Текст книги "Няня по принуждению (СИ)"

Автор книги: Анна Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Дождь снова принимается щедро поливать улицы города. Мы выходим из здания, и я неуверенно топчусь на крыльце, ощущая пятками холодную и мокрую плитку. Провожаю взглядом широкую спину Амира, наблюдая, как перекатываются под одеждой мускулы, и начинаю медленно спускаться, чтобы не поскользнуться.

В этот момент Амир, видимо, понимает, что что-то пошло не так и оборачивается. Смотрит на мои ноги и тихо ругается.

– Золушка, блин. Обувь где?

– Там же, где и тысяча-другая моих нервных клеток. – обиженно отвечаю я, шлепая по лужам. Это просто невероятное качество – оставаться всегда таким же холодным говнюком, даже когда другому человеку требуется капля сочувствия. – В примерочной осталась. Я дойду, не беспокойтесь.

– Конечно дойдёшь. Ты же самостоятельная, – усмехается он. А потом просто подходит и поднимает меня на руки, не обращая внимания на то, что я пытаюсь вырваться, – не рыпайся ты, а?

Опять он держит меня на руках. Одна из ладоней сжимает меня под грудью – это напрягает меня по многим причинам, в том числе и потому, что Амир явно чувствует, что я нервничаю. Каждый раз у меня подскакивает пульс, когда он дотрагивается до меня. Слишком уж много вокруг этого человека тайн. Не загадок, а именно тайн, темных делишек, про которые он не хочет распространяться.

Возможно, несколько часов назад он этими же руками держал пистолет и стрелял в своих врагов, которые пытались его отравить. Я даже не знаю – действительно ли он уволил Лысого. А если закопал? По этой причине мне хочется, чтобы этот человек поменьше прикасался ко мне.

Амир сажает меня в машину, и садится следом сам. Дверь закрывается. Я стряхиваю с себя капли дождя и приглаживаю растрепавшиеся волосы, отвернувшись к окну. Теплый воздух в машине согревает меня. В отражении я вижу, как Амир просто откидывается на спинку сиденья, и даже не смотрит в мою сторону.

Мне хочется с ним поговорить, но страшно. Чувство такое же, как если бы я решила во время прогулки по лесу пихнуть руку в какую-нибудь нору. Амир ведь предупреждал меня, что если я многое узнаю – то не смогу уйти из его дома никогда. Но и жить, не понимая, что вокруг происходит – сложно. Я могу лишь строить догадки.

Поэтому я молчу, не решившись задать ни один из вопросов, которые крутятся у меня в голове, и смотрю за окно на тёмный, ночной город, где льёт дождь. В каплях на стекле вспыхивают огни фонарей, и я проваливаюсь в печальные и тревожные мысли. Сердце сжимается. Сколько я уже в плену у Амира? Два, три дня… а кажется, будто вечность. Я уже и отвыкла от свободы.

У меня появляется чувство дежавю, когда мы тормозим возле магазина, где Амир так же, как и в первый день нашей встречи, сам берет мне одежду и кидает ее на сиденье, ограничившись сухим «переоденься».

– Я не могу, – произношу я, нервно сжимая очередное платье в руках. Амир хмыкает.

– С чего бы?

– Не при вас. Даже если вы отвернётесь, то в отражении все будет видно, а я без белья.

– Не имей мне мозги. Снимай эту шмотку и переодеться в нормальные вещи.

– Выйдите, хотя бы! – восклицаю я, а он, приподняв брови, смотрит на меня так, будто бы я предложила ему что-то глупое или ненормальное.

– Переодевайся давай, – бросает он спокойно, давая понять, что на этом наше препирательство он хочет закончить, – в этой тряпке, которая сейчас на тебе, ты все равно выглядишь голой.

– Нет.

Я кладу новое платье рядом на сиденье и отворачиваюсь к окну. Сердце замирает, как перед прыжком в пропасть. Даже дыхание перехватывает, будто бы я сделала что-то очень опасное, хотя, на самом деле просто сказала “нет” Амиру. Я, конечно, готова слушаться его, если от этого будет зависеть моя жизнь и безопасность, но беспрекословно выполнять глупые приказы, унижаясь, не стану.

– Я сейчас просто порву это платье на тебе и выкину, если будешь выпендриваться, – слышу я холодный голос Амира, и фыркаю.

– Значит, пойду голой. По-настоящему голой.

– Да ты что? Давай проверим.

Я не успеваю ничего сказать: Амир просто берет меня за ноги и рывком тянет к себе. Я, взвизгнув, падаю спиной на сиденье, а этот гад нависает надо мной, с усмешкой, и пытается схватить за ткань платья на груди, но я вовремя закрываюсь. Скрещиваю руки, обнимая себя так крепко, что, наверное, с утра у меня будут болеть мышцы от напряжения. Ногти впиваются в кожу плеч.

– Не выйдет, – выпаливаю я ему в лицо, – даже не трогайте, или буду кусаться. И визжать.

– Визжи, – снова широко усмехается Амир, оскалившись, – всем пофигу, – и он хватает меня за запястья, легко разводя в стороны руки, будто бы я и не напрягалась изо всех сил, пытаясь остановить его.

– Ами-и-и-ииир!!! – вырывается у меня пронзительный вопль, когда доходит – он сейчас хоть в рогалик меня скрутит. Сил и дури в нем хватит. Перегородка между нами и водителем закрыта – и никто даже не отзывается на мои крики.

Амир с легкостью заводит мои руки над головой, распиная меня по сиденью, и мне остается только беспомощно барахтаться под этой сотней килограмм стальных мышц. Извиваться, как червяк.

– Так сама переоденешься или мне тебя переодеть? – смеется тихо и низко этот зверь, наслаждаясь моей беспомощностью, – я тебе не пацан. Окажешься подо мной голой – пеняй на себя.

Я с шумом выдыхаю после его заявления. Во мне закипает злость и отчаяние. Я не буду его слушаться! Это уже перебор. Так однажды дойдет и до того, что он просто прикажет станцевать ему стриптиз, потому что захотелось, или еще что-нибудь в этом роде.

– Ну и насилуйте, – шиплю я, – а я лягу бревном и закрою глаза. Или сделаю тухлую рожу.

Я пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь коленом в живот, но оно соскальзывает. Я окончательно оказываюсь погребена под этим монстром. Даже дышать становится тяжело. Амир с кривой ухмылкой наблюдает за моими попытками выбраться.

– Не буду я вас слушаться, – выдыхаю я ему в лицо, – беспрекословно – не буду. Только если это действительно важно. А на каждый дурацкий приказ вам придется доставать пистолет, чтобы я бежала его исполнять. Иначе не буду.

– Обнаглела совсем, – констатирует Амир, – ладно. Хочешь быть как потаскуха – будешь ею.

И снова дыхание перехватывает от этих мерзких слов. В груди вспыхивает злое и ядовитое чувство, которое растекается по венам. Только я не успеваю сказать ничего обидного в ответ – широкая ладонь Амира ложится мне на шею и сжимает, фиксируя на месте.

Он наклоняется и целует меня, жёстко и властно. Грубо проникает в рот языком, почти не встретив сопротивления. Как огромный дракон, крадёт у меня дыхание, сдавливая мне горло и заставляя захлебываться тяжёлым запахом одеколона, который я чувствую на языке. Если бы поцелуй мог быть наказанием – то Амир меня сейчас именно наказывал. Ни капли нежности. И я от страха замираю под ним, будто бы леденею от ужаса и зажмуриваюсь.

Больно и обидно. Он делает это, не заботясь о моих чувствах, об удовольствии. Просто берет то, что ему хочется, нагло и беспринципно. Жесткая щетина царапает кожу, но я даже не могу отвернуться или пошевелиться. И укусить страшно – вдруг вообще прибьет.

Я чувствую, как он хватает за лямки платья и сдирает его вниз. Всхлипываю и мычу, и Амир прерывает эту странную экзекуцию, но отстраняется лишь на пару миллиметров. Смотрит свысока и кривит губы в усмешке.

– Хватит, прекратите. Вы не имеете права это делать, – каждое слово дается мне с трудом. Голос, к моему стыду, звучит слишком высоко, хрипловато и взволнованно. Губы горят и пульсируют после этого поцелуя.

– Я много на что имею право. Лучше не проверяй, – произносит он спокойно. А потом убирает ладонь, наклоняется, и внезапно сильно прикусывает кожу на шее. Как зверь. Я вскрикиваю. Барахтаюсь, пытаясь выползти и вырваться, потому что мне больно!

– Амииир!!!

Он резко отпускает меня и смеется, выпрямляясь. Я в ужасе подбираюсь и отползаю на другой край сиденья, забиваясь в угол. Поправляю платье и растерянно шею. Болит так, что там будет кровоподтек. Я даже чувствую отпечаток укуса на коже.

Даже не верю, что это происходит со мной. Он меня просто укусил! Псих. Ненормальный.

– Мне нравится, как ты вопишь мое имя, – сверкнув ухмылкой, Амир садится обратно, а я содрогаюсь от его тона, каким он произносит эти слова.

Я в таком шоке, что не могу даже нормально начать соображать. Амир кидает в мою сторону платье, я не успеваю среагировать, и оно падает прямиком на мои колени.

– Надевай давай. Прикроешь засос. Если тебя парит.

– Вы ненормальный, – пораженно произношу я, а он кидает в мою сторону такой взгляд, что страх мурашками скатывается по спине.

– Еще ляпнешь что-нибудь такое – и я тебе задницу надеру. Или еще раз услышу “вы”. И повторю, пока не дойдет.

Просто дикарь… Я раздраженно встряхиваю платье, отрываю бирку и выкидываю ее в сторону. Шея по-прежнему пульсирует болью. Супер просто. Я вернусь домой от Амира инвалидом, если вообще смогу вернуться. Рука болит, шея болит. Что следующее? Что еще он придумает?

– Отвернитесь, хотя бы.

Амир внезапно ухмыляется, а я вспоминаю, передергиваюсь и быстро поправляюсь:

– Отверни…сь. А лучше выйди из машины. Пожалуйста.

– Быстро учишься. Нет, не выйду. И не отвернусь, – он склоняет голову набок, рассматривая меня, – нечего было выпендриваться.

Господи боже мой. Он, наверное, наказание, которое ниспослал кто-то свыше. Только за что? Зачем? Я будто бы каждый раз налетаю на монолитную бетонную стену. Раз за разом. А потом эта стена прибивает к чертям меня. Каждый раз я собираю в себе силы, чтобы сказать “нет” и отвоевать хоть кусочек свободы, а Амир, наоборот, ломает во мне границы, нагло захватывая территорию.

Я стараюсь не выдавать бушующие чувства, хотя возмущение, злость и обида разъедают меня изнутри. Сбрасываю лямки платья с плеч, стараясь не смотреть в сторону Амира, хотя и чувствую его тяжелый и внимательный взгляд. Стягиваю платье вниз, до талии, оставаясь в одном белье и стараясь забыть о том, кто сидит в полуметре от меня.

Пока я последовательно переодеваюсь – думаю о том, что с таким отношением Амир однажды действительно сломает меня. Может быть, он этого и добивается. Может, ему удобно, чтобы я осталась в роли его жены, поэтому он и делает из меня безвольную и послушную куклу, кторая однажды сдастся, поняв, что бороться бесполезно. Ведь… Тима уже сколько времени проводит вместе с нянькой из-за тех неожиданных событий, которые произошли за эти дни? Я ему, как няня, не очень и нужна. Ребенок привыкнет к той женщине, и Амир сможет с ним спокойно сблизиться.

А если я останусь надолго, Тима прикипит ко мне… Амир не пощадит свою жену, когда найдет. Она уже домой не вернется. И Амир не идиот, чтобы не понимать простую вещь – если меня разлучить потом с ребенком, это будет очень большое потрясение для малыша.

Я замираю, расправив платье, и чувствую, как мое лицо кривится в странной улыбке.

– Скажи мне честно, – медленно произношу я, – ты меня вообще отпускать планируешь?

И поворачиваюсь к Амиру, встретив его взгляд. Он дьявол, самый настоящий. Есть что-то темное и пугающее в людях, вроде него. Они отличаются от других. Таких, как он, легко можно выделить из толпы – по взгляду, по манере держаться, разговаривать и улыбаться, и по чему-то еще неуловимому… будто бы их сила и власть осязаемы, и мы кожей можем это почувствовать.

“Пожалуйста, скажи, что да” – мысленно умоляю я его, – “я даже поверю. Хотя бы спать буду спокойно”

Усмешка, с которой Амир кривит губы, пугает меня.

– Нахрен ты мне нужна?

– Жену заменить, – пожимаю я осторожно плечами, чувствуя, как царапает их ткань нового платья, – я откуда знаю, что тебе в голову взбредет.

– Я похож на того, кому нужна замена? – хмыкает Амир, и машина в этот момент начинает тормозить, пока я с облегчением выдыхаю, – Будешь нормально себя вести – пойдешь на четыре стороны. С баблом в кармане. Если одеваться нормально будешь – вообще не трону. Не раскатывай даже губу. Вылезай давай, короче.

– Постой! – он берется за ручку двери, чтобы выйти, но я останавливаю его, протянув руку, – я могу себя нормально вести. Но мне нужно… личное пространство.

Он оборачивается и насмешливо смотрит на меня, а я, сглотнув, продолжаю.

– Мне правда необходимо оно. Мы можем жить, как соседи. Просто представь, что я снимаю у тебя комнату в доме, – обращаться к этому человеку на “ты” невероятно сложно, но я стараюсь говорить уверенно, – пойми, я не могу переодеваться при тебе или принимать душ. Ты посторонний мне человек. И, если тебе нужно, чтобы я что-то сделала, то ты можешь спокойно объяснить мне, для чего это надо. Без ультимативного тона. Я не могу глупо и доверчиво слушаться. Я понимаю, ты привык приказывать, но… мы можем общаться, как коллеги, или как работник с работодателем… ты можешь мне вкратце обрисовать ситуацию. И тогда все будет проще.

– Круто завернула. Психолог доморощенный, – усмехаясь, перебивает меня Амир. Он отворачивается, и выходит из машины, бросив напоследок мне короткое и обидное:

– Нет.

И с хлопком закрывает дверь.

– Да и пошел ты!!! – воплю я во всю силу легких, стукнув ладонями по обивке, – ненавижу!!! Тебя! Чертов! Тиран! – с каждым словом я бью по сиденью, пытаясь выплеснуть всю злость.

А ее у меня – целый вулкан. Просто все кипит внутри. Так легко унизил, будто бы я ребенок, который ноет и просит купить килограмм конфет. Просто плюнул на все мои слова.

Я падаю на сиденье и сворачиваюсь в комочек. Мне надо успокоиться. Усмирить внутри эту бурю, или я накинусь на этого человека, психанув. Его отношение просто выводит меня. До трясучки.

Дверь с моей стороны открывается.

– Выползай давай. Хватит там валяться, – слышу я ненавистный голос и сжимаю зубы до скрипа.

“Иди в зад” – мелькает мысль. Если у меня еще раз будет выбор – спасти жизнь этого человека или его грохнуть, я точно, однозначно, стопроцентно выберу второй вариант.

Эпизод 32

Я выползаю из машины, надев туфли, которые немного жмут ногу. Черт, он еще решил меня и попытать неудобной обувью. Понятно, что не специально, но… сейчас это еще одна монетка в копилку сегодняшних издевательств.

Амир захлопывает дверь. Я угрюмо смотрю на него.

– Если дело в двухсот тысячах, которые ты отдал за меня… я могу их вернуть, – произношу я тихо, чтобы слышал только он. Потому что из машины позади выходят его телохранители, – если после этого ты не будешь обращаться со мной, как с товаром или рабыней.

Он снова усмехается.

– И где деньги возьмёшь, миллионерша?

– Я найду, – я судорожно начинаю перебирать в голове варианты и останавливаюсь на самом верном. На Сашке. Она может одолжить. А потом я заработаю и ей отдам.

Он цыкает, не удостоив меня ответом. Делает ко мне шаг и берет за подбородок, заставляя поднять лицо. Я жмурюсь от яркого света фонаря над нами, и пытаюсь отвернуться, но Амир сжимает пальцы.

– Не дергайся.

– Не трогай меня, – произношу я. После закидонов Амира, я уже начинаю плохо на него реагировать: при его прикосновениях мышцы вмиг превращаются в натянутые струны. Скоро я начну срываться с места и убегать от него, как испуганная олениха.

Он криво улыбается и проводит небрежно большим пальцем по нижней губе, а я шикаю.

– Больно!

– Нефиг было оставлять охрану черт знает где. Тогда не болело бы, – Амир отпускает меня, а я, возмущенно выдыхаю.

– Я не привыкла ходить по магазинам с охраной и думать о том, что меня могут похитить, – медленно произношу я и поднимаю ладони на свет. Показываю ему еще не до конца зажившие царапины от стекол, бордовыми полосками расчерчивающие кожу, и перевязанное бинтом запястье, – смотри и думай о том, насколько хорошо ты играешь роль моего мужа. До встречи с тобой мне не приходилось сбегать от разъяренного пса, лежать в гараже, слушая, как незнакомые люди приказывают мне тебя убить, и прятаться посреди ночи в библиотеке, потому что кто-то стрелял в твои окна.

Пока я говорю это, Амир делает еще шаг, сближаясь со мной еще больше. Он с усмешкой на лице склоняет голову на бок и возвышается надо мной, будто бы пытаясь подавить своим ростом. У него это удается. Я начинаю ощущать себя как мышка перед котом.

– Не надо было убегать, – произносит он и в голосе проскальзывают первые едва уловимые нотки угрозы, – закончила болтать? Давай двигай ногами.

– Надо было объяснить мне, что происходит, с первого же дня. Хотя бы в общих чертах!

– Найди другое место, чтобы выяснять отношения, женщина. Делай это дома.

Я пожимаю плечами, глядя ему в глаза.

– По крайней мере, на улице оружие ты не достанешь, чтобы снова запугать меня. Может, найдешь, все-таки время, чтобы спокойно мне рассказать правила твоих игр? – я замолкаю, потому что по дорожке неподалеку от нас проходит парочка, и я провожаю их взглядом.

Они направляются в ресторан, на парковке которого мы остановились. Черт, Амир привез меня поесть, что ли? Но я не хочу. Меня до сих пор подташнивает после обморока.

Мужчина со спины кажется мне смутно знакомым. Амир что-то произносит, но я его не слушаю, рассматривая этих двоих. Совершенно обычно одетые люди. Почему я так взглядом зацепилась? Но как только они доходят до двери, а мужчина поворачивается, выпуская изо рта сигаретный дым и щелчком отправляет окурок прямо на газон, я в шоке округляю глаза.

Черт, в этом рыжем и веснушчатом парне я узнаю одного из друзей Володи, Юру Скрипача. Он на скрипке в младших классах играл…. И я здесь. Стою рядом с мужиком бандитского вида, одетая в дурацкое длинное платье. С разбитым лицом и расцарапанными руками. О-о-оооу.

– Я не хочу есть, – вырывается у меня, когда я прикидываю, какой слух пойдет по знакомым, если Юра меня увидит такой. Поворачиваюсь обратно, и всю мою панику как холодным ветром сдувает – я натыкаюсь на заинтересованный взгляд Амира. Он смотрит на меня, как хищник, учуявший добычу.

– И кто это? – произносит он с ухмылкой. Значит, заметил, как я пялюсь на Юру, и уже прикидывает, небось, как выкрутит ему конечности. Найти бы лишь повод.

– Старый знакомый, – бормочу я и отвожу взгляд, – слушай, я правда не хочу есть, это во-первых. Во-вторых, у меня фиговый вид. Все подумают, что ты меня бьешь. Я хочу домой, спать.

– Верю. А я есть хочу. Поэтому мне плевать на то, что подумает твой знакомый. Насколько близкий, кстати?

– Знакомый. Моего. Мужа! – я рассерженно рычу это, вскидывая голову, и тут же затыкаюсь, поняв, что ляпнула. Блин, как громко-то, еще и на всю парковку. Но меня взбесило, что этот человек пытается еще и в мою личную жизнь влезть.

– Я тебя сейчас прибью, – Амир нехорошо прищуривается, а я охотно верю, что он это сделает.

– Ладно. Бывшего мужа. Точнее…. никакого мужа, – выдавливаю я, и отворачиваюсь, чтобы не видеть глаза этого монстра, в которых разгорается что-то нехорошее.

Я не виновата, что я сегодня после обморока торможу.

Когда я хочу нырнуть обратно в машину – и черт бы с этими ресторанами, и черт бы с тем, что меня будет ждать головомойка уже наедине с Амиром – тот хватает меня за шкирку и разворачивает обратно, подталкивая по направлению ко входу, в котором исчез Юра со своей пассией.

Дьявол.

Я молча и покорно иду по дорожке. Рваться обратно не буду – у меня есть предчувствие, что я только что исчерпала кредит спокойствия моего личного тирана. К тому же, может быть, Юра меня и не узнает в таком виде. Он видел меня в основном с гулькой на голове, в джинсах и безразмерных футболках, задолбанную после работы, и я даже сомневаюсь, что он помнит о том, что я женщина, которая может надеть платье. Так, просто друган его другана.

В ресторане я опускаю лицо вниз, занавешиваясь волосами, чтобы меня было сложнее рассмотреть, и ойкаю, когда Амир берет меня за локоть и сажает на диванчик в одном из укромных уголков. Я падаю попой на обивку и забиваюсь в угол, украдкой рассматривая все вокруг.

Амир решает меня не мучить – он садится напротив. Уже хорошо.

Я замечаю Юру на другом конце зала. Он сидит за большим столом, за которым обычно собираются компании, а девушка, развернувшись вполоборота с интересом смотрит на нашу охрану, которая занимает столики рядом с нами.

Мне хочется заплакать: лицо девушки я не забуду никогда. Неожиданная встреча через года. Эта Таня гнобила меня все старшие классы. Обиднее всего, что как она была красоткой – так и осталась, а я как была серой мышкой…. так и тоже осталась, да.

Вечер не может стать еще хуже. Точнее нет, может. Если за этот столик для компании сейчас подъедут другие друзья Володи, или он собственной персоной. Моя интуиция предчувствует это почти со стопроцентной гарантией. Если бы Юра и Таня хотели бы томного вечера наедине – они б заняли более укромное местечко.

Я хватаю меню, открываю его и прячусь за ним, пробегая взглядом по блюдам.

– Я хочу какой-нибудь коктейль, – мрачно выдаю я, потому что меня внезапно посещает желание напиться и немного забыть обо всем, что творится вокруг.

Палец Амира цепляет меню, с хлопком опуская его на стол, и я вздрагиваю.

– Чего? – интересуется он и сверлит меня взглядом. В этом вопросе есть все: и “ты охренела?” и “фиг тебе, а не коктейль”, но я пробую донесли до него свое желание еще раз:

– Коктейль. Я хочу расслабиться… мне плохо. Душевно.

Амир смотрит на меню, в котором открыта страница с алкогольными напитками. Почему-то я чувствую себя перед ним, как подросток перед родителями.

Он переворачивает страницы меню, открывая его на обычных напитках и кивает.

– Заказывай. Вот тебе коктейли.

– Ананас с манго вряд ли меня расслабят… – с сомнением произношу я, снова ловлю убийственный взгляд и вздыхаю. Черт, это какой-то идиотизм. Мне двадцать пять лет, а мне запрещают напиться.

К нам подбегает официантка, мило улыбаясь.

– Уже сделали выбор? – интересуется она. Ее взгляд опускается на мои губы, и улыбка тут же тускнеет. Я с хлопком закрываю меню.

– Сделала. Я ничего не хочу.

– У нас сегодня очень вкусный томатный суп… – осторожно произносит она и в глазах у нее зажигаются искорки паники, потому что я, помотав головой, отворачиваюсь к окну.

– Неси суп, – слышу я голос Амира, и тихо фыркаю. Он заказывает еще несколько блюд, и через несколько минут напряженного молчания нам приносят напитки. Я краем глаза вижу желтую жижу в стакане. Значит, все-таки, чертов ананас с манго.

– Давай не выпендривайся, – произносит Амир, а я, поджав губы, подвигаю стакан и принюхиваюсь, – ты что творишь?

– Опасаюсь, что он отравлен.

– Ты адекватная? – хмыкает Амир, а я “пфы”-каю.

– Вдруг на кухне сидят твои очередные враги, которые подмешали туда яд? – официантка снова подбегает к нами и ставит рядом со мной салат, а я поднимаю на нее взгляд, кивнув на тарелку, и обращаюсь к ней, – попробуйте, пожалуйста. Я хочу убедиться, что это безопасно есть.

Девушка бледнеет и растерянно смотрит на Амира. Бедная. Я сама чувствую себя идиоткой, но развожу руками со спокойным лицом:

– Видишь? Она отказывается. С салатом однозначно что-то не то.

– Иди, – холодно произносит девушке Амир, и та быстро пятится назад. Наверное, сейчас на кухне будут долго обсуждать ненормальную клиентку с паранойей.

Амир сцепляет руки в замок и подается вперед, снова прожигая меня взглядом.

– Ты, мать твою, надо мной сейчас издеваешься?

– Нет, – хмыкаю я, – живу по твоим правилам, которые ты так мне и не озвучил. Все, что я поняла – это то, что меня поджидает опасность на каждом шагу. Даже переодеться спокойно в магазине нельзя. Вот я и перестраховываюсь теперь везде.

– Можно голову включать иногда, чтобы так не перестраховываться. Ешь давай и не пытайся брать меня на понт.

Я пожимаю плечами и беру стакан с коктейлем. Амир наблюдает, как я делаю маленький глоток, замираю, и поднимаю медленно руку к горлу, издав короткий звук, будто задыхаюсь. Шевелю губами в немом "Умираю!".

– Офигеть смешно, – произносит медленно он, даже не улыбнувшись, – детский сад.

– А ты человек без чувства юмора, – я откашливаюсь и отставляю в сторону бокал, облизав губы. Коктейль действительно был приятным, и перебил во рту противный привкус больницы, – а еще тебе, кажется, плевать, если я умру. Ты даже не дернулся.

Я замолкаю. Смотрю за плечо Амира, за тем, как разъезжаются двери ресторана и прикрываю глаза, отказываясь это видеть. Да, вечер может стать окончательно отстойным. Потому что в ресторан заходит мой бывший муж с компанией друзей.