных джинсов и смотрит на меня. – Я передам от тебя Лэндону привет, – добавляет он и выходит.
Не могу не улыбнуться, когда он задерживается возле машины Лэндона, чтобы бросить долгий взгляд на дом перед тем, как сесть на пассажирское место.
Глава 68
Тесса
Как только машина Лэндона исчезает из виду, на грудь наваливается тяжесть, и я отхожу от крыльца, закрыв дверь.
Ной стоит, прислонившись к косяку между комнатой и кухней.
– Он уехал? – осторожно спрашивает он.
– Да, уехал. – Мой голос звучит безжизненно, незнакомо даже для меня самой.
– Я не знал, что вы были не вместе.
– Мы… ну… мы просто хорошие друзья.
– Можно я спрошу кое-что еще, прежде чем мы сменим тему? – Ной смотрит мне в лицо. – Я знаю этот взгляд: ты же ищешь повод, чтобы это сделать.
Даже спустя несколько месяцев Ной хорошо меня понимает.
– Что ты хочешь услышать? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня в упор. Это долгий, слишком долгий взгляд.
– Если бы можно было все вернуть, ты вернула бы, Тесса? Я слышал, как ты сказала, что хотела бы стереть последние полгода из памяти… и если бы это было можно, ты бы и вправду так сделала?
Сделала бы я это?
Сажусь на диван и задумываюсь. Хотела бы я повернуть все вспять? Стереть все, что случилось со мной за последние полгода? Бесконечные скандалы с Хардином, разрушенные отношения с матерью, предательство Стеф, унижение – всё.
– Да. Не раздумывая.
То, как рука Хардина касается моей, как он обнимал меня, прижимал к своей груди. Как он иногда хохотал так, что его глаза превращались в узкие щелочки, и его смех проникал мне в уши, в сердце, заполнял всю квартиру тем редким счастьем, от которого я чувствовала себя более живой, как никогда в жизни.
– Нет. Не стала бы ничего менять. Не могу, – меняю я ответ, и Ной качает головой.
– Что с тобой? – смеется он, усаживаясь в кресло напротив дивана. – Никогда не замечал в тебе такой нерешительности.
Я твердо качаю головой:
– Я бы ничего не стерла.
– Уверена? У тебя был не лучший год… а ведь я даже половины не знаю.
– Уверена, – еще раз киваю и усаживаюсь поудобнее. – Но кое-что я бы сделала по-другому, например, то, что касается тебя.
Ной чуть улыбается.
– Да, я бы тоже, – спокойно соглашается он.
– Тереза! – Мне на плечо ложится ладонь и легко встряхивает. – Тереза, просыпайся!
– Встаю, – со стоном отвечаю я, открывая глаза.
Гостиная. Я в гостиной моей матери. Я сдергиваю с ног одеяло… это Ной меня прикрыл. После того, как мы поболтали, а потом сели вместе смотреть телевизор, как в старые времена, я решила прилечь.
Уворачиваюсь от маминой руки.
– Который час?
– Девять вечера. Я решила разбудить тебя раньше. – Она поджимает губы.
У нее что-то, видимо, сместилось в голове, раз она разрешила мне поспать днем. Как ни странно, меня это забавляет.
– Извини, я даже не помню, как заснула. – Я потягиваюсь и поднимаюсь. – Ной уехал?
Заглядываю на кухню, но его там нет.
– Да. Миссис Портер очень хотела тебя видеть, но я сказала, что сейчас не самое удобное время для этого, – говорит она и идет на кухню.
Я иду следом на запах чего-то вкусного.
– Спасибо.
Жалко, что я нормально не попрощалась с Ноем, особенно потому, что понимаю, что больше его не увижу.
Мать подходит к плите, бросая мне через плечо:
– Я вижу, Хардин пригнал твою машину.
В голосе ее слышатся неодобрение. Через мгновение она поворачивается ко мне и протягивает тарелку с салатом и жаренными на гриле помидорами.
Я не разделяю ее мнения о вкусной еде. Тем не менее я беру тарелку.
– Почему ты не сказала мне, что ночью сюда приезжал Хардин? Я помню.
Она пожимает плечами.
– Он просил не говорить.
Сажусь за стол, ковыряюсь в «ужине».
– С каких это пор ты беспокоишься о том, что он хочет? – спрашиваю я, ожидая бурной реакции…
– Я не беспокоюсь, – замечает она, накладывая себе еду на тарелку. – Я не упомянула об этом, потому что в твоих интересах все забыть.
Вилка с противным звоном падает из пальцев на тарелку.
– Утаивать что-либо от меня не в моих интересах, – говорю я, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Чтобы подчеркнуть это, я вытираю губы идеально сложенной салфеткой.
– Тереза, не вымещай на мне свои обиды, – говорит мать, садясь за стол. – Что бы этот человек тебе ни сделал, все это произошло по твоей вине. Не по моей.
На мгновение на ее губах появляется снисходительная усмешка. Встаю из-за стола, бросаю салфетку на тарелку и выхожу из кухни.
– Куда ты собралась, юная леди? – зовет она.
– Спать. Завтра мне вставать в четыре, и мне далеко ехать, – кричу я сверху и закрываю дверь спальни.
Ложусь на кровать, где спала все детство… и сразу на меня начинают давить светло-серые стены. Я ненавижу этот дом. Не должна, но ненавижу. Ненавижу то, как я не могу тут вздохнуть без нотаций и замечаний. Я никогда не понимала, в какой клетке и под каким надзором находилась всю жизнь, пока не почувствовала первый глоток свободы с Хардином. Мне нравится пицца на ужин и проводить весь день с ним в постели голой. Ни салфеток, никаких щипцов для волос, ни этих отвратительных желтых штор.
Не успеваю остановиться и звоню ему.
Он отвечает со второго гудка.
– Тесс? – произносит он, задыхаясь.
– А, да, – шепчу я.
– Что случилось? – пыхтит он.
– Ничего, а с тобой все в порядке?
– Эй, Скотт. Вернись, – произносит женский голос на заднем плане.
Мое сердце начинает биться в груди, как молот, и я перебираю варианты.
– О, ты… Я тебя отвлекаю.
– Нет, все нормально. Она может подождать.
Через секунду фон становится глуше. Видимо, он куда-то отошел.
– Да нет, все в порядке. Ладно, я просто не хочу… тебя отвлекать.
Смотрю на серую стену рядом с кроватью: уверена, что она стала немножко ближе. Словно готовится к прыжку.
– Хорошо, – вздыхает он.
Что?
– Ладно, до свидания, – быстро говорю я и вешаю трубку, хватаясь рукой за рот, чтобы не стошнило прямо на мамин ковер.
Это в каком-то смысле логично…
У бедра вибрирует телефон, и на экране высвечивается имя Хардина. Я отвечаю, сама не знаю почему.
– Я занят не тем, что ты подумала… Я даже не понял, как это звучит со стороны, – сразу же говорит он.
Я слышу, как в трубке, заглушая голос, воет ветер.
– Все нормально, правда.
– Нет, Тесс, ты не поняла. Если бы я сейчас с кем-то был, это было бы ненормально, так что перестань делать вид, что тебе это неважно.
Ложусь на кровать на спину, мысленно признаваясь себе, что он прав.
– Ничего такого я не думала, – почти вру я.
Почему-то я знала, что он не мог сейчас быть с другой, но мое воображение само достроило картину.
– Хорошо, может, ты все-таки мне веришь.
– Может быть.
– Это было бы уместнее, если бы ты не ушла от меня, – резко продолжает он.
– Хардин…
Он вздыхает:
– Почему ты позвонила? Твоя мама ведет себя как сука и выносит тебе мозг?
– Нет, и не говори о ней так. – Я закатываю глаза. – Ну… сейчас так оно и есть, но дело не в этом. Я просто… я не знаю, зачем позвонила, на самом деле.
– Ясно… – Он делает паузу, и я слышу, как хлопает дверца машины. – Ты хочешь поговорить?
– Ты считаешь, это нормально? Мы можем? – спрашиваю я.
Всего несколько часов назад я сказала, что мне нужно стать более независимой, но вот я ему звоню, потому что мне плохо.
– Конечно.
– Кстати, ты где?
Надо стараться по возможности поддерживать разговор на нейтральные темы, насколько это возможно… Если у нас с Хардином вообще есть нейтральные темы.
– В тренажерном зале.
Я почти смеюсь.
– В тренажерном зале? Ты же не ходишь в тренажерку.
Хардин – один из немногих людей, кто одарен невероятно красивым телом без всяких упражнений. Его от природы широкая фигура совершенна, он высок, широкоплеч, хотя сам утверждает, что слишком худ и долговяз, как подросток. У него сильные мускулы, но не слишком выдающиеся; все тело является идеальным сочетанием жесткого и мягкого.
– Знаю. Она надрала мне задницу. Я прямо опозорился.
– Кто? – спрашиваю я чересчур громко.
Спокойно, Тесса, похоже, это женщина, чей голос ты слышала.
– Да тренер. Я решил использовать абонемент на кикбоксинг, который ты мне подарила на день рождения.
– Правда?
Мысль о боксирующем Хардине тянет за собой другие, нежелательные картинки. Как он лоснится от пота…
– Да, – немного смущенно отвечает он.
Я трясу головой, стараясь отогнать от себя образ его обнаженного торса.
– И как тебе?
– Нормально, кажется. Я предпочитаю другие тренировки. Зато есть и положительные стороны: я сейчас намного меньше напряжен, чем несколько часов назад.
Слегка прищуриваюсь, хотя он и не может меня видеть. Пальцы обводят нарисованный на одеяле цветок.
– Еще пойдешь?
Наконец я могу спокойно вздохнуть: он рассказывает, как неудачно прошли первые полчаса тренировки, когда он ругался на тренершу, пока она несколько раз подряд не настучала ему по затылку, отчего он стал с ней пообходительнее и перестал вести себя как придурок.
– Погоди, – наконец вставляю я. – Ты все еще там?
– Нет, я дома.
– Ты просто… ушел? Ты ей сказал?
– Нет, зачем еще? – отвечает он, словно поступать так – самое обычное дело.
Мне приятно, что он ушел с тренировки, только чтобы поговорить со мной по телефону. Так не должно быть, но я это чувствую. Это меня радует, но я между тем вздыхаю и говорю:
– Не очень-то хорошо у нас получается поддерживать дистанцию.
– Как всегда. – Представляю себе его улыбку, хотя он и находится за сто миль.
– Знаю, но…
– Эта наша версия сохранения дистанции. Ты же не садишься в машину и не едешь сюда. Ты только звонишь.
– Видимо, так и есть… – позволяю я себе согласиться с его странной логикой. Хотя в некотором смысле он прав. Я еще не знаю, хорошо это или плохо.
– Ной все еще там?
– Нет, ушел несколько часов назад.
– Хорошо.
Я смотрю в темноту через ужасные шторы, а Хардин в трубке смеется:
– Разговаривать по телефону – это так странно.
– Почему?
– Не знаю. Мы болтаем уже час.
Отодвигаю телефон от уха, чтобы посмотреть на экран, и с удивлением убеждаюсь, что он прав.
– А кажется, что только начали.
– Ага, я никогда ни с кем вот так не болтал по телефону. Ну, разве ты мне звонишь, чтобы я что-нибудь купил по дороге, ну, или друзья звонят, но никогда не разговаривал дольше двух минут.
– В самом деле?
– Да, а что в этом такого? Я никогда терпеть не мог все эти дурацкие подростковые свиданки; все друзья часами сидели у телефонов и слушали, как их подружки распинаются о лаке для ногтей или о чем там, блин, девушки болтают несколько часов подряд.
Он посмеивается, а я хмурюсь, вспоминая, что у Хардина и не было возможности быть нормальным подростком.
– Ты не много потерял, – уверяю я.
– А ты кого использовала для многочасового трепа по телефону? Ноя? – Я слышу злость в его голосе.
– Нет, я никогда не болтала часами. Я тратила время на штудирование романов. – Может, и я никогда не была обычным подростком.
– Ну, тогда я рад, что ты была ботаншей, – говорит он, и мой желудок сладко сжимается.
– Тереза!
Рывком возвращаюсь в реальность, мать зовет меня уже не первый раз.
– О, уже поздно, тебе пора в кроватку? – дразнит Хардин.
Наши отношения или их отсутствие, наше поддержание дистанции, но сохранение общения по телефону – за последний час все еще больше запуталось.
– Замолчи, – отвечаю я и, закрыв рукой телефон, отвечаю маме, что я сейчас буду. – Пойду посмотрю, чего она хочет.
– Ты действительно собираешься завтра уехать?
– Да.
После минутного молчания он отвечает:
– Хорошо, конечно, будь осторожна…
– Я могу позвонить тебе завтра? – неуверенно спрашиваю я.
– Нет, наверное, нам не стоит опять звонить друг другу, – отвечает он, и у меня перехватывает дыхание. – Ну, по крайней мере, не так часто. Какой смысл постоянно болтать, если мы не вместе?
– Хорошо, – отвечаю я тихо, упавшим голосом.
– Спокойной ночи, Тесса, – произносит он и отключается.
Он прав, я понимаю. Но это понимание не уменьшает боль. Мне не стоило ему звонить.
