Текст книги "После – долго и счастливо"
Автор книги: Анна Тодд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 66
Тесса
Сентябрь
У Лэндона маленькая квартира, и кладовка здесь совершенно крошечная, но ему хватает. Вернее, нам. Каждый раз, когда я напоминаю Лэндону, что это его квартира, а не моя, он говорит, что я теперь тоже живу здесь, в этой квартире, в Нью-Йорке.
– Ты точно не против? Не забывай, София приглашала тебя остаться у нее на выходные, если тебе неудобно, – говорит он, складывая стопку чистых полотенец в закуток, который по недоразумению называется кладовкой.
Я киваю, стараясь скрыть волнение по поводу предстоящих выходных.
– Все в порядке, правда. Я все равно почти все время буду на работе.
Сегодня вторая пятница сентября, и рейс Хардина вот-вот приземлится. Я так и не спросила, зачем он приезжает – просто духу не хватило. Когда Лэндон поднял щекотливый вопрос о том, что предложил Хардину остановиться у него, я только кивнула и выдавила улыбку.
– В Ньюарке он возьмет такси и, учитывая пробки, будет здесь примерно через час. – Лэндон проводит рукой по подбородку и закрывает ладонями лицо. – У меня плохое предчувствие. Не нужно было соглашаться.
Я наклоняюсь и убираю его руки от лица.
– Все нормально. Я уже большая девочка и могу немного потерпеть Хардина Скотта, – поддразниваю я его.
Я ужасно нервничаю, но успокаиваю себя тем, что буду на работе и что София живет в паре домов от нас. Как-нибудь переживу эти выходные.
– А ты-знаешь-о-ком-я тоже будет крутиться поблизости? Даже не знаю, во что все это выльется… – Похоже, Лэндон в панике и вот-вот или расплачется, или закричит.
– Нет, он тоже будет работать все выходные.
Я подхожу к дивану и вытаскиваю из кучи чистого белья свой фартук. С Лэндоном отлично живется, несмотря на его недавние проблемы в отношениях. Он любит наводить чистоту, так что мы вполне ладим.
Наша дружба быстро восстановилась, и не возникло ни одного неловкого момента с тех пор, как я приехала сюда около месяца назад. Лето я провела с матерью, ее другом Дэвидом и его дочерью Хизер. Даже научилась пользоваться скайпом, чтобы общаться с Лэндоном, и проводила целые дни, планируя переезд. Я словно заснула в июне, а проснулась уже в августе. Лето пролетело в один миг, и я очень часто вспоминала Хардина. В июле Дэвид снял на неделю коттедж у моря, и в итоге оказалось, что он находится меньше чем в пяти милях от коттеджа Скоттов. Я даже видела тот маленький бар, в котором мы когда-то напились.
Я гуляла по тем же улицам, в этот раз с дочкой Дэвида, и она останавливалась на каждом перекрестке, чтобы сорвать для меня цветок. Мы обедали в том же ресторане, где мне довелось пережить один из самых жутких вечеров в жизни, и даже официант нас обслуживал тот же самый – Роберт. К моему удивлению, он сообщил, что тоже переезжает в Нью-Йорк, чтобы учиться на медицинском. В Нью-Йоркском университете ему предложили гораздо более крупный грант, чем в Сиэтле, поэтому он и сделал такой выбор. Мы обменялись номерами телефонов и все лето переписывались, а затем почти одновременно прибыли в Нью-Йорк. Он приехал на неделю раньше и теперь работает там же, где и я. Кроме того, в эти две недели до начала занятий он, как и я, по уши загружен работой. У меня с учебой не сложилось, я, к сожалению, опоздала к осеннему семестру.
Кен посоветовал подождать по крайней мере до весны, прежде чем переходить в другой университет. Сказал, это подпортит мое личное дело, а в Нью-Йоркском университете к таким вещам относятся довольно щепетильно. Я ничего не имею против небольшого перерыва, хотя и придется основательно потрудиться, чтобы наверстать упущенное. Я собираюсь работать и открывать для себя этот огромный и необычный город.
После церемонии, когда Хардин ушел не попрощавшись, я общалась с ним лишь изредка. Он прислал мне несколько сообщений и электронных писем, но они были такие сухие, нескладные и формальные, что я ответила всего пару раз.
– У вас есть какие-нибудь планы на выходные? – спрашиваю я Лэндона, завязывая фартук на талии.
– Насколько мне известно, никаких. Он просто здесь переночует и в понедельник уедет.
– Ладно. У меня сегодня двойная смена, так что меня не ждите. Я приду не раньше двух.
Лэндон вздыхает:
– Ты слишком много работаешь. Тебе не нужно делить со мной расходы, у меня достаточно денег из гранта. Тем более ты же знаешь, что Кен помогает и все равно не позволяет мне платить по всем счетам.
Я мило улыбаюсь Лэндону и завязываю волосы в низкий хвост, прямо над воротничком моей черной рубашки на пуговицах.
– Я не собираюсь обсуждать это снова. – Покачав головой, я заправляю рубашку в рабочие брюки.
У меня вполне симпатичная форма: черная рубашка, черные брюки и черные туфли. Единственное, что меня раздражает, – это ядовито-зеленый галстук, который я обязана носить. Я две недели привыкала к его виду, но так обрадовалась, когда София устроила меня официанткой в роскошный ресторан, что на цвет галстука было уже плевать. Она шеф-кондитер в «Лукаут» – неоправданно дорогом современном ресторане, недавно открывшемся на Манхэттене. Я стараюсь не лезть в их с Лэндоном… дружбу? Особенно после того как познакомилась с ее соседками по комнате, одну из которых я уже встречала в Вашингтоне. Нам с Лэндоном везет на такие встречи: мир очень тесен.
– Напишешь мне, когда освободишься? – Лэндон снимает с крючка мои ключи и подает их мне. Я соглашаюсь, уверяя его, что меня нисколько не расстраивает приезд Хардина. На этом мы расстаемся, и я ухожу на работу.
Мне нравится ходить пешком до ресторана, это занимает двадцать минут в одну сторону. Я до сих пор осваиваюсь в этом гигантском городе и каждый раз, когда смешиваюсь со спешащими людьми, словно чувствую его ритм. Уличный шум, несмолкающие голоса, сирены и гудки машин не давали мне спать только первую неделю. Теперь, когда я сливаюсь с толпой, это даже немного успокаивает.
Наблюдать за людьми в Нью-Йорке интереснее, чем где бы то ни было на свете. У всех такой важный, такой официальный вид, а мне нравится угадывать их истории: откуда они родом и почему приехали сюда. Не знаю, надолго ли останусь в Нью-Йорке. Понятно, что не насовсем, но сейчас мне здесь нравится. Хотя я очень скучаю по Хардину.
«Хватит».
Нужно перестать о нем думать. Я теперь счастлива, и не остается сомнений, что он устроил свою жизнь и в ней нет для меня места. Я не против. Мне хочется, чтобы он был счастлив, вот и все. Я была рада повидаться с ним и его новыми друзьями на церемонии вручения дипломов. Он был таким собранным, таким… довольным.
Мне не понравилось только то, что он не подождал меня, когда я задержалась в туалете. Я забыла телефон на полочке у раковины, а когда вспомнила об этом и вернулась, его там уже не было. Следующие полчаса я искала бюро находок или хотя бы охранника, чтобы он помог мне его найти. В конце концов телефон обнаружился на мусорном баке, словно кто-то вдруг понял, что взял чужое, а на место вернуть поленился. Как бы там ни было, батарея села. Я вернулась на то место, где рассталась с Хардином, но он уже ушел. Кен сказал, что он ушел с друзьями, и тут все встало на свои места: это конец. Это и правда был конец.
Хотелось ли мне, чтобы он вернулся за мной? Конечно. Но он этого не сделал, и я не могу провести остаток жизни в бесплодных мечтаниях.
На этих выходных я специально взяла несколько дополнительных смен, чтобы загрузить себя по полной и свести время пребывания в квартире к минимуму. У Софии с соседками не самые теплые отношения, поэтому я очень постараюсь не оставаться у нее, но если с Хардином будут какие-то проблемы, то уйду к ней, не промедлив ни секунды. Мы с Софией очень сблизились, но я стараюсь не совать нос в ее дела. Я слишком необъективна из-за дружбы с Лэндоном, поэтому вряд ли мне стоит знать детали их отношений. Особенно если бы ей пришло в голову обсудить, как у них дела в постели. Я с содроганием вспоминаю откровения Кимберли о том, что милый сдержанный Тревор вытворял в офисе.
За два квартала до «Лукаут» я достаю телефон, чтобы посмотреть, который час, и чуть не врезаюсь в Роберта. Он вытягивает руки и останавливает меня, прежде чем мы сталкиваемся.
– Берегись! – сбивчиво произносит он и усмехается, когда у меня вырывается стон. – Смотри, как здорово: мы в работаем в «Лукаут»[12]12
Игра слов: Lookout! – Берегись! (англ.)
[Закрыть], и я вот… – Он улыбается и забавно поправляет свой ядовито-зеленый галстук.
На нем этот галстук смотрится гораздо лучше, чем на мне, и отлично сочетается с его светлыми взъерошенными волосами, кое-где стоящими торчком. Я сомневаюсь, напоминать ли ему о Хардине, и молчу, пока мы переходим дорогу вместе со стайкой девочек-подростков, хихикающих и посылающих ему улыбки. Что поделаешь – он симпатяга.
– Просто немного отвлеклась, – наконец признаюсь я, когда мы сворачиваем за угол.
– Он приезжает сегодня?
Роберт открывает передо мной дверь, и я вхожу в полумрак ресторана. Внутри так темно, что приходится подождать несколько секунд, чтобы привыкли глаза. Каждый раз одно и то же: и в разгар дня, и, как сейчас, когда нет еще и полудня. Я следую за Робертом в комнату для персонала и оставляю сумку в запирающемся шкафчике, а он кладет свой телефон на верхнюю полку.
– Да. – Закрыв дверцу шкафчика, я прислоняюсь к нему спиной.
Роберт трогает меня за локоть:
– Ты же знаешь, я нормально отношусь к тому, что мы о нем разговариваем. Я не особенно его люблю, но ты можешь обсуждать со мной все на свете.
– Я знаю, – вздыхаю я. – Я так тебе благодарна за это. Только мне кажется, этот ящик открывать не стоит. Я слишком давно держу его закрытым. – Я смеюсь, надеясь, что вопреки ощущениям это кажется естественным.
Выхожу из комнаты, а Роберт идет следом за мной.
Улыбнувшись, он поднимает глаза на настенные часы. Если бы не красная подсветка с темно-синими цифрами, узнать в коридоре который час было бы невозможно. В ресторанных коридорах обычно очень темно, нормальное освещение только на кухне и в служебной комнате.
Моя смена начинается без происшествий, и время летит быстро: едва спадает волна посетителей после ланча, как начинают прибывать те, кто хочет поужинать. Я до того окунулась в работу, что о приезде Хардина удалось забыть почти на пять минут, но тут же подходит обеспокоенный Роберт.
– Они здесь. Лэндон и Хардин. – Роберт утирает лоб краем фартука. – Спрашивают столик в твоей секции.
Неожиданно для себя я не испытываю того ужаса, какого опасалась. Кивнув, просто иду к двери. Усилием воли заставляю себя искать глазами именно клетчатую рубашку Лэндона. Нервно осматриваюсь по сторонам, переводя взгляд от одного лица к другому, но так его и не нахожу.
– Тесс. – Кто-то трогает меня за руку, и я вздрагиваю от неожиданности.
Это тот самый голос – красивый низкий голос с британским акцентом, который долгие месяцы звучал у меня в голове.
– Тесса? – Хардин снова прикасается ко мне, на этот раз привычно обвивая свои пальцы вокруг моего запястья.
Я не хочу оборачиваться и встречаться с ним взглядом – вернее, хочу, но очень боюсь. Боюсь увидеть его, увидеть лицо, которое навсегда врезалось мне в память и вопреки ожиданиям даже не думает расплываться или меркнуть. Его лицо, сердитое и вечно хмурое, навсегда останется для меня таким же ярким и живым, как при первой встрече.
Резко очнувшись от задумчивости, я поворачиваюсь. На то, чтобы собраться с мыслями, у меня всего несколько секунд, и я стараюсь сначала сфокусировать взгляд на Лэндоне, а не Хардине, но что толку?
Невозможно не заметить эти глаза, эти неповторимо прекрасные зеленые глаза.
Хардин улыбается мне, и я пару секунд стою, не в состоянии вымолвить ни слова. Нужно взять себя в руки.
– Привет, – говорит он.
– Привет.
– Хардин захотел прийти сюда, – слышу я голос Лэндона, но глаза совершенно меня не слушаются.
Хардин тоже смотрит на меня не отрываясь, его пальцы плотно сжимают мое запястье. Нужно отстраниться, а то он по пульсу поймет, что я чувствую после трех месяцев разлуки.
– Если ты занята, мы можем уйти и поесть где-нибудь еще, – добавляет Лэндон.
– Нет, все в порядке. Правда, – заверяю я своего лучшего друга.
Знаю, о чем он сейчас думает: чувствует себя виноватым и беспокоится, что приход Хардина испортит новую Тессу. Тессу, которая смеется и шутит, Тессу, которая нашла саму себя, хотя, может, и проявив при этом слишком много упрямства. Но ничего подобного не случится. Я держу себя в руках и контролирую ситуацию. Я абсолютно спокойна и сдержанна. Абсолютно.
Я осторожно высвобождаюсь из мягкого захвата Хардина и беру со стойки два меню. Киваю сбитой с толку администратору зала Келси, давая понять, что сама провожу этих посетителей к столику.
– Сколько ты здесь работаешь? – спрашивает Хардин, идя рядом.
Он одет в своем обычном стиле: та же черная футболка, те же ботинки, те же узкие черные джинсы, хотя эти немного порваны у колена. Мне приходится напоминать себе, что с тех пор, как я уехала от матери, прошло всего несколько месяцев. А кажется, будто прошло куда больше времени – годы.
– Всего три недели, – отвечаю я.
– Лэндон сказал, ты сегодня здесь с полудня?
Я киваю. Указываю на небольшую кабинку у задней стены, и Хардин с Лэндоном садятся друг напротив друга.
– А когда ты заканчиваешь?
«Заканчиваю? Неужели он на что-то намекает?»
Спустя столько времени я не понимаю, что у него на уме.
«Хочу ли этих намеков?»
Тоже непонятно.
– Мы закрываемся в час, поэтому, когда я работаю в последнюю смену, домой обычно добираюсь к двум.
– К двум ночи? – От удивления у него отвисает челюсть.
Я кладу перед ними меню, и Хардин снова тянется к моему запястью. На этот раз я отстраняюсь и делаю вид, что ничего не заметила.
– Да. Она так почти каждый день работает, – говорит Лэндон.
Я сердито смотрю на него – мог бы и помолчать об этом, – но потом сама себе удивляюсь. Хардину наверняка нет никакого дела до того, сколько времени я здесь провожу.
После этого Хардин умолкает. Изучив меню, указывает на равиоли с бараниной и просит стакан воды. Лэндон делает свой обычный заказ, спрашивает, занята ли сейчас София на кухне, и посылает мне гораздо больше виноватых улыбок, чем следует.
Со следующим столиком приходится повозиться. Женщина пьяна и никак не может решить, что будет есть, а ее муж уткнулся в телефон и ни на что не обращает внимания. Я даже благодарна ей, что она три раза отсылает свое блюдо обратно. Из-за нее я подхожу к столику Лэндона и Хардина всего дважды: чтобы налить воды и забрать тарелки.
София это София: она списала их счет. Хардин это Хардин: он оставил мне огромные чаевые. А я это я: заставила Лэндона забрать деньги и вернуть их Хардину дома.
Глава 67
Хардин
Я выругался, наступив на какую-то пластиковую хрень, но не очень громко, потому что в этой квартире слышен каждый шорох. Здесь всего пара окон, поэтому так темно, что не видишь, куда ставишь ногу. Вот я и стараюсь на ощупь пробраться к дивану из крошечной ванной. Это мне наказание за то, что я выпил столько воды в ресторане, – надеялся, что Тесса будет почаще останавливаться у нашего столика. Не сработало: мне несколько раз наполнял стакан водой другой официант. Зато теперь я всю ночь бегаю в туалет.
Я сплю на диване и с ума схожу от того, что больше похожая на каморку комната Тессы до сих пор пуста. Как она может разгуливать среди ночи по этому чертову городу? Лэндон получил от меня взбучку за то, что отдал ей меньшую из двух «спален», но он клянется, что Тесса не позволила ему поменяться комнатами.
Поди тут разберись. Она осталась такой же упрямой, как и была, и меня это совсем не удивляет. Очередной тому пример: она работает до двух ночи, а потом идет домой одна.
Нужно было подумать об этом раньше: подождать ее у того нелепого заведения и проводить домой. Схватив с дивана телефон, я смотрю, сколько сейчас времени. Еще только час ночи. Можно взять такси и меньше чем через пять минут уже быть там.
Спустя пятнадцать минут из-за того, что, видимо, ночью в пятницу поймать такси практически невозможно, я стою у дверей ресторана, где работает Тесса, и жду.
Нужно было отправить эсэмэску, но не хочется давать ей возможность отказаться, особенно когда я уже на месте.
Мимо снуют прохожие, в основном мужчины, и я начинаю еще больше беспокоиться из-за того, что ей приходится возвращаться с работы в такой поздний час. Размышляя о ее безопасности, я слышу смех. Ее смех.
Двери ресторана открываются, и она выходит наружу, смеясь и прикрывая рот рукой. Ее спутник придерживает дверь. У него знакомое, очень знакомое лицо…
«Это кто еще такой, черт возьми?»
Клянусь, где-то я его уже видел, но не могу вспомнить, где…
Официант. Официант из того ресторана недалеко от летнего коттеджа.
«Как такое возможно? Что он, черт возьми, делает в Нью-Йорке?»
Тесса прижимается к нему, по-прежнему смеясь, и, когда я делаю шаг к ним из темноты, мы с ней немедленно встречаемся взглядом.
– Хардин? Что ты здесь делаешь? – громко восклицает она. – Ты меня до смерти напугал!
Я смотрю на него, потом на нее. Я месяцами учился управлять гневом, месяцами разговаривал о всякой ерунде с доктором Траном, чтобы контролировать свои эмоции, и все зря, к такому не подготовишься. Я допускал, что у Тессы может появиться парень, но никогда не думал, что это может произойти на самом деле.
Стараясь говорить как можно безразличнее, я пожимаю плечами.
– Хотел убедиться, что ты нормально доберешься до дома.
Тесса и ее спутник переглядываются, а потом он кивает и тоже пожимает плечами.
– Напиши мне, когда будешь дома, – говорит он и, легко прикоснувшись к ее руке, уходит.
Тесса смотрит ему вслед, затем поворачивается ко мне с улыбкой. Вроде бы она не недовольна.
– Я поймаю такси, – говорю я, пытаясь успокоиться. На что я рассчитывал? Что она так и будет до сих пор копаться в себе?
Наверное, да.
– Обычно я хожу пешком.
– Пешком? Одна? – Я жалею о втором вопросе, как только произношу его вслух. Через мгновение делаю вывод: – Он тебя провожает.
Она морщится:
– Только если мы работаем в одну смену.
– Как давно ты с ним встречаешься?
– Что?
Она останавливается, не успеваем мы и за угол свернуть.
– Мы с ним не встречаемся, – сводит она брови.
– А так не скажешь, – пожимаю я плечами, изо всех сил стараясь не вести себя как придурок.
– Нет, мы не встречаемся. Мы часто проводим время вместе, но я ни с кем не встречаюсь.
Я смотрю на нее и пытаюсь понять, правду ли она говорит.
– Он этого хочет. Судя по тому, как он трогал тебя за руку.
– Зато я не хочу. Пока что.
Пока мы переходим улицу, она смотрит себе под ноги. Людей на улицах гораздо меньше, чем раньше вечером, но нельзя сказать, что совсем пусто.
– Пока что? И ты ни с кем не встречалась? – Я наблюдаю, как продавец сворачивает на ночь фруктовую лавку, и молюсь, чтобы она сказала то, что я хочу услышать.
– Нет, и в ближайшем будущем я не собираюсь ни с кем встречаться. – Я чувствую на себе ее взгляд. – А ты? Я имею в виду, встречаешься с кем-нибудь?
Облегчение от того, что у нее никого нет, не выразить словами. Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь:
– Нет. Я ни с кем не встречаюсь. – Надеюсь, она поймет мою шутку.
Она и правда улыбается:
– Это я уже слышала.
– Я парень старомодный, ты ведь помнишь?
Она смеется, но ничего на это не отвечает, и мы шагаем, минуя квартал за кварталом. Нужно поговорить с ней по поводу столь поздних возвращений. Ночь за ночью, неделя за неделей я пытался представить, как ей тут живется. Мне и в голову не приходило, что она целыми днями работает официанткой и бродит по ночному Нью-Йорку.
– Почему ты работаешь в ресторане?
– Меня устроила София. Это хорошее место, и я зарабатываю больше, чем ты, наверное, думаешь.
– Больше, чем имела бы у Вэнса? – спрашиваю я, уже зная ответ.
– Для меня это не очень важно. Зато я занята делом.
– Вэнс сказал, ты даже не попросила рекомендацию, а ведь он собирается и тут тоже что-то открывать, и тебе это известно.
Теперь она смотрит вперед, бездумно разглядывая проезжающие машины.
– Да, но я хочу добиться чего-то самостоятельно. Пока меня не взяли в Нью-Йоркский университет, моя работа мне вполне нравится.
– Тебя до сих пор не взяли? – восклицаю я, не сдержав удивления.
«Почему мне никто ничего не сказал?»
Я заставляю Лэндона держать меня в курсе всего, что происходит в жизни Тессы, но он, оказывается, скрывает от меня самое важное.
– Еще нет, но я рассчитываю на весенний семестр. – Покопавшись в сумке, она достает ключи. – В этот раз я не успела к сроку подачи документов.
– Тебя это не беспокоит? – Удивительно, что она так спокойно об этом рассказывает.
– Да, мне же всего девятнадцать. Все будет в порядке, – пожимает она плечами, и мне кажется, что мое сердце вот-вот остановится. – Могло быть и лучше, но у меня есть время все наверстать. Можно ведь брать дополнительные предметы. Я даже могу выпуститься раньше, чем обычно, как и ты.
Не знаю, что и сказать этой… спокойной и рассудительной Тессе. Тессе, у которой нет четкого плана на будущее. Но я так счастлив быть с ней рядом.
– Да, наверное, ты могла бы…
Не успеваю я закончить фразу, как перед нами появляется человек. Его давно не бритое, заросшее щетиной лицо, запачкано грязью. Я инстинктивно толкаю Тессу себе за спину.
– Привет, малышка, – говорит бродяга.
Мои подозрения уступают желанию защитить Тессу, и я выпрямляюсь в полный рост, готовый к любым выходкам этого придурка.
– Привет, Джо, как ты? – Тесса мягко отстраняет меня и вытаскивает из сумки небольшой сверток.
– Хорошо, малышка, – улыбается мужчина и тянется за свертком. – Что ты сегодня мне принесла?
Я заставляю себя остаться на месте, но не отпускаю от себя Тессу слишком далеко.
– Картошку фри и те маленькие бутерброды, которые ты так любишь. – Она улыбается, и человек, ухмыльнувшись в ответ, раскрывает бумажный пакет и подносит его к лицу, чтобы понюхать содержимое.
– Ты слишком добра ко мне.
Он запускает руку в пакет, вытаскивает полную пригоршню жареной картошки и заталкивает ее в рот.
– Хотите? – спрашивает он нас обоих, а изо рта у него торчит кусок картошки.
– Нет, – хихикает Тесса, отмахиваясь. – Приятного аппетита, Джо. До завтра.
Она подзывает меня жестом, и, когда мы сворачиваем за угол, вводит код на двери в дом Лэндона.
– Откуда ты знаешь этого мужика?
Она останавливается перед рядом почтовых ящиков в холле и открывает один из них ключом, а я жду ее ответа.
– Он там живет, на том углу. Я встречаю его каждую ночь и, если на кухне что-то остается, приношу ему.
– Это не опасно? – Я оборачиваюсь, пока мы идем по пустому холлу.
– Кого-то подкармливать? Нет, – смеется она. – Я больше не такая хрупкая, как раньше. – Она искренне улыбается и совсем не обиделась, а я даже не знаю, что еще сказать.
Когда мы оказываемся в квартире, Тесса снимает туфли и галстук. Я старался не особенно пялиться на ее тело, пытался сосредоточиться на лице, волосах, черт, даже на ушах. Но теперь, когда она расстегивает свою черную рубашку, под которой только майка, я совершенно обалдел и даже вспомнить не могу, почему избегал восхищаться такой красотой. У нее идеальное тело, даже слюнки текут, и я каждый день мечтаю о ее соблазнительных формах.
– Я спать, мне завтра рано на работу, – бросает она через плечо и уходит на кухню.
Я дожидаюсь, пока она допьет стакан воды.
– Ты и завтра работаешь?
– Да, весь день.
– Почему?
Она вздыхает:
– Ну, счета нужно как-то оплачивать.
Это ложь.
– И? – не отступаю я.
Минуту она водит рукой по столу.
– И, наверное, я пыталась тебя избегать.
– Ты уже достаточно долго избегала меня, тебе не кажется? – Я вопросительно поднимаю бровь.
Она сглатывает:
– Я тебя не избегала. Ты почти не общаешься со мной.
– Потому что ты меня избегаешь.
Она проходит мимо меня, распуская волосы.
– Я не знала, что сказать. Мне было обидно, когда ты просто ушел после церемонии и…
– Это ты ушла, а не я.
– Что? – Она останавливается и поворачивается ко мне.
– Это ты ушла после церемонии. Я тебя потом полчаса искал, прежде чем тоже ушел.
Похоже, мои слова ее задели.
– Нет, это я тебя искала. Правда. Я бы никогда не ушла не попрощавшись.
– Ладно, я запомнил все несколько по-другому, но какой смысл теперь спорить.
Она опускает глаза и, судя по всему, соглашается.
– Ты прав. – Она наливает себе еще воды. И делает маленький глоток.
– Только посмотри: даже не ссоримся на хрен, – поддразниваю я.
Она облокачивается о стол и закрывает кран.
– «На хрен», – повторяет она с улыбкой.
– На хрен.
Рассмеявшись, мы продолжаем смотреть друг на друга.
– Все не так плохо, как я думала, – говорит Тесса.
Она начинает развязывать фартук, но не может справиться с узлом.
– Помочь?
– Нет, – поспешно отвечает она, дергая за тесемки.
– Точно?
Спустя пару минут ее попытки так ни к чему и не приводят, и она, нахмурившись, поворачивается ко мне спиной. Я моментально развязываю узел, и она начинает пересчитывать чаевые.
– Почему ты не найдешь другую стажировку? Работа официантки не для тебя.
– В этом нет ничего такого, и я не собираюсь работать официанткой всю жизнь. Нет ничего страшного в том…
– Ты не хочешь просить помощи у Вэнса. – Ее глаза распахиваются. Покачав головой, я откидываю волосы со лба. – Тесс, будто я тебя не знаю.
– Дело не только в этом. Мне нравится, что на эту работу я устроилась сама. Ему пришлось бы подключать очень серьезные связи, чтобы выбить для меня здесь стажировку, а следующие пару месяцев я даже не буду учиться в университете.
– С работой тебе помогла София, – уточняю я. Не хочу ее задеть, но нужно, чтобы она сказала правду. – На самом деле ты просто хотела, чтобы это было никак не связано со мной. Я прав?
Она переводит дух и избегает смотреть мне в глаза.
– Да, прав.
Мы стоим в тишине крошечной кухни, так близко и в то же время так далеко друг от друга. Через несколько секунд она выпрямляется и убирает фартук и стакан.
– Мне пора спать. Завтра работать весь день, а уже поздно.
– Возьми выходной, – небрежно говорю я, хотя мне хочется этого потребовать.
– Я не могу просто взять выходной, – лжет она.
– Нет, можешь.
– Я еще ни одного дня не пропустила.
– Ты там работаешь всего три недели. Тебе было просто некогда взять выходной, а между прочим именно этим люди в Нью-Йорке по субботам и занимаются. Берут выходной и проводят его в компании хороших людей.
В уголках ее пухлых губок появляется игривая улыбка.
– Ты и есть тот хороший человек?
– Конечно. – В доказательство я провожу руками вдоль тела.
Она оглядывает меня и явно задумывается, не отпроситься ли.
– Нет, не могу, – в конце концов заявляет она. – Прости, но я просто не могу. Вдруг мне не найдут замену. Это не понравится руководству, а мне нужна эта работа. – Она хмурится, весь ее игривый настрой, тут же улетучившись, сменяется озабоченностью.
Я чуть не говорю, что не нужна ей никакая работа, что все, что ей нужно, – это собрать вещи и вернуться со мной в Сиэтл, но прикусываю язык. Доктор Тран считает, что мое стремление все контролировать вредит нашим отношениям, поэтому я «должен найти баланс между контролем и указаниями».
Доктор Тран меня просто бесит.
– Понятно, – пожимаю я плечами, мысленно проклиная этого хорошего доктора, и улыбаюсь Тессе. – Тогда иди спать.
Она разворачивается и уходит в свою каморку, а я остаюсь на кухне в одиночестве, затем в одиночестве лежу на диване и в одиночестве погружаюсь в сон.
