Текст книги "Поцелуй истины (СИ)"

Автор книги: Анна Снегова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 18

Вот такого я точно не ожидала. И судя по выражению лиц гостей, они не ожидали тоже. Даже мама его побледнела.

– Объяснись-ка, сынок! Откуда такие подозрения? – вкрадчиво спросил тот, который «дядя Аларик», поглаживая рукоять своего топора. – Если эта падаль Готфрид приложил руку к гибели девочки, мы запихнем ему его королевские регалии прямо в…

– Из надёжных источников я выяснил, что ведьма, которая прокляла Лилиану, сделала это за деньги. Её шантажом заставил пойти на преступление градоначальник Тормунгальда, мэтр Люпен. Напомнить вам, кто продавил кандидатуру этого тупицы на должность мэра стратегически значимого города на границе с землями нашего рода?

В глазах Аларика вспыхнули огни.

– А я говорил тебе, ещё тогда говорил, что стоит любыми способами посадить там своего человека! Нет, тебе вздумалось в честность поиграть.

Родерик невозмутимо выслушал упрёк.

– Простите, дядя, но мне тогда было не так много лет, и я не слишком понимал, что делать со свалившейся на меня ответственностью за род. Надо было вас послушаться.

– Да ты и сейчас не очень понимаешь, – пробурчал Аларик, но, кажется, ему понравились извинения племянника.

– Не совсем так, – покачал головой мой Инквизитор. – Я решил взяться за ум и отныне больше внимания уделять делам семьи и укреплению положения нашего рода. Кажется, слишком долго шёл по неверной дороге. Я ухожу из Инквизиции.

Я аж вздрогнула. Какой-то странный разговор. Достойное продолжение безумно странной ночи. Надо было мне всё-таки сесть. Заранее. Уф-ф-ф…

– А я что-то упустил нить повествования. Как всё это связано с твоими подозрениями о Лилиане? С чего вдруг такое скоропалительное решение? – задал вопрос тощий высокий мужчина с ехидным прищуром синих глаз. Он был в чёрной Инквизиторской форме – и я приложила все усилия, какие только могла, чтобы не пялиться на него в ужасе и сделать невозмутимое лицо. Ему явно не понравилось решение Родерика, в отличие от другого дяди. И в отличие от меня. Определённо я была в стане тех, кто принял его с одобрением! А вообще, думаю, мы с леди Элайной можем даже основать свой собственный стан тех, кто принял это решение с полным и безоговорочным восторгом.

Родерик ответил ему абсолютно спокойно, никак не выдав, что затронута крайне опасная тема, в которой всю правду никому, кроме нас двоих, знать не обязательно.

– Решение вовсе не скоропалительное. Решение взвешенное и обдуманное. Помимо того, что мне стала очевидной некоторая зашоренность и узость мышления нашей организации… прости, дядя… уже давно я подозреваю, что Инквизиция становится постепенно ещё одной марионеткой в руках Готфрида. Вы знаете больше меня. Ответьте тогда на вопрос – почему вот уже который год ни одного представителя рода Алантер не избирают в Конклав Инквизиции? А главное – по чьему приказанию могут собрать весь Конклав среди ночи на внеочередное заседание и вынести приговор заочно невинному человеку?

Сердце у меня забилось так, что его, кажется, можно было услышать.

Инквизиторы слишком умны. Не может этот тощий, да и остальные здесь присутствующие, не понять, о ком речь. Родерик очень ловко намекнул сейчас, что я – и есть некая невинная женщина, которую заочно осудил Конклав просто потому, что был предвзят и ему приказал Король, устраняя ненужного свидетеля. Конечно, это чистая правда… Но не вся правда. Было бы слишком сложно убеждать сейчас всех этих людей в том, что есть невинные ведьмы. Нет – они просто должны поверить, что я обычная женщина, которая случайно попала в лапы Инквизии, а Родерик спас меня от неправосудного приговора.

Поверят или не поверят? Рискнут ли усомниться в слове главы рода? Оспорить его честность и то, как очевидно предоставляет он своё покровительство какой-то незнакомой девчонке, стоящей рядом?

Тощий Инквизитор промолчал, задумчиво потирая бритый до синевы подбородок. А потом так же молча кивнул. Видимо, Алантеров и правда не брали в Конклав. И это наверняка сильно задевало их гордыню. Неужели сработает?

Пользуясь тем, что присутствующие явно колебались, Родерик поспешил продолжить.

– Я вижу совершенно чёткую картину того, что случилось. Десять лет назад пресекается род прежнего Короля, выродившаяся династия остаётся без наследника. В ходе Смуты, когда были подняты старые фамильные книги и родословные древа, выяснилось, что ближайшими претендентами на престол являются род Орантер и род Алантер, как старейшие и связанные прочными семейными узами с основателем предыдущей династии. К тому времени не стало отца, и я возглавил род, по старшинству мог претендовать на корону. Устранить меня прямо – значило бы навлечь гнев всего нашего славного рода, и Орантеры это понимали. Они решили действовать хитростью – полностью деморализовать соперника и сделать так, чтобы он и думать забыл участвовать в придворных интригах. Вместо этого пусть лучше оплакивает молодую жену и ищет утешения в мести… ведьмам.

Убийственно-жёсткие ноты в его голосе не могли скрыть от меня боль, которую он сейчас испытывал. И я не знала способа, как унять эту боль. Наверное, эта рана никогда не зарастёт полностью. Теперь я намного лучше понимала причины, которые толкнули его – доброго и совершенно не жестокого человека – на то, чтобы надеть чёрное. Допрашивая тёмных ведьм, раз за разом погружаясь в самые жуткие, самые кошмарные их воспоминания, он делал всё для того, чтобы ни с кем больше не повторилась беда, которая пришла когда-то в его дом. Чёрным крылом накрыла тенью его собственную жизнь в самый, казалось, светлый момент.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ До этой безумной Новогодней ночи я и не подозревала, какая я жуткая плакса. Мне снова хочется реветь. Или прямо сейчас броситься ему на шею и зацеловать до смерти – только бы разгладить эту жёсткую морщинку меж бровей, только бы снова растопить лёд в синем взгляде.

– Послушай, братишка! – встрял неожиданно Гэвин, лукаво поглядывая на меня. – А вот эта красавица, что смотрит на тебя такими обожающими глазами, не тот ли часом свидетель, на показания которого опирается вся эта стройная картина? Так ловко толкающая нас на тропу войны с Короной, а? Говоришь, Конклав невинного осудил… А то может там младшие рода подсуетились, чтобы стравить два старших, которые им костью в горле давно? Раз уж ты, кажется, намерен воевать… то должен тебе признаться, мне бы не хотелось сложить свою юную светлую голову за какую-то смазливую девицу, не пойми откуда взявшуюся…

– Абигель – не «какая-то девица», – оборвал его резко Родерик. – Абигель – моя будущая жена. А законную супругу главы рода ты будешь почитать и защищать до последней капли крови, если понадобится. Потому что Алантеры стоят стеной за свой род. За каждого. Так всегда было, и так всегда будет. И если ты ещё раз посмеешь неуважительно к ней обратиться, я оторву тебе твою юную светлую голову и засуну в места, которые не принято называть при дамах. Я понятно выразился?

Нет. Не понятно. Может, Гэвин и понял хоть что-то, судя по тому, как ошеломлённо воззрился на брата, а потом пробормотал какие-то извинения и даже изобразил поклон в мою сторону… но я не поняла ровным счётом ничего.

Да и вообще душно как-то в этом зале дурацком. Совсем воздух закончился.

И дыма от свечей много. Вон пелена какая на глаза набежала, видеть мешает.

Очень смутно я слышала, как Родерик, подобрев, отдаёт брату указания.

– Теперь к делу, для чего я тебя вызвал. Нет, Абигель – не единственный свидетель, можешь быть спокоен. Ты хоть и выделываешься, но твои магические способности нам сейчас очень пригодятся. Давай-ка, болтун, телепортируйся прямиком в бургомистерский особняк, да притащи к нам Люпена. Пусть эта скотина рассказывает, кому и за что давал деньги десять лет назад, и кто его на это надоумил. А мы все послушаем.

Хлопок – и Гэвин исчез, растворился в воздухе. Всё-таки эти Алантеры – бессовестно сильные маги. Мне бы хоть чуток такой силы – может, хоть колени бы дрожать перестали.

– Мам, забери её и отведи куда-нибудь, пусть отдохнёт. Я не могу пока – нужно закончить совет. И распорядись…

– Не переживай, сынок. Я давно уже отдала все приказания. Я о ней позабочусь. Делай что должен.

Смутно помню, как меня передавали из рук на руки, и очнулась только в пустом прохладном коридоре, где леди Элайна держала мою ладонь своей тёплой и мягкой ладонью и успокаивала:

– Ну же, милая, перестань, всё хорошо! Всё обязательно теперь будет хорошо. Мальчики – такие мальчики! Всё продумал, каждую мелочь, а о том, как девушке предложение по-человечески сделать, не позаботился.

Я снова всхлипнула.

– Вы же слышали… он какие-то жуткие вещи говорил… войну решил устроить… я не хотела!.. лучше бы вообще ему ничего не показывала… А теперь из-за меня такое… а он ещё такие глупости…

Не выдержав понимания и печальной доброты в её глазах, так похожих на глаза моего любимого человека, я бросилась на шею Элайне и разрыдалась.

Слишком много. Всего было слишком много в эту ночь.

А она осторожно гладила меня по спине и приговаривала:

– Тш-ш-ш… Не плачь! Всё теперь будет хорошо. Всё непременно будет хорошо, дочка!

Глава 19

– Нет, я правда не понимаю, что на меня нашло! Я обычно не такая плакса! Если честно, я вообще не помню, когда в последний раз плакала.

Я изо всех сил пыталась оправдаться перед Элайной, пока она вела меня куда-то по длинному тёмному коридору с редкими пятнами света от факелов, торчащих по стенам. Мне было ужасно стыдно за то, что я залила слезами её чудесную шаль и помяла причёску. Что она теперь обо мне подумает?

Но кажется, хозяйка Чёрного камня не торопилась меня осуждать. Вместо этого она посмотрела искоса и загадочно улыбнулась.

– Тебе просто нужно немного отдохнуть. Не сомневаюсь, когда-нибудь ты мне много чего расскажешь, но на сегодня хватит разговоров. И я абсолютно точно знаю, что поможет тебе успокоиться!

Она распахнула передо мной дверь и пропустила вперёд.

Я обомлела. Это оказалась здоровенная комната, уставленная мебелью из белого дерева с золотыми завитушками. Подушки и покрывала на широкой постели были розовые, розовыми оказались и занавеси на окнах. Зеркало, комод, пузатый шкаф… всего слишком много, и всё ужасно большое и яркое. Я к такому не привыкла. Подавляет. Ко всему прочему, закрадывались подозрения, чья это была когда-то комната, и подозрения эти хорошего настроения не добавляли. Но Элайна так лучилась энтузиазмом, что я не решилась ей всё это сказать. К тому же, была ужасно тронута её заботой.

– Я подумала, что тебе нужно выспаться в отличной постели. Но прежде всего… о, у меня потрясающий сюрприз! Ты оценишь. Вода не должна была слишком остыть – я просила погорячее.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что такое вижу перед собой.

В небольшой смежной комнате, двери в которую распахнула Элайна, стояла здоровенная медная продолговатая посудина на ножках. Она была наполнена водой, от которой исходил пряный аромат хвои.

А потом до меня дошло, и я поняла, что краснею.

– Нет, вы не подумайте, леди, я не грязнуля! У меня в лесу, конечно, не было такого великолепия, но зато меня тётя обучила специальным очищающим заклинаниям…

Элайна прервала поток моих извинений и просто подтолкнула к ванне. Я уговорила её оставить меня одну и уверила, что разберусь сама. Мне очень не хотелось, чтобы она увидела, как после купания я буду снова влезать в своё белое платье вместо тех красивых нарядов, которые, без сомнения, висели в шкафу, и которыми мне радушно предложили пользоваться.

На платье ведьмы – особая магия, которая заставляет его всегда быть чистым и белоснежным. Удобно, конечно… но кто бы знал, как оно мне до смерти надоело! А всё из-за этого дурацкого проклятия, неведомо когда и неведомо кем наложенного на ведьм. Из-за которого с самого рождения любая одежда, какую ни наденет ведьма, обращается сначала в белую рубашонку, а потом в белое платье, когда девочка подрастает. Я могу взять любой чудесный наряд из того шкафа – он всё равно превратится в белое. Жалко!

Я с наслаждением искупалась, едва не заснула прямо в горячей воде. Непередаваемое наслаждение! Пожалуй, даже больше, чем шоколад. Хотя нет, шоколад лучше… Не знаю, не могу решить.

По счастью, успела и высушить волосы, и одеться к моменту, когда в дверь осторожно постучали.

Метнулась открывать… и робко застыла на пороге, не представляя, как себя теперь с ним вести и что говорить.

У Родерика было усталое, но довольное лицо.

– Эби, всё получилось! Люпен от страху выдал всё, что мы хотели услышать, и даже чего не хотели тоже. Грязных тайн хватит на то, чтобы восстановить против Готфрида ещё парочку младших родов. На рассвете выступаем – родичи приведут своих данников через портал. Откроем во дворе побольше, Гэвин остался и обещал помочь. Прости за то, что этот балбес тебе наговорил – он неплохой парень, просто ветер в голове.

– На рассвете?.. – проговорила я убитым голосом.

Он вздохнул.

– Да. Когда подтянутся все войска и эта бесконечная ночь, наконец, закончится. Нельзя откладывать – Готфрид, без сомнения, пронюхает, что к чему, как только хватятся градоначальника и оттает Элдрин. Как ты помнишь, мы с тобой оставили после себя в казематах ледяную статую. Нет, Эби, – следует непременно использовать эффект неожиданности и напасть первыми!

Родерик замолчал, очевидно глубоко задумавшись и мыслями уже в завтрашнем утре. А я не знала, как спросить о том, всерьёз ли было то, что он сказал – там, в зале, перед всей своей семьёй. Обо мне.

Он устало потёр переносицу.

– Пожалуй, хотя бы часика три поспать необходимо. Я зашёл убедиться, что тебе удобно и ничего не нужно.

Я покачала головой.

– Нет, всё замечательно! Такая чудесная комната, твоя мама была так добра…

Он посмотрел на меня внимательно.

– Хм. Эби. Я, конечно, решил оставить службу, но поверь – Инквизиторские инстинкты не вытравишь. Я же вижу, что ты мне врёшь. Тебе здесь не нравится.

Я скисла.

– Не то, чтобы…

– Эби!

– Ну хорошо, хорошо! Просто это же ерунда… я не привыкла к таким большим спальням. И к таким большим кроватям. Чувствую себя, как зверёк, которого вытащили из норы на свет…

– Так, ладно! Я понял. Моей неправильной ведьме просто нужна неправильная комната. Идём!

Родерик схватил меня за руку и потащил обратно в коридор. Я давила улыбку и старалась приноровиться к его быстрому шагу.

Лестница, поворот, снова лестница… стрельчатое окно с низким подоконником, за которым тихо плывут серые облака по чёрному ночному небу, а напротив – низкая дверца с коваными петлями.

Родерик толкнул дверь, зажёг шар магического голубого света на ладони и отпустил его к потолку.

– Обычно магией не освещаем, чтобы зря не расходовать силу, но для тебя сегодня исключение. Смотри! Здесь тебе спать будет уютно?

Я едва не вскрикнула от восторга.

Комната была маленькая. Очень маленькая! Там всего-то был справа один диванчик в ширину всего помещения, напротив двери висел тканый гобелен с изображением какого-то странного зверя, а по левой стене… по левой стене от пола до потолка был огромный книжный шкаф!! Столько книг я никогда не видела!

– Так… судя по тому, как глаза заблестели, я угадал. Нравится?

– Да я в этой комнате готова всю жизнь прожить!! – просияла я, уже предвкушая знакомство с сокровищами этого шкафа. Собственно, в лесу одно из моих любимых занятий было – бесконечно перечитывать одни и те же потрёпанные томики короткой тётиной книжной полки.

– Это не комната, а небольшая читальня. Стаскивал сюда подростком любимые книги и зачитывался иногда до утра, вот матушка и приказала поставить диван помягче. Но никаких «всю жизнь» – когда вернусь, станем тебя приучать к нормальной кровати.

Прозвучало это… многозначительно. Чтобы скрыть смущение, я перевела разговор. Да и, честно говоря, хотелось хоть ненадолго задержать рядом своё синеглазое счастье. Пусть бы эта Новогодняя ночь никогда не заканчивалась! В который раз за ночь я прошу об этом небеса… уже сбилась со счёту.

– А что это такое на гобелене? Никак не разберу.

Родерик неожиданно рассмеялся:

– Слон, Эби! Я же обещал, что когда-нибудь тебе расскажу, что это за зверь.

Я вспомнила и улыбнулась тоже. Уселась на диван, попружинила. И правда мягкий.

– Спасибо… здесь так здорово…

Подняла глаза – и потерялась в обволакивающем синем бархате. Родерик смотрел на меня как-то… по-другому сейчас. И мне нестерпимо захотелось разгадать, что за тайна прячется в этом взгляде.

Он глубоко вдохнул… выдохнул… перестал прислоняться плечом к дверному проёму.

– Так, Эби… а теперь, пожалуй, спать! Сладких снов. Не вставай провожать меня утром. Лучше встретишь, когда вернусь с победой. Терпеть не могу прощаний.

Я разочарованно закусила губу.

– Да! И чуть не забыл. Это тебе. Захватил по пути.

И он положил на книжную полку прямоугольник в золотистой фольге, от которого поплыл тонкий аромат шоколада с апельсинами.

Хлопнула дверь.

Я вскочила, схватила шоколад и вгрызлась в него в досаде. Кусала большими кусками, почти не ощущая вкуса. Нет, всё-таки что-то тёмно-ведьминское во мне определённо есть! Захотелось убить синеглазого гада. Ну как можно было так просто уйти!

Доев шоколад, я плюхнулась животом на диван. Поворочалась, радуясь его мягкости. Потом ещё долго лежала и пялилась в потолок. Мысли кружились в круговерти, которая никак не желала останавливаться.

В конце концов, я поняла, что уснуть никакой возможности нет. Даже в такой замечательной комнате и после такой замечательной плитки шоколада. Нет – после неё стало только хуже! Потому что я вспомнила, как он кормил меня шоколадом, и наш безумный поцелуй со вкусом новогодней сладости на губах. Это воспоминание окончательно вывело меня из себя, и я вскочила.

Понятия не имею, как найду комнату своего Инквизитора в такой огромной крепости. Ведьмовское чутьё поможет! По запаху шоколада, в конце концов. Приподняла одной рукой подол длинного платья, на цыпочках подкралась и осторожно распахнула скрипучую дверь…

– Ой.

Родерик Алантер собственной высокородной персоной торчал в коридоре, небрежно опершись локтями на подоконник, и смотрел в постепенно светлеющее небо. Услышав меня, медленно выпрямился и обернулся. На нём вместо чёрной Инквизиторской куртки была синяя сорочка со шнуровкой на груди, удивительно подходившая по цвету глазам. Серебристая вышивка внизу – наверняка мамиными руками. Ужасно непривычно было видеть его в чём-то, кроме чёрного. Как будто другой человек… хотя нет, всё тот же. Самый любимый на свете.

Глава 20

Я рванула с места и упала в заботливо приготовленные объятья.

– Моя неправильная ведьма так и не смогла заснуть? – проговорил Родерик вкрадчиво, смыкая кольцо рук за моей спиной и лаская лицо взглядом.

– Ага. Как и мой неправильный Инквизитор.

– И почему, позволь поинтересоваться? – он отвёл прядь волос, упавшую мне на лицо, и осторожно заправил её за ухо. А у меня от этого простого жеста внутри словно искры высекли, и они побежали в пляс по всему телу, как магические огоньки, которые я любила зажигать на своих новогодних ёлочках.

– Я лежала и думала… а ведь кое-какие вредные личности так и не рассказали мне, что это за третий пункт Кодекса Инквизиторов! И какие там есть ещё пункты. А ты же знаешь – я ужасно любопытная! Поняла, что умру от любопытства, если не расспрошу тебя как следует, не дожидаясь утра.

Мой синеглазый хмыкнул.

– В Кодексе Инквизиторов только три пункта и есть.

– И? – поторопила я этого садиста, когда он вздумал сделать интригующую паузу. Нет, они там у себя точно экзамен какой-то сдавали по части изощрённых пыток при устройстве на работу!

– Пункт первый – «Никогда не верь ведьме»…

Огни, что пляшут в синем как ночь взгляде – всё ближе… всё крепче прижимают сильные руки, всё прерывистее дыхание и громче стук моего сердца в каждой клетке тела.

– Пункт второй – «Никогда не целуй ведьму»…

Мучительно медленное сближение – до покалывания на коже, до трепещущих нервов, до обнажённой души.

– Пункт третий – «Никогда не влюбляйся в ведьму». И ты была права, Эби – нужно совсем не много времени, чтобы понять.

Этот поцелуй совсем другой – они вообще почему-то каждый раз разные.

Похож на раскалённый уголь, который мы пытаемся удержать голыми руками.

– Зачем вообще понадобилось уходить, не понимаю… – шепчу, задыхаясь, пока он путается пальцами в моих волосах, сжимает затылок, и я подставляю шею нетерпеливым губам.

– Не хотел на тебя давить… Не хотел, чтобы ты думала, что обязана…

– Но можно же просто поцеловаться? А в комнате удобнее… – с надеждой заглядываю в любимые глаза и ловлю там отблески того же пламени, в котором сгораю сама. Небо за окном светлеет так медленно… наша бесконечная ночь ещё не закончилась. До зимнего неторопливого рассвета ещё так далеко.

– Можно просто поцеловаться, – соглашается любимый, ногой толкая дверь и занося меня обратно.

Сначала мы чуть не свалили книжный шкаф.

Потом я каким-то образом подожгла край гобелена. Ведьмовская магия… неустойчива и подвержена эмоциям. Но когда жених – маг, это очень удобно. Одним быстрым движением руки он заморозил огонь и синие сосульки повисли на полотне.

– Ну или как пойдет, – пробормотала я, когда почувствовала под лопатками мягкие подушки дивана.

– Или как пойдёт… – согласился жених. Он у меня вообще, кажется, покладистый.

Пошло хорошо.

О-о-чень хорошо пошло!

– Стоп… Эби… – пробормотал Родерик, и сграбастал мои неловкие пальцы ладонью, когда я потянулась к шнуровке на его сорочке. – Дикая моя, а ты вообще хорошо представляешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда… гм.

– Ну… я подглядывала немножко, когда деревенские праздновали Макушку лета… и это… как лось с лосихой в лесу видела…

– Лось с лосихой… нет, она меня когда-нибудь доведёт до приступа! Ну ладно, значит, будем объяснять по порядку. На пальцах, так сказать…

– Мур-р-р…

– А послушай, Котёнок…

– Му-р-р-р-р…

– Тебе очень нравится это платье?

– Если честно, оно меня просто бесит!!

– Меня тоже. А что будет, если его порвать?

– Эх… потом надену что-нибудь другое, и оно тут же опять превратится в чёртово платье.

– Понятно. Ну так что, рвём?

– Рвём!!!

Нет, ну часок до рассвета мы подремать всё же сумели. Накрывшись уроненным в конце концов со стены и основательно подпалённым гобеленом. Одноухий слон укоризненно взирал на нас с него, но нам было всё равно. Понятия не имею, зачем людям гигантские кровати! Как по мне, спать в обнимку на узеньких диванах – самое замечательное, что только может быть на свете.

Когда удобное плечо под моей щекой намекающе зашевелилось, я поняла, что вставать всё-таки придётся. Выпуталась из-под гобелена, села и задумалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌– Ох, и что ж мне теперь надеть-то…

– Сорочку мою забирай, – лениво предложил жених, потягиваясь, как сытый кот.

Легко было сказать! Трудно найти эту дурацкую сорочку в куче валяющихся на полу книг и белых лоскуточков. Но в конце концов, краешек синей материи маняще показался из-под томика с интригующей надписью «Жизнь животных». Я наклонилась и вытянула такую нужную вещь из-под завалов. Вздохнула, что придётся портить эдакую красоту. Надо будет маму попросить – пусть научит, навышиваю ему новых, пока ждать буду.

Напялила кое-как, утонула в рукавах, ещё раз горько вздохнула, зажмурилась и…

И ничего. На мне по-прежнему была синяя сорочка.

Мы переглянулись с Родериком. Кажется, у нас всё опять идёт не так, как положено.

Я взвизгнула и прыгнула на него обниматься.