Текст книги "Заповедник Бессмертных. Осторожно - вымирающий вид!(СИ)"

Автор книги: Анна Тьма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

   – Чего?! – просипел обалдевший Император и внимательно поглядел на меня, убеждаясь, что я не шучу. – Ну-ка, теперь подробно, Ти.

   Я рассказал всё. Если у меня и осталась хоть какая-то надежда вернуть МОЕГО Льера, то надежда эта имеет облик бессмертного Светлого.

   – Н-да-а-а-а... – протянул Ли, после долгого молчания. – Ну, прямо не знаю, что с тобой делать. То ли башку оторвать, за то, что не думаешь, прежде чем убивать девочек с Даром, то ли посочувствовать и прирезать из жалости. Считай, что на дуэль я тебя уже вызвал, поотрубаю тебе лишние конечности, вроде головы, которая у тебя только для короны, а никак не для мозгов. Эй, трактирщик! – Илль грохнул пустой кружкой по столу, его звучный голос разнёсся по таверне, легко перекрывая шум. – Нам пива ещё! Холодного и не разбавленного, а то я тебе кружку в глотку через ж... засуну! И быстро!

   Рык Илля (моя школа!), вызывающий непроизвольный ужас у простых смертных, подействовал самым благотворным образом. Меньше чем через минуту перед нами стояли две пинты самого лучшего, какой только можно было найти в здешних погребах, пенного напитка в новых (целых!) запотевших кружках.

   – Я попробую тебе помочь, Тиен, – брат и враг сдул пену со своего пива. – Может, ещё есть надежда... – он сделал глоток, удовлетворённо кивнул и с острой жалостью взглянул на Льера. – Хотя, я её не вижу... В нём совсем не осталось Света.

   – Чистой Тьмы тоже нет и в помине, – с тоской добавил я. – Илль, давай сметём с лика мира Сумрак?

   – Н-да, эту язву надо выжечь калёным железом, – согласился он.

   Тут девушка-служанка, над которой издевались головорезы Льера, вырвалась, но была поймана жёсткой рукой моего сына.

   – Господин, пощадите! – взвизгнула совсем молоденькая девушка, почти ещё девочка. – Молю!

   От его улыбки меня передёрнуло. Эльф разорвал на девушке платье, обнажая юную грудь, она попыталась закрыться руками, плача, и получила удар по лицу. А Льер схватил её за волосы и впился поцелуем в по-детски пухлые губки, стараясь причинить как можно больше боли. Когда он отпустил её, по подбородку служанки текла кровь, а руки моего сына уже искали новый способ причинить боль и унижение. И в то же время, я знал, что всё, что он делал сейчас, делали и с ним.

   – Хватит!!! – услышал я свой собственный голос и вскочил, грохнув кружкой по столу.

   Я не могу больше убивать этих невинных созданий, ни даже спокойно смотреть как кто-то убивает и истязает юных невинных девочек... Не могу, после того, как убил Лиару!!!

   Льер лениво обернулся, не узнав меня под личиной, хмыкнул:

   – Кажется, ребята, сегодня будет чем поразвлечься. Нашёлся защитничек сирых и убогих...

   – Закрой рот, мальчишка, – Илль подходил к столику малыша бок обок со мной. – Ты достаточно развлекался. А теперь дуй домой, отец устал тебя ждать.

   Личины эффектно растворились, являя миру двух Владык. В таверне мгновенно повисла тишина, только трактирщик за стойкой грохнулся в обморок.

   – Отец, – Льер смотрел с удивлением. – А ты здесь какого... что делаешь? Да ещё и со Светлым!.. – последнее слово он просто выплюнул.

   – Льер, пойдём домой... – тихо сказал я, а брат взбеленился:

   – Ты не слышал меня, под стол ходячий младенец?! Тебе дома нянькину титьку сосать положено, а не дрянь по помойкам пить, в компании гниющих отбросов! Развернулся и домой, пока я тебя пинками не погнал!

   – Ты как нас назвал?!.. Ты... – взбесился один из дружков моего эльфёнка.

   В следующее мгновенье Илль отбил ладонью летящий в лицо нож и воткнул в горло наглеца свой меч. Оставшиеся в живых головорезы повскакивали, хватаясь за оружие.

   – О царственный собрат и враг мой, бессмертный Князь Тьмы Тиемирион, Владыка Извечного Мрака, Страж Ночи и Мастер Смерти! Дашь ли ты мне право на убийство в твоих землях? – надменно спросил Император, держа окровавленный меч на весу.

   – О царственный собрат и враг мой, бессмертный Император Света Иллирион, Владыка Вечного Солнца, Страж Дня и Мастер Жизни, – не менее надменно отвил я. – Ты будешь в своём праве если хоть кто-нибудь из моих подданных или находящихся здесь посмеет даже взглядом нанести тебе оскорбление или проявить неуважение.

   Илль обвёл таверну таким взглядом, что стало понятно – малейшее движение в его сторону и вода в порту поменяет цвет на красный. Ублюдки из компании моего сына забыли как дышать, старательно попрятав глаза и почтительно склонившись.

   Льер пнул тело мёртвого друга, роняя его на пол. С любопытством посмотрел как растекается по полу кровь, спокойно поднял взгляд.

   – Шнырок сам виноват, – сказал он. – Я его предупреждал, чтобы не нарывался так часто, иначе довыпендривается. Папа, тебе здесь не место. И вам, Владыка, тоже.

   – Язык прикуси, щ-щенок! – прошипел Император Света.

   Эльф шагнул вперёд и точно так же прошипел в лицо моего брата:

   – А ты заставь меня!..

   – Льер! Прекрати!

   – А не то что?! – окрысился на меня ребёнок.

   – А не то твой отец разрешит мне тебя выпороть, – выцедил сквозь зубы Илль.

   – А сил-то у вас на это хватит, Владыка?..

   Я взглянул в его глаза и пришло жуткое понимание...

   – Ты ничего им не должен, сын!!! – рявкнул я, схватив его за ворот. – Ты слышишь меня?! Ты ничего не должен этим тварям, Льер!!! И всему этому миру ты не должен!!!..

   – Ты ничего не понимаешь, отец!.. Ты зря оберегал меня так! Тебе стоило хотя бы издалека показать мне, каков этот мир на самом деле!

   Малыш вырвался, отступил. Девочка-служанка все ещё сидела на полу, не смея двинуться с места. Льер поднял её за волосы, приставил нож к горлу.

   – Знаешь, что сделал мир с тем невинным идиотом, которым я был, отец?..

   Безумие поднялось со дна его зрачков. Илль едва успел отвести нож и выхватить девушку из рук эльфа, и теперь срочно залечивал её рану на горле. На мои глаза упала алая пелена.

   – Льер!!!

   Рука сама собой замахнулась для удара... И я не успел остановиться, Льер не успел увернуться...

   Он распластался по полу и больше не встал. Ярость спала так же резко, как и накатила. Меня колотило крупной дрожью. Илль оставил девушку, бросился к Льеру.

   – Ти!!! Что ты наделал, недоумок?!

   Малыш не дышал. Своим ударом я сломал своему сыну его слишком хрупкую шею.

   – Ли!!! Во имя Бездны нашей матери, верни его!!!

   Иллирион бросил мне свой меч и коротко сказал:

   – Связка Смерти.

   Узами Тьмы мгновенно сковав четвёрку оставшихся "друзей" Льера, я убил каждого самым болезненным из доступных и быстрых способов. Всю Смерть, что я вдохнул, пока убивал, я отдавал брату. Он преобразовывал её в Жизнь и вливал в Льера.

   Минуты тянулись часами. В какой-то момент Илль отнял ладони от его тела и поднялся.

   – Ещё?.. – с отчаяньем спросил я, приготовив меч для новых убийств.

   – Бесполезно... – качнул головой Мастер Жизни.

   Втянув воздух сквозь сжатые зубы, я опустился на колени и крепко обнял своего малыша.

   – Ли! Ты же способен возвращать умерших к жизни!

   – Ти, я не могу вернуть того, кто убил всю душу... – устало ответил Илль. – Прости меня, брат...

   Отчаянье и невыносимая боль прорвалось коротким воем. Внутри всё рвалось на куски и ледяная сосущая пустота лишала остатков души. Гладя эльфенка по лицу и спутанным кудрям, я шептал как в бреду, а по лицу сами собой впервые за сотни лет катились слёзы:

   – Прости меня, сынок, прости...

   А тёмные кудри светлели под моими руками до золотистого света и разглаживались черты... Он становился прежним... Только рваный шрам на лице так и остался.

   – Он и правда Чистый Свет...

   Я с трудом понял смысл слов брата, но вдруг полыхнула дикая надежда, что мой Свет вернётся к жизни!.. Но так и угасла... Потому что малыш был мёртв. Убит моей рукой.

   Под мыльной плёнкой экранирующего поля, на простыне из вечных цветов в саду, где стоял древний фонтан с нимфой и дельфином, лежал мой сын. Тела бессмертных нетленны и таковым был мой малыш. Стоя на коленях перед его могилой, я молчал. Он словно спал, юноша-эльф с полуулыбкой на губах, я не мог поверить в его смерть!

   – Ти... – брат сел рядом. – Поехали ко мне, а? Отойдёшь, восстановишь силы.

   – Нет, Ли, – отрицательно качнул головой я. – Собирай войска, утопим в крови Сумеречных тварей.

   Брат скрипнул зубами, сплетённые на колене пальцы побелели.

   – Я выиграю для тебя эту битву. Но поклянись мне, что ты сохранишь свою жизнь.

   – Не могу тебе этого обещать, Ли.

   – Если не поклянёшься – воевать пойдёшь без моей армии! Я один пойду с тобой!

   Я повернулся и встретился взглядом с его небесными очами. Мастер Жизни был очень зол.

   – Клянусь матерью нашей Бездной, что сохраню свою жизнь, – слова помимо воли сорвались с языка. – И твою заодно, светлый упрямец.

   Ли откинулся, облокотившись на один из валунов, окружавших могилу Льера. Мы потратил все свои резервы, создавая для малыша это последнее ложе и Иллирион вложил не меньше сил чем я.

   – Я ненавижу Сумрак, – сказал Илль. – Эта мерзость высосала его душу и утопила в безумии, какое нам с тобой и не снилось, брат. Я всё это видел и пережил, когда пытался его вернуть. Я испугался, Ти, это только моя вина, что я не смог его вернуть. Этот ужас едва не выжег мне сердце и разум. Мы ведь оба безумцы, но Сумрак... – брата передёрнуло от отвращения. Он взглянул на меня и крепко сжал ладонью моё плечо. – Не плачь, Князь Тьмы. Для слёз есть Свет... Мрак не должен плакать.

   Наверное впервые за три тысячи лет Свет и Тьма сражались вместе. Никогда не забуду, как ржал Илль над мордами военачальников, которым сообщили, что сражаться они буду не друг против друга, а на одной стороне против общего врага! Даже наличие этих самых военачальников в непосредственной близости не остановило моего безбашенного братца.

   А потом мы сражались как безумные спина к спине, бок обок. Не за Свет и не за Тьму. Убивали ради крови, чтобы утопить свою боль, свою вину. За то, что не сберёг, за то, что не оживил. Жестокость Стража Дня не знала границ, моя жажда мести не знала утоления. Мы пили кровь вместо воды и хохотали, убивая врагов голыми руками. Мастер Жизни и Мастер Смерти – суть есть одно...

   Однажды я очнулся посреди сражения. Сдержав занёсённый для удара меч, я позволил солдату убежать и огляделся. Мы взяли штурмом город и теперь убивали защитников, пытавшихся его отбить. Мой брат сражался как одержимый, мы вдвоём вырвались далеко вперёд нашего войска и солдаты врага, те, кто не находил смерть под нашими клинками, бежали в панике. Противник отступал. Иллирион поднял своего белого, забрызганного кровью коня на дыбы и страшно крикнул:

   – Никого не щадить!!!

   Он обернулся и я увидел алое безумие в его глазах, безумие в его искажённых болью и ненавистью чертах. Не то безумие крови, что было присуще нам обоим, нет, совсем другое... Мне стало страшно.

   – Илль!!! Илль!!! – послав коня за ним в галоп, я пытался докричаться до него. – Стой!!! Остановись!!!

   – Вперёд!!!

   Я придержал коня и протрубил в боевой рог отбой преследованию. Брат развернулся и остановил коня корпус в корпус с моим.

   – Что ты делаешь, Тиен?!

   – Илль, остановись!!! Что ты делаешь с собой, брат?!

   – Я хочу убить их всех, Тиен!!! Эти твари не имеют права на жизнь!!! Помоги мне или не мешай!!!

   – Илль, я прошу тебя, остановись! Мы сожжём их всех до последнего пса, но сейчас, остановись! Ты не справишься!!!

   Илль вдруг страшно закричал, плащ за спиной превратился в пламя, обретая форму крыл, Корона Света засияла ослепительно, озаряя всё вокруг. Раненые воины, попавшие под эти лучи, вставали здоровыми. Он вспыхнул как маленькое солнце, ослепляя всех, кто его видел. Всех, кроме меня.

   – Я уже не справился, Ти!!! Я не справился, когда не спас малыша!!!

   Белые крылья были мертвы. Корона резала кожу на лбу, заливая глаза кровью, собственные золотые волосы оставляли ожоги. Я спрыгнул со своего чёрного коня, стащил и его на землю. А я ведь и не знал, что он так глубоко прочёл Льера, и как неотвратимо это сжигало его пылкое сердце и светлую душу. Только сейчас увидел, после трёх лет кровавой войны. Ох, я слепой недоумок!

   – Илль, – я смотрел ему в глаза, крепко держа. – Ты не виноват, Илль. Ты и не смог бы...

   – Я не могу больше! – отчаянно крикнул брат. – Оно сводит меня с ума! Всё, что я видел – правда, пусть я перестану быть Светом, но уничтожу!!!..

   Мне ничего не оставалось, как вспыхнуть Тьмой. Потоками Мрака за спиной струился живой плащ, поглощала свет Корона Тьмы. Те раненые, кто не успел излечиться, умирали от теней, которые струились от меня. Брат сиял, а я... тоже, наверное, сиял. Только Тьмой. Ну как это ещё назвать?..

   – Тогда сразись со мной.

   Брат перестал вырываться, обвис на моих руках безвольной куклой. Выронил окровавленный меч.

   – Нет. Больше я никогда не буду сражаться с тобой, – прошептал он. Вскинул глаза, подался вперёд: – Но я не могу больше!..

   – Уж тебя-то я сумею защитить, брат, – сказал я. – Даже от тебя самого.

   И вырвал из его души ростки Сумрачного безумия и выжег язвы, который увидел, когда Ли засиял в полную силу. Как же оно тебя искалечило, брат мой...

   С этого поля боя я выносил Императора Света, Стража Дня и Мастера Жизни на руках. Мы ещё поубиваем их всех, но я не позволю тебе окунуться в мутную, отвратительную мерзость под названием Сумрак Первое дитя Хаоса. Для этого есть я, брат мой Свет. Для этого есть я...

   Ли сидел на холме, обняв колени и положив на них подбородок. Я поднялся к нему и сел рядом.

   – Знаешь, о чём я тут подумал, Ти? – брат глядел в даль, и я с радостью обнаружил, что в его синих очах уже не осталось той непроглядной боли, что была вначале.

   – О чем?

   Он повернулся, склонив голову набок, озорные искорки плясали в его глазах.

   – Давай поменяемся местами? Давай ты будешь править в моей Империи, а я в твоей!

   Я подавился и расхохотался.

   – И как ты это себе представляешь, Ли?! Князь Тьмы в Империи Света!..

   – Как был, так и есть дурак! Мы же близнецы! Нам достаточно одеждой поменяться! А цвет волос и глаз – дело поправимое.

   Он тряхнул золотой шевелюрой и волосы приобрели цвет вороного крыла.

   – Ли! Я седой!

   – Вот уж седым я быть не согласен! Ничего, сделаем вид, что ты опять резко помолодел и восстановился. И не позорь мою молодость своей старостью! Быстро сбрось лет двадцать! Ну Ти, ну что тебе стоит? Давай хоть ненадолго, ты наведёшь порядок в моей Империи, а я в твоей. Моих светлых не помешало бы отучить от излишней фамильярности, это только тебе под силу. А твоих тёмных давно стоит растормошить и отучить от доходящей до абсурда церемональности и официоза! И всё будет к обоюдной пользе!

   От смеха уже даже икалось с трудом. Кое-как вернув себе способность к связной речи и повытирав выступившие слёзы, я ответил:

   – Ну, если ты так просишь... не могу тебе отказать.

   – Вот увидишь, тебе понравиться! Это будет весело!

   – Да уж, особенно моим несчастным подданным! А уж ты-то как развлечёшься!..

   Всегда подозревал, что у этого вечного юноши шило в заду. И не одно...

   Ещё через год от Сумрака мы оставили жалкий огрызок. Жаль не удалось выловить и убить Королеву, она сбежала так, что даже объединённая разведка не смогла найти следов этой суки.

   – Найдётся, тварь, никуда не денется, – высказался по этому поводу Ли. – Мы ждать умеем.

   – Тогда поехали домой, – не замедлил я внести свой предложение.

   – Ко мне? К тебе?

   – Ко мне ближе...

   И мы вернулись в мою Цитадель – отсыпаться, отъедаться, отпиваться и отвыкать от войны.

   Только сад я обходил стороной.

   Этой ночью светила полная луна и мне не спалось. Судя по разгорающемуся пожару в порту (горел один из кораблей контрабандистов из тех, что привозят в мой город запрещённый дурман) брат развлекался в городе. Опять мне всю воду в порту трупами забросает, псих несчастный. Ну так и вижу его невинную морду и слышу оправдание: "Да я же рыбок кормил! А то они у тебя что-то худые...".

   Не задумываясь о том, куда несут меня ноги, я бродил по спящей Цитадели. И остановился перед входом в сад. Я целую вечность, прежде чем сделать шаг, стоял и смотрел на малую резную арку, бездумно изучая причудливый узор вырезанных в камне вьюнков.

   Остановившись на краю небольшой поляны, долго не решался даже поднять взгляд. Но всё же решился...

   Она сидела на краю последней ложи и с нежной улыбкой смотрела на моего сына. На её сына. Она взглянула на меня и провела ладонью по едва видимой, слабо мерцающей экранирующей плёнке. Ноги сами поднесли меня ближе и плёнка спала от моего прикосновения.

   – Красивый получился малыш, – звенящий едва слышный голосок призрачной графини мог мне почудиться.

   Боль сдавила сердце с такой силой, что едва удалось сдержать стон. Встав перед ней на колени, я прошептал:

   – Лиара, я заслужил твоего проклятия! Я заслужил твоей мести! Я, а не Льер!.. Он не был виноват ни в чём!.. Ну почему же его?! Его, а не меня?!..

   Тонкая ладошка легла на моё лицо и я поднял взгляд. Она озабочено хмурила бровки, а в омутах глаз я прочёл так много...

   – Верни его, Лиара! Верни, если можешь!.. Молю тебя... Да, я согласен отдать свою жизнь!

   Она улыбнулась, призрачной рукой крепко сжала моё запястье, склонилась и поцеловала высокий лоб сына. В этот миг, мне показалось, что я лишился руки и все силы уходят как в пропасть. Когда она разжала свою ладошку, сил у меня было меньше, чем у новорожденного котёнка.

   – Жди... – тихий голос ночным ветерком прошелестел в воздухе и она исчезла.

   Я так и просидел до утра, привалившись к камням, то соскальзывая в сон, то просыпаясь от кошмаров.

   С рассветом ввалился братец, обнаружил мою полудохлую тушу и щедро поделился силами.

   – Развлекался? – хмуро поинтересовался я, кивнув в сторону порта.

   Илль тут же состроил саму невинность.

   Мы сидели в саду до самого восхода. Когда первые лучи упали на моего эльфёнка, брат вдруг насторожился и спросил:

   – Ты снял плёнку?

   – Снял, снял... – кивнул я.

   А Льер глубоко вздохнул, потянулся, протяжно зевнул и сел. Я забыл как дышать и только отвисшая челюсть брата доказывала, что это не мои глюки. А эльф посмотрел на солнце, смешно чихнул, резво вскочил и бросился ко мне.

   – Папа!

   Я крепко обнял сына.

   – Живой, живой... – против воли шептал я, глядя золотистые кудри. – Жив, малыш!..

   – Ти, как ты смог?!.. – обалдело выдавил из себя брат.

   – Да я тут не причём, Ли, – ответил я, слегка отстранив от себя сына и заглядывая тому в глаза. – Его спасла его мать.

   – Я её видел, – покивал ребёнок. – Но она сказала, что это ты отдал за меня жизнь.

   – Льер... ты всё помнишь?.. – задал я опасный, но необходимый вопрос.

   – Помню, – тут же нахмурился эльфёнок. – Но это уже не важно. Теперь я буду сильней. Пап... пап, ты чего?.. Пап, ну все же хорошо! Правда, всё хорошо!

   А я сквозь мутную пелену смотрел на сына и дикой болью сдавливало сердце и душу. Как же мне теперь тебя защитить, малыш?!..

   – Ти! Брат! Вот иметь твой Мрак налево!!! У тебя же сейчас сердце откажет!..

   Теперь в нашем мире стало весело. Мы поменялись местами и я увёз Льера в Империю Света, где и правлю светлыми придурками в образе Илля. Сам Илль побыл со мной всего пару месяцев и рванул в Тёмные Земли ("А что ты хотел, Ти?! У тебя веселей!"), естественно, в моём образе. Тьму и Свет серьёзно лихорадит от наших развлечений и нарушений всех мыслимых и немыслимых Законов Мироздания и Законов Демиурга, на которые мы вообще плевать хотели.

   Отныне в чёрном небе ночи сияют звёзды. Звёзды, которых никогда не было в идеально чёрных небесах. Все эти далёкие солнца в бесконечности запредельного холода тьмы – мой Льер, Чистый Свет и Тьма в одном лице, перекроивший Мироздание так, как ему того хотелось. Так, чтобы он мог жить во тьме и не погибнуть. Так, чтобы и тьме больше не жилось без него...

«Моран»

Мальчик с интересом рассматривал сидящую на его ладони фигурку. Моран с ужасом смотрела на гигантского мальчика, на ладони которого сидела. Мальчик наклонился пониже, рассматривая Моран сквозь стёкла очков. Моран попыталась сбежать за край огромной ладони и...

   ...со всего размаху врезалась в стену.

   – Оау!!! – взвыла Моран, хватаясь за ушибленную голову.

   Приснится же такое... Кроме ушибленной головы, зверски мучила утренняя изжога. Мысленно поздравив себя с "удачным" пробуждением, Моран выползла на улицу. В небе над замком распевал любовные серенады молодой зелёный дракон. Пробурчав в его сторону нечто весьма нелицеприятное, Моран сунула голову в бочку с водой. Когда она вылезла, по двору к ней спешил юноша лет шестнадцати. Невысокий для своего возраста и худощавый, он был гораздо крепче, чем казался.

   – Рыцарёнок... – ласково проворковала Моран, укладывая своё длинное тело на траву поудобнее.

   – Леди Моран! – обеспокоено обратился юноша к золотой драконихе. – Я слышал грохот! С тобой всё хорошо?

   – Хорошо, рыцарёнок... – промурлыкала дракона, подставляя изящную голову и шею под ласковые руки парня. – Снится всякая гадость... Вот и просыпаюсь от удара в стену головой.

   – Бедняжка... – пожалел дракониху парень, осторожно ощупывая свеженькую шишку на носу Моран одной рукой, а второй ласково почёсывая чувствительные места около её глаз.

   Дракониха растянулась на травке и щурила от удовольствия необыкновенно фиолетовые глаза. На красно-золотой чешуе красиво заиграли солнечные блики. В небе надрывно пел зелёный дракон.

   – Это к тебе приятель прилетел? – спросил юноша указывая в небо.

   Моран гневно хлестнула хвостом по траве и фыркнула с таким презрением, что слов просто не понадобилось. Чтобы она, благородная Золотая, с каким-то там зелёным?..

   – А что такого? – удивился парень. – Ты уже лет пятьдесят в небо не поднималась с драконом. Крыло вполне зажило, так что летать ты уже можешь. Я читал, что такой перерыв плохо влияет на здоровье...

   – Много будешь знать, скоро состаришься, – оборвала дракона. – И вообще, это не твоё дело!

   – Моё, моё, – возразил юноша. – Я о тебе с первого года Академии забочусь, а это уже почти десять лет. И твоё состояние не вызывает у меня особого восторга. А дракон тут уже третий час кружится, посмотри какой симпатичный...

   – Ростислав! – рявкнула дракониха, резко вырвавшись из его рук. – Заткнись наконец!

   Юноша сразу сник и опустил голову. Моран очень дорожила этим учеником Академии Воинов, Чародеев и Жрецов имени Леди Моран. Образ Золотой Моран был гербом школы, даже жуткий шрам на боку, вечное напоминание о бурной юности и прежней нелюбви рыцарей к драконам (Моран тогда едва смогла улететь, удерживая вываливающиеся наружу внутренности передними лапами), красовался на гербе. Этому ученику "своей" школы Моран позволяла и прощала очень многое. Гораздо больше, чем кому-либо.

   Дракониха наклонилась, ткнулась своей изящной головкой в грудь юноши.

   – Извини, Расти... Я не хотела на тебя кричать, рыцаренок...

   – Это ты прости, Моран. Я не хотел тебя обидеть, Леди.

   – Глупый человече, если бы я тебя не любила, то съела бы. Не говори мне о драконах... Я знаю о них значительно больше тебя.

   Зелёный дракон, поняв, что ему ничего не светит, улетел прочь.

   – А мне расскажешь? – загорелись любопытством глаза юноши.

   – Смотря как себя вести будешь...

   Моран поперхнулась, резко поднялась, отпрыгнула от юноши, выгнулась и выплюнула на траву вязкую зеленую жидкость. Трава задымилась.

   – Я сейчас! – крикнул юноша и умчался.

   Дракониха снова спазматически изогнулась и отрыгнула очередную порцию кислоты, матерно ругаясь. Жжение в пищеводе не доставляло особого удовольствия. Юноша подкатил к мучающейся Моран большую бочку, с усилием поставил её вертикально и вскрыл здоровенным ножом. Золотая дракониха опустила свою узкую морду в бочку и стала пить большими глотками. Опустошив бочку до половину, она высунулась и облизнула шершавим языком с тонких, покрытых очень мелкими чешуйками губ белое густое молоко.

   – Выпей всё, – посоветовал Ростислав. – А то опять начнется...

   Дракониха не стала спорить и снова опустила морду в бочку. Молоко отдавало содой, особенно на дне, там, где она не до конца растворилась, но для Моран это было вкуснее самого изысканного деликатеса. Когда Моран покончила с молоком, юноша убрал бочку и достал несколько устрашающего вида инструментов. Щётку с заострёнными металлическими усиками, металлический крючок, тонкую, завитую спиралью железку и небольшой загнутый нож. Моран снова растянулась на травке. У неё был период линьки и необходимо убрать старые покрасневшие чешуйки освобождая новые золотые. Эта линька у Моран проходила необычайно болезненно и медленно. Юноша начал с шеи, осторожно освобождая пока ещё нежную яркую и сияющую до болезненной белизны золотистую чешую от струпьев старой, будто свернувшаяся кровь, красной. Среди сверкающего золота встречались и рубиновые вкрапления, впивающиеся в плоть дракона как паразиты напившиеся крови.

   – Слишком медленно ты линяешь, Леди, – прокомментировал юноша. – Кислотность плохо контролируешь, страдаешь головокружением и мигренями... Не хорошо это всё, Леди. Мне кажется ты болеешь.

   – Глупости! – отрезала Золотая. – Я само здоровье!

   – Оно и видно, – усмехнулся Расти.

   Моран фыркнула и ничего не сказала. А Расти закончил с шеей удивительно миниатюрной для дракона Моран и принялся за плечи и стыки суставов у крыльев.

   – Ты обещала рассказать о драконах, – напомнил юноша, не отрываясь от работы.

   – Ну ладно... – вздохнула Леди. – Расскажу, если перебивать не будешь.

   И она прочла Ростиславу длинную лекцию о видах и селекции драконов. В отличие от других глупых драконш, которые плодились хаотично и бросали своё потомство на четвёртый-пятый год (в результате чего, множество дракончиков погибали), Моран очень тщательно планировала и растила своё потомство. Однажды ей удалось сойтись с уникальным Радужным драконом, чем она очень гордилась. От него получились две великолепные золотые девочки и один бронзовый сын. Второй раз она окрутила замечательного Синего Морского, от которого, к сожалению, получился только один детёныш, но прекрасной тёмно-Синей масти. Был ещё Рубиновый, и родились Золотая девочка с Огненным мальчиком. И ещё Черный... В которого Моран была действительно влюблена и который не обратил на Золотую никакого внимания. С другими драконами она предпочитала не иметь... общего потомства. Своих детёнышей она растила до тридцати-сорока лет, прежде чем могла счесть их достаточно самостоятельными... Вероятно поэтому детей у неё было всего шестеро.

   – ...Ну а чтобы получились редчайшие серебряные драконята условия очень сложные! Необходима Золотая и Черный дракон, и оба должны быть Фиолетовоглазыми... Один такой был...

   К конца рассказа юноша закончил очистку чешуи. Леди придирчиво оглядела себя и заметила под крылом горящую внутренним светом рубиновую чешуйку. Она достаточно плотно сидела в теле, но Моран подцепила её острыми как бритвы когтями и отделила от тела. Слишком нежной была под ней золотая чешуйка, она треснула и выступило несколько крупных капель крови.

   – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!? – Расти схватился за голову, а потом подскочил и зажал ранку рукавом своей рубашки. – Нельзя так неаккуратно, у тебя плохая свёртываемость крови при линьке, ты не забыла!?

   Моран только ласково ткнулась в коленки парня.

   – Возьми эту чешуйку, – сказала она. – Отдашь старому профессору Канту, зачёт по Существам тебе обеспечен... автоматом. Она очень ценная, старик поставит тебе отлично. Меньше времени на подготовку к экзаменам, больше на девушек...

   Парень густо покраснел.

   – Каких девушек? – не очень убедительно пробормотал он. – У меня только ты...

   – Ну-ну. А то я не слышала вчера вечером вашу воркотню на берегу...

   Расти покраснел ещё сильнее.

   – Как там её зовут? Лилечка? Симпатичненькое имя. А сама она как? Симпатичная?

   – Симпатичная...– пробормотал парень заливаясь краской по самый затылок. – Только никому не говори...

   – А с кем я кроме тебя говорю, человече? Не скажу, не боись... Можешь для неё подарочек из моей сокровищницы взять, девушки это любят.

   Парень неверяще уставился на дракону. Что-то взять из личной сокровищницы дракона?! Чтобы дракон добровольно предлагал человеку что-то из своих сокровищ?! Моран, бывало, делилась чем-то с Расти, но только с ним! Другие и помыслить не могли даже о крохотной монетке из запасов Леди. И чтобы она предлагала выбрать подарок для другого человека...

   – Спасибо... – обалдело пробормотал Ростислав. А потом решительно посмотрел в необыкновенно фиолетовые глаза Моран, взгляд которых действовал гипнотически на многих, только не на Расти. – Знаешь, она постоянно болтает о драконах... Можно мне её с тобой познакомить?

   Дракона ласково коснулась плеча юноши.

   – Знакомь, рыцарёнок... – она поглядела на небо, в котором уже не кружил зелёный дракон. – Ты был прав на счёт крыла, человече. Пора проверить как срослись кости. Залазь.

   Моран распласталась по земле, подставляя своё плечо. Расти сильно побледнел.

   – Только без мёртвых петель, – с дрожью в голосе попросил паренёк, ставя ногу на сгиб лапы дракона.

   Дракона хмыкнула, ничего не ответив и на тонких губах заиграла улыбка. Расти мгновение колебался, потом решительно забрался на холку Моран, крепко схватившись за плечевой гребень с небольшой выемкой и плотно обхватив драконшу ногами. Золотая припала к земле, с силой оттолкнулась забила крыльями. Через мгновение мальчик и дракон кружили высоко над замком. Моран летела плавно, ловко ловя воздушные потоки. Восторг и эйфория полёта постепенно захватили юношу, он отпустил гребень, в который недавно так судорожно вцепился, и с криком восторга встречал свежий ветер небес. Всепоглощающая эйфория полёта заставила его забыть о драконьей крови, пропитавшей рукав его рубашки, о том, что он толком не спал уже неделю, о том, что вечера не ужинал, а сегодня не завтракал, о том, что через десять минут должен сдать зачёт по Простейшим Чарам...

   – Ну что ты такой хмурый? Что на несданном зачёте свет клином сошёлся?

   – Нет, – спокойно ответил дракону парень, не переставая с особой тщательностью счищать засохшие чешуйки.

   – Хватит возиться с моей чешуёй! Иди прогуляйся, развейся! Со своей... Лилечкой...

   – Не хочу, – неестественно ровно ответил Расти.

   – Ты считаешь, что это моя вина? – гневно фыркнула Моран.

   – Не считаю, – парень оставался спокоен и безучастен как камень.