Текст книги "Мой крылатый капитан (СИ)"

Автор книги: Анна Тарханова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

Я послушно повернулась и посмотрела вниз, куда указывал Дорок. В ушах шумело, перед глазами плыли темные пятна. Из-за подступившей дурноты я почти ничего не чувствовала.

Красноволосый внимательно посмотрел на меня и вскинул руку. Спустя мгновение над нами растянули плотную ткань, а мне в руки дали стакан холодной воды. Но я лишь заторможенно смотрела на него, не в силах сообразить, что от меня требуется.

Дорок выхватил стакан из моих рук и сам поднес его к моим губам. Я отрицательно помотала головой. Зачем что-то менять, если все равно сегодня так или иначе все закончится?

Но моя преждевременная кончина в планы шестирукого не входила. Еще бы, так легко отделаться он бы мне не позволил. Запустив руку мне в волосы, он зафиксировал мою голову и с силой вжал холодное стекло стакана в губы.

– Пей. И не вздумай сопротивляться, – зло прошипел он, третьей рукой сдавливая мне подбородок, вынуждая приоткрыть рот.

Когда вода, наконец, полилась в меня, инстинкты взяли верх. Я сделала глоток, второй, и уже сама начала с жадностью пить, перехватив у шестирукого свой стакан.

– То-то же, – удовлетворенно хмыкнул он, и дождавшись, пока я допью, слегка дернул за цепь. – И больше чтобы без глупостей. Смотри давай.

Внизу толпа вдруг взревела, привлекая мое внимание.

Ворота в дальней стене арены распахнулись и оттуда, окруженного целой толпой охранников, вывели крылатого. Я пыталась увидеть кто это, но мешали спины шестируких и наброшенная на грала ткань, не дававшая ему ориентироваться в пространстве. Наконец, конвой с пленником остановился на середине площадки. Охранники расступились, цепь, опоясывающую крылатого, расстегнули, и она упала в песок, подняв облачко пыли.

Толпа резко замолкла. В наступившей тишине охранники отступили и ворота с грохотом захлопнулись. Пленник, до этого, вероятно, прислушивавшийся, резко сдернул с себя ткань.

Мой сдавленный вскрик потонул в восторженном визге толпы.

Полностью обнаженный, со спутанными волосами, покрытый синяками и ссадинами, на арене щурился от яркого солнца Руно Лени.

Пришлось до онемения в пальцах сжать подлокотники, чтобы не рвануться к перилам балкона. Почему-то я знала – этого сейчас и ждет от меня красноволосый, чей осторожный любопытный взгляд я чувствовала на себе даже не оборачиваясь.

Нельзя. Нельзя выдавать своих чувств к капитану. Только не сейчас. Не перед Дороком. Потому что я была уверена, считав их, он тут же изменит свой изначальный план на куда более жестокий. И я молчала, вытянувшись в струну на своем кресле.

Не дождавшись желаемого, красноволосый досадливо поморщился и выставил вперед руку с растопыренными пальцами. Я заволновалась. Что значил этот его жест? Судя по реакции зрителей, ничего хорошего.

Подчиняясь приказу Дорока, внизу начали открываться вторые ворота. Из них на арену вытолкнули пятерых шестируких в полном доспехе. А затем на песок сверху полетело оружие – несколько пик, три меча, какие-то ножи и даже сеть. Шестирукие тут же подобрали его и вооружившись, начали полукругом подходить к замершему в центре площадки Руно.

Сердце больно екнуло. Происходящее больше походило не на бой, а на казнь.

– Они же его убьют! – невольно прошептала я. Дорок, сидящий рядом, услышал.

– Непременно. Но, надеюсь, не сразу. Будет обидно, если мы не успеем насладиться хорошей схваткой.

На трибунах бесновалась толпа. Они жаждали крови, что сполна напитала бы их внутренний огонь.

На арене вооруженные бойцы медленно окружали безоружного капитана. Я видела, как он присматривается к каждому из своих противников и даже к зрителям наверху. Почему он ничего не сделает? Почему не отойдет к воротам или стене, прикрывая спину? Секунды превратились в вечность. Ожидание сводило меня с ума, и я невольно сжимала зубы от напряжения.

И тут Руно вскинул взгляд выше и увидел меня. На секунду он будто окаменел, но потом равнодушно скользнул взглядом дальше – на Дорока, все еще державшего в руках цепь моего ошейника. Красноволосый, заметив, что капитан смотрит на него, театрально привстал и поклонился, шуточно приветствуя его. Руно демонстративно плюнул под ноги и отвернулся.

– Ммм, какой шикарный экземпляр! – прокомментировал Дорок, обращаясь к ко мне. – А знаешь, я, пожалуй, поменяю свое мнение. Будет лучше, если этот крылатый выживет. Гораздо интереснее медленно ломать его, чем дать легко умереть.

Я претворилась, что не услышала, заинтересованная происходящим на арене. Навернувшиеся на мои глаза слезы были бы слишком сладким подарком этому монстру.

А внизу подбадриваемые зрителями бойцы перешли в наступление.

Наверное, они решили, что им на руку сыграет элемент неожиданности. Или же посчитали одного обнаженного грала легкой добычей для них пятерых. Но кое-чего шестирукие все-таки не учли.

В последний момент, когда бегущие на него со всех сторон противники уже почти достигли цели, Руно распахнул крылья и взмыл в воздух.

Конечно, ни о каком полете речи не шло. В здешнем воздухе даже огромные крылья капитана не могли выдержать веса взрослого грала. Но и того, что есть вполне хватило на высокий прыжок.

Шестирукие, не успев остановиться, врезались друг в друга.

А сверху на них рухнул крылатый.

Это было очень рискованно. Даже потеряв равновесие и замешкавшись, бойцы все еще были очень опасны. Но лучшего случая завладеть оружием и уравнять шансы не было.

На какое-то мгновение все было скрыто от глаз зрителей черными крыльями. А потом двое бойцов вылетели на песок, выбитые из драки мощным ударом хвоста.

Один быстро поднялся и бросился обратно, второй так и остался лежать. Вывернутая под неестественным углом шея подсказывала, что соперников у крылатого стало меньше.

Сообразив, что в ближнем бою крылатый для них опасен, оставшиеся в живых бойцы отступили, чтобы перегруппироваться.

Я облегченно выдохнула, заметив, что один из мечей и несколько ножей остались лежать под ногами у капитана. Подхватив отобранное оружие и намотав на вторую руку кусок ткани, он стал ждать нового нападения.

Толпа заулюлюкала в нетерпении, и кто-то со стены бросил к ногам бойцов еще один кинжал.

И я поняла, почему Руно не решился встать спиной к стене. Конечно, один кинжал не особо менял расстановку сил, но мало ли что еще решили бы сбросить сверху шестирукие! Здешние правила явно разрешали зрителям принимать участие в бое и поддерживать полюбившихся бойцов.

Шестирукие о чем-то договорившись, снова пошли в наступление. На этот раз они не спешили, медленно оттесняя пиками своего противника к воротам и разматывая сеть.

Я во все глаза смотрела на капитана, пытаясь сообразить, почему он не нападает первым. А потом снова поймала на себе его взгляд. Тяжелый, полный боли и невероятного напряжения, а еще… виноватый.

Неужели он наказывает себя за наше пленение?! Как я недавно отказывалась пить воду, так и он надеялся теперь погибнуть, за то, что не спас нас?

Когда шестирукие накинули на Руно сеть, он даже не среагировал, продолжая смотреть на меня, словно прощаясь.

Я с ужасом поняла – он позволит себя убить. Не потому, что сдался, а потому что понял, чего добивается красноволосый и по крайней мере так еще способен был не дать ему получить желаемое.

Бойцы выволокли спутанного сетью Руно на середину арены и начали избивать. Песок вокруг окрасился в красный. Зрители заверещали от радости. Руно закрыл глаза.

И я не выдержала.

«Нееет!» – бросилась я к перилам балкона, забыв про ошейник. Цепь резко натянулась, рванув меня назад, а внутренние шипы до основания впились в кожу. Из-под ошейника на грудь потекли бордовые капли.

Я слышала, как Дорок сзади захохотал. Но мне было все равно. Хоть кто-то из нас должен был пережить этот день и придумать, как спасти оставшихся членов команды. И шенг его побери, Руно не имел права умирать! Не так, не здесь, не на потеху безумному инопланетянину… не ради меня.

Вдруг шестирукие на площадке остановились. Над ареной нависла звенящая напряженная тишина. Не понимая, что произошло, я обернулась и увидела вскинутую руку красноволосого.

– Ваша преданность друг другу восхищает, – масляно улыбнулся он. – Я не был уверен, что он согласится, когда предлагал ему в обмен на его смерть, оставить в живых остальных.

– Но вы только что говорили мне про ритуал, – непонимающе пробормотала я.

– Верно, – легко кивнул Дорок. – Естественно, я не стал бы менять свои планы. Но ему об этом знать было не обязательно.

– Вы позволили бы ему умереть просто так?! А как же честность, которую вы якобы так цените?!

Красноволосый протянул руку и потянул за цепь, привлекая меня к себе. И тянул ее до тех пор, пока я не упала перед ним на колени. Наклонившись к моему лицу, он прошептал, зло прищурив глаза:

– Умоляй.

Глава 35

Иногда разум просто не успевает за инстинктами. Спустя мгновение я уже бормотала что-то, покорно прося красноволосого сохранить капитану жизнь, пока мой мозг еще раздумывал, как правильно среагировать и не стоит ли плюнуть шестирукому в лицо.

К счастью, инстинкты оказались быстрее. Постепенно разум пришел к тем же выводам, что и животная часть моей природы – хищник, державший в своих руках цепь моего ошейника, уже вкусил крови. И теперь борется с самим собой на грани человечности и дикого голода. Любое мое резкое движение сдвинет чашу весов, до краев наполнив ее кровью Руно.

И потому я покорно стояла на коленях и молила монстра о пощаде, вместо того чтобы попытаться разорвать ему горло. Все внутри меня противилось этой покорности, но я ломала себя через колено, лишь бы не показать Дороку истинных чувств.

Кажется, красноволосый все же поверил в мою искренность.

– Допустим, я прикажу завершить бой, – растягивая слова произнес он, сверля меня странным, болезненно блестящим взглядом. – но что получу взамен? Скажи мне, девочка, во что ты оцениваешь жизнь этого крылатого?

– Я сделаю все, о чем вы попросите, – ответила я, опуская взгляд. И я действительно была готова на все, тем более что, жить мне и так оставалось до вечера.

– Нет, – вдруг резко выдохнул шестирукий. Я со смесью ужаса и удивления посмотрела на него, не понимая, что пошло не так. – Все, что я хочу, я получу и так, – пояснил он. – Для этого мне нет нужды сохранять ему жизнь и лишать моих соплеменников отличного развлечения. Предложи что-то поинтереснее, или они продолжат.

Я судорожно попыталась сообразить, что такого особенного могу дать Дороку. Технологии гралов? Но им ничто не мешает найти остатки нашего шаттла, да и вряд ли красноволосого интересуют технологии. Скорее уж чужие страдания. Предложить себя? Тоже глупо, ему ничего не мешает взять меня даже здесь и сейчас.

Я с отчаянием подумала, что у меня, фактически, нет ничего…

Но, с другой стороны, я уже успела понять, что Дорок ничего не делает просто так. Если он поставил такое условие, значит есть что-то… я похолодела.

Он знал.

Конечно, красноволосый сам говорил, что общался с пленниками-гралами и наблюдал за ними. И, естественно, он понял нашу главную уязвимость.

Теперь я точно знала, чего ждал от меня Дорок – чтобы я добровольно принесла в жертву свои крылья.

В глазах потемнело и поплыли какие-то синеватые круги. Я до крови впилась ногтями в ладони, надеясь, что так не будет заметно как сильно они дрожат. Шестирукий ждал, ухмыляясь мне в лицо. Видел, что я, наконец, поняла его намеки – и наслаждался.

А меня изнутри корежило и ломало. Казалось, сосуды один за одним лопаются от напряжения. В висках стучала кровь, стремясь вырваться наружу.

Страшнее всего было то, что Дорок не требовал невозможного. Без крыльев вполне можно было жить. Только вот как раз «жить» для грала значило «летать». Наши крылья были для нас душой, а не конечностью. Любой грал при необходимости мог бы пожертвовать ногой, рукой и даже жизнью… но не крыльями.

Я слышала рассказы о преступниках, которым обрезали крылья. Это жестокое наказание считалось более страшным, чем смертный приговор и выносилось крайне редко. И никто из лишенных крыльев не выжил. Как бы их не охраняли, они в итоге находили способ покончить с жизнью или сходили с ума.

Был ли на свете хоть один крылатый, добровольно отказавшийся от своих крыльев?

Я подняла полные слез глаза на Дорока.

– Прошу вас, не надо… – прошептала я, уже понимая, что это бесполезно. Шестирукий выглядел… возбужденным. Он пожирал меня взглядом, полным безумной тьмы, я чувствовала его тяжелое глубокое дыхание на своих мокрых щеках. Когда красноволосый пододвинулся еще ближе и слизнул с моего подбородка слезу, по его телу прошла крупная дрожь.

– Я жду, – выдохнул он мне в губы.

От отвращения к нему и самой себе я зажмурилась. Но шестирукий не позволил мне даже этого.

– Смотри. Мне в глаза. Хочу видеть все, когда скажешь, – прерывисто приказал он, едва справляясь с собой. Темные зрачки затопили радужку, отчего глаза Дорока казались почти нормальными, только бездонными и полными сексуального напряжения.

Твердя себе, что у меня нет выбора, что от меня зависит жизнь капитана и всей команды и «успокаивая» себя тем, что этот день все равно для меня последний, я, почти падая в обморок, заставила себя посмотреть красноволосому в глаза и прошептать:

– Я отдам их. Только сохраните ему жизнь.

Пелена слез затопила мои глаза и потому я не видела реакции Дорока, только услышала, как он судорожно вздохнул. Натяжение цепи на ошейнике ослабло. Затем где-то вдалеке взвыла толпа.

Опустошенная и разбитая, я так и осталась стоять на коленях, хотя меня уже никто не держал. Апатия, навалившаяся на меня, была такой безграничной, что я даже не обернулась узнать, выполнил ли шестирукий свою часть сделки. В некоторой степени это было уже неважно – той меня, что готова была отдать свои крылья за жизнь капитана уже просто не существовало. И хотя крылья пока все еще были при мне, я уже не чувствовала их своей частью. Напротив, их привычная тяжесть была теперь только напоминанием о моем предательстве.

– Это было красиво, – голос Дорока был спокоен и почти равнодушен. От былого возбуждения не осталось и следа. – Вставай, – приказал он мне. – Твоего крылатого отправили к медикам. Тут больше нечего делать.

Я не шелохнулась. Какая разница, где их отрежут? Лишь бы все быстрее закончилось…

– Эй, – красноволосый взял меня за волосы, заставляя подняться и повернул к себе. Видимо, увиденное на моем лице ему не понравилось, потому что он вдруг отвесил мне пощечину, больно обжегшую кожу на правой щеке. Я вздрогнула и немного пришла в себя.

– Вот так, – удовлетворенно прокомментировал Дорок, заметив изменения. – Тебе еще рано уходить, девочка. У нас с тобой на сегодня еще очень большие планы, – почти нежно добавил он, заботливо поправляя на мне одежду. Потом подошел к стене, отцепил карабин цепи и намотал ее себе на руку. – Сначала заглянем к медикам, пусть проверят тебя и как следует подготовят к ритуалу. Может, даже встретишь там своего крылатого. С удовольствием расскажу ему, как самоотверженная маленькая соплеменница спасла ему жизнь, – шестирукий задумчиво помолчал и спросил. – Как думаешь, он оценит твою жертву?

Глава 36

Дорогу я не запомнила. Я брела за Дороком, уныло глядя себе под ноги и лишь изредка бросая взгляд по сторонам, когда цепь очередной раз натягивалась, болезненно впиваясь шипами в уже расцарапанную кожу.

Одни коридоры сменялись другими, повсюду в доме красноволосого царила упадническая роскошь, напоминавшая о былом величии ныне вымирающей цивилизации. Облупившиеся фрески ябедничали о том, какую катастрофу пришлось пережить этому миру по вине зарвавшихся иторцев.

Наконец, Дорок остановился. Я ожидала увидеть какой-то зал или дверь в комнату, но шестирукий отчего-то привел меня под лестницу. Пошуровав за пазухой, он достал небольшой ключ. Неприметная дверь неожиданно бесшумно открылась, и красноволосый потянул цепь, недвусмысленно намекая, чтобы я зашла первой.

За дверью оказался темный коридор. Я осторожно сделала несколько шагов, и дверь позади меня захлопнулась, оставив в полной темноте.

Я успела вскрикнуть от испуга, решив, что он так и оставит меня в этом жутковатом месте, но тут же резко зажмурилась, от ударившего в глаза яркого света.

– Вперед, – Дорок грубо подтолкнул меня сзади. Пришлось привыкать к освещению на ходу.

К счастью, коридор был прямым, никуда не сворачивал и вел к еще одной двери, на этот раз металлической и аккуратно выкрашенной в белый цвет. Рядом с дверью располагался абсолютно не вписывающийся в атмосферу остального дома сканер сетчатки.

Шестирукий намотал цепь еще сильнее, подвинул меня в сторону и наклонился над устройством. В голове пронеслась мысль, а не придушить ли его, пока есть возможность? Мы были одни в замкнутом пространстве закрытого коридора…

Единственное, что удерживало меня от подобного шага – страх за остальных. Даже если бы все получилось, велика вероятность, что крылатых перебили бы прямо в камерах. Да и не известно в каком состоянии после боя капитан. А еще я помнила о том, что в самом начале нашего разговора сказал Дорок – ему советовали убить нас, а значит, в некотором смысле, его жизнь вместе с этими ужасными извращенными планами – гарант нашей жизни. Я скрипнула зубами от досады, с ненавистью покосившись на шестирукого. Тот поймал мой взгляд и широко улыбнулся.

– Вижу, ты возвращаешься к жизни, – прокомментировал он, толкая дверь. – Это хорошо, я ведь обещал тебе рассказать о ритуале. Добро пожаловать в прежний Итор! – театрально провозгласил он, входя следом.

Я ошеломленно замерла на пороге. Место, в которое привел меня Дорок разительно отличалось от всего, что я видела на этой планете до этого момента. Если бы не саднящая под ошейником шея, я бы решила, что перенеслась на Панкар.

Белоснежные комнаты медицинского центра не имели окон, свет, режущий глаза, шел от многочисленных светильников и прожекторов. Вдоль стен стояли рабочие столы с самыми настоящими компьютерами, в прозрачных шкафах теснились колбы с чем-то красным. По лаборатории сновали одетые в белоснежные халаты сотрудники.

Увиденное было настолько неожиданным, что я не сразу заметила отгороженную ширмой кушетку, около которой суетились двое медиков. Но потом я заметила на полу длинное черное перо…

– Руно, – охнула я и рванулась вперед. Цепь натянулась, но потом ослабла, позволяя мне продолжить движение.

Я подбежала к ширме, и остановилась, боясь заглянуть за нее. Когда, наконец, решилась, оказалось, что волновалась я не зря – капитан лежал на кушетке без движения, глаза были закрыты, а крылья безвольно свисали на пол.

– Что с ним?! – обратилась я к шестируким в белых халатах. Прежде чем ответить, они посмотрели мне за спину, и, видимо, получив разрешение от красноволосого, нехотя пояснили:

– Крылатый введен в искусственный сон. Будет в порядке.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я медиков. Дорок за спиной мерзко хохотнул.

– Поблагодаришь их, когда закончат с тобой, – ядовито протянул он и бросил конец цепи от моего ошейника к ногам врачей. – Эту на вечерний ритуал. Но сначала выберите из нее все, что может пригодиться.

Я побледнела и беспомощно оглянулась по сторонам. Один из шестируких поднял цепь и пристегнул карабин к крюку в ближайшей стене. Затем отошел к своему столу и нажал несколько кнопок. Часть стены отошла в сторону и напротив кушетки, на которой лежал капитан, выехала еще одна точно такая же.

Я машинально отступила. Ну уж нет. Им придется меня тоже усыпить, сама я туда не лягу!

Но все оказалось гораздо проще. Никто не стал меня уговаривать, угрожать или ловить – медик просто нажал еще на какие-то кнопки, и цепь, пристегнутая к стене рядом с кушеткой, начала натягиваться, постепенно укорачиваясь. Чтобы не повредить шею, мне вскоре пришлось подойти вплотную к кушетке, а потом и залезть на нее. Шестирукий остановил механизм только когда цепь стала настолько короткой, что фактически притянула мою голову к подушке, лишив всякой возможности к сопротивлению.

Затем шестирукие вдвоем споро и привычно уложили меня на спину, привязали к кушетке мои руки и ноги, в конце застегнув ремень поперек туловища, видимо, по опыту зная, что наши крылья могут быть опасны даже в таком положении.

Если я и считала свое положение унизительно беспомощным, то ровно до тех пор, пока не встретилась взглядом с красноголовым. Дорок следил за мной таким жадным взглядом, что меня затошнило. Я хотела отвернуться, но цепь не позволила.

Красноголовый подошел ближе, откровенно рассматривая меня, а потом медленно провел рукой от пальцев ног по обнаженному животу и едва прикрытой тканью груди до самого горла. Там ему помешал ошейник, и он убрал руку, но лишь для того, чтобы мгновением позже провести пальцами по моим губам… и поймать выкатившуюся из уголка глаза слезинку.

– Ты больной, – прошипела я в беспомощной злобе. Дорок хмыкнул, облизал палец и привалился спиной к ширме.

– Знаешь, – задумчиво произнес он, делая знак ожидающим медикам, – возможно, ты права. Я болен. Мы все больны, если уж начистоту. Но разве это не делает симптомы нормой? Почему-то вы, крылатые, меряете нас по себе. Не думаешь, что это слишком эгоистично? Наш мир не похож на ваш и никогда не был. Наверное, вам достаточно ваших правил и кодексов. Иторцам же нужно нечто большее.

– Убийства? – спросила я одним глазом наблюдая за медиками. Пока они что-то высматривали на экране, не делая попыток приблизиться.

– Зачем так грубо, – пожал плечами Дорок. – Скорее жертвоприношения. Вы ведь наверняка тоже верите в каких-то богов.

– Нашим богам не нужны жертвы, – начала я.

– А нашим – нужны, – перебил красноголовый. – Потому что в отличие от ваших, наши боги реальны и могут помочь, если, конечно, достаточно хорошо попросить. И мы научились это делать.

– Вы создали искусственный разум, но все равно верите в богов, требующих крови?!

Дорок переглянулся с шестирукими и странно посмотрел на меня.

– Боги не появляются сами по себе, девочка. Их создают цивилизации пока борются за свое выживание.

– Вы… поклоняетесь искусственному разуму? – переспросила я, решив, что неверно поняла красноголового.

– Только той его части, что стала богом, – жестко ответил Дорок.

Резкая боль в руке заставила меня вскрикнуть. Скосив глаза, я увидела, что один из шестируких закрепляет в запястье катетер. Он явно не заботился о моем комфорте. Небрежно сорвав заглушку с толстой иглы, он закрепил на ней тонкую трубку, по которой тут же куда-то побежала кровь.