Текст книги "После – долго и счастливо"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 35
Хардин

– Хардин, пожалуйста, мне нужно собраться, – ныла Тесса, уткнувшись мне в грудь. Ее обнаженное тело распласталось поверх моего, привлекая внимание каждой клеточки моего мозга.

– Неубедительно, девушка. Если бы ты действительно хотела уйти, тебя бы уже не было в кровати. – Я прижался губами к ее уху, и она начала ерзать. – И уж точно ты не терлась бы сейчас о мой член.

Хихикнув, она пошевелилась, намеренно прикоснувшись к возбужденной плоти.

– Раз ты так себя ведешь, – застонал я, обхватив ее аппетитные ягодицы, – теперь ты точно не успеешь на занятия.

Мои пальцы переместились вперед и скользнули внутрь ее тела. Тесса ахнула.

Черт, вокруг пальцев она всегда казалась даже более упругой и теплой, чем вокруг члена.

Не говоря ни слова, она перекатилась на бок и, обвив меня рукой, стала медленно двигать бедрами. Ее палец прошелся по уже выступившей влаге, и она начала умолять о большем, вызвав у меня самодовольную ухмылку.

– Чего ты хочешь? – дразнил я, надеясь, что она подыграет. Я по-любому знал, что будет дальше, но мне просто нравилось слушать ее мольбы.

Желания становились более реальными, более вещественными, когда она произносила их вслух. Ее призывы и стоны были для меня не просто средством удовлетворения или выражением страсти. Слова выражали доверие, движения тела воплощали преданность, обещания любви наполняли меня – мои тело и душу.

Я полностью растворялся в ней, принадлежал ей весь без остатка, каждый раз, когда мы занимались любовью, даже если не был честен. Тот раз не был исключением.

Я заставлял ее произносить слова, которые хотел услышать. Слова, которые были мне так необходимы.

– Скажи мне, Тесса.

– Всего… всего тебя, – простонала она, целуя мою грудь.

Я приподнял ее бедро и перекинул через себя. Так будет немного сложнее, но гораздо глубже, и я смогу с легкостью наблюдать за ней. Наблюдать за тем, что позволено только мне: как ее рот приоткрывается, когда она кончает, как она выкрикивает мое имя.

«Я и так весь твой», – следовало сказать мне тогда.

Вместо этого я потянулся к тумбочке за презервативом и, надев его, прижался между ее ног. От ее удовлетворенного стона я чуть не взорвался в тот же миг, но сдержался, и мы достигли пика наслаждения вместе. Она шептала, как сильно любит меня и какое наслаждение я ей доставляю. Мне нужно было сказать, что я чувствую то же самое, даже больше, чем она может себе представить, но я только стонал ее имя, пока опустошал себя в презерватив.

Столько всего, что я должен был ей сказать, мог сказать и, черт возьми, сказал бы, если бы знал, что мои дни в раю сочтены.

Знай я, что окажусь изгнан так скоро, я боготворил бы ее, как она того и заслуживает.

– Ты уверен, что не хочешь остаться еще на одну ночь? Я слышал, как Тесса говорила Кэрол, что задержится еще на день, – говорит Ной, в своей обычной раздражающей манере прерывая мои размышления и возвращая в реальность. С минуту он пялится на меня, как мистер Роджерс[5]5
  Герой популярного в США детского телесериала «Наш сосед мистер Роджерс», славящийся добродушием и улыбкой.


[Закрыть], затем спрашивает: – Ты в норме?

– Ага.

Нужно рассказать ему об этом горько-сладком воспоминании: содрогающаяся в экстазе Тесса царапает мне спину. Но тут я понимаю, что не хочу, чтобы этот образ был у него в голове.

Он поднимает светлую бровь:

– И?..

– Я уезжаю. Нужно дать ей немного личного пространства.

Я поражаюсь, как вообще умудрился оказаться в такой ситуации. Потому что я тупой идиот, вот как. Моя глупость ни с чем не сравнима, разве что с поступками моих отцов, да, впрочем, и матери тоже. Наверное, это наследственное. Видимо, именно этой троице я обязан своей тягой к саморазрушению и уничтожению того единственно хорошего, что было у меня в жизни.

Я мог бы винить их.

Мог бы, но, перекладывая вину на других, добился немногого. Вероятно, пришло время вести себя по-другому.

– Личное пространство? А ты знаешь, что это такое? – пытается шутить Ной. Должно быть, он заметил, как сердито заблестели мои глаза, потому что тут же добавляет: – Если тебе что-нибудь понадобится – не знаю, что именно, но, в общем, что угодно, – просто позвони мне. – Судя по тому, как он мечется взглядом по огромной гостиной родительского дома, ему неловко, и я, избегая смотреть на парня, разглядываю стену за его спиной.

Завершив нескладный обмен любезностями с Ноем и заработав несколько нервных взглядов от миссис Портер, я забираю свою маленькую сумку и выхожу наружу. У меня с собой почти ничего нет, только эта маленькая сумка со стопкой грязной одежды и зарядное устройство от мобильного. Уже выйдя из дома под моросящий дождь, я, к своему великому раздражению, вспоминаю, где моя машина. Черт.

Можно было бы пойти к дому Тессы и доехать с Кеном, если он еще там, но не думаю, что это хорошая идея. Если я окажусь рядом с ней, если хотя бы вдохну тот воздух, которым дышит моя девочка, никто не сумеет оторвать меня от нее. Я позволил Кэрол легко прогнать себя из теплицы, но такое больше не повторится. Я был так близок к тому, чтобы достучаться до Тессы. Я почувствовал это и знаю, что она ощутила то же самое. Я видел ее улыбку. Видел, как грустная, опустошенная девушка улыбается грустному парню, который любит ее всем своим разбитым сердцем.

В ней все еще достаточно любви ко мне, чтобы одарить своей улыбкой, и это дорогого стоит. Она все для меня. Возможно, только возможно, если я буду держаться подальше, как ей хочется, она начнет постепенно возвращаться ко мне. Я с радостью приму любой знак: легкую улыбку, ответное сообщение в одно слово. Черт, да если она не потребует через суд, чтобы я не смел к ней приближаться, я буду счастлив принять от нее что угодно, пока не появится возможность напомнить ей, кто мы такие друг для друга.

Напомнить? Наверное, это не совсем подходящее слово, ведь я никогда не вел себя так, как мог бы. Я был охвачен эгоизмом и был напуган, мои страхи и ненависть к самому себе правили бал, всегда отвлекая внимание от Тессы. Я только и думал что о себе и следовал отвратительной привычке забирать до последней капли ее любовь и доверие, чтобы потом швырнуть их ей в лицо.

Дождь усиливается, но я даже рад. Обычно дождь помогал мне упиваться самоуничижением, но не сегодня. Сегодня дождь не так уж плох. Он почти очищает.

Черт, все-таки я ненавижу метафоры.

Глава 36
Тесса

Снова начался дождь: тяжелые тугие струи хлещут по газону. Прислонясь к окну, я пристально смотрю на него как завороженная. Мне нравился дождь, когда я была маленькая: он приносил утешение. Он успокаивал меня и когда я стала подростком, и когда повзрослела, но сейчас в нем отражается только мое внутреннее одиночество.

Дом опустел. Уехали даже Лэндон с семьей. Никак не могу решить, рада ли я их отъезду или расстроена из-за того, что осталась одна.

– Эй, – слышится чей-то голос, и осторожный стук в дверь напоминает мне, что я все-таки не одна.

Зед спросил, можно ли заночевать в доме матери, и я не смогла ему отказать. Присев у спинки кровати, я жду, когда откроется дверь.

Проходит еще несколько секунд, но он не заходит.

– Можешь войти, – зову я.

Видимо, я слишком привыкла, что кое-кто вечно врывается внутрь, не дожидаясь приглашения. Не то чтобы я хоть раз была против…

Зед входит в маленькую комнату, одетый так же, как и на похоронах, только несколько пуговиц на рубашке расстегнуты, а уложенные гелем волосы немного растрепаны. Сейчас он выглядит мягче, более расслабленным.

Он устраивается на краю кровати и придвигается ко мне.

– Как ты?

– Нормально. Но я не знаю, как должна себя чувствовать, – честно отвечаю я. Не могу же я признаться ему, что сегодня скорблю об утрате двух мужчин, а не одного.

– Хочешь, куда-нибудь сходим? Или, может, посмотрим фильм или еще что-нибудь? Чтобы тебе отвлечься.

Секунду я раздумываю над его предложением. Мне не хочется ни куда-то идти, ни что-то делать, хотя, наверное, следовало бы. Меня вполне устраивало просто стоять у окна и не отрываясь смотреть на безрадостный дождь.

– Можем просто поговорить. Я никогда не видел тебя такой, ты сама не своя.

Зед кладет руку мне на плечо, и я, не в силах сопротивляться, прислоняюсь к нему. С моей стороны было некрасиво так вести себя с ним сегодня. Он всего лишь пытался успокоить меня и просто сказал противоположное тому, что я хотела услышать. Не вина Зеда, что я не в ладах с головой. После внутренней борьбы остались лишь двое: я и моя пустота. Пустоту нельзя не посчитать, так как, кроме нее, рядом со мной больше никого нет.

– Тесса? – Зед прикасается пальцами к моей щеке, привлекая внимание.

Я смущенно качаю головой.

– Прости. Я уже говорила, что немного не в себе, – пытаюсь я улыбнуться, и он делает то же самое. Он беспокоится за меня, я вижу это по его карамельно-карим глазам, по слабой вымученной улыбке.

– Ничего страшного. На тебя много всего навалилось. Иди ко мне.

Он хлопает по пустому месту рядом с собой, и я придвигаюсь ближе.

– Хочу спросить тебя кое о чем. – Его загорелые щеки заливает румянец.

Я киваю, чтобы он продолжал. Понятия не имею, что он хочет спросить, но он был верным другом и приехал издалека, чтобы меня поддержать.

– В общем…

Он замолкает, и из его груди вырывается тяжелый вздох.

– Что произошло между тобой и Хардином? – закусывает он нижнюю губу.

Я быстро отворачиваюсь.

– Вряд ли нам стоит обсуждать Хардина, а мне…

– Мне не нужны детали. Я просто хочу знать, действительно ли вы расстались на этот раз? Окончательно?

Я сглатываю. Это нелегко произнести, но я отвечаю:

– Да.

– Ты уверена?

«Что?»

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

– Да, но я не понимаю, что…

Зед прерывает меня, накрывая мои губы своими. Его руки перемещаются к моим волосам, а язык стремится проникнуть в закрытый рот. Я вскрикиваю от неожиданности, но он принимает мою реакцию за поощрение к продолжению и, прижавшись всем телом, увлекает меня на матрас.

Озадаченное и застигнутое врасплох тело реагирует мгновенно: я отталкиваю его, упершись руками в грудь. Он медлит, все еще пытаясь поцеловать меня.

– Что ты делаешь? – выдыхаю я, когда он наконец меня отпускает.

– Что? – Его глаза широко распахнуты, а губы припухли от того, как сильно он прижимался к моему рту.

– Зачем ты это сделал? – Я вскакиваю на ноги, совершенно потрясенная его поступком, и изо всех сил стараюсь не сорваться.

– Что? Поцеловал тебя?

– Да! – кричу я и тут же прикрываю рот рукой. Не хватало еще, чтобы зашла мать.

– Ты сказала, что вы с Хардином расстались! Ты только что это сказала! – Он повышает голос еще больше, чем я, он даже не пытается говорить тише.

«Почему он решил, что это нормально? Почему он меня поцеловал?»

Я бессознательно скрещиваю руки на груди и внезапно понимаю, что стараюсь прикрыться.

– Это не означает, что я готова броситься в твои объятия! Я думала, ты приехал, чтобы поддержать меня как друг!

– Друг? – насмешливо улыбается он. – Ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе. Ты всегда знала!

Я сбита с толку его грубым тоном. Он всегда был таким понимающим. Что изменилось?

– Зед, ты согласился с тем, что мы будем просто друзьями, – ты знаешь, как я отношусь к нему. – Я стараюсь говорить ровно и спокойно, несмотря на подкатывающую панику. Не хочется ранить чувства Зеда, но он перешел все границы дозволенного.

Он закатывает глаза:

– Нет, я не знаю, как ты к нему относишься, потому что вы двое то сходитесь, то расходитесь, то сходитесь, то расходитесь. Твое настроение меняется каждую неделю, а я все жду, жду, жду.

Я шарахаюсь от него. Я едва узнаю этого Зеда и хочу, чтобы вернулся прежний. Зеда, которому я доверяла и которого любила, больше нет.

– Да. Да, так у нас все и происходит, но я думала, что ясно выразилась, когда…

– Когда ты на меня вешаешься, складывается определенное впечатление, – говорит он ровным холодным тоном, и у меня по позвоночнику пробегает дрожь от перемены, произошедшей с ним за последние пару минут.

Я оскорблена и растеряна:

– Я на тебя не вешаюсь.

«Не может же он действительно так думать!»

– Ты обнял меня на похоронах отца, чтобы утешить. Я решила, что это дружеский жест, и не хотела ввести тебя в заблуждение. Правда, не хотела. Там был Хардин. Неужели ты считал, что я буду заигрывать с тобой у него на глазах?

По маленькому дому эхом разносится звук закрывающегося шкафа, и я облегченно выдыхаю, когда Зед понижает голос.

– Почему бы и нет? Ты же использовала меня раньше, чтобы заставить его ревновать, – грубо шепчет он.

Мне хочется сказать что-нибудь в свое оправдание, но я знаю, что он прав. Не полностью, но с ним не поспоришь.

– Так было в прошлом, и мне очень жаль. Мне действительно жаль. Я уже говорила раньше и скажу еще раз: ты всегда поддерживал меня, я очень ценю тебя, но мне казалось, что мы уже все обсудили. Я думала, ты понял, что если мы и сможем общаться, то только как друзья.

Он всплескивает руками:

– Он так тебя выдрессировал, что ты даже не видишь, как глубоко завязла. – Теплое сияние карамельно-карих глаз сменяется янтарным холодом.

– Зед, – сдаюсь я. У меня нет желания ругаться с ним, особенно после такой недели. – Извини, ладно? Я действительно сожалею, но сейчас ты ведешь себя совершенно невозможно. Я думала, мы друзья.

– Нет, не друзья, – фыркает он. – Я считал, что тебе просто нужно больше времени. Думал, это мой шанс наконец завоевать тебя, а ты меня оттолкнула. Снова.

– Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Ты знаешь, что не могу. Для меня это невозможно. Хорошо это или плохо, но Хардин оставил на мне свой отпечаток, и я боюсь, что не смогу полюбить ни тебя, ни кого-нибудь еще.

Мне хочется взять свои слова обратно, как только я их произношу.

Когда моя жалкая речь подходит к концу, взгляд Зеда заставляет меня пошатнуться, и я никак не могу взять в толк, куда подевался тот безобидный, но преисполненный надежд мистер Коллинз, которого, как мне казалось, я знала. Вместо него передо мной бесцеремонный и фальшивый Уикхем, притворявшийся очаровательным и верным, чтобы завоевать расположение, и обиженный Дарси в прошлом, когда он действительно лгал.

Я делаю шаг к двери. Как я могла быть так слепа? Элизабет схватила бы меня за плечи и потрясла, чтобы вернуть разум. Я так долго защищала Зеда от Хардина, считала все его подозрения насчет Зеда проявлением беспочвенной ревности, а на самом деле все это время был прав он.

– Тесса, подожди! Прости меня! – кричит Зед у меня за спиной, но к тому времени, как его голос разносится по коридору, привлекая внимание матери, я уже открываю входную дверь и выбегаю под дождь.

Меня нет, нет, уже нет: меня поглотила ночь.

Глава 37
Тесса

Мои босые ноги разбрызгивают лужи по асфальту, и к тому времени, как я добегаю до дома Портеров, я уже промокла до нитки. Не знаю, который час, – даже предположить не могу, – но, слава богу, в прихожей горит свет. Волна облегчения омывает меня точно прохладный дождь, когда мать Ноя отвечает на стук в дверь.

– Тесса? Дорогая, ты в порядке? – Она загоняет меня в дом. Вода с одежды капает прямо на чистый паркет, и мне становится неловко.

– Извините, я просто… – Оглядевшись в огромной безупречной гостиной, я тут же начинаю жалеть, что заявилась сюда.

В любом случае Хардин не захочет меня видеть, о чем я только думала? Я больше не могу бежать к нему со всех ног – он не тот человек, за которого я его принимала.

Мой Хардин исчез в Англии – там, где жили мои сказки, а на его место пришел незнакомец и разрушил наши отношения. Мой Хардин ни за что не стал бы прикасаться к другой женщине, не говоря уж о том, чтобы позволять ей носить свою одежду. Моему Хардину никогда бы не пришло в голову высмеивать меня перед друзьями и, оттолкнув, отправлять обратно в Америку, словно я пустое место. Я и есть пустое место – по крайней мере для него. Чем больше обид я вспоминаю, тем глупее себя чувствую. Но беда в том, что единственный Хардин, которого я знала, совершил все эти вещи, но даже сейчас, в разговоре с самой собой, я продолжаю его защищать.

Меня можно только пожалеть.

– Извините, миссис Портер, мне не следовало приходить. Извините, – лихорадочно бормочу я. – Пожалуйста, не говорите никому, что я была здесь. – И как ненормальная, какой я и стала, я выбегаю под дождь прежде, чем она успевает меня остановить.

Невдалеке уже виднеется почта, и я перехожу на шаг. В детстве я всегда ненавидела это место. Маленькое кирпичное здание почты одиноко возвышается на самой окраине города. Рядом нет ни домов, ни магазинов, и в такую темень и дождь мои глаза играют со мной злую шутку: маленькая почта сливается с деревьями. В детстве я всегда пробегала мимо.

Действие адреналина в крови сходит на нет, ноги зудят от нескончаемого бега по асфальту. Не знаю, чем я думала, когда убежала так далеко. Видимо, вообще не думала.

Моя ненадежная психика снова под угрозой, когда из-под козырька почты выдвигается тень. Я начинаю медленно пятиться на тот случай, если это не игра воображения.

– Тесса? Какого черта ты здесь делаешь? – спрашивает тень голосом Хардина.

Я поворачиваюсь на пятках, чтобы убежать, но его реакция быстрее моей. Его руки обвивают мою талию, и он притягивает меня к груди прежде, чем мне удается вырваться. Большая ладонь заставляет меня поднять голову, и я, несмотря на тяжелые капли, из-за которых почти ничего не видно, пытаюсь сфокусировать взгляд.

– Черт, почему ты здесь под дождем, одна? – ругается Хардин, перекрикивая бурю.

Даже не знаю, что делать. Мне хочется воспользоваться его советом и дать волю чувствам, но это не так просто. Не могу передать тот крошечный запас сил, который еще остался внутри. Поддавшись огромному облегчению от прикосновения Хардина к моей коже, я обману собственные ожидания.

– Отвечай. Что-то случилось?

– Нет, – лгу я, качая головой. Затем отступаю на шаг и пытаюсь восстановить дыхание. – Почему ты здесь так поздно, в такой глухомани? Я думала, ты у Портеров. – На мгновение меня охватывает ужас при мысли, что миссис Портер каким-то образом сообщила ему о моем постыдном и отчаянном визите.

– Нет, я ушел от них около часа назад. Жду такси. Болван-водитель должен был приехать еще двадцать минут назад. – Одежда Хардина промокла, с волос течет вода, а рука дрожит на моей щеке. – Скажи мне, что ты здесь делаешь, полуодетая и босая.

Я вижу, что он прилагает все усилия, чтобы сохранять спокойствие, но маска не такая безупречная, как ему кажется. В глубине зеленых глаз отчетливо нарастает паника. Даже в темноте я различаю бушующий у него внутри шторм. Он знает. Похоже, он всегда все знает.

– Ничего страшного. Все в порядке. – Я отступаю назад, но он, не позволяя увеличить дистанцию, шагает навстречу и теперь стоит даже ближе, чем раньше. Он всегда был требовательным.

Сквозь пелену дождя пробивается свет фар, и мое сердце начинает бешено колотиться, пока я пытаюсь рассмотреть машину. Мозг наконец включается в работу вслед за сердцем, и я понимаю, что узнаю этот грузовичок.

Машина останавливается, из нее, не заглушив двигателя, выскакивает Зед и бежит ко мне. Хардин встает между нами, молча давая ему понять: не подходи ближе. Очередная сцена, к которой я уже привыкла и которую предпочла бы никогда не видеть еще раз. Каждый эпизод моей жизни – словно часть бесконечного цикла, заколдованного круга. С каждым витком история повторяется, вырывая часть моей души.

– Что ты натворил? – Несмотря на дождь, голос Хардина громкий и четкий.

– Что она тебе рассказала? – отвечает вопросом на вопрос Зед.

Хардин делает шаг в его сторону.

– Все, – лжет он.

Я пытаюсь разобрать выражение лица Зеда, но это нелегко даже при свете направленных на нас фар.

– Значит, она рассказала, что поцеловала меня? – усмехается Зед с жуткой смесью злорадства и удовлетворения.

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово в свою защиту, свет еще одной пары фар вспарывает ночь и присоединяется к общей неразберихе.

– Она что? – кричит Хардин.

Он по-прежнему стоит лицом к Зеду, но благодаря огням такси, разрезающим темноту, мне удается разглядеть самодовольную ухмылку Зеда. Как он мог сказать такое Хардину обо мне? Поверит ли Хардин? И что более важно, волнует ли меня, поверит он или нет?

«Да вообще, что из этого имеет значение?»

– Это из-за Сэм, да? – спрашивает Хардин, не дав Зеду ответить.

– Нет! – Зед вытирает лицо, стряхивая воду.

Хардин осуждающе тычет в него пальцем.

– Да, из-за нее! Я знал! Черт возьми, я знал! Ты взялся за Тессу из-за этой шлюхи!

– Она не шлюха! И это не только из-за нее – я беспокоюсь о Тессе! Так же как беспокоился о Саманте, но тебе нужно было все испортить! Ты всегда все портишь! – орет Зед.

Хардин подходит к нему ближе, но обращается ко мне:

– Садись в такси, Тесса.

Я остаюсь на месте, не слушая его.

«Кто такая Саманта?»

Имя кажется смутно знакомым, но я не могу вспомнить, откуда его знаю.

– Тесса, садись в такси и подожди меня там. Пожалуйста, – цедит сквозь зубы Хардин. Его терпение на исходе, и, судя по лицу Зеда, тот уже тоже не может сдерживаться.

– Пожалуйста, не дерись с ним, Хардин. Только не это, – прошу я. Меня уже тошнит от драк. После того как я обнаружила тело отца, холодное и безжизненное, мне вряд ли удастся вынести очередную сцену насилия.

– Тесса… – начинает он, но я перебиваю его. Последние остатки здравого смысла покидают меня, когда я умоляю Хардина уехать со мной.

– Пожалуйста, эта неделя была просто ужасной, и у меня нет сил наблюдать за дракой. Пожалуйста, Хардин. Просто сядь со мной в такси. Увези меня отсюда, пожалуйста.