Текст книги "Пленница Зверя (СИ)"

Автор книги: Анна Совилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Пленница Зверя
Aннa Совилова

Пролог

На окраине ГАвваны, в окрестностях складов и узлов приёма сырья, шла разгрузка. Вереницы ар тянулись уже несколько часов, и многочисленные столпы спускались с неба, создавая всполохи чёрного света.

Это великолепное зрелище было хорошо видно с защитной стены, отделяющей хранилища найхов от станочных кварталов, поэтому наивысшего ранга хаид Гер Мерц засмотрелся на несколько минут, держа тем не менее в голове важные мысли о делах.

Гер Мерц впервые присутствовал при завершении многолетнего Лова, но процедуру приёмки, распределения и интеграции ресурсов знал в мельчайших подробностях. Как глава Нижнего Предела*, он нёс ответственность за доверенную ему территорию, устанавливал и гарантировал здесь порядок.

Будучи чистокровным древорождённым, Мерц предпочёл жизнь в Пустоши, вдали от роскоши дворцов. Сразу после воплощения он приступил к службе, предназначенной только ему, и всего за какой-то риш* заслужил уважение правящего Шидара*

Он не гордился этим. Стремление удовлетворить Повелителя, а значит, и Отца, было для его души первостепенным и естественным.

Живого сырья поступило очень много. По мере того как сектора заполнялись, азарт Гера возрастал. Он был настроен максимально выложиться и быть максимально строгим. Строгость – залог дисциплины, дисциплина – залог выживания, и он твёрдо следовал этому закону.

Гер любил свою работу. Покой он считал социальной утопией, не по душе ему был отдых. В Гавване у него, конечно, был хороший дом со слугами. А за пределами Гавваны во дворцах жили две официальные и с десяток неофициальных жён. Однако Мерц был не очень расположен к женщинам. Считал их бесполезной тратой времени. Ему и сон казался расточительством. Поэтому спал Гер крайне мало. А напряжение снимал тренировочными боями.

В общем, Мерц был тем, кем и должен был быть: грозным воином-нирхом, главным хаидом Шидара Марны и железным Гером Гавваны.

Пока он стоял, задумчиво глядя вдаль, подчинённые держались на почтительном расстоянии от него, украдкой поглядывая на своего начальника: хаиды, надзиратели, управляющие. Каждый ждал подходящего момента, чтобы обратиться к нему с отчётом или получить указания. Все знали своё место и очерёдность действий.

На территории приёмочных станков Гер заметил, как одно за другим начали загораться помещения с жаровнями. Это означало, что хаты приступили к клеймению человеческого скота.

Ветер доносил запахи потных тел, страха и отчаяния, и это вызывало у Гера, который ещё никогда не видел двуногих, странное чувство, похожее на волнение.

Вдруг Мерц недовольно повёл носом. Его ноздрей коснулся дразнящий сладковатый аромат с мускусным оттенком. Он был едва различим среди удушливой вони, но для сверхчувствительного обоняния хаида не составило труда выделить его. Он с наслаждением вдохнул приятный аккорд полной грудью, продолжая размышлять о человеческих загонах и системе магических арканов.

Аромат принадлежал определённо человеку, но был чистым и прозрачным, как капля росы. Он заставил глаза хаида сиять ярче. Примесь влажных волос с растительной нотой, мокрой кожи и ткани, пропитанные половыми феромонами, нанёс ему неясной природы урон. Заметалось дикое пламя в груди. Гер немедленно опрокинул на него лавину самоконтроля, но языки огня не желали умирать, метались сильнее. Идеальный запах, который он уже отчаянно захотел разгадать, после нескольких затяжек стал больше похож на манящий шлейф.

Гер издал тихий утробный рык. И… отправился по следу.

Дойдя до первых приемочных пунктов, Гер Мерц осмотрелся. В глазах стояла жуткая муть. Хаид никогда не был ещё в таком неприятном состоянии. Он вспомнил про необходимость ментальных щитов, но в этот миг мозг разорвался от крика.

Будь проклят этот крик! Даже поток некротической адалы разъедал не так противно!

Гер ворвался в печной цех и просто выкрикнул запрещающий приказ. Отыскал глазами источник неприятностей. Шальная мысль промелькнула в мозгу Гера, что влип он, кажется, по самые…

Магические проклятья, чёрные моры, разные кровожадные демоны – всё это было ничто по сравнению с тем, что предстало перед ним.

Существо с длинными растрёпанными косами, в задранном до пояса платье, с изысканной аурой нетронутой чистоты и с сильной энергетикой фейри висело в руках хатов и крупно тряслось. Гер охватил взглядом стройные ножки, белые бёдра, зафиксировал внимание на бархатно-упругой попке в ажурном нижнем белье.

Он открыл рот от изумления, хотел спросить, что это за существо такое треклятое и что за дурманную хрень оно источает, но опомнился, вернул себя в исходное состояние величия. Тяжело сглотнул и приказал стальным голосом:

– В допросную!

Прежде чем пойти к невесть откуда взявшейся на его территории деве-фее, Гер Мерц попытался остыть, делая вид, что осматривает клеймённый скот. Хотя какое там… Когда едет башка, и под чешуями крепчает… Но ни одна мышца не дрогнула на лице Гера, пока его перемалывали жернова похоти.

Инары смиренно вставали на колени и кланялись Геру в пол. Молчали, забывая дышать. Не было сомнений, что их всех отлично выдрессировали ещё до прибытия на Найэву.

Отдав хатам команду продолжать и брезгливо сплюнув, Мерц вышел.

Хлюпающий носом комок лежал на животе. Гер медленно обтек его.

Девушка была вся взмыленная и растрепанная, в грязном платье, воняющим гарью, едкими специями, гнилью, серой и жженым металлом. Он сразу понял, что она пыталась замаскировать свой запах, сбить с толку.

«О, Адалис, в чём она извалялась?» – раздражённо подумал Гер.

– Встать! – последовал грубый приказ.

Девушка поднялась, но тут же упала, споткнувшись о хвост хаида. Она отползла в дальний угол. Гер ворчливо прошипел, подобрал хвост и посмотрел на неуклюжую самку.

Её лицо показалось ему довольно милым, но сильно напуганным. Возможно, оно было не таким покорным, как хотелось бы Геру, скорее даже вызывающим.

«Как она смеет! Ах ты ж глупая скотинка!» – мысленно ругнулся Гер.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

– Пешком пришла! – огрызнулась девушка, дрожа от страха.

«Да-а… Здесь явно придётся поработать», – мрачно заключил Гер, постукивая своей антрацитовой конечностью по полу.

_

Нижний Предел* – обширной области Гавваны, во главе которой стоит Гер. Нижний Предел состоит из нескольких рабочих секторов – станков, где из человеческих рабов, называемых "инары" добываются нужные планете ресурсы

риш* – период максимальной боевой готовности нирха, примерно около месяца

Шидар – повелитель, глава клана. На планете правящих Шидаров несколько. Здесь речь о Тёмном Повелителе Марне.

Глава 1. Цветочная цепь

ШАНИ

Я сидела на траве под берёзками, наслаждаясь красотой природы. Передо мной раскинулось озеро, окружённое живописными рощами и зелёными склонами. Водная гладь отражала белоснежные вершины гор.

День был жарким, но тень от деревьев, влажный воздух и лёгкий ветерок создавали приятную прохладу. Я вертела в руках веточку и любовалась ярким оранжевым пятном на склоне горы. Небольшие кусты рододендрона напоминали мне горящие огоньки.

– Шани, это тебе, – раздался голос Эдрина.

От неожиданности я вздрогнула. В руке Эда была сплетённая в виде цепи гирлянда из полевых цветов. Он протянул её мне.

– Спасибо, – смущённо ответила я, закрепляя подарок на поясе.

Эдрин сел рядом и подпёр голову руками.

– Нам нужно срочно пожениться, Огонёк, – глухо произнёс он после недолгого молчания.

Я удивлённо посмотрела на него. Его длинные русые волосы, доходившие почти до плеч, скрывали лицо, и я не могла понять, какие чувства он испытывает.

– Почему? – спросила я.

– Нужно что-то делать! Нельзя просто ждать! – воскликнул Эд, пнув камень. – Как они могли включить тебя в список девушек для гарема? Ты же дочь Таиры!

Я смущённо поправила юбку сарафана.

– Ну и что? Дочь старейшины тоже недавно включили в этот список. Это просто формальность.

– Нет, Шани, это не формальность, а предательство! – возразил Эдрин.

– Люди боятся. У всех свои семьи. Никто не хочет рисковать, – попыталась я успокоить его.

– Зато помощи в деревне все хотят! Чуть что – сразу бегут к твоей матери.

– Мама говорит, что помогает непроизвольно. А люди… что люди? Не все любят знахарей! Да и сдалась я нирхам, – фыркнула я, сбрасывая с плеча ещё влажные после купания локоны.

– Ага, конечно, – усмехнулся Эд.

Я встала.

– Мне пора домой, Эд.

Я взяла сумку с целебными растениями и пошла вверх по склону.

– Подожди, Шани! – крикнул Эд и догнал меня.

– Я серьёзно! Давай объявим о нашей помолвке? Что думаешь? – спросил он, глядя на меня своими пылкими карими глазами.

– Думаю… что ты мой самый лучший друг! – ответила я, целуя его в щёку.

Я хотела продолжить путь, но Эд взял меня за руку. Он был выше меня на голову, широкоплечий и сильный. Даже свободная рубашка не могла скрыть его мускулы.

«За год он по-настоящему возмужал!» – подумала я.

Между нами пробежали невидимые токи. В животе на мгновение возникло непонятное покалывание.

– Я был бы очень счастлив связаться с тобой одной цепью, – Эд сделал шаг навстречу и оказался почти вплотную.

Краем глаза я заметила колебание воздуха справа от себя. Птицы, щебетавшие до этого наперебой, притихли, и, кажется, даже ветер перестал дуть. За спиной Эда что-то подозрительно щёлкнуло, словно кто-то переломил сухую ветку.

Я отступила на шаг, испытывая смутное нехорошее предчувствие.

– Связаться… цепью… – повторила я за ним, прислушиваясь. – Да, я тоже… Эд, но сейчас мне правда пора идти. Приходи завтра, компот попьём с…

Эдрин обнял меня, заворожённо смотря на мои губы.

– Компот? – Голос друга вызвал учащение моего пульса.

Я держалась, но, кажется, куда-то ехала… у… уу…

– Угу… С клубникой… Давай только не будем торопить события. Ладно? – хрипло пробормотала я, упираясь ладонью в мускулистую грудь.

Но Эд наклонился к моему лицу и крепче прижал к себе. Я выдохнула, чувствуя его сильное тело… Мы никогда ещё не стояли настолько близко!

– Выходи за меня, Шани?

И я даже не успела ничего толком сообразить, как тут же раздался глухой хлопок. Друга качнуло на меня так, что мы тюкнулись лбами.

Объятия ослабли, я отскочила в сторону. Увидела, что Эд морщится от боли, потирая затылок. Затем он резко обернулся. В его ногах лежала достаточно увесистая палка. Он схватил её двумя руками, принимая угрожающую позу.

– Ты, …! Тебе конец! – ругнулся он.

Прислушиваясь, Эдрин пытался определить, откуда именно была атака. Только никого не было. И быть не могло!

Качались ветви деревьев, порхали маленькие птички, шелестели листья.

– Убью! Утоплю! – завопил разъярённый друг и метнулся к ближайшим зарослям.

Я же, приподнимая край подола, помчалась прочь. Шелковистая трава приятно щекотала ноги, ветер обдувал лицо, шустро перебирал влажные волосы.

– Гаденыш! Лучше выходи! Я всё равно узнаю, кто ты! Хуже будет! – доносились грозные вопли с озера.

Но уже скоро всё стихло, и, кажется, Эдрин, не найдя искомого, решил бежать за мной.

– Подожди, Шани! Я провожу тебя! – донеслось до меня издалека.

– Я сама дойду! – крикнула я в ответ, несясь на полной скорости. – Приходи завтра!

Догнать меня было уже невозможно.

***

В сенях я столкнулась с Галайкой.

– Добрый день, тётя Галайя, – поприветствовала я односельчанку, тут же наткнувшись на её острый взгляд.

– Здравствуй, дорогая, – отозвалась она, натянув улыбку, и торопливо вышла на крыльцо.

Повеяло на секунду холодом. Хоть и тело разгорячилось от бега, меня словно обжёг северный ветер.

Плохой вестник…

Я поёжилась, ощутив его ледяное дыхание, но не придала этому значения.

Скинула сандалии, мешок с травами повесила на гвоздь и кинулась к ведру с водой. Приподняла крышку, зачерпнула полную кружку.

– Это ты, Шани? – услышала мамин голос.

– Я! – отозвалась.

Делая большие глотки, напилась. Звякнула крышкой, затем кружкой, устанавливая их на место, сердитым ураганом прошлёпала босыми ногами на кухню и рухнула на стул. Трагически уткнула лицо в ладони, ещё часто дыша от быстрого бега.

Мама была занята у печи. Пахло полынью, огненной травой, имбирём и немного ванилью. Она вынула ложку из отвара, утерла руки полотенцем и повернулась ко мне.

– Что случилось?

– Айхо ударил Эдрина по голове, – ответила я в ладони.

– Как? Чем ударил? Сильно? – всполошилась мама.

– Я не видела. Палкой вроде, – вздохнула я.

– Ох… Эд в порядке?

– Разозлился сильно, искал по кустам. Грозился утопить в озере.

Мама села на стул рядом со мной и неожиданно начала хохотать.

– Ну Айхо! Вот разбойник!

– Мама! Он мне всех женихов распугал! – обиженно выпалила я и всхлипнула для пущего эффекта. – За что мне всё это! Никто не заслуживает такого. Не хочу быть старой девой.

– Что? Какой старой девой? Каких женихов? – удивлённо воскликнула мама. – Это ты о Рэймсе? Так ему и надо было! Мне он никогда не нравился! Ходил тут порог обивал. И Сеш тебе не нужен. Пустой он, не надёжный.

– Эдрин тоже пустой? Он любит меня. А Айхо влепил ему ни за что! – сказала я и принялась смахивать со щёк несуществующие слёзы. При этом продолжая громко всхлипывать.

– Он сказал тебе, что любит? – поинтересовалась мама.

– Вот при чём тут это, мамуля?! – возмутилась я. – Все вокруг стремятся поскорее выйти замуж, но ко мне даже подойти нельзя! Мама, какой ужас будет, если люди узнают о проклятии. Меня начнут избегать.

Мама успокаивающе погладила меня по голове.

– Шани, нельзя тебе выходить замуж без любви. И про духа предков так говорить нельзя. Это не проклятие, а защитный дар.

– А к нелюдям мне, значит, можно, да?! Айхо, видимо, решил, что там моя любовь! – возмутилась я.

– Айхо не может ничего решать, – ответила спокойно мама, а затем с улыбкой в голосе спросила: – Ну и что же ты от меня хочешь, маленькая притворщица?

– Мамочка, ты же всё можешь! Сними с меня это проклятие! Мне никогда не выйти замуж с этим вашим Айхо, – взмолилась я, заглядывая в её тёмно-зелёные с хитринкой глаза. – Эдрин подарил мне цветочную цепь. Сделал предложение. А как я его приму?

– Ну, ну, успокойся, доченька, – мама обняла меня, поглаживая по голове. – Айхо не бездушный, не злой, Шани… Может, он ещё примет твоего Эда. Всё наладится, успокойся, девочка моя… – мама вдруг замолчала. Я увидела, что она смотрит поверх меня с полуулыбкой. – Выходи за Эдрина, раз так…

Я втянула глубоко воздух от волнения.

– А как же Айхо? – непонимающе спросила.

– А что Айхо… Белый дым, ветивер, дягиль и дух, глядишь, задобрится…

***

Этим вечером мы закрыли все ставни. В полумраке, освещённом дрожащим пламенем свечей, мама склонилась над дымящимися травами и долго шептала нараспев, читая заклинание. Я смотрела на неё как заворожённая. Её красивое лицо с едва заметными морщинками было окутано дымом. В больших глазах, которые сейчас казались чёрными, плясали огоньки. Волнистые волосы мамы отливали золотом.

Закончив, она подняла голову и долго молчала с задумчивым видом.

– Предки не одобрили твой выбор, Шани, – наконец сказала она. – Эдрин не твоя судьба. Я трижды обращалась к ним, но все три раза потерпела неудачу. Изменить предназначение духа, к сожалению, невозможно…

Моё сердце сжалось от волнения, но мама успокаивающе повела рукой.

– Некоторые вещи неподвластны нам, дочка, но иногда их можно сделать более гибкими.

Когда дым рассеялся, она сложила пепел в специальный амулет и перевязала его шёлковым шнурком. Прежде чем повесить его мне на шею, мама подержала амулет в руках, словно пытаясь согреть его и передать свою любовь.

– Пока на тебе этот оберег, Айхо не появится, – сказала мама.

***

Стрелки уже показывали час ночи. Мама кинула в ступу горсть лаванды, зерна перца, розмарин, змеиную траву и омелу, тщательно измельчила их, сопровождая процесс специальными словами, и бережно пересыпала получившийся порошок мне в руку.

– Ощути вместе со мной, – велела она.

Аромат смеси был сладковатым, но в то же время пряным и немного резким. Я погрузилась в свои ощущения. Вдыхала ауру растений, словно густой туман, пока границы реальности не начали размываться. Духи заговорили со мной. Я слышала их голоса. Как обычно, не могла уловить, на каком языке они говорят. Это был язык другого мира. Но я всегда могла понять его.

Речь духов была тревожной и полной предостережений. «Земля дрожит. Скоро что-то пробудится. Это будет не просто гибель…»

Мама положила смесь в специальный отсек в медном браслете и надела его мне на левое запястье, связывая магическими словами.

– Не снимай пока, – мама взяла меня за руки и внимательно посмотрела в глаза. – Шани, мы лишь маленькие частицы в этом огромном мире, брошенные в землю. Наша душа должна расти. Ты – часть живого: растений, деревьев, насекомых, животных. Не думай, что ты намного лучше их. Каждая травинка борется за жизнь, деревья воюют с деревьями, кусты – с кустами. Они испытывают приязнь и ненависть, и везде идёт война: одни побеждают, другие умирают. Мы становимся лучше, только когда любим. Поэтому береги дар предков. Будь сильной, что бы ни случилось, – сказала она и после паузы добавила: – Найди своего избранника, Шани. Он особенный, другого такого нет. Он многому тебя научит.

***

Мы улеглись спать. Наши кровати стояли напротив друг друга. Мама погасила свечу и зашуршала одеялом. Комната погрузилась во тьму, оставив после себя лишь аромат воска.

– Мамуль, а зачем приходила Галайка? – внезапно вспомнив о неприятной встрече, спросила я.

– Сама не знает, зачем, – коротко ответила мама. – В воздухе сгустились гнев и жестокость. Что-то их уплотняет. Люди не понимают, вот и злятся… Спи, доченька. Я потом тебе всё расскажу.

Тот порыв холода, вновь повторился. Я закуталась в одеяло, задержала дыхание, наблюдая за чувством.

Когда все прекратилось, положила ладонь под щеку, нащупала на груди мамин оберёг и закрыла глаза.

Тишина уже была настолько глубокой, что, казалось, даже птицы на крыше перестали шевелиться. Цветы будто бы утратили свой аромат, а ночь опустилась на землю, поглощая всё вокруг. Лишь шёпот травы за окном нарушал безмолвие, уносясь вдаль и наполняя душу тревогой и волнением.

Стала вспоминать, как на Эдрина иной раз засматриваются подружки и другие девушки в деревни. Начала боятся, что потеряю его.

А вдруг Эдрин уже передумал? Вдруг он не придёт… Ведь я толком ничего ему и не ответила…

Я свернулась калачиком, обняла сама себя. Постаралась не думать о плохом. Чтобы поскорее уснуть, успокаивала себя, что завтра будет новый день, когда я обязательно увижу Эда!

Сладкое предвкушение всколыхнулось в груди:

– «Неужели я скоро стану женой Эдрина?!»

Я вспомнила ощущение близости его сильного тела.

Внутри поднялась волна незнакомых ощущений и сердце застучало чаще.

«Зачем мне другой избранник? Где его искать?… – размышляла я. – Духи видимо ошиблись… В целом мире разве может быть кого-то лучше Эдрина?»

Тяжело было уснуть в эту ночь…

Глава 2. Жатва

Утро началось как обычно – с пения петухов. Мама разбудила меня и подала стакан парного молока. Я с наслаждением слизнула пенку с верхней губы, потянулась и, зевая, отправилась в баню.

На улице было свежо, и я плотнее закуталась в вязаную шаль. Проходя мимо нашего цветника, я заметила, что он окутан лёгким туманом, а на цветах блестят капельки росы. Мохнатые шмели то и дело садились на раскрытые бутоны.

– Доброе утро, уважаемые! – поприветствовала я представителей цветочного царства.

И цветы ответили мне своими нежными голосами.

В небольшое окно бани светило солнце. Слышались хлопки кнута – это дежурный пастух подавал сигнал хозяйкам, чтобы они выгоняли на улицу свой скот. Пахло дорожной пылью, поднятой идущим стадом, прохладой, цветами, душистыми травами, влажной землёй.

Я сделала глубокий вдох, ощутив этот аромат – такой вольный, родной и близкий сердцу, – и меня переполнило чувство радости. В порыве восторга я опрокинула на себя ведро прохладной воды.

После водных процедур, ощущая уже в теле весёлую бодрость, в предбаннике я залюбовалась своим отражением в зеркале. В утренних лучах моя кожа казалась белой и слегка сияющей, волосы переливались золотом, как рожь, готовая к уборке. Только веснушки немного раздражали.

«Надо их сметаной намазать… Или соком петрушки…» – решила я и тут же передумала: «Хотя, может, мне так даже лучше!»

Я улыбнулась, сняла с волос ленту и тряхнула головой. Кудряшки рассыпались густой волной, обрамляя мою фигуру. Провела руками по талии и груди, ощущая, как внутри разливается приятное тепло.

Если бы это были руки Эдрина – такие большие, сильные… – представила я и почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Об отношениях между мужчиной и женщиной я, конечно, знала давно. Но никогда особо не задумывалась о них… До вчерашнего дня у меня даже не было опыта объятий!

А теперь, вот – ко мне словно прилипло желание испытать ласку Эда!

Медленно натянула красивые трусики, которые мне сшила недавно мама – шелковые, мягкие с кружевами на попе.

Ещё немного покрутилась у зеркала. Затем надела платье и в припрыжку поскакала в дом.

На столе меня ждали творожная запеканка, йогурт с ягодами и травяной чай. Мы обсудили с мамой, какие отвары хотим приготовить сегодня и какое сырьё для этого необходимо собрать.

Потом мама, как обычно, расчесывала мне волосы и заплетала косы. Она напевала мелодию старой песни без слов, а я смотрела в открытое окно..

За околицей раскинулся пышный зелёный лес. Сегодня его цвет казался особенно насыщенным на фоне белых вершин гор и ясного голубого неба. Аромат пробуждающейся природы пьянил и ласкал чувства.

Внезапно за окном раздались громкие голоса…

– Явилась всё-таки, – тихо произнесла мама, завязывая атласную ленту в волосах.

Мы быстро обулись и вышли на крыльцо. Соседка из дома напротив уже стояла у забора. Как и мы, она в недоумении смотрела на группу разгневанных жителей деревни в нашем дворе, впереди которых была Галайка.

– С***! Ты наслала мор на мою семью! – закричала женщина.

– Что ты такое говоришь, Галайя? Ты ошибаешься, – спокойно ответила мама.

Но женщина начала осыпать её проклятьями, не давая ничего сказать. Моё сердце оглушительно забилось, я сжала мамину руку.

– Она вчера разозлилась на меня, а ночью у мужа и сына началась горячка! Пятнами пошли! – кричала соседка.

– Я не держу на тебя зла. И ничего тебе плохого не делала, – сказала мама.

– Не лги, Таира! – резко отозвалась тётка. – Нет у меня способов разоблачить твоё колдовство! Но я точно знаю, что это ты виновата, паразитка!

Я взорвалась от ярости, огненной и воспламеняющей, как дикий бадьян.

– Не смейте так говорить о моей маме! – выкрикнула я. – Она никогда не лжёт! Это вы лгунья и паразитка!

Соседка посмотрела на меня с ненавистью и презрением.

– Ах ты, негодница! Как смеешь со мной так разговаривать! Такая же дерзкая и бесцеремонная, как твоя мать!

Я рванулась в её сторону, готовая вцепиться в глаза этой нахалке. Но мама крепко сжала мою руку.

– Я предупреждал, что эти ваши бабьи штучки добром не кончатся! Нечего было к ней ходить, – раздался голос старосты. Он вышел вперёд, одёргивая штаны на своём высоком и худощавом теле. – Теперь только комендант разберётся.

«Бабьи штучки! Неужели!» – подумала я с удивлением. – «Он же сам к нам постоянно ходит!»

– Сначала нужно понять, что это за болезнь. Возможно, есть риск распространения. Проводите меня к больным, – твёрдо сказала мама.

Толпа начала выкрикивать угрозы, и до меня донеслись слова:

– Да что вы её слушаете, она же голову нам морочит! Нужно убить ведьму! И больше никто не пострадает!

Кожа покрылась испариной, и даже волоски на теле встали дыбом от ярости.

– Гребаные твари! Отошли от Таиры, психи! – раздался громогласный крик.

Люди в страхе отпрянули в разные стороны.

Это был плотник Азит, отец Эдрина. Высокий, крепкий мужчина с гладким лицом, русыми с проседью волосами и усами шёл на толпу, глаза его гневно горели, а в руках он держал дубинку. С ним были Эдрин и кузнец Гейр.

– Никто никого не убьёт, Азит. Ну что ты, что ты? – попытался успокоить его староста.

Но люди, в основном женщины, не испугались угроз и готовых к драке мужчин. Они продолжали кричать:

– Что, прибежал к своей шалашовке!

– Поимела плотника, бесстыжая!

– И дочь такая же гулящая! Ни стыда, ни совести!

Мне на секунду показалось, что толпа похожа на склизкую массу квакающих жаб. Людей словно подменили!

– Своего мужика извела и моего решила сгубить! В аду твоё место, ведьма! – воскликнула Галайя и бросилась на мою маму, стащив её с крыльца.

Её сестра и она сама, женщины весьма плотного телосложения, пытались сбить маму с ног, но та сопротивлялась.

– Мама! – закричала я и стала оттаскивать нападавших за волосы и бить их.

Ярость и гнев переполняли меня, и я не чувствовала ответных ударов.

– Шани, отойди! – крикнула мама.

– Давай, Эдрин! – скомандовал отец, метнувшись в сторону толпы и заслоняя собой сына.

– Не трогайте их! – прорычал Эдрин и отбросил Галайку, как котёнка.

Сестру он схватил за плечо. Она потеряла равновесие и упала в цветник. Друг закрыл нас собой.

Из толпы выступили вперёд крепкие мужчины со свирепыми лицами. От испуга я не могла разобрать, кто они такие.

– Вы что, с***, совсем охренели?! – закричали они. – Колдунья должна ответить!

Староста, стоявший позади них, что-то невнятно бормотал в знак согласия, но явно не хотел конфликта. Он раскинул руки, пытаясь сдержать толпу, но один из мужчин замахнулся на Азита поленом.

– Азит! – вскрикнула мама.

Плотнику удалось перехватить руку нападавшего. С огромным трудом он выбил полено и ударил мужчину дубинкой в живот. Тот захрипел и закашлялся.

Гейр с яростными криками уже повалил другого нападающего в траву, и они осыпали друг друга ударами кулаков.

Хлест кнута рассёк воздух, и кто-то болезненно застонал. Толпа расступилась.

– Просто разошлись все! Всех размажу! – прокричал плотник, размахивая пастушьим кнутом и перехватывая дубинку в другую руку.

– Остановитесь немедленно! Что вы устроили?! Комендант вас всех накажет! – запричитал староста, вновь разводя руки в стороны, словно наседка крылья.

Я вдруг поняла: стоять никто не будет. Ещё мгновение – и толпа кинется на нас. А мы со всеми не справимся!

Взгляд упал на распахнутые двери избы. У печки стояла кочерга, и я решила, что самое время вооружиться.

Внезапно, как по команде, гомон прекратился. В наступившей тишине все услышали едва слышный, но ощутимый всем телом неприятный низкочастотный гул. На деревню летела вереница чёрных инопланетных эсминцев.

Новый испуг сжал сердце.

– Всё, кончайте дурить! Комендант сам потом разберётся… Что стоите? Давайте, давайте, расходитесь. Нирхи летят! – староста ткнул в небо, словно придавая вес своим словам, и стал расталкивать сельчан, веля всем идти на площадь..

– Началось, – зашептались женщины.

– С чего вы взяли, что они летят к нам? Дань ещё через год.

– Что же это может быть?

– Мало ли что… Неделю назад с другого поселения обоз был с мастеровыми. Мужики говорили, что что-то неладное творится вокруг их баз.

– Может, разборки свои опять затеяли, – покосился на чёрное небо староста и процедил сквозь зубы: – Паразиты… Так, все на площадь! На площадь!

Мой взгляд лихорадочно метался от одного говорящего к другому.

Нирхи…

Каждый житель деревни Домса их боялся. Боялся их огромного роста, чёрных, как уголь, волос, зверского нрава и страшных светящихся глаз: красных, антрацитовых, белых…

Деревню посещали нирхи с разным цветом глаз. Но цвет ни о чём не говорил. Важен был уровень свечения. Интенсивно горящие глаза имели самые сильные и, соответственно, самые злые из них… Когда приезжали за данью, во главе обязательно было несколько таких – светящихся. С ними лучше было не пререкаться даже по мелочам, а безопаснее всего было в их присутствии молчать.

Мне вдруг стало трудно дышать.

Неужели это всё

Я стояла, не веря своим глазам. Неужели это происходит на самом деле? Нас сейчас выстроят как скот на площади и начнут выбирать «счастливец»? Заберут из родного дома, и я больше никогда не увижу маму, Эдрина, родные края?

Возгласы о том, что нирхи высаживаются, уже звучали в воздухе. Ударили в барабаны, и люди начали тоскливо тянуться по дороге.

– Отец, мы можем с Шани пробраться потихоньку огородами за околицу и рвануть к лесу, никто нас не заметит. Я попробую сбить нирхов со следа, – шепнул Эдрин.

Я замотала головой, чувствуя стук крови в висках.

Во все прошлые визиты инопланетян в барабаны били семь раз, призывая жителей собраться на площади. Нирхи всегда злились, если кто-то отсутствовал. Уловки не проходили! Ложь они сразу чуяли! И коменданту приходилось подробно отчитываться перед этими зловещими светящимися фигурами о заболевших, находящихся в отъезде, умерших. Словно мы у них все были поголовно посчитаны, как овцы.

«Но значит, и про нас узнают! И спросят прежде всего с мамы и Азита! А потом и с Эдрина…» Меня передёрнуло от ужаса.

– Нет, нет, Эдрин, нельзя, накажут!

– Бес с ними! Накажут, так меня. Шани нельзя здесь оставаться, – Эд взял меня за руку, но я осталась твёрдо стоять рядом с мамой.

Толпа недоброжелателей уже давно удалилась в сторону площади, опасаясь опоздать. Нирхи не терпели даже малейшего неповиновения.

Гейр задумчиво почесал затылок.

– Надо через ущелье тогда уходить, – предложил он. – Через реку махнуть… Глупая только затея… Опасная…

Отец согласился:

– Мне тоже не нравится эта затея, Эдрин. Сильно не нравится!

Но после небольшой паузы добавил:

– Впрочем, можно попробовать… На твоём месте, я бы тоже спасал свою женщину любыми способами… Однако решать Таире.

Мама держалась за голову, на лбу у неё был кровоподтёк.

– Ты в порядке? – заботливо спросил Азит, осторожно касаясь маминого плеча.

– Пойдёт, – ответила мама, ощупывая рану над бровью. Затем она обратилась к мужчинам: – Эдрин прав. Нужно бежать.

А дальше мама заговорила медленно, словно считывая информацию с невидимого экрана. Её взгляд стал отрешённым.

– Я вижу… вижу, что будет. Нирхи принесут разрушение и смерть. Им не нужна дань. Они жаждут жатвы. Я чувствую их. Они как дикие буйволы в период гона – девушки их влекут. Они не остановятся ни перед чем… – произносла мама, находясь в изменённом состоянии.

Когда взгляд стал обычным, она повернулась к Азиту и Гейру и уверенно произнесла:

– На площадь идти нельзя. И детей лучше спрятать. Я пойду с вами, а вы, ребята, бегите.

Хотя голос её был спокоен, в глазах читалась глубокая тревога.

– Мама, я с тобой, – произнесла я потерянно, не разобравшись до конца в значении всех её последних слов.

– Нет, дочка, – мама помотала головой и порывисто обняла меня. Потом сказала: – Уходи с Эдрином.

– Тётя Таира, я возьму у вас на кухне несколько баночек? – в запале азарта спросил Эдрин.